Глава 13. Разбитое стекло.

      Время двигается за десять часов вечера. На землю постепенно опускается сумрак, а на небе тусклым светом зияет полумесяц, извещая тех, кто не следит за временем, о приближении ночи.       Дети покидают игровое поле и по доброте душевной оставляют им свой мяч с гарантией вернуть завтра. Мальчишки постарше дают Сонику и Наклзу пять, а самый младший ребенок лет десяти, смущенно переминаясь с ноги на ногу, протягивает Руж сорванную ромашку. Девушка удерживается от того, чтобы в умилении не запищать на всю округу, и вместо этого тепло приобнимает мальчика за плечо и говорит, что без его помощи они бы не выиграли.       Народа было немного, но это было неважно. Парни, не спросив ничего, незаметно переглянувшись между собой, а затем оглядев девчонок, подмигивают друг другу. Майлз запускает мяч в Эми, которая ловко от него уворачивается. — Эй, разве честно нападать вот так без предупреждения?! — возмущается Руж, вплетая в волосы подаренный цветочек. — Лучшая атака — это неожиданность, — усмехается ехидна, приметив летучую мышь как будущую жертву.       Космо подбирает мяч и со всего размаху кидает его в Соника. Тот, явно принимая эту игру как что-то серьезное, чуть не падает навзничь, когда уворачивается от него. Не мешкая ни секунды, Стоун подбирает оружие и быстро забрасывает его на вражескую территорию, подбивая не успевшую спастись летучую мышь. — Я требую реванш! Это не считается! — продолжает возмущаться Рейдиенс, поглаживая ушибленную ляжку. — Умей принимать поражения, милая! На войне не без потерь, — глумится над ней Наклз, показывая девушке знак лузера из указательного и большого пальца.       Руж взбешенно фыркает и пихает плечом Эми, требуя от девчонок отомстить за нее. Те кивают ей, подруга удаляется с поля и наблюдает за процессом игры со стороны. Будь у нее помпоны или подходящий плакат, она бы поддержала свою команду как следует, но на настоящий момент может только кричать им о том, что они выиграют, а команде мальчиков, что те полные неудачники. Стремлением к победе и серьезностью процесса она заряжает свою команду сполна, поэтому уже не у одной Руж в глазах мелькает огонек, готовый разорвать противника прямо на месте.       Никого из парней сидрианке и ежихе не удается выбить, как и им их. Они изредка смеются с возгласов со стороны «группы поддержки», но бдительности не теряют. Мяч скачет с одной половины игрового поля на другую, и в какой-то момент Эми, увернувшись от атаки Соника, ловко его перехватывает и под крики пораженной подруги, со всей силы размахивается и попадает Тейлзу в один из его хвостов. — Касания не было! — утверждает синий еж и начинает ходить по очень тонкому льду. — Было! Все было! Играй честно, Соник, иначе я снова выйду, и тогда вам всем мало не покажется! — орет на него Рейдиенс, будто это была самая важная игра в истории человечества, а на кону стояли жизни многих людей, в том числе и ее собственная.       По виску Лостингера стекает капля пота, а бровь саркастически вскидывается вверх от ее интонации. Никто спорить с ней больше не захотел, лис пожимает руки парням и сжимает перед грудью кулак, как бы говоря этим: «Удачи». Подойдя к мыши, она окидывает его пылающим недобрым взглядом, от которого Прауэр сглатывает и становится в метре от нее.       Когда мяч вновь падает на территорию девочек, Эми бежит за ним в попытках побыстрее поймать, и в этом стремлении рывком добегает до границы поля, ударяется лбом о сетку и падает на колени. Парни оглушительно ржут, наблюдающие за игрой тоже, а Космо через хихиканье подбегает к ежихе, потирающей свой лоб, с вопросом о ее самочувствии. — Космо, — поворачивает к ней голову с красным пятном на весь лобешник Роуз. — Неважно, как я. Главное то, что в этой битве мы должны победить!       Между ними проносится ветерок, колыхнувший их волосы и уносит наполненные шуточным пафосом слова к противникам, которые загибаются еще больше от своего гогота. — Но, Эми, ты ведь ранена! — у сидрианки не получается сделать такое же серьезное лицо, как у Роуз, наружу вырывается широкая улыбка и смешки. — Я ранена, но не сломлена… Именно сейчас решится наша с тобой судьба. Ну же, Космо! Мы должны выстоять во имя покинувшего нас товарища!       Такого представления не ожидал никто, особенно от Эми, поэтому парни теряют всякую осторожность, когда девчонки выбивают сначала ехидну, а потом и не останавливающегося хохотать Соника.       Игра была завершена, противники пожимают друг другу руки и благодарят за игру. — Воистину, вы победили в битве, но еще не выиграли войну, — если бы от серьезности лицо могло треснуть, то физиономия синего ежа непременно бы дала трещину. — Когда-нибудь мы еще обязательно встретимся, и тогда месть наша за полковника Прауэра будет беспощадной! — поддерживает друга Стоун, закинув руку за плечо Соника, не удержавшись и снова рассмеявшись, когда вспоминает эпичное падение Роуз.       Ребята удаляются с игровой площадки под бурные овации в сторону ежихи и громкий ржач. Фонари во всем городе зажигаются и освещают улицы, которые окутывает покров ночной мглы. Время поджимает к одиннадцати, Наклз и Руж прощаются с друзьями. Завтра летучей мыши рано вставать на работу, а ехидна желает ее проводить до дома.       Городской шум не стихает, а напротив, будто еще больше усиливается. Жизнь продолжает кипеть даже ночью, резво проезжающие мимо автомобили сигналят друг другу, люди напереборой громко разговаривают, кто-то стучит бутылками с алкоголем, музыка в некоторых местах становится громче, как бы приглашая молодых людей посетить их заведения.       Яркие огни мельтешат перед лицом, воздух становится прохладнее, а с каждым словом и выдохом в пространство устремляется тонкое и едва заметное облачко пара. Скоро пора будет цеплять на себя осенние куртки.       Девочки идут впереди ежа и лиса, громко разговаривают о чем-то своем и хихикают между собой. Парни идут позади, чтобы следить за их безопасностью. Взгляд Соника теряется между тротуаром и проезжей частью, а из глаз исчезает тот самый блеск. В такие моменты он будто становится всегда на несколько лет старше. Рука ежа тянется за тем, что заставляет забыть на несколько секунд о неизбежности прихода домой.       Проследив за тем, как дрожащая рука друга достает из кармана пачку своего яда и зажигалку, Прауэр сочувствующе кладет ладонь на его плечо, заставляя парня обратить на него внимание. — Соник, мы еще встретимся завтра. Когда примерно ты должен съехать?       Еж в раздумиях поджимает губы и вертит зажигалку в пальцах, продолжительно затягиваясь и выпуская дым подальше от своего лучшего друга. Вопрос этот был тяжел в ответе, ведь он сам в душе не ебет, когда, что и почему. — Да хуй знает. Я хочу накопить хотя бы на первые пять взносов, прежде чем съезжать. Не хотелось бы потом вылететь с хаты, когда заплатить за аренду не смогу, — усмехаясь в себя, парень делает новую тяжку — более глубокую, и его взгляд опускается вниз, на свои обшарпанные кроссовки. — Питаться херней, чтобы еще больше экономить, я не очень хочу, поэтому часть из зарплаты у меня уходит на еду. Но, похоже, скоро я начну делать именно так, потому что этот урод жрет как коняра ебаная.       От злости еж пинает близ лежащий камень и глубоко вздыхает, запуская пятерню в свои иглы. Мусолить эту тему он может, сколько душе угодно, но на этих словах он затыкается, решив не обременять лиса своими проблемами. Тот смотрит на него не без сочувствия, с теплотой и поддержкой во взгляде, и этого ему хватает, чтобы успокоиться.       Дальше они общаются о чем-то отвлеченном, о новой вышедшей игре, в которую Тейлз обещает дать другу поиграть. Физически он был сейчас рядом с ним, а мыслями глубоко в том моменте, когда он вновь пересекает порог дома, натыкается на отца, который снова хлещет водку из горла. От картины этой, всплывшей на подкорке сознания, Соник кривит лицо, и в ход идет вторая сигарета за последние десять минут.       Он бы искренне хотел сохранять свой позитивный настрой до того момента, пока не настанет его самая ненавистная пора возвращаться домой, но он попросту не мог. Он не любил каждой клеточкой своего тела эти ощущения, обволакивающие его мерзкой слизью, когда шаги его приближались к дому, не любил смотреть на время в телефоне, поэтому почти никогда его не доставал во время прогулок без веской надобности.       Эту часть вечера ему не нравилась никогда. Лис и сидрианка прощаются с ним и розовой ежихой. Космо дарит Эми горячие объятия, вновь говорит быстро-быстро о том, что она будет с нетерпением ждать ее в гости. На голове ее так мило и обоятельно, почти по-детски расположился венок из одуванчиков, что Соник невольно тянет губы в легкой улыбке. Прауэр провожает Космо домой в своей привычной манере, и теперь приходит черед парня слушать ее бесконечную болтовню, чему друг никогда не препятствует и даже всегда рад.       Когда уходят они, между Соником и Эми завязывается плотное молчание. Да такое сильное и громкое, что у ежихи закладывает уши, а пальцы снова принимаются что-то трогать в легком нервном припадке. Лостингер подмечает это и, так как говорить им не о чем, а всю дорогу молчать он не любит, он спрашивает ее прямо и без всякой аккуратности: — О чем ты волнуешься?       Эми будто ударяет разрядом электрического тока. Она вздрагивает и переводит ошарашенный взгляд на безэмоционального парня, чей шаг заметно замедлился после того, как ушли Космо и Майлз. — Я не волнуюсь… — в моменте она передумывает и решается сказать правду, хотя это было более, чем неловко. — Ладно, сказать по правде, мне неуютно рядом с тобой.       Соник приподнимает бровь и засовывает руки в карманы толстовки, согревая их от осенней прохлады. Неужто со стороны он в самом деле кажется таким злым и недовольным, как говорил ему Тейлз? — Позволь узнать, почему? — Ну… как бы сказать, я не понимаю, как ты ко мне относишься. У нас было много конфликтов до этого, да и тот случай… ну, — ежиха тушуется, щипая себя с силой за локоть. — Короче, мне жаль, что я полезла не в свое дело. Я просто немного волновалась.       Соник не без интереса хмыкает, шаркая подошвой по асфальту. Забавен был тот факт, что мнения у них по этому поводу почти противоположные. — Я не считаю, что у нас были конфликты, тем более «много». Скорее, просто некоторые недопонимания. По поводу того случая: не переживай, ты в этом не виновата, и я давно уже забыл, — и вдруг до него доходит некоторое понимание абсурдности ее слов. — А с чего вдруг тебя вообще интересует мое к тебе отношение?       У Эми от сказанного глаза на лоб лезут. Как грубо, но прямо он дает ей понять, насколько же ему все равно. И это немного обижает. Однако, кто он ей такой, чтобы обижаться на него? Ежиха тупит взгляд в асфальте и, затягивая с ответом, недовольно фыркает. — Не задавай мне тупых вопросов. Что такого в том, что я просто хочу, чтобы у нас были нормальные отношения без, как ты сказал, недопониманий? — она вновь обращает свой взор на него, хмурит брови и скрещивает руки под грудью. — Тем более, раз уж мы с тобой состоим в одной компании, нам приходится видиться, и ты уже перестал быть для меня тем бесячим ноунеймом, то с чего вдруг меня не может интересовать твое ко мне отношение?       На последних словах девушка заметно повышает тон, и еж догадывается, что его слова немного ее задевают. Не понимает только, почему, он ведь сказал их без злобы или ехидства, совершенно обычным тоном. «Все же странная она: переживает по пустякам, даже о том, как я к ней отношусь. Не видно, что ли?» — думает он, но не озвучивает свои мысли вслух. — Да все, успокойся, — усмехается Соник, подмечая в который раз, как легко бывает вывести ее из себя. — Я понял тебя, ничего плохого в этом нет. Просто меня это удивило. И, раз уж ты волнуешься об этом, то отношусь я к тебе хорошо. — С этого и надо было начинать.       Лостингер издает легкий смешок и заставляет ежиху вновь испепеляюще посмотреть на себя. Ее взгляд останавливается на его улыбке, она вопросительно смотрит на него, не понимая, что же такого смешного она сказала. — Эми, расслабься, я не над тобой смеюсь. К слову, если я ответил на твой вопрос, то ответишь на мой?       Роуз кивает в его сторону, без слов спрашивая у него, что за вопрос. Хотя, возможно, она пожалеет о том, что вообще ответила честно, когда парень завел с ней разговор. — Ты сказала, что раньше я был для бесячим ноунеймом. А сейчас кто я?       Ежиха приоткрывает рот и убирает руки с груди, оставляя их безвольно болтаться внизу. Эми порывается ответить ему сарказмом: «Придурок ты», но вовремя прикусывает язык. Он ждет от нее честности и скорого ответа, но Роуз попросту не может даже подобрать слов от шока после услышанного. — Приятель, — пожимает плечами Роуз, обмозговывая до этого слово «друг», но оно было слишком громким, чтобы охарактеризовать ежа.       Соник в ответ лишь хмыкает, удовлетворившись этим ответом. Сам не понимает, зачем и с чего вдруг вообще поинтересовался. Наверное, тоже решил узнать, как девушка к нему относится, ведь недонопониманий у них в самом деле было достаточно. Но, быть честным, его это мало колышет, скорее, просто решил продолжить диалог, но рассчитывать на то, что эта реплика в этом поможет — странно. Теперь он окончательно теряет логику в своих действиях.       Эми без раздумий соглашается побродить с ним еще часок. Она бы согласилась и на большее время, но завтра нужно было собираться на учебу.       На ее телефон приходит новое сообщение от Скорджа: «Как дела?». Она даже удивляется этому, ведь написал он именно тогда, когда она совсем не ждала. Роуз отвечает, что все у нее нормально, и убирает телефон в карман. Дав волю своим раздумьям, она стыдливо замечает, что слоняться с парнем вопреки запрету Уэйста было как-то неправильно. Она была не права в своих суждениях о том, что теперь ему стало все равно, с кем она общается. Следующая мысль проскакивает в ее сознании как бы невзначай, на которой ежиха не заостряет свое внимание: «Все равно ему стало именно на меня».       Не взирая на это, ей это нравилось. Ведь, как показывает практика в последнее время, ей приходится по душе идти наперекор чьим-либо запретам.       Соник и Эми бесцельно ходят по улицам, забредая в тот самый парк, куда бежала девушка к парню после ссоры с матерью. Неподалеку гуляли компашки подростков, влюбленные парочки и другие прохожие. Ночью жизнь ощущается острее, приобретает новые оттенки, и такому мнению придерживался не только Соник. Роуз не перестает озираться по сторонам. Ей и в прошлый раз показалось это место до одури красивым, но если в тот раз голова ее была занята своими проблемами, то в этот она наслаждается атмосферой и видом сполна. — Знаешь, я, на самом деле, не должна здесь находиться, — осторожно роняет ежиха, садясь на скамью, и когда парень с немым вопросом глядит на нее, она продолжает. — Мама сказала мне сидеть дома после того случая… И сегодня даже бойкот мне объявила. Ну а я свинтила по-тихому. Я знаю, что звучу как малявка, которая впервые ослушалась родителя, но… Ты поверить не можешь, насколько я счастлива.       Лостингер внимательно ее слушает, прикуривая новую сигарету. Брови его ползут вверх, когда он слышит о том, что девушка пошла наперекор приказу матери, и реакция его была до того искренней, что он с округленными глазами оборачивается на Роуз и приоткрывает рот. — Эми, ну ты мощная. Так держать! — в его словах она не замечает сарказма, и это заставляет ее по-детски задрать легонько нос к верху от гордости за саму себя. — Спасибо, но я сомневаюсь, что смогу так сделать еще раз… — ежиха бросает взгляд на свои серые кроссовки, некогда бывшими белыми, и стучит носками обуви друг о друга. — И мне немного страшно, что будет, когда я вернусь домой. — Я бы мог предложить тебе не идти домой, — пожимает плечами парень, вдохнув табачный дым и вскинув свой взгляд к прибывающей луне. — но для тебя это будет слишком радикально. В любом случае, она тебя не убьет. Скорее всего, дальше продолжит молчать.       Его спокойная интонация вселяет и в Эми такое же настроение. Она съеживается от легкого холодка, прошедшего по шее и тоже приковывает свой взгляд к луне, что золотистостью своей перекрывает раскинувшиеся вокруг нее звездные волны, которые пытаются светом своим выбиться из-под завесы небесного светила, но остаются в его тени. — Раз уж ты начала откровенничать, — аккуратно проговаривает Соник, потушив сигарету о подошву кроссовка. — то хочу признаться, что я был не шибко рад новости, что Руж хочет познакомить нас с тобой. Вернее, я, естественно, не знал, что это будешь ты. Короче, как-то так. — А, да? Я и не поняла, — усмехается Эми, саркастически подмечая этот момент, ведь прекрасно помнит о его словах в ее сторону и не очень радостное лицо при знакомстве.       Соник цокает языком и с улыбкой закатывает глаза. — Выбесило меня просто, что тебя так навязчиво Руж пыталась влить к нам. И, если честно, до сих пор не понимаю, с какой именно целью. Не, сейчас я даже рад, что ты с нами, просто спрашиваю ради интереса.       Вовремя он уточняет, а Эми уже думает расстроиться в моменте от его слов, снова неправильно его поняв. Роуз глубоко вздыхает и растирает ладони в кармане своей кофты, чтобы согреть их. — В этом не было конкретной цели. Просто она захотела, чтобы у меня появились друзья. Если ты не заметил, у меня в колледже их не слишком-то много, — она вытягивает ладонь перед ним и отодвигает пальцы, показывая на них. — Раз, два… целых ноль.       Соник посмеивается с этого жеста и понимающе кивает головой. Задает еще один вопрос, как они познакомились, ведь об этой теме Руж не удосужилась обмолвиться ни разу.       Эми демонстративно ахает и говорит, что это очень интересная и наполненная эмоциями история. Заинтригованный Лостингер придвигается ближе, подперев голову руками и навострив уши. — Я сидела в кафешке и ждала Скорджа. Он опаздывал на целых полчаса. Я не знаю, как я тогда выглядела, но, видимо, очень хреново. Руж сидела за столиком напротив и подсела ко мне. Ну, и там слово за слово, обменялись номерами. И вот, я тут. Кстати, по итогу, он так и не пришел.       Еж задумчиво мычит, вспоминая тот день, в который подруга ходила в какое-то безымянное кафе. И вспоминает почти моментально, она в тот день устраивалась на вторую работу и ждала своего работодателя. При упоминании Скорджа настроение парня опускается на уровень ниже, ведь он тут же вспоминает, что завтра ему нужно будет переться не только на учебу, но еще и на ненавистную работу.       «Интересно, если бы она знала, что ее ненаглядный обжимается с девчонками по углам у меня на работе, как бы она отреагировала?» — проносится у Лостингера в мыслях. Рассказывать об этом Эми он не собирается, ибо итог у этого разговора может быть только один: обвинит во лжи и уйдет. Лезть в ее дела любовные как-то не хочется, когда-нибудь узнает сама.       Когда Соник провожает ежиху домой, он снова вручает ей один из своих наушников. По дороге она немного подтанцовывает в такт музыке и даже подпевает знакомым песням. Такие сцены трогают губы парня легкой теплой улыбкой. В эту ночь плейлист ее пополняется новыми треками.       Около дома Роуз они прощаются рукопожатием. Девушка заходит в дом, разувается и легкой поступью шагает к своей комнате. В этот раз ни руки ее не дрожат, ни сердце не отбивает чечетку. На душе так спокойно, что ей кажется, что за ее спиной вот-вот отрастут невидимые крылья, на которых она невесомо взлетит и устремится ввысь навстречу звездам. На лице застывает та легкая улыбка, которая была адресована парню в последние их секунды нахождения рядом друг с другом.       Звук разбитого стекла с кухни заставляет ее вздрогнуть. Из-за угла ее настигает разъяренная мать, преграждая ей проход. Эми не успевает опомниться, как кричит испуганно от боли удара по щеке. — Тварь! Гулящая сука! Я же сказала тебе сидеть дома! Как ты смеешь меня не слушаться?! — истошно вопит женщина, возвышаясь над ней и нанося новый удар. — Отвечай, шваль!       Мать толкает ее с силой в плечи, и девушка падает на пол, отлетев в стену и ударившись затылком. Зрачки пульсируют в животном страхе при взгляде на одичавшую женщину, что смотрит на нее сверху-вниз. Она молчит, пытается сглотнуть вставший в горле острый ком, из глаз брызжат слезы, безостановочно окрапляя царапины на ее щеках.       Молчанием своим она выводит ее еще больше из себя. Склонившись над ней, ежиха хватает ее за волосы, оттягивает с силой в свою сторону, заставляет обратить внимание дочери к себе и восклицает прямо ей в лицо: — Где ты шароебилась целый день?!       Сердце девушки нещадно ноет от боли и не зажившей раны, бьется будто в предсмертных конвульсиях, дыхание сбивается, а грудная клетка задается в нездоровых и резких подергиваниях.       Старшая Роуз крепче сжимает в своих пальцах иглы девушки и приближает ее лицо к себе, повторяя свой вопрос еще громче. Эми сжимается в маленький комок, забивается плотнее в угол и вжимается в стену, не переставая рвано всхлипывать. — Не ной! — командует ей мать, встряхнув ее голову за волосы. — Отвечай, шалава, где ты была?!       В глазах ее загорается злость. После этих слов она не выдерживает, все тело наливается свинцовой силой и гневом, окутывающие все ее тело и заставившие оттолкнуть свою мать от себя. Рывок тот был такой сильный, что старшую ежиху отбрасывает на несколько шагов и заставляет замешкаться. Схватившись за щеку, Эми, не переставая плакать и надрывая голосовые связки, кричит: — Да пошла ты нахуй!       Она бежит обратно в прихожую, не огладывается, надевает обувь и выбегает на улицу. В душе теплится надежда, что Соник еще недалеко ушел, и какое облегчение она чувствует, когда застает его за поворотом.       Она настигает его так же быстро, как оставила за своей калиткой. Кричит ему вслед, просит остановиться и сталкивается взглядом с его обеспокоенными глазами. Девушка хочет обнять его, но что-то в мозгу останавливает ее, и вместо этого она без сил падает на колени в метре от него, закрывает лицо руками и рыдает на всю улицу.       Быстро преодолев расстояние, Соник аккуратно берет ее за запястья с целью поднять, но ежиха отмахивается от него, говоря громко и так отчаянно, будто у нее в одночасье забрали что-то дорогое, что-то, что она только недавно приобрела: — Не трогай! Не смотри на меня! Блять, я не знаю, зачем прибежала к тебе… Прости! Она опять!.. Эта сука опять!..       Эми задыхается в собственных всхлипах, не может произнести несчастное предложение. Жалеет, что вообще догнала его, лучше бы пошла в свою комнату. Хотя, мать и в комнате непременно бы ее настигла, ведь на ключ ее дверь не закрывалась. От бессилия и в эмоциальном порыве она не успела даже задуматься и просто решила убежать… — Эми… — слетает с его губ едва ли слышный ропот.       Не помня себя, она продолжает рыдать на земле. Почему все так несправедливо? Ведь буквально десять минут назад она напевала песни и с наслаждением проводила день в окружении приятных людей, а сейчас все будто разбилось в пух и прах, быстро и беспощадно, без гарантии на какое-либо восстановление.       Ее трясущееся тело обхватывают сильные руки. Соник опускается рядом с ней на колени и без слов обнимает, прижимает к себе и опускает голову на ее макушку. Этот жест поддержки выбивает из девушки новые вскрики. Всхлипывая и рывками вытирая слезы с щек, она утыкается носом в его широкое плечо. Безостановочно плачет, кричит на всю улицу, как заебала ее мама, как жестоко она с ней обошлась и как ей обидно, что такой хороший день закончился вот так.       Лостингер молча внимает ее словам, сжимая в своих руках крепче и крепче. В его ноздри забивается тонкий шлейф сладкого кокоса. Он мягко опускает ладонь на ее голову, бережно притягивает к своему плечу ближе, а сам зарывается носом в ее иглы, ненароком вдыхая их аромат, и прячет в них свое лицо. — Соник, она… она схватила меня за волосы! Орала, чтобы я ей ответила. А я!.. Я не смогла! Прости! Я такая жалкая. Ты меня теперь презираешь, да?!       Парень бережно оглаживает ее макушку своей ладонью, а другой рукой не перестает прижимать ее дрожащее тело к себе. Заслышав это, между бровями его появляется морщинка, а из горла вырывается возмущенный крик: — Ты глупая?! Нет, это не так. Прекрати говорить чушь!       Его слова окатывают ее ведром ледяной воды. Она чувствует слишком отчетливо, внутри нее что-то надломилось, разбилось. Она может поклясться самой себе, что даже услышала этот звук в тот момент, когда ее второй раз ударили. Эми жмется к нему сильнее и дрожащими губами лепечет извинения, которые Соник пропускает мимо ушей, чтобы вновь не сорваться на крик, а вместо этого произносит: — Прекрати себя жалеть. Твои чувства нормальны. Твоя реакция нормальна. Твои слезы нормальны, — голос его уверенный, а речь твердая до такой степени, что по спине девушки проносится табун ледяных мурашек. — Я тебя понимаю.       Его объятия, его бархатный голос, спокойный тон с толикой строгости внушает в нее успокоение. Пелена слез спадает с взора, туман из разума постепенно испаряется, а осознание настигает ее в тот момент, когда объятия слегка ослабевают. Они оба сидят на земле, и было бы это смехотворно, если бы не тот факт, что она рыдала ему в плечо все это время. — Я не хочу возвращаться, — вытирая нос салфеткой, оставшейся в кармане с их прогулки, подрагивающим голосом сообщает Эми. — И идти мне некуда.       Еж глубоко вздыхает и выдыхает резко накатившую усталость. Идея пойти домой и лечь спать пораньше незаметно отходит на второй план. Пораскинув мозгами недолгие секунды, Соник встает на ноги и протягивает ей руку. — Пойдем к озеру.