Глава 14. Боль.

      Эмоции постепенно отпускают, а сознание начинает тонуть в дымной пустоте. Одновременно мыслей в голове целая туча, но и ни о чем она не думает. Ее шаги легкие, как порхание бабочки, а взгляд абсолютно безразличный. Она не знает, что ей чувствовать. Когда Соник предлагает ей снова пойти к озеру, девушка пожимает плечами и принимает его руку, поднимаясь на ноги.       Усталость настигает ее медленно — в автобусе, когда она чуть не засыпает, мирно уложив голову на твердом ледяном стекле. Когда транспорт встряхивает, виском Эми немного ударяется об окно и пропускает воздух сквозь зубы с раздражением. Голова начинает болеть так, будто сверху на макушку давит груды металла.       Когда они подходят к месту назначения, весь путь проведя в абсолютной тишине, еж глядит на нее и придается легкому изумлению. Несколько часов назад девушка звонко смеялась, ее лицо красили слабый румянец и широкая радостная улыбка, а теперь она была похожа на привидение, что духом своим бренно бродит по земле, бесцельно рассекая воздух. И от понимания, как сильно это было похоже на него самого, на его существование, желание закурить превышает уровень возможного.       Они опускаются на траву и устремляют взгляд ввысь — бесконечное черное небо. Ни звезд, ни луны его не украшает, лишь только темнота и завесы плотных туч. Местность ничего не освещает, ведь черта города была далеко за пару километров от этого места. Светлячки изредка пролетают мимо, даруя молодым людям ощутимое осознание, что они все еще существуют, и что темнота не сумела их сокрыть от этого мира. Сверчки размеренно стрекочут, ветер раздувает воду на побережье, создавая звук легких волн.       Глаза совсем скоро привыкают к темноте, и небо уже не кажется таким беспросветным. Теперь виднеется тусклый свет луны, да и тучи не такие плотные, какими казались.        Так тихо и спокойно. Будто бы девушка и не пережила кошмар почти час назад.       Лостингер вытягивает вперед ноги, потягивается и зевает. Ежиха сгибает ноги в коленях и прижимает к телу, утыкая свое лицо в коленки. Как тошно было на душе. — Ты когда-нибудь хотел перестать жить? — не поднимая лица, бормочет Эми. — Не желал сдохнуть, а именно перестать существовать. Чтобы ничто и никто тебя не беспокоил, будто тебя никогда и не было.       Парень задумчиво мычит и поднимает брови. Как точно она описала ощущение, что преследует его всю его сознательную жизнь. — Было, конечно. Когда просто настолько заебался, что хочешь обычного человеческого спокойствия. — Именно. Я не знаю, что мне делать. — Когда не знаешь, что делать, остановись и подумай. — Я устала думать. — Я тоже.       Соник вздрагивает всем телом, понимая, что сказал это, не подумав. Эми медленно поднимает голову и встречается взглядом с ежом. Они смотрят друг на друга долгие томительные секунды, после чего девушка с громким выдохом ложится на траву. Оглядывает грязные коленки своих джинс и раскидывает руки по обе стороны от себя. — Ты говорил мне перестать извиняться, но сейчас мне очень хочется это сделать. Я уже второй раз докучаю тебе со своими проблемами, — без неловкости проговаривает ежиха, смотря далеко ввысь и за пределами неба — в безграничную пустоту. — Можешь докучать, сколько хочешь, — от его прямолинейности щеки ежихи краснеют от стыда.       Она никогда не чувствовала этого ранее, но именно сейчас ей начинает казаться, что парень был ближе ей, чем Скордж, ближе, чем Руж. Чувствует, будто их связывает что-то неосязаемое, но что именно — этого она не понимает, но ощущает на сознательном уровне.       Эми без радости усмехается в себя и прикрывает глаза. С левой стороны слышится шелест травы — еж подсаживается к ней ближе и окидывает взглядом ее лицо. — Странный вопрос, но что ты думаешь о моих друзьях? Ну, я имею в виду, можешь описать свое впечатление?       Роуз переводит на него свой взгляд из-под ресниц и задумывается на долю секунды прежде, чем отвечает ему с некой осторожностью: — Ну, про Руж могу сказать, что она классная, но очень скрытная. И, по секрету, это немного раздражает. Про Космо, я думаю, и так понятно, — ежиха легко хихикает. — Наклз очень вспыльчивый, но юмор у него зачетный. А вот Тейлз… не знаю, мне кажется, я ему не особо нравлюсь, потому что он со мной толком не общался все это время. Мне с ним находиться более неловко, чем было с тобой. — Ох, поверь мне, это не так. Если бы ты ему не нравилась, он бы и близко к тебе не подходил, — усмехается Соник, приподняв один уголок губы вверх. Он замечает это «чем было» и это его немного радует в глубине души. — Он крутой, если узнать его получше. И, к тому же, мне кажется, он и сам так думает про тебя. Ему очень тяжело сходиться с новыми людьми. Думаю, ты это очень хорошо понимаешь.       Эми тянет слог «ну» и коротко отвечает: «Учту». В голове ненароком всплывает разговор с сидрианкой о той девушке, что некогда общалась с ними, и от чего-то ее сердце пропускает трепещущий удар. — Мне Космо рассказала, что год назад с вами тусовалась одна девчонка. Интересно было бы послушать про эту историю подробнее.       Соник при упоминании о ней нервно поджимает губы. За этим движением девушка прослеживает взглядом и определяет, что у ежа в самом деле не самое положительное мнение о ней. — Да что там рассказывать, — со вздохом произносит Лостингер, ложась на траву рядом с ежихой и закидывая руки за голову. — Она была бесячей и липучей, вот и все. К Наклзу и Тейлзу она тоже подкатывала, но не так, как ко мне. В сторону Космо могла ляпнуть что-то типа: «Твой макияж сегодня стремный. А, ты не накрашенная?», — с того, как он изображает писклявый женский голос и играет интонацией, Эми коротко смеется в руку. — Когда Руж ревновала Наклза к ней, она ей говорила успокоиться и не накручивать себя, ведь они «просто друзья», а сама в это время чуть ли не на шее у него висла. Он ее, конечно, отталкивал постоянно, но ее это не останавливало. Руж с Наклзом ссорились почти каждый день из-за этого. Мы поняли, что она разрушает нашу компанию изнутри, и решили послать ее. — Ужас какой… И как Руж только не подралась с ней, — хихикает Роуз. — Не недооценивай ее, — усмехается Соник, повернув к ней голову и встретившись взглядами. — Пару раз бросалась с кулаками перед тем, как мы решили послать ее. У Тейлза не получалось ее удержать, Наклз, и тот с трудом смог. Мы бы только рады были ей помочь, по правде говоря, но побоялись, что она обратится в полицию.       Ежиха понимающе кивает головой. Они смотрят друг другу в глаза, и с каждой секундой к щекам Эми все больше приливает кровь. Она отводит взгляд в сторону и делает вид, что рассматривает ствол березы. Еж с долей шутки в голосе проговаривает: — А я думал, мы в гляделки играем. Если что, ты проиграла.       Эми отвечает ему молчанием. Вздыхает полную грудь кислорода, и кажется ей, что она вновь может дышать свободно, но того запаха уже не ощущает. На языке отпечатывается горечь, а в уголках глаз скапливаются слезы. Отвернув голову, она была уверенная в том, что парень этого не увидит, но уверенность ее разбивается вдребезги. — Эми, не переживай ты так. Все образуется, — резко говорит Соник. — Выгнать тебя из дома она не сможет. Тебе есть восемнадцать?       Роуз отвечает ему коротким кивком. Чувствует, что после этого жеста парень, если и не теряет свою уверенность, то точно задумывается. — В любом случае, ничего плохого точно не произойдет. Покричит и успокоится.       Решительностью своего голоса еж вселяет в нее слабую надежду и веру в лучшее. Она думает, что хуже ей, чем было сегодня, точно не будет, поэтому отвечает ему глубоким усталым вздохом. Между ними вновь завязывается стойкая тишина, и в этот момент никто из них не думает. Пустота мыслей в этот раз не окрыляющая, а тяжелая и напряженная. До такой степени тяжелая, что начинает казаться, будто вместо головы на шее была тонна чугуна, склоняющая от перевеса тело все ниже и ниже.       Телефон в кармане ежихи вибрирует. Разблокировав его, она читает в строке уведомлений сообщение от Скорджа: «Я соскучился. Давай завтра прогуляемся?». Ее лицо никак не меняется, ни один мускул не дергается. Сейчас она совершенно ничего не чувствует. Она отвечает ему быстро, не заходя в чат, безразличное: «Посмотрим», и переводит телефон в беззвучный режим. — Я чувствую вину за то, что ты в который раз находишься рядом со мной, — едва ли слышно, почти одними губами произносит Роуз, сложив руки на животе в замок. — Почему же? — не смотря в ее сторону, спрашивает Соник, согнув одну ногу в колене. — Мы с тобой не настолько близки, чтобы я могла тебе рассказывать о своих проблемах. Это просто воля случая. Тебе не должно быть это интересно. — Ты права, — секунду подумав, отвечает ей еж. — Но, тем не менее, мне это интересно. Я ведь уже сказал тебе: докучай, сколько хочешь. И, кстати, неужели мы до сих пор «не настолько» близки? — он показывает ей пальцами кавычки.       У Роуз спирает дыхание от его слов. Она перебирает пальцами, пытаясь найти ответ на его вопрос, и тут Лостингер задает ей новый, окончательно ставя ее в тупик: — Неужто до сих пор «приятель»?       Он вновь переводит на нее взгляд, полный стойкой серьезности, и девушка не может выдержать его и секунды. Она щипает себя за локоть и неловко кусает внутреннюю сторону губы. Стрекотание сверчков между ними могло бы приобрести забавный оттенок, но ни тому, ни другой сейчас было не до смеха. — Друг…       Лостингер удовлетворительно кивает и вновь обращает свой взор на небо. Эми понимает, что ненадолго задержала дыхание не по своей воле, и громко выдыхает. Горячий воздух облачком пара растворяется в пространстве, скрываясь от глаз.       Следующий час они обсуждают бессмысленные темы: что, если мир вокруг — проекция, а мы в ней всего лишь NPC? Дурачатся, бегают по побережью без цели, громко смеются. В последний момент сердце Эми звонко ударяется о грудную клетку, когда взгляд ее натыкается на то, как очаровательно Соник вздергивает к верху уголок губы в ухмылке.       Время близится к двум часам ночи, и парень предлагает ей пойти домой. По пути они вновь слушают музыку, но в этот раз включают плейлист ежихи. Лостингер иногда качает головой в такт песне, а девушка неловко мнется, с осторожностью спрашивая, нравится ли ему, и если нет, то она может переключить. Парень только отмахивается от ее слов, ведь говорил уже ей, что, в целом, является меломаном.       Перед ее домом Роуз молится всем богам, в которых не верит, чтобы момент этот мог длиться бесконечно долго, ведь как сильно до тошноты она не хочет пересекать этот порог. Они последние пять минут переговариваются о незаконченной теме, иногда посмеиваются.       Еж бросает ей жест из двух пальцев от виска и уходит, а Эми долго смотрит ему вслед, пока он не скрывается за поворотом. Роуз делает несколько глубоких вдохов и выдохов прежде, чем зайти. Руки ее в тот час же задаются в яром треморе, ноги неуверенно и легко ведут ее на второй этаж.       Дорога к ее комнате сопровождается биением ее сердца, которое, ей кажется, слышно на всю округу. Она придерживается рукой за стену, чтобы сделать шаги более мягкими, мысленно перекрещивается и надеется на то, чтобы ни единая половица не издала скрип ненароком.       Звенящая тишина западает в уши. Пересекая порог своей комнаты, она беззвучно закрывает дверь и садится на корточки. Резко накатившая усталость вперемешку со стрессом отзывается сонливостью. Она сидит на полу минуту, пытаясь успокоить бушующее нездоровое дыхание.       По пути до кровати скидывает с себя уличную одежду. Резкими движениями переодевается в легкую белую футболку длиной до колена и короткие шорты, и это последнее, на что хватает ее сил. Зарывшись по самые глаза в одеяло, она тут же вырубается крепким сном.

***

      Свет в его доме везде зажжен. Соник напрягается всем телом и сводит брови к переносице, на секунду задумавшись, вдруг этот урод ушел и забыл выключить свет? В душе теплится надежда на правдивость этой мысли. Выключая свет по пути в свою комнату, он слышит приглушенные непонятные звуки с кухни.       Какая-то неощутимая сила тянет его заглянуть туда. Легкими шагами добравшись до нужной комнаты, он застает отца. Он сидит за столом в освещенной комнате и, закрыв лицо руками, почти беззвучно рыдает. Мужчина даже не замечает выглядывающего из-за двери сына, его наполненный горечью взгляд устремляется в одну точку на столешнице, широкая спина и плечи часто вздрагивают, а хриплый голос изредка срывается.       Сердце парня болезненно сжимается. Он проводит подушечками пальцев по двери, сжимая кулак, хочет уйти, но остается стоять. Опустив взгляд вниз и коротко прошипев, он невесомо ступает к столу, садится за стул напротив. Взглядом скользит по ожогам на руках отца, и душа от чего-то начинает истошно ныть, а тошнотворное чувство сдавливать дыхательные пути.       Волк замечает, но никак не реагирует на появление сына в своем поле зрения. Не отрывая руки от своего лица, он продолжает плакать, кривить губы в гримасе боли. Рядом Соник не замечает ни бутылок из-под алкоголя, ни грязных стаканов. И осознание, что мужчина был трезв, заставляет к горлу подступиться комку, который нещадно сжимает и сдавливает.       Чувство вины постепенно приходит к Лостингеру, а затем резво распространяется по всему его телу, заставив содрогнуться. Область около сердца яростно колит, а кровь разгоняется с новой силой по жилам.       Ладонь Соника тянется к нему. На мгновение отстраняется, зависает в воздухе, а затем продолжает тянуться. В голове проносится воспоминание, как маленький он, напакостив когда-то и разбив любимую вазу мамы, стоял перед ней и, потупив взгляд, хныкал, извинялся и вытирал свой нос миниатюрными кулачками.       Парень накрывает рукой ладонь волка, мягко заставляя отстранить ее от лица. Мужчина не сопротивляется этому, поддается на его действие и кладет руку на стол. Глаза ежа проходятся по очертаниям ожогов, и сердце его сжимается до невозможного, отдаваясь болью в висках. Отец не тушуется ни секунды, продолжает плакать, но теперь звук этого плача совсем сходит на нет. Он не смотрит на сына, сверлит взглядом стол без скатерти, взором цепляется за неровности на его поверхности.       Еж смотрит на отца долгую минуту. Очерчивает глазами его морщины, красные опухшие от слез глаза. Задается вопросом, сколько времени он сидит совсем один и рыдает? Ответа он не находит, а от мыслей этой сводит желудок.       Напряжение нарастает, придавливая Лостингера к полу разрастающимся чувством вины. Молчание наполняется тяжестью воздуха, от которого каждый вздох начинает даваться сложно. Дыхание быстро сбивается, а легкие наполняются жидким раскаленным металлом. К глазам подступает жар, но Соник быстро пресекает это, сосредоточив свое внимание к оставленной несколько лет назад глубокой царапине на поверхности стола. Кажется, в тот день ему только исполнилось четырнадцать, он вернулся с долгой прогулки с друзьями под глубокую ночь и попал под горячую руку отца, который в пьяном состоянии избил его почти до полусмерти прямо в его день рождения.       Парень порывается сказать что-то, но останавливается, не успев издать и звука. Вновь теряется во взгляде, расфокусировав его и устремив в пол. Ладонь мягко опускается на подрагивающую руку отца, а голос надламывается на мгновение, когда он осторожно произносит: — Прости…       От реплики этой мужчина дергает плечами. Убирает вторую руку от лица и, наконец, поднимает свой взгляд на парня в ярой, но непонятной эмоции. Соник выдерживает этот взгляд стойко и решительно. Растягивает губы в тонкую линию, сводит брови вниз, пытается вдохнуть полную грудь воздуха, но легкие прорезает боль. — Пожалуйста, не трать попусту деньги, — голос его наполняется резко возникшей уверенностью. — Я не вывожу кормить нас обоих.       Мистер Харрисон вновь вздрагивает и опускает взгляд вниз. На мгновение на поверхности его серых потускневших глаз отражается стыд, который скрывается от внимания ежа. Он коротко понимающе кивает в ответ, постепенно успокаиваясь. Соник убирает свою руку, опирается о края стола и бесшумно встает. Уходя из кухни, он не отрывает помрачневший взгляд от пола, разворачивает в сторону отца голову и добавляет перед тем, как уйти: — Ложись спать. Уже поздно.       Дверь закрывается так же быстро, как парень ретируется в свою комнату. Так погано на душе у него никогда не было уже долгое время. Больно, обидно, паршиво и отчаянно хуево, но не погано. С громким хлопком он захлапывает свою дверь, закрывается на ключ, зарывается руками в иглы.       К глазам подступают яростные слезы, которые он старается сдержать всеми силами. Хватается за тетради, бросает их вниз, опрокидывает стул, разбрасывает все вещи, встречающиеся ему на пути. Рвет на себе волосы, скалит зубы и пытается выровнять дыхание, но ничего не получается. Трясущаяся словно в агонии рука тянется к карману с целью достать сигареты, но движение это такое рваное, что по итогу пальцы просто мажут по ткани толстовки, и это выводит его на злость.       Соник закрывает руками лицо, подумав, что это ему поможет заглушить боль, но как же смехотворен он был в этом действии. Наружу из самых недр его души рвется истеричный смех, а следом за ним по щекам бессознательно начинают литься обжигающие слезы.       Обессилив, он прислоняется спиной к двери, сползает устало вниз и громко рыдает. Хватается пальцами за левую сторону грудной клетки, сжимает ткань, бьет по этому месту. Как же невыносимо.       Боль вырывается из чертог чувствительных точек его сердца, по которым беспощадно била все это время эта сцена на кухне, обволакивает мерзкими цепями его тело, сковывает, не позволяя сделать необходимый ему вдох, проникает под кожу острыми лезвиями и яро наносит новые удары. Легкие жжет невозможность вздохнуть, а на щеках отпечатываются следы слез, которые парень безостановочно вытирает резкими движениями рук и вызывает новые болевые ощущения, когда попадает пальцами по синяку на своем лице.       Как давно он не плакал? Он и вспомнить этого не сможет, особенно сейчас, но с этого дня счет можно будет возобновить.       Он заставляет себя успокоиться: щипает с силой за кожу, бьет кулаком по груди, ударяется единожды затылком о твердую поверхность двери. Приковывает взгляд к шторам, края которых легонько трогает и развивает ветер, проникающий в комнату через настежь открытое окно и вместе с тем приносящий холод.       Продрожав всем телом, Лостингер грузно поднимается на ноги. Легкими шагами настигает кровать и тут же утопает в ее мягкости, через считанные секунды засыпая. Не закрывает окно, не переодевается. Сил на это уже не было ровно с того момента, как он зашел в свой дом. Завтра все будет хорошо. С ним всегда все будет хорошо.