Глава 15. Озвученные чувства.

      Каждый раз, когда они куда-то идут, никогда путь их не был молчаливым. Напротив, когда эти двое были вместе, то весь район слышал то, как кто-то кого-то заебал, различные сплетни, ругань и дикий хохот.       После той ночи, проведенной вместе, ни Наклз, ни Руж не сочли должным обсуждать произошедшее. Они знали друг друга, как никто другой, и очень часто без ненужных слов считывали эмоциальное состояние по одним лишь взгляду, мимике, движениям. Вот только на душе ехидны периодически было неспокойно. Он знает прекрасно обо всех своих косяках за последние дни, а о некоторых не осведомлена даже сама девушка, и поэтому именно сейчас он бы хотел знать, что между ними происходит.       Они в привычной для себя манере делают вид, будто ничего не произошло. Благополучно забылась и та ссора перед угнанной машиной, и напряженная атмосфера между ними, и та ночь, в которую Руж была открыта перед ним так, как никогда прежде. Он помнит каждый ее вздох, каждый взгляд, действие и каждое слово.       Несколько раз за все время она жалела, что поддалась эмоциям, раскрыла то, чего он не должен был знать. И Наклз был наполнен искренним желанием хотя бы в этот раз сделать так, чтобы она не пожалела. — Ох, боже, — недовольно бубнит себе под нос летучая мышь, заводя руку за спину и слабо потягиваясь. — Как же я не хочу переться завтра никуда. Сегодня было так хорошо, и я представляю, как будет плохо завтра. — Да брось, — усмехается Наклз, мягко приобнимая ее за спину. — Твои ученицы не такие уж бестолковые, чтобы уже так надоесть. — Нет, что ты, я люблю своих девчонок, — задумчиво проговаривает девушка, отвечая на его касание слабым поглаживанием по костяшкам пальцев. — Я про другую работу.       Парень мрачнеет в ту же секунду и прижимает к себе Рейдиенс крепче. Работа официанткой в баре, контингент которого составляют, в основном, мужчины за тридцать, в самом деле не слишком-то радужная. Когда Руж была только тренершей в студии растяжки, ему это нравилось гораздо больше. Половина от ставки ее долго устраивать не могла, летучая мышь была не опытна, но из стажерки она довольно быстро переквалифицировалась в тренершу. Однако, такого долгожданного для нее события она не смогла дождаться, поэтому устроилась многим позже официанткой в маленькую кафешку, которое по ночам работало как бар. Устроилась, даже несмотря на то, как долго противилась она двойной нагрузке, и как долго отговаривали ее друзья, ссылаясь на какое-то там эмоциальное выгорание. — Ты не представляешь, как я жду твоего увольнения, — с твердой ноткой серьезности отвечает Стоун, усилив хватку на ее боку. — Я бы очень сильно хотел тебе помочь…        — Не нужно, Наклз, — окинув его решительным взглядом, произносит девушка. — Знаешь же, что я терпеть не могу эти сопли «я бы хотел, ах, а вот если бы» и прочее.       Ехидна мгновенно затихает и убирает руку с ее тела. Наблюдая за тем, как глаза Руж с каждой секундой все больше тускнеют, он резко, заставив ее содрогнуться, выпаливает: — Хочешь остаться сегодня у меня? Родители всегда рады тебя видеть.       Руж чувственно смотрит ему в глаза мгновение. Нисколько не удивляется этому его порыву, ведь по ее недовольной физиономии все и так было понятно. Отчим ее, с большей вероятностью, сегодня дома. Следующая смена у него только завтра, а от похмелья он до сих пор откисает где-то под столом, где и заснул прошлой ночью. А мама совершенно точно опять пропадает на работе. — Было бы славно. Но не надейся, что я буду соглашаться часто, — хихикает девушка и обнимает Наклза за широкую мускулистую руку. — Я не хочу быть должной перед тобой и твоими родителями. — Ты прекрасно знаешь, что никогда не была и не будешь передо мной должной.       От его слов сердце Руж пропускает любовный удар. Она переводит взгляд на дорогу, которая резко сменила свое направление. Где-то в глубине души, в самом потаенном местечке своего сердца она до сих пор лелеит надежду всегда идти с Наклзом вот так, переговариваясь обо всем и держась за руки, идти по одному единственному маршруту, который унесет их в светлую даль.       Когда они оказываются на пороге квартиры ехидны, его отец встречает сына в пижамной домашней рубашке и окидывает строгим взглядом, уже собираясь ругаться. Но тут из-за плеча парня выплывает Руж, и лицо мужчины тут же сменяется на доброжелательное. — Что же ты не предупредил, что у нас сегодня будут гости? — разводит руками мистер Стоун, приобняв девушку, которая радостно его приветствует, за плечи. — Не успел, да и не подумал. Вы же любите принимать гостей, — отвечает ему Наклз, разуваясь в прихожей.       Мужчина тут же ретируется на кухню, крича своей жене о прибытии их любимицы. Спохватившись от чаепития, мать Наклза тут же пулей вылетает в коридор и горячо обнимает летучую мышь, наспех спрашивая, как у нее дела, и не хочет ли она есть.       Поздний ужин сопровождается милой беседой обо всем и одновременно ни о чем. Со стороны можно было подумать, что это счастливая семья. Временами это действительно было так. Временами, когда Наклз не был в контрах ни с родителями, ни с Руж. А первый пункт был так редок, что парень и сам удивляется, как до сих пор проявляет желание им искренне улыбаться.       Отношения у него с ними всегда были натянутыми. Будучи маленьким, он часто наблюдал за их ссорами, которые порой доходили до драк. И под горячую руку он очень часто попадал. С возрастом это все прекратилось, но вместо этого начала появляться классическая мозгоебка об учебе, о поступлении, о дальнейшей жизни. Давление с их стороны ехидна никогда не мог вытерпеть молча, поэтому всегда им высказывал свое настоящее мнение об их словах. А развивающаяся склонность к неконтролируемой агрессии с каждым годом все больше подавала свои характерные признаки.       Единственное, что всегда было неизменным — это любовь его отца и матери к Руж. Они не были посвящены в подробности их взаимоотношений, поэтому не знали, что за все прошедшие пять лет они много раз расставались и вновь сходились. Поэтому Руж является для них стабильно хорошенькой девушкой их сына. — Солнышко, когда ты собираешься восстанавливаться в колледже? — с искренней теплой улыбкой задает вопрос миссис Стоун, наливая девушке вторую кружку чая.       Руж вопрос этот ставит в тупик. Легкие подергивания ее левого глаза сопроводилось укоризненным взглядом, которым ехидна окидывает свою матушку. Он открывает рот, чтобы сделать ей замечание, ведь она была осведомлена о ее ситуации, хоть и не знает подробностей. Рейдиенс накрывает костяшки парня своей ладонью и со спокойствием отвечает: — Сразу же, как только перестану нуждаться во второй работе. Вы ведь знаете, что я хочу накопить на съем квартиры. И по моим расчетам, я смогу это сделать в конце этого года. А потом и вновь учиться буду. — Ох, это прекрасные новости! — улыбается мужчина, одаряя девушку и своего сына теплым взглядом. — Сначала доучишься, а потом вам можно будет и пожениться. В семье как раз не хватает квалифицированного врача. — Да, мистер Стоун, это было бы замечательно. Стать хирургом — это моя давняя мечта, — нисколько не смутившись его словам, чуть ли не пропевает Руж, доев свой аппетитный ужин.       Щеки Наклза трогает легкий румянец при упоминании женитьбы. Он подпирает подбородок ладонью и отводит взгляд в сторону. В последнее время такие посиделки были очень редки, а умиротворение и витающая между ними искренность и теплота в их доме еще реже. Он решает больше не встревать в беседу девушки с его родителями и просто наслаждаться этой атмосферой.       К половине двенадцатого жильцы отправляются по комнатам. Руж умывается принадлежностями, оставленными у Наклза специально для таких случаев, пока он расстилает ей постель в своей комнате. Парень по идее должен был спать на полу, но заправленный матрас с постельными вещами были оставлены здесь лишь для вида.       Одетая в его футболку, достающая ей до границы колен, Рейдиенс забирается на кровать к ехидне, отнимает у него телефон и мирно устраивает голову на его груди. Наклз никак этому не противится, кладет одну руку ей на талию, а другую на плечо и крепко обнимает. Парень оглядывает интерьер своей комнаты, погруженную в ночную тьму, глубоко вздыхает. От чего-то сердце его пропускает удар, когда в голове проскакивают нескромные слова его папы. — Руж… Как ты думаешь, такое возможно?       Осторожный его тон и сдержанность слов заставляют девушку дернуть ушами и приподнять голову вверх. Она смотрит на него взглядом, полным непонимания, которое по прошествии нескольких секунд меняется на некое озарение. На ее щеках отображается легкий оттенок алого, а глаза вновь опускаются вниз. — Задавай более простые вопросы. По-моему, ты немного загнался. — Не загонялся я, — ехидна закатывает глаза, прижимая к себе Рейдиенс чуть крепче. — Просто задумался над словами бати и решил спросить твое мнение. И, кстати, требую честного ответа.       Настойчивость интонации и заданного вопроса прижимает Руж под своим давлением. Она словно теряет дар речи, обмозговывая свой ответ, а затем тяжело выдыхает. — Дорогой, я, честно, не знаю. Не задумывалась над таким. Может быть, когда-то и думала… Но сейчас точно нет. Моя жизнь такая нестабильная, что я даже не могу знать точно, что будет завтра. И ты в эту нестабильность тоже входишь.       Наклз задумчиво прикрывает глаза. Сказанное летучей мышью закладывает в его душе тяжелый груз этих слов. Он знает прекрасно, что сам послужил причиной этого «когда-то думала, а сейчас нет». — Тогда скажи, хотела бы ты этого?       На этом вопросе Руж окончательно теряется в своих мыслях и заплетающемся языке. В голове моментально проносится цепочка событий, связанных с Наклзом: от радостных до наполненных горечью. Но, несмотря на все это, она яро порывается сказать ему: «Ну естественно, придурок, что за дебильный вопрос?!», но вместо этого выбирается из его цепкой хватки, оседает на его бедрах и крепко обнимает шею, чтобы быть еще ближе. Близко настолько, насколько это возможно. Пока есть для этого время и повод. — Вероятно, но ты должен понимать, что все зависит не только от желания. — Да понимаю я! — нервно восклицает ехидна, протяжно вздыхая и смеряя свой тон. — Просто… я бы этого хотел.       Эти слова трогают девушку до глубины души. Настолько глубоко, что дотрагиваются до тех самых чувствительных точек, к которым, она думала, навсегда ограничила доступ Стоуну. Взор закрывает слабая пелена и, в этот раз поддавшись своему порыву, накрывает губы парня мягким поцелуем.       Два их пылких характера никогда не могли найти между собой баланс. Как бы они ни пытались, невидимое одеяло каждый раз перетягивал кто-то из них. Как бы они ни старались, ссоры и поводы для них никак не заканчивались. И сколько бы раз ни расставались, они все равно возвращались. Они никогда не обговаривали этот феномен, но размышляли примерно одинаково: любовь это или зависимость, им было не столь важно, как просто быть рядом.       Наклз отвечает на прикосновение своих губ ответным. Кладет ладонь на затылок, зарывается пальцами в волосы Рейдиенс и притягивает ее голову ближе, углубляя поцелуй. Не целовались они с прошлой ночи. А до этого — еще дольше. И делать это было настолько приятно, что он всецело отдается этому наваждению, не обращая внимания больше ни на что на свете.       Их огромная нужда друг в друге и желание быть рядом перерастает из мягких нежных поцелуев в остервенелые и жадные прикосновения. И снова это случается: под напором Наклза девушка обмякает, сердце ускоренно отбивает пульс, и она не может не отдаться ему. Не может вытерпеть момент, когда он срывает с нее футболку, и прижимается к его телу трепещущей грудью. Не может сдержать стон, когда он разводит ее колени руками.       Руж любовно выцеловывает на ключицах парня линию из горячих прикосновений, смотрит с вызовом ему в глаза и чего-то выжидает. Наклз мгновенно читает ее взгляд и набрасывается на нее вновь, заставляя выгибать спину, хвататься за простыни пальцами от теплого влажного ощущения между своими ногами.       Бросаясь в омут ощущений, они стискивают друг друга в объятиях, томно выдыхают жар на губы напротив, глядят друг на друга из-под завесы страстного урагана на поверхности глаз. Ярое тепло внутри и разразившее все тело последующее чувство вызывает у Руж мелкую дрожь. Она жмется своим лбом ко лбу Стоуна, с наслаждением прикрывает глаза и кусает губы, смотрит на него так долго, что у парня сердце издает гулкий удар о грудную клетку. — Я… тоже этого хочу.       И в следующее мгновение все остальное становится таким неважным, таким мелким и незначительным. В этот момент он находит ответы на все вопросы: «Что между нами?», «Что она ко мне чувствует?». Ехидна двигает бедрами ей навстречу, постепенно наращивая темп и заставляя девушку под собой запрокидывать голову на подушки. Дрожащей ладонью своей она накрывает его щеку в районе губ, огибает кожу у челюсти большим пальцем и слегка краснеет, когда он целует основание ее запястья.       В голове ее проносится ворох мыслей, основополагающая которого была: «Не пожалею ли я снова?». Но вместо обдумывания тревожащих мыслей этих она с придыханием постанывает от нового движения, нового поцелуя, отпечатывающимся на ее ключице ожогом и отдается полностью своим чувствам. Отдается ему.

***

      Под светом фонарей Космо и Тейлз размеренно идут по направлению к остановке. Девушка неустанно рассказывает лису, что впереди ей столько проектов в своем колледже предстоит сделать, что она переживает, что не сможет уложиться в дедлайны, что новый фильм с ее любимым актером вышел в прокат, и многое другое. Она всегда неосознанно перескакивала с темы на тему, а порой и вовсе забывала, о чем говорила минуту назад, и эту ее привычку Тейлз всегда находил довольно милой.       Майлз относительно не так давно осознал свои чувства к этой девушке, но с каждым новым их времяпровождением он не перестает замечать, как эта симпатия становится сильнее… По началу, он думал, что это всего лишь глупое наваждение, которое произошло в уязвимый для него момент.       В тот злополучный день он был на грани срыва, все события навалились на него горой: ссора с бабушкой и дедушкой по поводу его учебы, сгорающие синим пламенем сроки сдачи научной работы, почти крайняя степень недосыпания, заказные чертежи для его удаленной работы, давление со стороны клиента и руководителя по его реферату. Первой, кому он позвонил, была Космо, которая слишком пылко отреагировала на его слова. Ему достаточно было простого телефонного звонка, но она быстро оказалась на пороге его дома.       Когда сидрианка спросила его простой, но такой наполненный теплотой и беспокойством вопрос: «Как ты?», у него окончательно засвистела фляга. Тейлз всегда считал себя уравновешенным и стрессоустойчивым, и таким и является, но в тот день он впервые заплакал перед ней, лежа на ее коленях под ее аккуратные поглаживания по голове.       На извинения его она отмахнулась сразу же, одарила солнечной улыбкой и предложила прогуляться. Никогда раньше она не проявляла к нему такую сильную заботу, хотя и повода для нее до этого не было.       Сейчас Прауэр припоминает, что после этого случая постепенно начал смотреть на Космо с другой стороны. А затем постоянное более тесное времяпровождение наедине друг с другом, разговоры по душам сделали свое дело. И доходит сейчас все это до абсурдного, ведь парень даже сейчас любовно оглядывает ее с ног до головы и мысленно умиляется с того, как Блоссом греет дыханием свои холодные руки.       На остановке молодые люди переговариваются об их прогулке, обсуждают между собой произошедшие события. — Знаешь, тебе очень идет этот венок, — хихикает Космо, вновь оглядывая свое творение на голове лиса, и тут же вспыхивает новой идеей. — Вот блин, надо было и себе такой сделать! Могли бы сфоткаться вместе и поставить парные аватарки! — В следующий раз можно так сделать, — тепло улыбается лис, следив за движением транспорта на дороге. — Кстати, а как тебе Эми? — интересуется Космо, прислоняя прохладные ладони к своей шее в привычной своей манере. — Мне она так понравилась, такая классная! Только ты с ней не особо общался почему-то. — Солнце, ты же знаешь, что я очень тяжело схожусь с новыми людьми, — парень неловко чешет затылок. — Может быть, потом получится наладить с ней контакт. Да и она не особо горела желанием со мной разговаривать. Мне кажется, я ей не понравился. — Не говори ерунды! — обидчиво выпаливает Космо, чуть нахмурив брови. — Она просто очень стеснительная. Да и кому ты можешь не понравиться? Ты же такая лапуля!       Космо щипает лиса за щеку и начинает переминать чуть припухлую область около его носа, поглаживать мех и умилительно пищать. Майлза таращит на нее изумленные глаза, слегка краснеет и аккуратно убирает ее руку от своего лица, неловко улыбаясь. — Наверное, ты права. Время покажет.       Через несколько минут нужный троллейбус подъезжает к остановке. С целью скрасить их путь, Прауэр предлагает посмотреть упомянутый ранее девушкой фильм с ее любимым актером, и Космо радостно соглашается. Разделив ее наушники, они начинают внимательно следить за вступлением, в котором главный герой просыпается от назойливого будильника — пятого по счету, а потом обнаруживает, что проспал начало первой пары.       Неожиданно Блоссом ставит фильм на паузу, решив поделиться тем, что ей так нравится в актере, который появится в дальнейших событиях. Она начинает перечислять: харизма, внешность, мимика, умение передавать разных персонажей, а Тейлз внимательно ее слушает, где-то задавая уточняющие вопросы.       Его сердце пропускает глухой удар, когда его взгляд пересекается с ее. Тревожащее волнение начинает окутывать его разум, ведь совсем недавно он начал задумываться, стоит ли признаваться подруге в своих чувствах? Вдруг это действительно обычная симпатия, и в скором времени она пройдет? Задавая мысленно себе подобные наводящие вопросы, он все больше убеждался в собственной глупости. Соник всегда признавал его развитый интеллект, но сейчас он казался слишком тупым, чтобы думать о таком, ведь эта «симпатия» держится уже месяцев пять.       Именно в этот момент лис окончательно понимает и признает свои чувства: ничто иное, как влюбленность. Глубокая и трепетная влюбленность.       Мысли о признании преследуют его последние две недели, но обрываются тревогой, что этим он попросту разрушит их дружбу. «Что, если она отвернется от меня?», «Что, если она посмеется мне в лицо? , «Что, если она скажет, что больше мы не сможем общаться?» — такие раздумья посещают его голову даже сейчас, и таких раздражающих «если» было тысяча, проносящихся ненароком в его голове каждый раз, как только Блоссом переводила взгляд на него и улыбалась ему с теплотой.       Не досмотрев фильм и до меньшей половины, молодые люди выходят на нужной остановке. В лицо тут же ударяет прохладой леденящий осенний ветер, который тут же отрезвляет мысли Тейлза. Они решают сократить путь через местный сквер, освещенный разноцветными огнями. Космо вновь весело щебет о чем-то своем и обращает внимание на плитку дорожки, которая состоит из белого и бледно-красного цветов. — Тейлз, новая игра! Наступать только на красные.       Парень даже не успевает согласиться, как Блоссом тянет его за рукав его кофты и втягивает таким образом в игру. Они скачут по плиткам, чуть ли не падают от большого расстояния и вместе смеются. Девушка всего на год его младше, но порой кажется ему даже старше. Сейчас она ведет себя как маленький ребенок, но сколько взрослости в себе нужно иметь, чтобы позволить самому себе такое поведение в людном месте? И какой крепкий стержень нужно иметь, чтобы к восемнадцати не потерять своего внутреннего ребенка, несмотря на все пережитое?       Они преодолевают выложенную плиткой дорожку и идут уже спокойно. Каждый шаг по тротуару кажется Майлзу волшебным. При каждом взгляде на Космо сердце наполняется теплом. Каждый раз, когда она звонко смеется, тепло возрастает в настоящий жар, пробирающий его тело до самых костей. — Я тут закончила украшать свою комнату, — начинает сидрианка, устремляя свой взгляд на беспросветное темное небо. — Ну, знаешь, в стиле космоса. Не хочешь посмотреть? Или зайти на чай? Я знаю, сейчас поздно, но родители с сестрой еще не спят, скорее всего. И фильм можем досмотреть в спокойной обстановке. — Ох, ну… — Прауэр неловко проводит рукой по затылку, нервно пропуская волосы между пальцев. Ему бы очень хотелось продлить этот день наедине с ней, однако душу его продолжают терзать мутные мысли, из которых он выпутается когда-нибудь, но не сегодня. — Я не смогу… меня дома уже ждут. В следующий раз, хорошо?       От глаз лиса скрываются блеснувшие на поверхности ее небесных глаз нотки разочарованности. Она положительно кивает ему и вновь улыбается.       Близится крыша девятиэтажки, в которой проживает девушка. Около подъезда они обмениваются несколькими фразами, и неожиданно Блоссом замолкает. — Знаешь, мне нравится думать, что наша компания — маленький космос, а каждый из нас — особенная планета со своим климатом, — тихо проговаривает она, устремив взгляд на свои ноги, а потом резко вновь загорается энергией. — Очень жаль, что ты не сможешь ко мне зайти. Мои домашние всегда тебе рады.       Ему не дают возможности ответить на первую ее фразу. И, наверное, ей это было не нужно. Очень часто она озвучивает все свои мысли невпопад, вне зависимости от контекста разговора, и тут он думает, такой же случай. Прауэр растягивает губы в неловкости и дает ей обещание, что в следующий раз точно получится. Космо не решается вытащить ключ из своего кармана, а это всегда значит, что она совершенно не хочет уходить.       Между ними — умиротворенная атмосфера, наполненная скромным уютом. До такой степени умиротворенная, что Тейлз чувствует резкий прилив уверенности и одновременно легкого волнения, заставившее руки задаться в треморе, а в сердце теплится слабая надежда. — Я тут подумал, — решительно начинает он, коснувшись подушечкой пальца ее руки в робком движении. — Если бы мы были главными героями кино, я был бы тем самым неудачником, который должен по ходу сюжета раскрыть свои способности. А ты была бы той, кто подталкивает его на великие свершения.       Космо внимает его словам, хлопает широко раскрытыми большими глазами. Берет его ладонь в свою руку и усмехается. — Неплохая идея! А если бы это кино было в жанре фэнтези, мы могли бы стать супергероями, которые должны противостоять великому злу. — Да… — весь его пыл мгновенно рассеивается, как только девушка так уверенно берет его за руку, а холод ее кожи будто заставляет остановиться, но, превозмогая себя, он продолжает. — Но тебе не нужно быть супергероиней, чтобы выручать меня из бед. И… я бы хотел, чтобы мы действительно могли спасать мир. Вместе.       Хватка становится крепче. Ладонь внезапно потеет. Сердце начинает усиленно разгонять по телу кровь, которая мгновенно припадает к щекам. Непонимание девушки сменяется на какую-то неведомую для Тейлза эмоцию, и тут же остатки уверенности теряются, а сам он начинает надеяться, чтобы она не поняла его намек. Космо мягко освобождает свою ладонь, секунду смотрит на собственную подрагивающую руку и с неуверенной улыбкой выдает: — Думаю… да. Это было бы чудесно.       Лис незаметно выдыхает с облегчением. Они обмениваются прощальными объятиями и милыми улыбками.       Развернувшись и начав идти в противоположную сторону, от взора Тейлза ускользает толика неуверенности на глубине глаз Космо и последний ее брошенный взгляд в его сторону, наполненный ничем иным, как пониманием.