Глава 16. Она красивая.

— Я думаю, тебе стоило побывать на первой паре.       Соник закатывает глаза, опираясь на правую руку щекой, силясь с тем, чтобы не уснуть прямо здесь. — Сильвер, у меня был дерьмовый день, и я не горел желанием просыпаться. Видеть кукурузник математички — это последнее, чего я хочу после этого с утра пораньше. — Ну, как знаешь. Я скину тебе фото конспектов вечером, если нужно. Эй, я вообще-то с тобой говорю! — пепельный еж со смешком пихает снова чуть не провалившегося в сон друга локтем, от чего тот чуть ли не подпрыгивает до потолка от испуга. — Давай пройдемся! Глядя на тебя, самому спать хочется.       С глубоким вздохом Лостингер поднимается со своего насиженного места, и они оба покидают лекционный зал. Его голова была пуста после вчерашних вечера и ночи, а на душе была огромная тяжесть. Впервые за долгое время он ни о чем не думает и впервые ощущает настолько сильную разбитость и усталость. Если бы не Сильвер со своими нравоучениями и попытками разбудить, он бы давно уже распластался на столе и дал храпака.       Глядя на его спокойное выражение лица и искреннюю улыбку, усталость начинает понемногу спадать. После недолгой тишины Рейпсон, видя убитое состояние друга, опускает руку на его плечо и аккуратно проговаривает: — Послушай, я не знаю, что у тебя там случилось, но все обязательно образуется. Так что не кисни, у меня зубы сводит от твоего табла.       Такие простые слова, но именно они закрепляют результат, и вместо тяжести вчерашнего на душе теплится постепенно образовывающееся спокойствие. Может быть, таких слов ему не хватает сегодня, но Сильвер часто мог его успокоить, порой даже невербально. Внешне он всегда выражает спокойствие. Он даже сам ему говорил, что волнуется о чем-то очень редко. Характер у этого парня такой сам по себе. А еще причиной тому служит одна простая фраза, которую он когда-то сказал ему: «В чем смысл переживать, если можно не переживать». Иногда Соник думает, что ему есть, чему у него поучиться.              Мимо проносятся обезличенные фигуры и лица студентов, которые он совершенно не замечает. Друг увлеченно рассказывает о том, как развиваются их отношения с Блейз и, о чудо, теперь они встречаются! От такой новости Соник чуть не валится с ног, его глаза тут же загораются недобрым огоньком. Он хватает ежа за плечи и с силой встряхивает его. — Братан, поздравляю! Я рад за тебя. А ты уверен, что она согласилась не из-за того, что ты надоел ей докучать? — Пошел ты, — смеется Рейпсон, демонстративно зачесывая назад выбивающиеся передние иглы. — Она просто не устояла перед моим очарованием. — Да, конечно. Так и скажи, что разрыдался у нее под ногами, умоляя о взаимности, — не унимается еж, коварно стреляя на друга взглядом. — Ну, может быть, не без этого, — усмехается Сильвер без капли злости. — Блейз определенно может заставить опуститься перед ней на колени.       Их болтовня сопровождается редкими толчками в плечи и громким смехом. Сейчас Соник совсем позабыл обо всех инцидентах вчерашнего дня и с охотой общался со своим другом. Между делом он рассказывает Сильверу о том, как вчера погулял, избегая неприятных подробностей. — Подожди, во-первых, — жестом руки останавливает его Рейпсон, нахмурив брови. — Я глубоко возмущен тем, что ты не позвал меня играть в футбол. Теперь ты должен мне матч. Во-вторых, куда делся тот мяч? — Нет, это ты подожди, — передразнив его серьезную манеру речи, начинает отвечать Лостингер. — Во-первых, я никак не мог позвать тебя играть с нами. И ты мало кого из моей компании знаешь. Если это шутка, то она была крайне нелогичной. И да, я отдам должок в ближайшую неделю. Во-вторых, его забрал Наклз и сегодня должен вернуть пацану. Но, сомневаюсь, что мяч доживет до этого момента в его-то руках. — Заметь, не я тянул тебя за язык пообещать мне игру, — ухмыляется пепельный еж, закидывая руку на плечо парня. — Хотя, я больше люблю баскетбол. — Самая отвратная игра в мире, ты не заставишь меня в это ввязаться. — Эй, не сметь! — широко улыбается Рейпсон, толкая его коленом в ногу. — В старших классах это был мой смысл жизни. Я даже капитаном команды был. — Слушай, можешь мне тоже упасть в ноги и взмолиться, но на меня это не сработает. Под дулом пистолета я никогда не буду играть в баскетбол, так что выбери что-нибудь другое.       Сильвер с улыбкой закатывает глаза и показывает ежу средний палец за оскорбление его смысла жизни.              При обсуждении следующей темы в почти опустевшем коридоре Лостингер замечает розовую ежиху, которая мечется растерянным взглядом от одной аудитории к другой, явно пытаясь найти нужный ей номер. Синий еж присвистывает и машет рукой, привлекая внимание девушки. Она подходит к парням безмолвно и смотрит на Соника с очевидным вопросом во взгляде.       Соник вместо приветствия спрашивает, какая у нее пара и какой преподаватель ее ведет. Эми озадаченно ему отвечает, на что получает объяснение, как пройти к аудитории, в которой у нее будет философия. Кивнув головой в знак благодарности, она не решает поинтересоваться, как он узнал, что она искала кабинет, ведь по ее виду, наверняка, и так все было понятно. — У тебя топографический кретинизм? Ты тут уже целую неделю, и никак не можешь выучить маршруты до нужных мест? — бестактно произносит Соник. — Вообще-то колледж не маленький, и философии у меня до этого не было! — с возмущением восклицает Эми, а после со стыдом опускает взгляд. — И да, я правда плохо ориентируюсь. Я не успела спросить никого из группы, потому что все быстро ушли, а я замешкалась. Да и в чат писать было неудобно.       Соник никак это не комментирует, но неожиданно спохватывается и представляет Сильвера и Эми друг другу. Первый целую минуту тактично молчал, теряясь в догадках, когда у него успела появиться новая подруга и делая пометку в голове узнать об этом. Заметив во внешнем виде ежихи очевидное напряжение, он решает пройти обратно в лекционку, чтобы избавить девушку от неловкого молчания и дать им возможность поговорить.       Синий еж зачем-то интересуется ее состоянием. Роуз пожимает плечами, говоря, что все нормально, но по ее напряженному виду так нельзя было сказать. — Сегодня мама со мной целое утро не разговаривает. Конечно, я этому рада, но не сказать, что до глубины души. Обычно это хорошим не заканчивается. — Не думаю, что в этот раз что-то снова случится, — безучастно проговаривает Лостингер, закидывая руки за голову и разминая суставы.       От его тона Эми неуверенно перебирает рукав своей черной рубашки, думая о том, что ей стоит меньше жаловаться, несмотря на то, что парень уверил ее в обратном. Когда-нибудь это может надоесть. — А… Как ты добрался до дома? — не поднимая взгляда, спрашивает девушка. — Все отлично, а есть поводы для беспокойства? — Соник смотрит на нее из-под приподнятой брови и быстро прячет дрогнувшие руки в карманы брюк.       Вот опять он усложняет ситуацию, возводя обычный вопрос во что-то совершенно иное! Эта его привычка порой выводит из себя, но виду Эми не подает. Она отрицательно мотает головой, удобнее сжимает в пальцах ручку сумки и говорит, что ей пора идти.       Еж сопровождает ее задумчивым взглядом и возвращается в аудиторию, занимая любимое место рядом с Рейпсоном.       Дисциплина документоведения была не самая его любимая, но при этом интереснее некоторых. Он поспевает строчить конспект лекции, шлепает себя ладонью по щеке от ощущения тяжести век. В следующий интервал между записями и речью преподавателя Сильвер подсаживается ближе и интересуется, кто была эта девушка в коридоре. Соник отвечает, что это новая подруга из компании, и опережает его встречный вопрос о том, почему она не проскальзывала в его недавних историях: — Я рассказываю тебе только то, что интересно слушать. Ну, она вместе с Космо выиграла нас в вышибалы. Ну как, ощутил пронизывающий интерес? — саркастически проговаривает Соник, избегая подробностей, которых Эми, вероятно, не захочет, чтобы знал новый ее знакомый. — Ой, да ладно тебе, уже спросить нельзя, — Сильвер берет канцелярскую резинку, натягивает на карандаш и делает выстрел в руку друга, чтобы его взбодрить. — К слову, вы неплохо смотритесь вместе. — Иди к черту со своими тупыми шутками, Сильвер, — обиженно проговаривает еж, потирая пульсирующую колкой болью руку и игнорируя его наглую ухмылку. — Там, где тебя учили юмору, я преподавал вообще-то, — не перестает он двусмысленно ухмыляться. — И с чего ты решил, что я шучу? — Потому что всмотрись хоть раз в зеркало и увидь, наконец, свой красный нос, — Соник успевает перехватить резинку и выстреливает ей в руку друга. — Если ты не вдуплил, то я назвал тебя клоуном.       Сильвер возмущенным шепотом восклицает, что тупые его шутки, а не он сам, и он все прекрасно понял. Лостингер ловит его на слове: — Вот видишь, ты признал, что юмор у тебя тупой.       Рейпсон игнорирует его высказывание. За целый год он ни разу не видел ежа в компании девушки, которая нравилась бы ему в романтическом плане, даже ни разу не слышал о его бывших отношениях, и проговаривает это вслух, добавляя в конце недвусмысленный намек о его ориентации, за что получает нехилую оплеуху. Сильвер, не скрывая, ржет себе в руку и вторит ему, мол, «Чего ты, у меня же тупые шутки, так чего тогда злиться».       После этого момента парень перестает докучать Сонику, исчерпав свой лимит хохм и желания общаться во время пары. И за это Лостингер сейчас был ему несказанно благодарен.

***

      Синий еж не застал своего отца ни утром, ни днем после учебы. Его это несказанно порадовало, но легкая тревога периодически заползала в разум на протяжении всего дня. Сильвер подметил сегодня его нервозность, но причину эту озвучить он не мог. Бесит больше всего тот факт, что его вообще заботит местонахождение этого урода.       Вечер его сопровождается размеренной музыкой и готовкой ужина. Во время этого Соник быстро переписывает в тетрадь записи Рейпсона, периодически ругаясь на его корявый почерк. Отвлечься от навязчивых мыслей получается только тогда, когда он включает новый видеоролик любимого блогера и ставит на фон под вечернюю скромную трапезу. На его телефон приходит сообщение от «очкозавра» с предложением прогуляться до стадиона перед его работой, чтобы ему не идти туда одному.       В его планы сегодня это не входит, но идея двухчасового сна отодвигается на второй план после недолгих уговоров Наклза. В их чате он замечает принятое решение, которое он каким-то образом пропустил, о том, что намеченные аттракционы переносятся на следующую неделю. Ему же лучше, ведь сегодня на такие развлечения никакого настроения не было, а движуху он обычно не пропускает.       Перед уходом на улицу Соник на мгновение открывает список контактов и порывается позвонить отцу. Дрогнувшая рука не позволяет ему этого сделать, и он резким действием убирает телефон в карман.       Вдохнув свежий воздух улицы и выдохнув груз очередной навязчивой мысли, он двигается по направлению к остановке. Лостингер накидывает на голову капюшон толстовки, ощутив явную прохладу, в запахе которой чувствуется приближение дождя.       В автобусе парень заостряет взор на трещине на окне. Треки, которые он слушает обрывками, прокручиваются один за другим в его наушниках. Полная громкость не может заглушить очередной приход переживаний насчет отца. Что, если он бухал всю ночь, свалил пройтись по улице и навернулся в какую-то канаву? Может, он вообще где-то валяется мертвый? От этого его руки покрываются мурашками, навеянные страхом, который погружается все сильнее в его сознание и стягивает виски тугой пульсирующей болью.       Его мысли были подобно туману, который рассеивается тут же, когда на сидение напротив садится Эми, которая разрезает эту мутную дымку своей приветственной улыбкой. — Ого, какими судьбами, и куда едешь? — Соник убирает наушники в кейс. — Меня Наклз тоже позвал прогуляться. Я спросила, хотите ли вы сегодня выйти куда-то, и он сказал, что вы планируете отдать мяч тому мальчику. Он тебе не сказал, что я тоже с вами? — Не сказал, — пожимает плечами еж. — Наверное, забыл. Так бывает, когда мозг не выполняет свои базовые функции. Вот тебе живой пример.       Эми неловко прикусывает внутреннюю сторону губы и осторожно интересуется, не против ли он ее присутствия, переживая о том, что сегодня в колледже он не особо-то был с ней приветлив и радушен. Соник на это разводит руками, указывая на себя и задавая встречный вопрос: «А по мне видно, что я против?» — Ну, знаешь, по тебе много всего бывает видно. — И что это должно значить? — настороженно говорит Соник, облокотившись о стекло. — Да просто… Нет, ничего.       Никак не прокомментировав это, парень хмыкает и отводит взгляд на окно, смотря на название остановки и подмечая, что через десять минут нужно будет выходить. «Очкозавр» присылает новое сообщение, уведомив в нем друга, что позвал Роуз вместе с ними. Синий еж приподнимает уголок рта и печатает ему ответ: «Да ты что?».       Лостингер украдкой глядит на Эми, которая нервно пропускает иголки между пальцев, а потом берет телефон в руки, начав тупо в него пялиться, будто попытавшись создать иллюзию какой-то занятости. Соник глубоко вздыхает и на хриплом выдохе проговаривает: — Эмс, если ты волнуешься о моем поведении, то оно никак не связано с тобой.       Девушка заметно вздрагивает и легонько краснеет от смущения. Она хочет задать волнующий ее вопрос, что же тогда с ним случилось, но мгновенно прикусывает язык, когда еж отрезает фразой, что не хочет об этом говорить.       Далее их поездка сопровождается молчанием: опять неловким для Роуз и обычным для Соника. Его слова мало успокоили девушку, но сделать она ничего больше не могла. Она открывает соцсеть и начинает просматривать новости, считая минуты до того, когда нужно будет выходить на нужной остановке. Бегло прочитав новость об ограблении в их городе, она листает дальше и в следующее мгновение чуть не роняет телефон из рук.       «Детка, прости еще раз, если обидел. Можно ли вытащить тебя завтра прогуляться? Я буду просить до тех пор, пока ты не согласишься. Так что давай ты просто согласишься.». Для Эми увидеть это было слишком неожиданно, ведь он не из тех, кто может долго уговаривать. И она сомневается, что он действительно станет это делать, а если и станет, то сдастся после третьего раза. Не найдя этому предложению причин отказать, она соглашается и признается сама себе, что соглашается с охотой. — Этот звук отличается от остальных уведомлений в твоем телефоне, — неожиданно после пятиминутного молчания выдает Соник. — Пишет кто-то особенный? — Пишет Скордж. А почему ты спрашиваешь? — с заметным удивлением отвечает Эми, убирая телефон. — Да не бери в голову, — отводит взгляд Лостингер, пожав плечами. — Просто решил нарушить тишину. Тебе она явно настоебенила.       Девушка с легким смешком говорит, что он верно это подметил. Через следующие пять минут они выходят на нужной остановке и спустя недолгую ходьбу пересекаются с Наклзом, который отчеканивает приветственный жест с синим ежом, ударяясь кулаками, а потом тепло улыбается ежихе, пожимая ей крепко руку.       Ребята переговариваются о некоторых событиях сегодняшнего дня. Эми упоминает, что ей понравилась философия и преподавательница, которая ее ведет, а в конце в шутку жалуется, как целый день над ее ухом жужжала Крим. — Доводилось с ней пару раз пообщаться, — усмехается Соник, засовывая руки в карманы худи подальше от прохладного ветра. — Она слегка навязчивая, скажи? — Не скажу, что слегка. Скажу, что очень навязчивая, — улыбается ему Роуз, придерживая края своей юбки от ветра. — Но она хорошая. Когда не болтает без умолку, то с ней есть, о чем поговорить.       В их диалог вклинивается Наклз, которому наскучило слушать про незнакомую ему девушку. Между болтовней парни перекидывают друг в друга мяч, стараясь не задеть Эми. В какой-то момент Соник не рассчитывает силу, и мяч врезается ехидне прямо по затылку. Стоун, мгновенно взорвавшись, перехватывает мяч и начинает бегать за ежом по открывшейся местности, за которой близится стадион, стараясь подобраться поближе, чтобы его оружие попало точно в цель. Лостингер вовсю хохочет и показывает Наклзу средний палец, что только больше выводит его из себя.       Таким темпом площадки они достигают за считанные минуты. Наклз хоть и был сильнее, но Соник был быстрее. Запыхавшись, ехидна опирается на свои колени и озлобленно вытирает пот со лба. Подбежавший на безопасное расстояние еж снова выкидывает новую остроту, на что Наклз из оставшихся сил бросает мяч в него, который едва ли касается плеча парня.       Наблюдавшая за этим действом Эми обычной походкой доходит до них и тоже не оставляет поражение Наклза без шутки. Соник тут же это подхватывает, и вместе они в открытую ржут над другом, который полностью выпрямляется и отмахивается от них обоих, предупреждая ежиху, что в следующий раз не постесняется бросить мяч и в нее только из-за того, что она девочка.       За стадионе они встречаются с мальчуганом, который добродушно одолжил им свою игрушку, и с его другом чуть младше него. Они предлагают парням сыграть два на два, и Соник с Наклзом принимают это предложение, решив разделиться на ребенок-взрослый. Хотя, от детей их отличали сейчас только высокий рост и внешность. — Молись о пощаде, Лостингер, в этот раз тебе не убежать, — скалит зубы в улыбке резко развеселившийся ехидна, стукнувшись кулаками с подскочившим к нему пацаном. — Конечно, в душе я на самом деле плачу от страха, — усмехнувшись, отчеканивает еж и поворачивается всем корпусом к невысокого роста тринадцатилетнему зайчонку. — Сделаем их, Мэтт?!       Мальчик пылко кричит: «Да!» и дает взрослому другу пять. — Мечтайте! — победоносно нахмурив брови, Наклз слегка дергает плечами и обращается к розовой ежихе, со слабой умилительной улыбкой смотревшей на все это: — Эми, ты не против? Мы недолго, только размажу Соника по полю и вернусь. — В твоих влажных снах. Эмс, не хочешь присоединиться?       Роуз отрицательно качает головой, говоря, что как раз хотела немного отдохнуть после долгой ходьбы. Сопроводив игроков взглядом, она садится под раскидистым деревом неподалеку от стадиона, где они сидели в прошлый раз с Космо и плели венки. Как и вчера, это место поразительно богато на красивые цветы и пышную траву. Девушке было в какой-то степени грустно, что к середине осени все это высохнет.       Не успев начать игру, Наклз взглядом указывает на сидящую под деревом девушку. Сегодня в первый раз она надела что-то светлое. Белый свободный свитер красиво подчеркивает ее шею и ключицы. Даже с расстояния это было заметно. Прохладный ветер развивает ее волосы. Девушка убирает их на спину и заводит одну прядь за ухо, чтобы не лезла в глаза. — Она красивая, скажи? — безынтересным тоном спрашивает ехидна, ударяя мяч о землю, и периферией зрения замечает, что Соник не отводит от нее взгляд.       Наклз не смог прочитать эмоцию в этом его взгляде, но было отчетливо видно, что Лостингер о чем-то задумался. Наверное, даже слишком задумался. — Да… да, красивая. Мы играть будем?       Эми в это время глубоко вдыхает витающий в воздухе совсем легкий, но такой нежный запах природы. В цветах, растущих здесь, не было ничего примечательного. Всего лишь одуванчики, ромашки, вьюны, маки, неизвестные ей растения, но сколько красоты она находила в этой простоте. Столько же, сколько жизни в этом отдаленном от улиц месте, ведь кроме стадиона и далеких от них зданий здесь ничего не было.       Эми достает телефон и, открыв камеру, делает пару снимков этого убранства из цветов. Будь у нее фотоаппарат, кадры были бы гораздо красочнее.       У нее никогда не было такого отчаянного и острого желания не находиться дома. За последние дни она выплакала столько слез, что хватило бы на целый пруд. И когда Стоун предложил ей выйти на прогулку с ним и ежом, она ни секунды не раздумывала.       Сейчас в компании двух парней она впервые ощущает что-то кроме тревоги и напряженности. Она знает, что прогулка эта будет недолгой, поэтому наслаждается этим умиротворением сполна и старается отбросить в сторону мысли о возвращении домой, от которых к горлу начинает подступать тошнотворный комок.       Приходит новое уведомление от Уэйста. В чате она видит скрытую фотографию и уже догадывается, что там может быть, а именно — фото пресса парня и чуть ниже. Следующее сообщение: «Я соскучился. А ты?». Тяжело выдохнув резанувший остротой воздух, она отвечает, что тоже соскучилась. И тут же ей прилетает ответ: «А ты не отправишь мне то, по чему я так скучаю? : (».       Эми вовремя выходит из диалога, поэтому после этого сообщения тут же выключает телефон и убирает от себя подальше. Сейчас последнее, что ей хочется — это разговоры об интиме, и Уэйст, вместо того, чтобы поинтересоваться ее состоянием или настроением, присылает ей такое. Но винить его не в чем, ведь у них в самом деле давно не было того, по чему он так соскучился. По ней ведь тоже.       Но может Скордж хоть раз подумать о ней, а не о себе, тем более не о своих плотских утехах? Разрываясь между злостью к нему и отчуждением, Эми сжимает кулаки, стискивает зубы, пропускает воздух сквозь них и сама не замечает, как слезы начинают литься из ее глаз.       Поодаль раздаются победные возгласы, но сейчас она совершенно ничего не слышит, будучи погруженной в собственные мысли и доводы. Она не хочет принимать, что его поведение неправильно, она не желает так думать. Роуз найдет кучу оправданий для него, продолжая терпеть свою боль, лишь бы он был рядом, но как же заебало ее это делать постоянно, особенно, когда Скордж даже не соизволил ей ни разу подарить ни одного гребаного цветочка, даже сорванного с клумбы, не говоря уже о том, чтобы подумать о ней.       Противоречия в ее голове выплясывают чечетку, а по щекам текут слезы, которые она резко вытирает, а потом вздрагивает от неожиданности и поворачивается всем корпусом к ребятам. И то, что она видит перед собой, заставляет ее слабо отвесить челюсть. — Это за то, что ты нас ждала, — тепло произносит Соник. — Подумали, будет мило. — Не сильно заскучала тут? Мы ведь правда играли недолго, всего лишь до трех побед, — добавляет к его словам Наклз.       Младший из детей застенчиво подает Роуз небольшой букет из одуванчиков и ромашек, а потом заходит за спину старшего. — Не грусти, ты очень хорошая. Это мы вместе собрали для тебя. И идея была моя, кстати, — широко улыбается Мэтт, поправляя взъерошенные волосы на макушке.       Эми в смятении принимает цветы в подрагивающие руки. Слезы уже высохли, но глаза, наверняка, все еще красные. Неудобно потом будет отвечать на вопросы парней о том, что случилось. Но это было не так важно, как то, что глаза ее снова начинают слезиться. Губы медленно поднимаются вверх в слабой улыбке, а после короткого мгновения растягиваются еще шире, и со всей искренностью, с какой только можно, она отвечает: — Спасибо большое, — и мягко треплет мальчиков по волосам, принимая руку от Соника, чтобы подняться на ноги.