Глава 17. Пьяный бред.

      В течении получаса ребятам все же удается уговорить Роуз сыграть с ними хотя бы один раз. У нее совершенно отсутствуют навыки в каком-либо спорте, поэтому она боялась, что испортит им весь футбол, но Наклз чуть ли не крича убедил ее, что это всего лишь игра, а не международный матч, на котором стоит судьба всего человечества, что это будет весело, и что они хотят ее научить.       Привыкнув к новому амплуа через несколько минут, Эми окончательно втягивается в процесс и уже вовсю гоняет мяч по полю, убегая со всей скоростью от Соника. Она понимает, что парень ей поддается, но все равно радость от успеха, когда она забивает гол в ворота противника, начинает распирать все ее тело.       Распрощавшись с новыми друзьями, троица двигается в сторону остановки. Запыхавшиеся, усталые, но абсолютно довольные. Наклз и Эми решают сопроводить синего ежа до его работы. Идея принадлежит ехидне, который совершенно точно распознает в голосе Лостингера грустинку, а в лице легкое напряжение. Ежихе немного претит идея идти в тот клуб из-за недавно произошедших с ней событий. Хоть она и не особо помнит, но до сих пор иногда чувствует грязные прикосновения друзей Скорджа. Порой воспоминания о самом факте ее нахождения вызывают склизкое ощущение потных рук на своем теле, и даже если это самовнушение, то приятного в этом все равно ничего не было.       Когда они достигают места назначения, темнота окончательно опускается на город. Улица, на которой они оказываются, пестрит яркими огнями вывесок и фонарей, а из зданий глухо бьет музыка. Распознав знакомое место, Роуз ежится и слабо приобнимает себя руками, всеми фибрами души желая поскорее отсюда убраться. — Брат, нальешь пару стопочек? — потягивается Наклз, слегка щурясь от яркого света.       Лостингер озадаченно моргает и обращает взор на Эми. Девушка непонятливо переводит на него взгляд, а потом они оба смотрят на ехидну, который безучастно разводит руками, мол, в чем проблема. — А ты Эми не проводишь до дома? Уже довольно поздно.       Наклз чешет затылок, о чем-то задумавшись, а потом спрашивает, не может ли ежиха подождать или выпить вместе с ним. Роуз чуть не кашляет от вставшего в горле кислорода от такой просьбы. Синий еж продолжает на нее смотреть, будто выжидая чего-то, и взгляда его она не выдерживает, вновь чувствуя почему-то давление от него и нежелание утруждать Наклза, который все еще не знает об обстоятельствах того вечера. Поэтому она с неохотой соглашается, сильно обрадовав Стоуна и вызвав у Соника многозначительный хмык.       При входе в клуб они сталкиваются с Шедоу, который усталым взглядом приветствует Соника и Наклза, пожимая им руки. Девушку же он не удостаивает и обычного приветствия. Она впервые его видит, но уже от одного лица и взгляда ей становится не по себе. Он похож на синего ежа до того, как она узнала его поближе, только выглядит более недовольным и более хмурым. — Как вообще вам выставляют смены? Не ожидал увидеть тебя сегодня здесь, — озадаченно спрашивает ехидна. — Я в душе не чаю, как, но, надеюсь, ты не слишком этим расстроен, — хмыкает Хешер, чуть приподняв край рта. — Завязывал бы ты бухать, последние мозги пропьешь. — У него и последних не осталось, — подмечает синий еж, указав на друга, от которого получает нелестные слова в ответ, большим пальцем.       Клуб пока что пустует в это время суток, но через пару часов должны будут нагрянуть любители подобных развлечений. В уши сразу же начинают долбить громкие басы, сменяющиеся один за другим. Диджей включает одну песню, которая не успевает дойти и до середины, и обрывается почти плавным переходом в другую.       Бармены проходят за свое рабочее место, а Эми и Наклз садятся по другую сторону барной стойки. Ежиха с незаметным для других напряжением озирается по сторонам, продолжая поглаживать себя руками от пробегающегося по ним холодка. Она нервно перебирает пальцами, прокручивает в подушечках свое кольцо и впредь старается сконцентрировать внимание на веселом друге и синем бармене, который был еще не так занят работой и мог еще некоторое время поболтать. — Работать в будни — сущий ад, — жалуется Соник, протирая один из бокалов. — А ты, Шедоу, будешь теперь на постоянку в ночную вместе со мной? — Надеюсь, что да. Между тобой и Барком я бы выбрал терпеть тебя, так что хочу попросить поменять меня с твоим помощником местами. — Да ты сегодня балуешь, — усмехается Лостингер, подавая меню красному ехидне.       Наклз делает заказ в семь стопок виски, а Роуз скромно определяет для себя алкогольный коктейль со вкусом клубники. До этого Соник предупредил ее о том, какие коктейли, по его словам, полная хуета, и посоветовал те, которые могут прийтись ей по вкусу. Сегодня она решила, что ничего подобного с событиями прошлого инцидента она не повторит и напиваться не будет. После принятого заказа синий еж, прослеживая взглядом за тем, как Шедоу подготавливает приборы, облокачивается на стол и пихает ехидну для привлечения внимания. — Наклз, не забывай, тебе вести ее домой, — с ноткой строгости внятно проговаривает он прямо ему в ухо для пущей слышимости. — Да не парься, все будет нормально.

***

— Так вот, я ему говорю: чува-ак, за то, что ты на первом свидании выдал, что всех остальных некрофилы презрительно называют «живодеры», а она не выкупила прикола и назвала тебя долбоящером еще не значит, что все потеряно, — сквозь смех говорит Наклз, закидывая в себя десятую стопку вискаря.       Эми в сопли ухахатывается то ли с шутки, то ли просто так, выпивая третий по счету коктейль. Несколькими минутами ранее он, будучи уже на веселе, уверил ее, что заплатит за нее сам, а она пускай возвращает хоть через десять лет, как сможет. Ухахатывается настолько, что кислород режет по горлу, и она начинает кашлять, а потом беззвучно смеяться, ударяя рукой Стоуна между лопатками, чуть ли не падая на пол. — А он мне знаешь, что? «Да я люблю ее!» — на последних словах он прыскает и ржет как конь на весь клуб, почти перебивая музыку. — Похоже, он не ее поля ягодка, — почти задыхаясь от смеха, выдавливает из последних сил и воздуха из себя Роуз.       Раздавая заказы для других покупателей, Лостингер внимательно следит за этой парочкой. Шедоу несколько раз отшутился, что Наклз, похоже, наконец-то нашел себе идеального собутыльника, но для парня это было не очень смешно, ведь он обещал не напиваться. А сам по итогу уверил его в том, что вызовет ежихе такси. Злость в тот момент за брошенные на ветер слова пробирала Соника почти насквозь, но кричать на него дальше было бессмысленно, ведь он предложил ему альтернативу и фактически не спизданул зря. — Эмс, держи себя в руках, — перекинувшись через барную стойку, в ухо говорит ей еж, стараясь перекричать музыку. — По-моему, тебе уже хватит. — Да не переживай ты за меня, — закатывает глаза Роуз, немного отодвинувшись от него. — Я и так заебалась за все время, ты сам это видел. — Так именно поэтому и переживаю! — начинает закипать парень.       Девушка перестает слушать его нотации, прерывает на полуслове и просит намешать ей новый коктейль. Соник психует окончательно, но не говорит ни слова и впредь не собирается больше ничего говорить ей, ведь выбор для себя она уже сделала. Попросив Шедоу, который и так обслуживает уже четверых людей, сделать заказ за него, он резкими шагами выходит с рабочего места и направляется в курилку. — Скажи, Соник иногда тебя не бесит? — проводя парня глазами, спрашивает у ехидны Эми. — Мы много лет дружим. Конечно же, бесил и бесит иногда до сих пор! Но ты сильно не злись на него, он тебе лучшего желает. Хотя, и не понимаю, чего он так парится, мы же все рядом. — А, да был тут один случай… Не хочу рассказывать, — развязавшимся и заплетающимся языком, который вовремя приходится прикусить, отвечает ему Роуз.       Но Наклз будто даже не слышал ничего из того, что она сказала. В следующую секунду начинает играть знакомая ему песня, и хоть он даже не поклонник клубных треков, в опьянении очень часто качает любая муть, написанная на коленке и записанная на выхлопной трубе тачки твоего деда. Он вскидывает к верху руку и начинает со всей дури орать куплет, подпрыгивая на месте. И Эми начинает это делать вместе с ним, словив его настроение. После этого парень опирается локтями о барную стойку от легкого головокружения, и резко промелькнувшее в помутненном сознании воспоминание заставляет сжать руки в кулаки.       Тут же пролетают один за другим сцены: прошлый год; тот же клуб; он; выпивка и танцпол. С этого момента в голове закрепляется стойкая мысль, что больше пить сегодня он не будет. — Знаешь, Эми, я на самом деле такое хуйло, — будто истерически просмеявшись в начале, выдает Стоун, не поднимая головы.       Девушка с беспокойством глядит на него, не осмеливаясь задать вопрос. Она видит лишь половину его лица со своего ракурса, но как же сильно эта половина выглядит для нее охваченной болью, тоской и унынием, словно ему только что сообщили, что всю его семью ограбили неизвестные преступники или незаконно осудили за что-то. Губы парня трогает оскал, полный злости, обнаженные клыки недобро блеснули в свете огней. — Я изменил ей. Мы расстались тогда снова на неопределенное время, а я был очень пьян, зол и в окружении девушек. Я смутно помню: туалет и какие-то постанывания. Блять, как мерзко это вспоминать сейчас! — ударив кулаком столешницу и заставив Эми вздрогнуть всем телом, в сердцах кричит ехидна, скрывая от нее видимую сторону лица рукой.       Роуз, шокированная до глубины души таким резким откровением, не знает, что сказать и что сделать. Задавшиеся в дрожи руки она занимает подолом своей юбки, а сама силится хоть что-то сказать. Вид крупного, высокого, пьяного и разозленного парня не внушает доверия и даже вселяет страх на инстинктивном для нее уровне.       Выждав минуту, Наклз успокаивает свое дыхание, но подрагивающие широкие плечи выдают тот факт, что он плачет прямо сейчас. — Не надо говорить, что это не измена, ведь мы расстались. Нет! Я точно знаю, что за все время у нее никого не было, кроме меня. И если она узнает, то никогда не простит мне. Черт… Прости, — мгновенно все осознав, Стоун хватается за плечи девушки, заставляя обратить на себя ее помутненный, вперенный в одну тупую точку, взгляд на себя. — Пожалуйста, не говори ей, умоляю. Я не смогу без нее!       Срывающийся голос парня на крик заставляет Роуз икнуть от охватывающее тело испуга. Она, будучи ростом сто пятьдесят семь, смотрит на него снизу вверх и почему-то не может сказать и слова. Какие-то смутные события прошлого навевают ей тревогу и бессознательный страх. Наклз вновь кричит, встряхивает ее за плечи, просит перестать молчать. Но она не может. — Эй, Наклз, стопари! — нахмурившийся Шедоу перекидывается через барную стойку и опускает свою ладонь на его плечо. — Что случилось?       Ехидна агрессивно сбрасывает его руку, поворачивается всем корпусом в его сторону и направляет озлобленный взгляд, по которому было очевидно, что еще хоть одно слово или действие в его сторону, и он окончательно выйдет из себя. Хешер, видя, что он делает и его максимально подавленное состояние, красные глаза, повторяет свой вопрос с желанием его вразумить. Тяжелые кулаки Наклза плотно сжимаются, и жест этот Шедоу смеряет взглядом, посмотрев на него сверху вниз, а потом указывает на дверь.       Распознав его действие, ехидна резко поднимается на ноги. Соник возвращается на свое рабочее место, а Шедоу, не сказав ни слова и не удостоив взглядом, сует ему в руки список набежавших за время его отсутствия заказов, и решительными шагом направляется к Стоуну. Схватив его под руку, уводит его в сторону выхода из клуба, но, не дождавшись встречи с тишиной, начинает с раздражением кричать на него, мол, что за дичь он вытворяет, и что если в этот раз он снова что-нибудь накуролесит, то некому будет его выручать.       Лостингер на скорую руку мешает коктейли, разливает алкоголь, подключая к работе одного из официантов, который уже давно здесь работает и знает почти все составы из перечня меню наизусть.       Времени следить за ежихой не было, но последнее, что он отчетливо рассмотрел — это обескураженное ее выражение лица и слезящиеся от чего-то глаза.       Через несколько минут все заказы были разданы, народ отжигает на танцполе, наплыв клиентов прекратился, официанты в выдавшийся короткий перерыв наконец-то могут присесть. Вытерев пот со лба, парень лишь сейчас замечает, что Эми на месте не было. Найти ее не составило труда: она танцует вместе с каким-то парнем лет двадцати пяти неподалеку от барной стойки.       Соник хмыкает этому зрелищу. Недавно она сидела перед ним разбитая, но сейчас уже улыбается и кружится в неумелом танце с отрывистыми резкими движениями. «В умении переключаться Наклзу стоило бы у нее поучиться», — думается ему. — Как такую принцессу занесло в клуб? — говорит неизвестный Эми в ухо, раскрутив ее вокруг своей оси и прижав к себе.       Роуз вся напрягается под таким внезапным напором. Она распахивает до этого прикрытые глаза, будто только сейчас осознала, что делает. Невнятно она ему отвечает, что пришла сюда с друзьями, пытается выпутаться, но парень продолжает настойчиво прижимать ее к себе. — Хорошие у тебя друзья. Ты же сидела совсем одна. Или это такая отмазка, чтобы от меня отвязаться? — Да как угодно! — резко взрывается Эми, найдя в себе силы оттолкнуть незнакомца. — Я не хочу. Не подходи больше ко мне!       Не дождавшись ответа, она намеревается обратно сесть за барную стойку рядом с Соником. В след она слышит: «Конченная!», но на это никак не реагирует. С громким выдохом рухнувшись на стул, она пересекается взором с синим ежом, и тут же отводит свой. Когда-нибудь она научится выдерживать его пронизывающий все существо взгляд изумрудных, таких красивых глаз, но не сегодня. — Осторожнее веселись, — делает ей замечание Соник холодным тоном. — Я не хотел бы, чтобы это снова повторилось. — Да знаю я! — прикрикивает на него девушка, с яростью переведя на него взгляд. — Знаю, что не хочешь! Ты достал меня уже!       Эми закрывает лицо руками от усталости, а Соник иронично вскидывает брови вверх. Отпив энергетик из банки, он опускает руки на барную стойку, готовый слушать ее весь во внимании. — Вечно ты со своей заботой! Постоянно замечаешь то, что я хочу скрыть. Ты так меня бесишь иногда, вот честно. Ты всегда оказываешься рядом, когда мне хуево, а я даже не знаю, как тебя отблагодарить.       Лостингер переодически кивал головой во время ее исповеди, опускал уголки губ вниз в саркастической манере, а-ка, «о да, какой же я плохой». — Да, ты права. Как меня только земля носит. — Вот именно! Я чувствую себя иногда рядом с тобой такой жалкой и беспомощной. Ты специально, да?! — Конечно, я же твоя манна небесная и гребаная мать Тереза. — Как хорошо, что ты это понимаешь! Злишь пиздецки своим благодушным отношением ко мне. И заебло меня быть тебе должной! Тебе это нравится, что ли? — Ну да, это мое хобби — ставить людей в неловкое положение. Ты что, не знала? — Нет, я не знала, что ты такой подлый хмырь! — Да это еще мягко сказано. Я просто паскуда.       Эми останавливает свою тираду так же резко, как и начала. Вместо этого нефриты ее глаз поблескивают слезами. Лостингер глубоко вздыхает.       Она отворачивается от него, начинает кулаками размазывать по лицу слезы вперемешку с тушью. В висках пульсирует непонятная для нее обида. Она в самом деле злится на него, понимает абсурдность, но все равно злится, и это начинает злить еще сильнее. Всхлипы прерывисто чередуются с новыми нелестными словами в сторону ежа. Неожиданно для нее самой эмоции отпускают ее. Приходит резкое спокойствие, мышцы лица постепенно расслабляются. На свое собственное удивление, она успокаивается очень быстро.       Эми снова всхлипывает. Соник еще раз глубоко вздыхает.       Она принимает со спины поданную салфетку рывком и вытирает лицо. Без слов протягивает руку за еще одной, и жест этот был понят барменом мгновенно, потому что он сразу подает ей новую.       Лостингер задает вопрос, полегчало ли ей. Роуз, нахмурив брови и сквасив лицо, будто он ранил и обидел ее до глубины души, со всем недовольством отвечает утвердительно. А потом добавляет, что сейчас она не в настроении и извинится за все устроенное завтра. Но в подсознании понимает, что парню абсолютно по боку, извинится она или нет. Это было ясно и по его выражению лица, которое не выдало в тот момент никакой эмоции, кроме безразличия.       Взъерошенный, помятый и явно озлобленный Хешер резко появляется в поле зрения бармена и сообщает, что отправил ехидну домой. Соник громко ругается на него всеми известными ему нецензурными словами. В этот момент нервы его сдают окончательно, и он со всем отсутствием прискорбия извещает Роуз о том, что через несколько минут она отправляется домой. А Эми не думает даже сопротивляться этому — осознает, что в самом деле засиделась, что в сложившейся ситуации не имеет права перечить парню.       Пыл разразившегося бранью ежа осаждает Шедоу, который достает свой телефон и говорит, что сейчас вызовет для его подруги такси. Он знает о том, что Лостингер уже потратил деньги из ряда тех средств, которые он называет «можно использовать просто так, для себя», и догадался, что это было дополнительной небольшой причиной его агрессии, ведь «деньги основные» и «деньги на существование» он обычно никогда не расходует. — Хоть на кого-то можно положиться! Я потом тебе… — Да не надо мне ничего, только успокойся уже, — перебивает его черный еж, не отрывая взгляда от экрана телефона.       Эми не особо их слышит, не особо понимает сути, но знает определенно точно — завтра ей придется извиняться и очень много. И пусть даже Сонику не нужны извинения, она просто не сможет не извиниться, потому что на утро будет очень стыдно. И очень больно.