Глава 19. Сама во всем виновата.

      Достигнув кафе, в которое их пара любила ходить раньше, Эми глубоко дышит, пытаясь восстановить дыхание от долгой быстрой ходьбы от остановки до места назначения. Заглядывает в зеркальце, поправляет свои перепутанные иглы. Зайдя внутрь, садится за свободный столик, благодарит официанта, любезно поприветствовавший ее и принесший меню.       Она смотрит на время в телефоне и приходит к выводу, что опоздала на пять минут, но парня все еще нет. Заглядывает в окно — его нет даже на подходе. Роуз терпеливо ждет, болтая вверх-вниз закинутой на другое колено ногой.       Проходит еще пять минут. Молодой паренек подходит к ней, вежливо спрашивая, выбрала ли она свой заказ. Начиная закипать от злости, Эми старается набраться спокойствия и добродушного тона и отвечает ему отрицательно. Вокруг нее за другими столиками располагаются компания из мужчин, воркующие пары, две молодые женщины за ноутбуками и явным недосыпом, и многие другие. И теперь ей начинает казаться, что все их взгляды обращены только на нее. Начинает казаться, что теперь они думают: «Ха, вот лохушка, пришла одна». И глупость таких мыслей не останавливает ее продолжать так думать.       Проходит ровно двадцать минут. Официант предупреждает ее, что если она не сделает заказ, то он будет вынужден попросить ее покинуть заведение, и Роуз едва удерживается, чтобы не послать его на три буквы. Но, о чудо, в кафе заходит прогулочной походкой Скордж, садится рядом с ней и приветливо ей улыбается. — Об опозданиях предупреждают заранее! — не дав ему сказать и слова, восклицает розовая ежиха. — Тебе так тяжело было мне позвонить? Я сижу здесь одна, как идиотка, а ты!.. — Воу, Эми, успокойся, — явно не воспринимая ее всерьез, хихикает Уэйст и подзывает официанта. — Чего ты так завелась из-за такой мелочи? С кем не бывает… — Какой к чертовой матери мелочи?! — еще больше бесится Эми. — Слушай меня сюда, либо ты делаешь этот вечер наипрекраснейшим в моей жизни, либо я ухожу. И научись уважать мое время!       Зеленый еж округляет глаза, явно не ожидавший таких наездов и напора от своей девушки, которая обычно терпелива и лояльна к нему. Он выставляет перед ней ладони, соглашаясь со всем ей сказанным. Ежиха, злобно выдыхая воздух и пыхча, забирает у него меню. Они называют свои заказы подошедшему официанту, и он удаляется восвояси. — Я недавно закончил свою научную работу. Так устал, просто жесть! — по-театральному вытерев невидимый пот со лба, начинает рассказывать парень. — Еще я купил себе новую игровую консоль. О, а еще родители уехали в командировку, так что я теперь наслаждаюсь одиночеством. — А не хочешь спросить, как у меня дела? — раздраженно говорит Роуз, устав слушать его «я». — Да чего ты такая нервная, крошка? — продолжает удивляться ее поведению Скордж. — Ты начинаешь портить наш вечер. Тебе секса не хватает или что? — Хватит сводить все к одному! И почему именно я его порчу? — Потому что ты кричишь на меня. — А ты опоздал. — Да, но ты могла бы просто принять и забить.       Девушка отвечает ему молчанием. В самом деле же, какой смысл продолжать злиться? Да, он опоздал, но все же пришел, разве важно теперь все остальное? Тем более, что она так долго ждала этого момента. Решив воспользоваться его советом, она глубоко вдыхает воздух в легкие и протяженно выдыхает, попытавшись успокоить свою злость. — Вижу, ты немного поменяла стиль, — оценивающим взглядом оглядев ее свитер, выдает Скордж и подается вперед, оперевшись на локти. — Твое дело, но я уже говорил, что именно мне нравится. У меня, кстати, есть в группе девушка, одевается в около-рокерском стиле. И, кажется, я ей нравлюсь. Ну, типа, она очень часто на меня пялится.       Эти слова выбивают ее из колеи. Она сводит коленки вместе и опускает взгляд вниз. Ревность колет ее исстрадавшееся сердце, но она не показывает этого, наоборот, старается улыбнуться, ведь это же хорошо, что ее парень может нравиться другим, — так говорит одна ее сторона, а другая вторит ей: «А какого хера ты вообще смотришь в ее сторону, раз заметил ее взгляды?». — Да, прости… Просто надела, что первое под руку попалось. — Разве ты не убрала все старые вещи по коробкам? — Ну… Не совсем. Что-то оставила в шкафу. Для дома, — уточняет Эми, подняв на него мягкий взгляд.       Уэйст многозначительно хмыкает и ничего больше не говорит. Он все-таки удосуживается спросить, как у нее дела, и Эми начинает перечислять некоторые события ее жизни, упуская некоторые подробности в виде друзей мужского пола, угнанную машину, клуб и алкоголь. — Эми, я не думаю, что тебе нужно так сильно злиться на свою маму, — перебивает ее Скордж. — Я же знаю, она желает тебе только лучшего. Не огорчай ее больше. Слухи быстро доходят до моей мамы, а я не хочу, чтобы она думала, что я встречаюсь с ветренной девушкой. Ну, сама подумай, ты вернулась домой ночью, какой родитель не накричит? — Так, она ударила меня! — Ну и что? — закатывает глаза парень. — Меня тоже отец колотил периодически в детстве. Это не значит, что родители нас не любят. Просто любят по-своему.       Роуз задумывается над его словами. В этом есть смысл, но в последнее время она все больше начинает считать, что мать ее не любит. В детстве она очень часто ей твердила, что она никому в этой жизни не нужна, кроме ей одной, угрожала отдать в детдом, куда и следовало отправить с самого начала, угрожала отдать отцу-наркоману, который бы продал ее за дозу. Но она была уверена в детстве и сейчас, что мать спасла ей жизнь. Вернее, сестра матери. Если бы не она, ее бы точно сдали в детдом органы опеки. — Да… Наверное, ты прав.       Когда приносят еду, Эми кладет салфетку на колени, берет вилку и нож в нужные руки согласно правилам этикета, которым ее научили еще в детстве. Скордж пялится на ее стейк, и девушка замечает этот взгляд, начинает смотреть в ответ, ожидая каких-нибудь слов. — Эми, крошка, ты уж извини меня, но я правда считаю, что тебе нужно меньше есть. Мне нравится твоя фигура, но у тебя есть, как бы сказать… Ну, животик. Я знаю, что он есть у девушек. Но он у тебя больше, чем обычный женский. Так что, пожалуйста, прислушайся… — Ты что-нибудь слышал про генетику? — проглотив обиду и проскочившую злобу, девушка откладывает нож в сторону. — Слышал, но все ведь можно исправить. Мне тут на днях писала девчонка одна. Я заглянул на ее страницу, а у нее там фотки с зала с такой подтянутой фигурой! Но я, конечно же, сказал ей, что у меня есть ты. Ну, я так, типа, просто вспомнил к слову. — А от меня-то ты что хочешь? — ревность и обида вновь трогает чувствительное место в левой части грудной клетки. — Хочу, чтобы ты тщательнее следила за собой.       В ответ она вновь молчит. Не говорит ему того, что дома ее периодически морят голодом до сих пор в качестве наказания, ведь однажды он уже пошутил, что это пойдет ей на пользу. Молчит о своей ревности. Молчит о том, что очень часто из-за его слов она специально недоедает. А потом, сорвавшись, переедает. Молчит о том, как ранят его слова, ведь когда-то он сказал ей, что она не понимает шуток и не ценит его заботы.       Она глотает его слова, вставшие поперек горла так же, как и этот стейк. Пара продолжает переговариваться о насущных делах. Точнее, говорит лишь один Скордж, а Эми слушает, иногда вставляя пару своих реплик, ведь больше рассказывать ей было не о чем.       Он предлагает ей заглянуть к нему в гости, ведь она так давно не была у него дома. И Роуз, не видя причин отказываться, соглашается.       В транспорте они стоят, взявшись за поручни. Скордж что-то печатает в телефоне, и Эми вытягивает шею, чтобы рассмотреть ник, кому он пишет и что пишет. Но со своего нижнего ракурса не замечает ничего, только промелькнувшую букву «Ф» в имени собеседника прежде, чем парень убирает телефон в карман джинс. Рядом с ними освобождается одно из мест, и парень взглядом указывает ей на него. Она скромно усаживается на сидение, вперив свой взгляд в окно.       Рядом с ней пассажир тоже в скором времени встает и выходит на остановке, и его тут же занимает Скордж. Целует ее в лоб, вытягивает перед ней руку, и девушка вкладывает в нее свою ладонь. Через остановку транспорт пустеет почти на половину, но свободных мест так и не оказывается. Горбатая старушка с тростью, охая, заходит внутрь, озирается по сторонам в поисках свободного места. Заметив новую пассажирку, Уэйст встает со своего места, окликая старую женщину и предлагая ей присесть. Бабушка взрывается в благодарности, желает парню всего самого наилучшего, занимая сидение.       Дома у парня, как и всегда, был идеальный порядок. Однако, комната его разительно отличается от остального интерьера. Разбросанные вещи, спутанные провода техники, уставленный грязными кружками стол и не заправленная постель встречает ее разнообразными, так называемыми, «мужскими» запахами, не самыми для нее приятными. В этих благовониях Роуз четко различает нотки алкоголя, но говорить ему об этом не решается, думает, что с чем-то путает. — Чем бы ты хотела заняться, милая? — беззаботно спрашивает Скордж, выключив работающий телевизор с пройденным уровнем игры. — Даже не знаю. Вообще, я хотела гулять, — пожимает плечами девушка.       Уэйст садится на постели рядом с ней, придвигается ближе, кладет руку ей на ляжку, опускается к ее уху и с расстановкой проговаривает: — А как насчет секса? Я сильно по тебе соскучился. — Нет, я не хочу, — не раздумывая над ответом, отчеканивает Роуз. — Ну, крошка, — рука ежа скользит дальше ей под юбку. — У нас давно не было. Ты меня не хочешь? — Я ясно дала понять, что не хочу.       Он опрокидывает ее на кровать, задирает вверх ее юбку, обнажая белье. Ежиха задыхается в собственном дыхании, смотрит с легким испугом, как парень возвышается над ней, ставя руки по обе стороны от ее лица. — А если я уговорю тебя?       Не дождавшись ответа, он начинает покрывать ее шею поцелуями, слабо покусывает кожу, вызывая у нее мурашки, волной пробежавших по рукам и ногам. К горлу подступает противное ощущение. — Нет, Скордж, я правда… — Просто дай мне шанс, я попробую разогреть тебя.       Эми снова молчит. Позволяет ему сжимать себя в тех местах, где не хочет. Молчит, когда он опускает руку на ее грудь, нежно ее сжимает, избавляя ее от свитера. Молчит, когда он ставит засосы на ее плечах, хотя она когда-то просила этого не делать.       Скордж прижимается к ее шее, опаляя покусанную кожу своим жаром. С придыханием шепчет ей на ухо пошлости, которые раньше ее возбуждали, но не теперь, не сейчас. Устраивается между ее ног, и внутренней стороной бедра девушка чувствует его вставшее вожделение к ней. Разогреть ее у него не получается, хотя он и старается, но Эми продолжает позволять раздевать себя и любовно целовать там, где она не хочет.       Да, она даст ему шанс. Пусть делает, что хочет.       Он входит в нее медленно и аккуратно, и это доставляет боль физически и эмоциально. Подождав несколько минут и почувствовав неприятную узкость, Скордж впивается в ее губы долгим влажным поцелуем, постепенно и очень медленно проникая в нее глубже.       Скордж всегда знал, как ей приятно. И Эми всегда знала, как приятно ему. Но сейчас то, что доставляет обычно удовольствие, доставляет лишь боль. В этот раз не физическую. Раскаленное тягучее железо напитывает ее легкие, проходит по голосовым связкам, которые преображают стоны от плача в стоны от наслаждения, наполняет сознание, заставляя расслабить разум, продолжать отдаваться ему и заставляя эту боль эмоциональную пульсировать в висках, по которым будто колотят нещадно огромными тяжелыми молотками.       Она обнимает его спину ногами, руками обхватывает шею. Она не чувствует ничего. Смотрит в потолок, имитирует стоны. Взгляд совершенно пустой, не выражающий какой-либо эмоции. Думает, что скоро все закончится, но «скоро» затягивается на целых полчаса.       Эми наскоро одевается, бросает, что ей уже пора идти, на ходу придумывает отмазки и незавершенные дела дома. Скордж не замечает подвоха, не замечает ее боли, как и всегда, только коротко накрывает ее губы в нежном поцелуе и провожает до холла, так как от прогулки до ее дома она решительно отказывается.       Уличный холодный ветер с силой бьет в лицо, заставляет разум очиститься от дурных мыслей. Легкой поступью она достигает остановки. Преодолевает расстояние до своего дома.       Впервые за целый день ее голова была пуста, но пустота эта была очень тяжелой, скользкой и мерзкой. До такой степени тяжелой, что Роуз без сил откидывается на подушки в своей комнате. Вновь смотрит в потолок, как и дома у парня, в сознании всплывает вопрос: «Почему я такая некрасивая для самой себя?»       Если она не может быть красивой для себя, то понятно, почему Скордж часто цепляется к ее внешнему виду. Ну, конечно же. Эми истерично звонко смеется на всю комнату. Как же она могла забыть? Эми выдыхает свою боль сквозь плотно сжатые ряды зубов. Ведь она всегда во всем виновата.       В этот раз плакать ей совсем не хочется. Точнее, она желает разрыдаться громко на всю округу, но она попросту не может. Наружу из глаз вырываются лишь пару коротких слезинок, которых не хватает даже для того, чтобы вытереть их со своего лица.       Рингтон ее телефона разрывает тишину своим звучанием. Она глубоко вздыхает, отвечает на звонок, и сразу же, вместо приветствия и выслушивания каких-либо объяснений, начинает медленно говорить, кое-как связывая мысли в слова, а слова в предложения: — Наклз, послушай, я не хочу твоих извинений за вчера, потому что я тебя не виню. И да, я клянусь, что ничего не скажу Руж.       На той стороне провода слышится долгое молчание. Меньше всего на свете Роуз хочется сейчас выслушивать, обсуждать и разбирать чужие проблемы, особенно проблемы такого характера. Проблемы, о которых она целый день старается забыть, но не может. — Что у тебя с голосом? Что-то произошло? — искренность обеспокоенного тона друга выводит девушку на новые короткие слезы. — Да… Нет! Совсем нет, просто… Я заебалась. — Хочешь, приеду к тебе? — Нет, не нужно. Мать скоро вернется с работы. — Тогда слушаю тебя по телефону.       И после этого Роуз не выдерживает. Она не рассказывает ему ничего из сегодняшнего дня, просто срывается и начинает плакать в трубку. Это было недолго, потому что слез ее хватает на десять минут. Она утирает их рукавом и извиняется за свое поведение. Стоун успокаивает ее, что это цветочки по сравнению с тем, что вытворил вчера он. Ежиха усмехается.       Парень переводит тему, заговорив об отвлеченнном от всех их проблем вместе взятых. Эми втягивается в диалог не сразу, но когда все же это делает, то стягивающее чувство, обвившее ее сердце тонкими нитями, которые врезались ей глубоко в больные места, постепенно пропадает и вскоре окончательно освобождает ее из своих пут.       Они говорят обо всем и ни о чем одновременно. Наклз рассказывает ей о недавних событиях в своем колледже, говорит о последних забавных стычках со своей девушкой. Эми не знает, о чем рассказывать. В ее жизни не происходит ничего, о чем можно было бы поведать. Она просто слушает, иногда вставляя реплики и через них развивая другую тему. Когда темы исчерпывают себя, после двухминутного молчания Наклз неуверенно начинает говорить: — Эми, некоторые проблемы имеют свойство исчезать сами по себе. Я уж не знаю, что у тебя случилось, но если ты ничего не можешь с этим сделать, то просто подожди некоторое время. В конечном итоге, все обязательно будет хорошо.       Девушка ничего не отвечает на это. В отрыве от этой его реплики они говорят целых два часа. В конце диалога девушка от всей души благодарит ехидну за помощь, на что тот говорит, что ничего такого не сделал. Эми не проговаривает вслух, что он просто был рядом. Пусть думает, как считает нужным. Для нее эта фраза слишком интимная, чтобы говорить ее ему. Она даже Скорджу уже давно перестала подобное говорить, потому что он уже давно перестал быть рядом с ней.       В этот вечер мать, наконец, начинает разговаривать с ней. Бросает ей короткую фразу, позвав ее на ужин. За едой они не общаются. Эми чувствует себя неловко, ведь они очень нечасто бывают вместе за приемами пищи. Но кусок в горло лезет очень туго и неохотно. В ее сознании всплывают недавние слова Скорджа и Наклза одновременно. — Мам, прости меня… Я не хотела тебя расстраивать.       Старшая Роуз с легким изумлением переводит на нее взгляд. Прожигает в ней дыру своим взором, словно пытаясь распознать в ее словах, в ее выражении лица какой-то подвох. Но, видимо, она ничего не находит, поэтому коротко кивает ей в ответ.       Эми благодарит за еду, ставит посуду в раковину с целью помыть, но мать отдергивает ее мягкой фразой, что помоет все сама. Шокированная таким проявлением, привыкшая к тому, что, в основном, именно она сама делает всю работу по дому, ежиха почти бесшумно проходит в свою комнату.       Время достигает девяти часов, и она, наконец, находит в себе силы переодеться. В этот раз она решает лечь спать пораньше, ведь консилер уже с трудом перекрывает ее синяки под глазами, которых у нее обычно не было. Она ныряет в объятия своего тяжелого одеяла и только желает отставить телефон в сторону, как него приходит уведомление от Соника, спрашивающего о ее состоянии и прогулке.       Роуз с тяжестью век моргает и коротко отвечает, что все в порядке, уведомив его, что ложится спать прямо сейчас. Она засыпает с мыслями, что Скордж все-таки оказался прав в своем утверждении о его матери.       В это время Лостингер, получив последнее сообщение от ежихи на сегодня, убирает телефон в карман. Шедоу коротко смотрит на него, а потом указывает взглядом на подошедшую к барной стойке компанию. Глазами синий еж спрашивает, в чем дело. Мимикой и отрицательным качанием головы Хешер отвечает, что не хочет обслуживать их.       Соник закатывает глаза, натягивает улыбку сквозь пронизывающее все тело презрение к зеленому ежу, который самодовольно делает заказ в три бутылки коньяка.