Глава, в которой все птицы улетают...

Куда улетают птицы? Я видел, как сквозь синие воды небесного океана они спешили вышину. Им неведома горечь утраты и боль падения… Так куда улетают птицы?

      Белое солнце пустыни распростерлось среди жёлтых барханов. Запрокинув голову кверху, человек внимательно всматривается в голубое небо без единого облака и молчит. Рой качает головой и устало произносит: — Ты прекрасная мишень для ишваритов, пока стоишь на открытой равнине. Дюнкерк, будь умней отойди.       Мужчина усмехается, но ложится в укрытие, доставая из нагрудного кармана белого плаща небольшую книгу в синей обложке — снова будет читать стихотворения и насмешливо смотреть из-под полуопущенных светлых ресниц. Рой делает глоток из фляжки — вода горячее чая — и готовится слушать. В моменты между зачистками слушать приглушенный голос Дюнкерка о лазурном царстве, розах и синих берегах было неправильно правильно.       Их приставили друг к другу недавно. После того, как Мустанг с Кимбли чуть не разнесли весь лагерь в клочья, в напарники к Огненному алхимику направили его — странного франта. Его звали Лео Дюнкерк. Он так же, как и Рой, учился в академии, был талантливым алхимиком, но Дюнкерку всё доставалось без лишнего труда: рожденный в семье потомственных военных, Дюнкерк редко драил на гаупвахте, на последнем курсе академии Дюнкерк учил языки, готовясь податься в иностранные агенты и сделать карьеру на дипломатической службе. Баловень судьбы. Он никогда не носил военную форму — предпочитал бежевый костюм с голубыми незабудками в петлице. Сиятельный Лео открыто морщился при виде потных и грязных курсантов, важно вышагивая с очередной красоткой-певичкой.       И вот, спустя три года, этот франт с его шелковыми платками,зарубежным одеколоном и светскими манерами оказался на войне, где таких слов и в помине не знали. Рой возликовал: теперь он всласть насмотрится на мучения золотого мальчика, отправленного отцом на войну за быстрыми наградами и продвижением по службе. Но Дюнкерк был стран: он отрезал слишком длинные для мужчины светлые волосы и ходил с коротким армейским ежиком, спокойно переносил грязь на одежде и лице, курил с солдатами и не воротил нос от армейской еды.       Мустанг не узнавал его: слишком худой с ввалившимися голубыми глазами, Дюнкерк напоминал тень сиятельного себя из прошлого. Единственное, что осталось от прежнего короля солнца это любовь к поэзии — везде Дюнкерк носился с небольшой книжкой.       Когда их приставили друг другу, Рой подумал, что с таким напарником о безопасности можно и забыть. Что мог знать белоручка, не изведавший суровой армейской жизни? «Совершенно ничего», — справедливо считал Рой, пока Дюнкерк играючи отстреливал ретивых монахов-ишваритов и закрывал их с Роем от града шальных пуль земляными столпами. Ведя в голове мысленный список схожих черт Дюнкерка и Кимбли, Мустанг закончил и начал его на татуировках алхимических кругов на руках. «Никогда не смей меня сравнивать с Кимбли, крематорий. Я не больной ублюдок, как он!» —разозлился Дюнкерк, когда Рой однажды признался в невольном сравнении.       В один момент он сам не заметил, как Дюнкерк, нет, Лео оказался рядом во время традиционных вечерних разговоров с Хьюзом — эти двое быстро нашли общий язык. «Обычная психология, — усмехался Лео на его мысли. — Когда столько раз прикрывали друг друга, уже не важно, сколько лет ты знаешь другого. Связь крепчает не от времени». И продолжал рассказ о месте, спрятанном в ожерелье гор, о далёких синих берегах, добравшись до которых мы бы… — Эй, крематорий, не спи, нам пора возвращаться в лагерь.       Лео осторожно тормошит его за плечо — в прошлый раз Рой чуть не сломал ему руку, а Лео не выбил глаз — вот она война. Рой несколько раз моргает, и песок воспоминаний уходит из его сознания. Они берут в руки оружие и направляются к базе. Солнце алым маревом садится за горизонт, вдалеке синеют горы — они расположены у восточной части Ишвара. Становится прохладно. Смотря на синеющие вершины гор, Рой тихо спрашивает, припоминая границы не-сна: — Так где же эти далёкие синие берега? — Не знаю, может быть, во сне, но точно не здесь.       В лагере оживленно, видимо, прибыла известная шишка из ставки фюрера. Когда они отчитываются о зачистки района Z (Было убито тридцать вооруженных ишваритов и сорок мирных жителей, но это не важно), седой старик в орденах достает знакомую Рою коробку — Кимбли не раз пробовал усилители. — С завтрашнего дня вы будете использовать усилители, — старик усмехается в усы, а Рой не сводит взгляд с замершего Лео. — При помощи них вы быстро завершите зачистку. Майор Дюнкерк вы займетесь зачисткой района S — мощи камня будет достаточно, чтобы вы действовали в одиночку. Огненный алхимик, вы займетесь районом L.       Рой ждет взрыва, крика от Дюнкерка. «Моя алхимия — мое спасение от участи убийцы!» — говорил Лео на обвинения в пацифистских настроениях, на нежелание использовать разрушительную, а не созидательную мощь земляной стихии. Голубые глаза темнеют от расширившегося зрачка, неподвижно смотрят на «усилитель», Дюнкерк отдает честь, берет камень и уходит из палатки. — Огненный, задержитесь.       Рой чуть не щелкает зубами от досады: у Дюнкерка глаза бесчувственнее мертвой рыбы, а его ожидает допрос. Старик крутит седой ус, дожидается, когда ему принесут чай, и говорит: — Что вы думаете про Земляного алхимика?       «Он ярый пацифист, ненавидит применять алхимию против людей, не способных ответить ему тем же, считает, что слабость его преобразований — его панацея. Первое время он серьезно пытался убиться при любой возможности, но даже сейчас он не бросает попыток надеть белые тапки. Я думаю, что Земляному алхимику, как и всем нам, требуется помощь — мы сходим с ума, генерал-фиг-вас-знает-как». — Земляной алхимик, несмотря на слабость атакующей мощи преобразования, показал себя верным солдатом Аместриса, беспощадным к врагу. При любой возможности он стремится убить как можно больше врагов. Я думаю, что Земляному алхимику можно доверить усилитель, генерал Кольт.       Старик довольно улыбается: такой ответ его полностью устраивает. А у Роя скребут на душе кошки. После допроса Роя забирают солдаты отпраздновать успешную зачистку — никто из ребят не получил ранение. Алкоголь льется рекой, и возвращается он, сильно захмелев, после полуночи в их с Дюнкерком палатку.       Зябко поежившись, Рой сильнее завернулся в плащ. Была глубокая ночь — луна стояла над пустыней, похожая на серебряный блин среди россыпи беловатых звезд, роняя бледные отблески на барханы. Всё было белым-бело, как на старой выцветшей фотокарточке. Мягкие сероватые тени отбрасывал их лагерь и небольшое, высушенное долгим зноем и временем, дерево.Было так тихо, что слышался шум гонимого песка ветром и мягкий треск огня.       Около костра сильно сгорбившись, сидел Лео, алые отблески пламени отражались на его лице, пока он машинально крутил между пальцев красный камень, похожий на искусственный рубин, за который заплатили людской кровью. Рой садится рядом с Лео, вглядываясь в его лицо — глаза упрямо отражают отблески огня, на коже красные и желтые отблески, похожие на рваные рваны, что покрывались потом зловонным зеленым гноем, от которого не было спасения, и солдаты умирали в муках. Рой морщится, прогоняя видение уставшего мозга, и начинает издалека: — Завтра тебе придется провести массовую зачистку.       Как объяснить человеку, что он не будет виноват в завтрашнем аду? Как объяснить, что нельзя считать себя чудовищем? «Не лги себе, — шепчет подсознание насмешливо голосом Лео, — ты никогда не перестанешь считать себя монстром за то, что совершил пусть и по приказу. Приказ не оправдывает тебя. Ты предпочел возможность вырваться во власть, чем оказаться предателем родины и быть приставленным к стенке. Лги, что ты не мог отказаться». Лео молчит, будто не чувствует, что этот разговор выворачивает душу Роя наизнанку или то, что от неё осталось. — Ты не можешь отказаться, Дюнкерк, рано или поздно тебе бы пришлось это сделать. Старайся не думать об этом.       Рой вздрагивает, когда Лео начинает звонко смеяться. «Сошел с ума, как Армстронг, — думает Рой, смотря на согнувшегося от хохота Лео. — Нужно сейчас же вызвать доктора Нокса, пока ему не стало хуже». Перестав смеяться, Лео смаргивает выступившие слезы и смотрит на Роя спокойными глазами, в которых, слава Истине, нет и флёра безумия — зрачки Лео узкие, как у кошки, приготовившейся поймать мышь. — Мне всё равно: я слишком долго играл со смертью в прятки, — без обиняков говорит Лео. — Знаешь, равноценный обмен это глупость. Его можно обойти. До войны, я бы не думая заплатил эту цену, но сейчас я не могу это сделать, — Лео сжимает губы и горько продолжает: — Они мне этого никогда не простят. Я найду новый способ.       Огонь шипит, когда Лео легкой рукой заливает его водой. Последние угли алого пламени гаснут, и мир погружается в серый. Время сгорает, будто маленькие бумажные бабочки… Память точно не помнит, как он пережил ночь, долгое утро с построением и проверкой, суматошную речь Хьюза — всё превратилось в бесконечную круговерть звуков и образов. Он точно помнит их случайную и последнюю встречу. Завершив зачистку L, Рой с Хьюзом отправляются в район S — чертова паранойя не дает Мустангу нормально вдохнуть.       Подъезжая к S, Рой не может узнать это место: на месте небольших глиняных домов — руины, улицы разворочены и усеяны острыми песчаными скалами, как копьями, на которых алым маревом стынет кровь, пахнет кровью и пылью, и земля подрагивает. — Это точно совершил Дюнкерк? — пораженно выдыхает Хью.— Здесь будто зверь наворотил.       Рой молчит, хотя внутри всё грохочет, но ему не впервой: принял же он, что маленькая хозяйка большого дома и лучший стрелок-убийца Аместриса — одно лицо, принял, что весельчак Маэс хладнокровно перерезает шеи заминированным детям ишваритов, а он, некогда идеалист и хороший мальчик, оставляет после себя пепелище. Так и нового Дюнкерка они поймут, главное успеть добраться до него.       Среди лабиринта скал и насаженных на них тел ишваритов, стоит фигура в белом плаще, объятая алым светом алхимического преобразования. Спина Дюнкерка пряма, белый плащ, залитый красным, вьется позади, будто шлейф, делая его похожим на древнего бога: безумно красивого и безумно жестокого. Неверных сиятельный бог солнца предавал земле, вспоров им животы каменными иглами, люди висели на них, как беспомощные жуки в коллекции энтомолога. Бог хлопал в ладоши — дома падали, изгрызенные каменными зубами, а земля стонала.       «Быть чудовищем — это потерять человечность, крематорий. Я не хочу им быть», — признался однажды Лео, смотря на дрожание рук Роя после резни в школе. Грохот преобразования резко стихает, алое марево рассеивается, и они видят уставшего, изгвазданного в пыли и грязи Лео. Он неуверенно улыбается, заметив их, пытается убрать за спину окровавленные отблесками камня руки. Созданные им же скалы, окружают Лео, точно клетка вольную птицу. Осторожно он начинает шагать навстречу им. Тихо так, что не слышно осторожных шагов, воздух спёрт от пыли. Они молчат.       Рой замирает: звук выстрела звучит в тишине оглушающе. Тело Земляного алхимика падает в лабиринте земляных скал. Прозвучавший взрыв отнимает любые надежды, чтобы добраться до Дюнкерка — скалы складываются, как детальки домино. Клетка захлопнулась, и птице не выбраться.       Ночью он долго роется в песке, ворочает земляные обломки, Хьюз осуждающе смотрит, но продолжает копать вместе с ним. Они не нашли даже костей. Песок поглотил всё. Может, птица успела улететь?..

***

      Однажды давным-давно она тонула, долго смотрела в голубые, блестящие от солнца воды над её лицом, рябь течения, слышала, как мир резко затих, пока её резко не выдернули на поверхность, и земля с небом поменялись местами, мир обрушился на неё какофонией красок и звуков, но отчетливо она слышала его голос… — Риза! — прозвучало совсем близко, будто бы над ухом.       Шумно она сделала вдох, будто бы на самом деле сейчас тонула, и этот вдох — её спасение от трясины боли. В этот раз мир не кружился, не мигал жёлтыми и красными огнями боли, этого не нужно было, ведь неизбежное произошло: Рой нашел её. Она отстранённо смотрела, как белые перчатки с алхимическим кругом поглотило пламя зажигалки Дюнкерка под радостное улюлюканье бандитов, как крепкие веревки обвили руки Роя — Риза знала, что всё так будет. Оскалившись, Варлан глумливо произнёс: — Великий Огненный алхимик! Кто бы мог подумать, что Лео сможет тебя выловить и полностью обезвредить. Кто же кроме тебя прекрасно знает о работе огненной алхимии?       «Никто, — подумала Риза, рассматривая отчего-то слишком спокойного Роя. — Может, у него есть план или он не до конца понял, что наши дела сейчас очень и очень плохи?» Резко обернувшись, к ней подошел Лео и поднял её на руки. — Я отведу девчонку, пока ты разговариваешь с Мустангом, — кивнул он Варлану.       Один бандит, похожий на лысого медведя, закричал: — Мы могли бы держать девчонку в качестве мишени! Огненный быстрее заговорит! — Заткнись, Джим, — лениво рыкнул на него Варлан и кивнул головой. — Думаю, Мустангу следует объяснить, что произойдет с его подружкой, если он будет молчать.       Риза вздрогнула, когда верзила ударил наотмашь Роя — мужчина упал на пол. Почуяв слабость жертвы, они как шакалы набросились на Роя, пиная и колошматя его. И среди этого хаоса, как бог на троне, восседал Варлан. Она рванулась движением испуганной птицы к сломленному Рою, но не смогла вырваться из захвата рук. — Немедленно прекрати, мисс Роу, — прошипел ей Лео, затаскивая её в ответвление земляного коридора, — с ним всё будет хорошо. — Ублюдок! — прошипела Риза, пытаясь ударить Лео лбом. — Ты использовал меня как наживку! Я убью тебя, когда выберусь!       Лео криво усмехнулся: — Хо-хо! Не ты первая, не ты последняя, мисс Роу. Только я думаю, чтобы вспыхнуть саламандре не нужна чешуя, ей достаточно одной искры.Будешь орать, брыкаться и пытаться меня вырубить, я позову Джима — ему понравилась твоя мордашка.       Она подавила порыв ударить его коленом в пах и прислонилась к мшистой и сырой стене. Лео Дюнкерк также оперся о стену, расслабленно положив руки в карманы. Она помнила его дело: наследник Дюнкерков, верных последователей фюрера и армии, единственный, выживший в пожаре, что унес жизни миссис и мисс Дюнкерк. Земляной алхимик, по нему вздыхали многие девчонки из академии, а ареол таинственности и мрачности только придавал ему шарм в глазах девушек. И расчетливый алхимик погиб на войне от шальной пули ишварита. А была ли смерть, мистер Дюнкерк? — Что потребовал Варлан за твое спасение от армии?       Удивление мелькнуло в глазах Лео, он улыбнулся: легенды не лгали об остром уме Ястребиного глаза. — Помощь в расшифровке алхимических кругов. Он ищет путь к Вратам Истины. Есть легенда, что Врата скрывают секрет мирового преобразования. Это ложь — за Вратами бездна. Говорят, чтобы открыть Врата, нужно заплатить цену.       Риза кивнула головой: она прекрасно это знала от отца и Роя и видела детей, что нарушили алхимический запрет, пытаясь воскресить мать. Глупые, добрые мальчишки, решившие обмануть законы мироздания. — Чего ты лишился? Ты цел.       Лео усмехается, будто бы потеря руки или ноги могли бы исправить ситуацию. — Цена это не всегда физическое уродство. В моем случае — это то, без чего ты не можешь жить. Я просил об избавлении моей матери и сестры от недуга, и Врата исполнили мое желание. Они сожгли их.       Неизведанное бронзовое зло поедало некогда прекрасных, подобных цветущим розам женщин, оно искажало их разум, превращая их в помешанных в минуты помутнения. Они стали заложницами собственного дома, позорным секретом рода Дюнкерк. Сотни микстур, тысячи врачей — шарлатанов, профессоров, гениев в своей области — но всё было бесполезно, зло жрало их печень, и животы их раздулись, как у насосавшихся крови клещей. «Мой маленький, Лео!.. Эй, братишка!..» — серебряным звоном колокольчиков смеялись их звонкие голоса в далёком-далёком прошлом, где он был маленьким мальчиком, юношей, бегал среди полей клевера и его окружали его прекрасные и добрые женщины.       Когда им вынесли приговор, что им осталось не больше недели, отец уехал из дома на север — он ненавидел прощания, затянувшихся на пять лет — Лео знал, что делать. Это было жгучее желание вернуть их здоровыми, но Врата рассудили иначе. Дом горел, как факел, алые языки огня лизали стены и полы, искры вспыхивали в воздухе. Долго, очень долго он пытался больше не бояться огня, может, ему помог идеалист с ярким взглядом темно-серых, почти черных, глаз?       Белые бабочки — их шелковые платья очень походили на крылья бабочек — кружились в алом водовороте. То было мгновение, а потом он услышал дикий вой от боли горящей плоти, увидел судорожные движения раскаленного тела, метания, что сильнее подпитывали пламя. Они тянули чернеющие скрюченные руки, ползли к нему: «Уходи, львёнок! Беги братишка!..» Он не должен был выжить в ту ночь. — Отец сразу догадался о том, что я сотворил. Я был отправлен на фронт, надеясь сдохнуть там. Но я боялся умирать и продолжал ходить. А потом одно существо предложило мне способ, чтобы всё вернуть. Он называл это ребис — сотни жизней в обмен на способность совершать алхимию без дрянного порога энергии. Любое преобразование доступно с ребисом, ты можешь даже воскресить умершего.       Судорога свела его лицо: странный уродец, похожий на Медузу Горгону считал, что поймал его на крючок, обещая ему способ, чтобы вернуть мать и сестру. — Я больше не хотел играть в игры с богами. На любой войне есть стервятники — Варлан был одним из них. Всего-то и нужно было один раз появиться на пороге его хибары, чтобы дьявол вытащил меня из преисподней. Снова клетка и снова цепь… Недолго осталось.       В наступившей тишине можно было расслышать звук падения капель. Кап-кап-кап! Такова твоя история, лиса, что желает стать птицей: ты был обманут людьми, посажен в клетку, и, вырвавшись, пообещал себе никогда не доверять людям, использовать их ради достижения свободы. Будешь ли ты рад свободе, если за неё придется заплатить кровью людей, которые для тебя небезразличны? Ответь, лис, желающий улететь на далёкие синие берега. «И если бы добраться я мог, до далёких синих берегов, то обязательно…»       Раздался треск и следом громкие вопли, полные боли и агонии. Так кричали те, кто горел заживо. Лео быстро рванул к ней и одним движением перерезал веревку на руках и ногах. Сунув ей в руки её же пистолет, он приказал: — Бежим!       Они выбежали в центральный коридор, где среди заживо горящих тел и стрекота пуль стоял Рой. На его руке — выцарапанный чем-то острым кровавый алхимический круг, он быстро щелкает зажигалкой Лео, и огненные плети охватывают бандитов. Вспышка преобразования — перед Роем небольшая каменная стена, закрывающая его от пуль. — Быстрее, ходячий крематорий! — рявкнул Лео и повел их по коридорам.       Они мчались по узким древним каменным коридорам, ведомые Дюнкерком. Как он ориентировался в одинаковых ходах, было для Ризы загадкой, но не столь важной, как преследующие их головорезы. Рой уверенно следовал за Лео, будто бы не было между ними похищения Ризы и сдачи всемирно разыскиваемому преступнику. Лео резко притормозил, позволяя погоне нагнать их. — Дальше стены неустойчивы, я смогу обрушить завал. Они будут закрыты навсегда в мышеловке. — Старо, как мир, — рассмеялся Рой.       Риза непонимающе посмотрела на них: что, черт возьми, с ними произошло в Ишваре?! Кивнув друг другу, Мустанг сделал шаг вперед, выступая открытой мишенью, Риза дернулась затащить его за шиворот к стене, как перед Роем и пулями возникла небольшая стена. Усмехнувшись, будто бы такое они проделывали не единожды, Рой щелкнул зажигалкой.       Мрак подземелий вспыхнул пламенем. В конце коридора белел свет, они бежали навстречу лучам из мрака катакомб. Услышав шум волн, Лео быстро хлопнул в ладоши, и коридоры позади них начали обрушиваться, как детальки домино. Прозвучавший грохот отрезал их от преследователей.       Сделав судорожный вдох, Риза закашлялась от поднявшейся после обвала пыли. Они стояли на небольшом пятачке ровной скалы, что резко обрывалась около синей линии горизонта. За обрывом шумело море, а в небе тоскливо и протяжно кричали чайки. Повалившись на землю, она наблюдала, как Лео и Рой обнимают друг друга за плечи и смеются. Эта гонка забрала у них слишком много сил. Может им стоит всё обсудить в кафе за стаканом вина и расставить все точки над «и»? Эти двое слишком много скрывают от Ризы, а пребывать в неведении она не любила с малых лет.       Подойдя к самому краю бездны, Лео расправил руки наподобие крыльев и рассмеялся. — И если бы добраться мы могли до далёких синих берегов, то обязательно бы увидели счастье!       Вот оно счастье: голубая даль моря и далёкие синие берега Альтариса! Вдыхать полной грудью, летать без крыльев параплана и быть свободным от цепей рабства — так долго ждал, что и не веришь в реальность увиденного. Сон ли это, иль прекрасная действительность?       Прозвучал выстрел. Зрачки Лео расширились, медленно он повалился назад. Все звуки разом смолкли: Риза не заметила, как попала промеж глаз выбравшемуся из ада Варлану с пистолетом в руках, как Рой бросился к падающему Лео, пытаясь схватить его за край белой рубашки, на груди которой расцветал алый цветок, она видела, как дрогнули светлые ресницы, как улыбка коснулась губ, и как волны поглотили белое тело, одевая в пушистые и пышные перья-пены. Вода дрогнула, покрылась пузырями и снова вспенилась, будто ничто не произошло.       Она обнимала Роя, не понимая, почему идет солёный дождь. Над головой тоскливо и протяжно кричали чайки.       «Я хочу быть птицей! Свободной птицей!»