В пасть. Часть I

Понедельник. Что вообще можно сказать о понедельниках? Начало рабочей недели, снова вставай, снова продолжай жить. Кажется, это просто идеальный день недели, чтобы всерьёз задуматься о смерти. Особенно сильно сейчас покончить с жизнью хотела Милли, собираясь в ждущую её только для того, чтобы потом сожрать, школу. Милли никогда не любила понедельники: вставай рано, сумки в руки, покидай свою зону комфорта, чтобы вновь выбраться в жестокий мир. Хотя кто вообще любит понедельники. Кажется, что даже такой лучик солнца, как мисс Джессика, их не любила. Но бежать некуда. Никто, как в сопливых романах, стоящих огромным количеством на полках старых дедушкиных стеллажей, где рыцарь всегда спасает свою миледи, бедную Миллисент спасать не собирается. Вот она стоит перед зеркалом, красуясь: черная водолазка, сшитый из какой-то грубой ткани фиолетовый кардиган, небрежно накрашенные черным лаком ногти, рваные джинсы, большое количество украшений из гагата, причесанные чёрные, средней длины, волосы, тёмные тени и помада, неудавшиеся в очередной раз стрелки, бледное лицо, серые глаза. Всё, как надо. Собирая сумку с максимально отвратительным настроением, Милли скорей дожидалась окончания этого дня, который даже не успел начаться. Погода будто специально, назло дочке Дракулы, была просто ужасная: светило солнышко, чирикали птички, дул тёплый ветерок. Типичный тёплый осенний день, который мог порадовать кого-угодно, но только не девочку-готку. ─ Школа не удивляла своими размерами, но была больше той, в которой училась Милли раньше. «Слухи здесь точно не разлетятся быстро, да и кому их распускать?» - с облегчением подумала она. Медленно передвигаясь по коридорам, осматривая территорию и привыкая к местной атмосфере, Миллисент заметила любопытные взгляды, которые начинали клеиться к ней чуть ли не сразу, как она вошла в школу. А чего она ожидала, учитывая свой внешний вид? «Это что, новенькая?». Сколько бы школ она не поменяла – везде всё одинаково: её никто не понимает, её никто не любит, она одна, она изгой. Так и здесь. Главное, чтобы кличек по типу «Милли-Дурилли» не придумали. Скучный школьный первый день не закончился ничем плохим, что радовало. Мил спокойно отсидела на всех душных уроках, спокойно пережила все перемены, а обед в столовой показался ей не таким уж и отвратительным. Много взглядов падало на неё, но долго они не задерживались. Никто не подошёл познакомиться или, может, даже подружиться, но и никто не имел желания кинуть колкое оскорбление в сторону новенькой, из чего Милли сделала вывод, что всем здесь на неё попросту плевать, и разве это плохо? Она не будет как белая ворона, но будет всего лишь как невидимка. Одна. И это хорошо. Наверно. Один только раз, проходя мимо компании каких-то местных модниц, одетых слишком уж откровенно для школьного дресскода, Миллисент услышала недовольные шепоты: «Ещё одного гота к нам занесло. Фу, выглядит так, будто умерла вчера…» “Ещё одного гота”? Она здесь не одна такая? Но где же та ещё одна новенькая, у которой были бы черные волосы, фиолетовая помада, неаккуратно накрашенные ногти и куча украшений из гагата? Или новенький?... Мысли об этом будоражили кровь. Пока Милли размышляла о том, что, возможно, будет не одна в большой школе, и найдется кто-то с похожими вкусами, кто наконец-то поймёт её, она уже очутилась дома. Кремово-розовые обои приняли её с распростертыми объятиями, но Мил не хотела тут задерживаться. Пнув свою сумку в дальнюю часть комнаты и сняв несколько блестящих украшений, дабы не потерять их, она, перехватив чего покушать, практически полетела в мастерскую. На самом деле, всё это время Милли не отпускала мысль об одном: откуда у деда появился этот робот. Она сомневалась, что он создал его сам, не в его это духе, не в его стиле. Тогда откуда здоровый трехметровый медведь-танцор вообще взялся здесь? Может, стоит искать ответ в самой мастерской? И правда, чутье не подвело дочурку Дракулы: час-два покопавшись в старых чертежах и документах, перебирая договоры и сделки с различными компаниями, она обнаружила странное письмо. Оно было завернуто в замусоленный конвертик. Несмотря на свою неаккуратность, по конвертику можно было сказать, что он был новый, ну, точнее, ему точно не было десяти лет. Значит лежит здесь недолго. Милли дала наценку в полгода. Наверно, покойный дедушка был бы не против, если его внучка вскроет ему адресованное письмо и прочтёт содержимое – подумала Милли перед тем, как ловким движением пальца вскрыть конверт: «Дорогой мой старый друг, коллега! Как же много воды утекло с нашей последней встречи. Я о многом жалею. Очень о многом. Я зря, совершенно зря поступил так с тобой, друг. Я знаю, ты был прав насчёт моих поступков, а я слепо нарёк тебя предателем! Друг, в силу старости я не могу к тебе приехать, чтобы предстать перед тобой и извиниться за всё содеянное! Но я смогу передать тебе один подарок. Наш подарок. Наш механизм. Твой механизм. Твой первый, ты его помнишь? Надеюсь, Да, ведь я все эти годы совершенствовал его до идеала! Прими мой подарок в качестве извинения. Надеюсь, дорогой Генри, ты его примешь, а он примет тебя. В.А.» “В.А.”? Что ещё за “В.А.”? Это близкий друг дедушки? Или коллега, как тут написано, и что тогда за такой коллега? Какой коллега будет присылать в качестве извинений громадного робота? И за какие поступки он извиняется? Странно. Очень странно. Но зато как интересно. Милли стояла прямо напротив металлического медведя. Она уже привыкла и не устрашалась его громадного силуэта. Мил теребила записку с извинениями в руках, размышляя об её авторе. Написано, “старый друг, коллега”, значит работали вместе, но где именно? Дед за свою жизнь сменил огромную кучу профессий, связанных с механикой. Интересно, что это за профессия такая, где “его первым механизмом” стал механический медведь с такой внешностью, будто сбежал из Диснеевского мультика. Да и зачем было такое строить? Кто захочет покупать такую громадину и в каких целях? Хотя, возможно, заказ ему сделал какой-нибудь богатый бизнесмен, который захотел иметь развлекательного робота для своих сетей торговых центров. Или, это был бедный человек, который хотел построить бизнес вокруг этого робота, заставляя его петь песенки и танцевать на публику. И что вообще за человек он такой? “В.А.”. Винсент Амиш? Аббас Великий? Аарон Водовоз? Абаев Виктор? Вилли Адамс? Странный тип. Размышляя о нём, Милли послышался странный металлический скрежет, но она не придала этому значения. Всё в мастерской скрипело и шуршало, это же мастерская. Гораздо интереснее будет ещё раз перечитать письмо, вдруг она что-то упустила. Вильгельм Адель? Алан Волкер? Хотя он Уокер, не подойдёт. Алекс Виллиамс? Скрежет усилился. Но она почти подобрала правильное имя. А вдруг он… Вдруг, в голову ударило осознание. Милли с ужасом заметила, что жуткий скрежет грохочет прямо перед её лицом, как она могла быть такой неосторожной!? Сердце застучало как бешеное. Моментально забыв о несчастном письме, побледневшая Миллисент подняла голову навстречу странному звуку, и тотчас же что-то грубое, тяжелое и металлическое затащило её в свои объятия. За ней громко захлопнулась металлическая дверца, а она даже не успела вскрикнуть, да черт, даже осознать, что произошло, не успела, но сейчас уже слишком поздно о чем-то думать! Что это за место? Почему тут так темно и тесно!? ─ ПОПАЛА-АСЬ!