3.

      Ровно через четыре дня вышел свежий номер журнала «Подиум», а вместе с ним и обещанная статья. Без лести, без восклицаний, сдержанно, даже слишком. Баронесса небрежно-изящным движением бросила очки на стол, и, находись в кабинете кто-нибудь из её подчинённых, он бы сразу понял, что начальница недовольна. Внизу бегали и суетились люди — разгар рабочего дня в «Доме баронессы», а модельер была вне себя от возмущения, что сосредоточению на новой коллекции для Америки разумеется не помогало. Фон Хельман перевела взгляд на пробковую доску, на которой красовался один единственный эскиз, тот самый, что они сделали на приёме. Баронесса поморщилась и потёрла переносицу, устало вздыхая: терять этот образ не хотелось, тем паче, что силуэт правда был свеж, но после такого жеста Пристли желание играть в милую особу отпало. Было даже немного досадно, что всё так обернулось. Фон Хельман это чувство объясняла тем, что уже давно у неё не было достойных конкурентов, и она немного заскучала от привычного успеха. Миранда разумеется была не совсем конкуренткой, но произвести впечатление и заставить её признать мастерство кутюрье от этого хотелось не меньше. И Баронессе уже показалось, что она добилась признания главного редактора, но вышедшая статья опровергла это. Без реверанса в сторону «Дома Баронессы» от Пристли успех после открытия новых магазинов будет не так оглушителен, как хотелось бы, а сделать что-то неидеально фон Хельман себе позволить не могла. К тому же кутюрье была азартным человеком, а Миранда явно бросила вызов ещё тогда, в первую их встречу. С того самого момента Баронесса поставила себе пометку сломить и эту особу, только вот до вчерашнего дня были дела поважнее. Теперь же, модельер решила, что только хвалебная статья в «Подиуме» будет её триумфом.       Сама же Миранда в очередной раз убедилась, что дальше любезностей в работе лучше не идти, хотя, признаться честно, очень хотелось. Просто, это же Баронесса фон Хельман чёрт возьми! Пристли помнила в каком восторге она была ещё тогда в свои 24, когда редактор поручил ей съездить на показ, как она тщательно подбирала образ для вечера и как разочарована была, когда охранники выставили её за двери поместья. До этого момента она восторгалась талантом кутюрье, часто вдохновляясь коллекциями «Дома Баронессы» для составления собственных образов. Разумеется приехав домой Миранда была зла: её кумир оказалась весьма грубой нарциссичной особой, что никак не вязалось с образом гениального модельера. На самом деле именно после этого случая Пристли пересмотрела свои взгляды на многие вещи, что, можно сказать, заложило фундамент той, кем она стала сейчас. Однако столько лет почитания не могут уйти просто так и, проведя время один на один с некогда самым уважаемым ею человеком, Пристли уже готова была признать свою ошибку насчёт Баронессы, пока не одёрнула себя: фон Хельман лишь купила за баснословную сумму несколько дней Миранды и извлекла максимум выгоды из этого, только и всего. Модельеру нужна была не редактор, а одобрение и восхищение на страницах журнала. Бизнес. Да и к тому же, фон Хельман чётко дала это понять проигнорировав последнее её сообщение.       Что касается статьи, Ирв разумеется был не в восторге от выпада Пристли, но технически она свою работу выполнила и внимание к новой коллекции всё же привлекла, поэтому он ограничился лишь усталым вздохом в трубку и просьбой не быть ребенком. Миранда на эту реплику лишь беззвучно усмехнулась: кто и был ребенком, так это Баронесса. На лице редактора через мгновение снова появилась улыбка, когда она вспомнила как забавно по-детски хмурится фон Хельман что-то обдумывая. Казалось бы, при всей деспотичности кутюрье ей запрещено оставаться с кем-то пока она работает, чтобы не раскрыть себя. «Может в этом и было её откровение?» — внезапное предположение дало чувство какой-то непонятной надежды. Очень хотелось найти оправдание жесту Баронессы и исполнить свою детскую мечту, когда впервые увидев показ «Дома Баронессы» по телевизору, Миранда пообещала себе, что обязательно станет приятельницей этой удивительной женщины. Чем больше Пристли думала о вечере в поместье, тем больше сомнений закрадывалось в мысли. Правильно ли она поступила? Намеренно ли фон Хельман промолчала? Миранда почувствовала вину за столь импульсивное решение. Подумать только, прошло так много времени, а история повторяется.

***

      Минула уже середина осени, а это значит, что до недели моды в Нью-Йорке оставалось чуть больше трёх месяцев. В разгар рабочего дня в кабинет Пристли быстрой походкой вторглась Андреа: — Миранда, вы просили сообщить, будет ли «Дом Баронессы» участвовать в показе, — редактор подняла на неё выжидающий взгляд, — Будет. На ваше имя пришло приглашение, я ещё не… — Спасибо, Аманда, это всё. — Но вы ещё просили… — Это всё, — разделяя слова сверкнула глазами Пристли.       Девушка спешно удалилась, и через минуту Миранда читала послание от ассистентки кутюрье. На личной почте также оказалось предложение выполнить заказ на ещё одну статью в честь премьеры коллекции фон Хельман на новом континенте. Пристли вздохнула откидываясь на спинку кресла: встречи было не избежать, какой бы наивной эта надежда ни казалась. Выстраивать отношения с Баронессой придётся, и редактор решила, что нужно для успокоения собственной совести прежде всего прояснить сентябрьский конфликт, чтобы очередная вынужденная встреча не наградила её новой порцией навязчивых мыслей.       К слову о них, Баронесса редко сомневалась в своих действиях или решениях, но, довольно продолжительное время пытаясь найти причину внезапного холода Пристли после, казалось, приятного вечера, она открыла личный диалог с редактором и увидела тот досадный промах, который расстроил настолько шаткий мир между ними. Впервые за много лет фон Хельман не смогла сдержать смех: даже в подобной ситуации некомпетентность её подчинённых способна сыграть с ней злую шутку. Теперь дело было за малым: необходимо изящно выйти из сложившейся ситуации. Баронесса бросила взгляд на пробковую доску с всё так же украшавшим её сентябрьским эскизом, проследив каждый завиток по-журналистски быстрого, но от этого не менее красивого почерка Пристли, которым та внесла пометки о виде ткани и швов. Внезапная идея заставила кутюрье подняться с места и сорвать все прочие эскизы, что должны были стать новой коллекцией. В тот вечер с Пристли она спустя долгое время собственноручно чертила эскиз и сейчас собиралась сделать это снова. Не только потому что нужно блистательно заявить о себе, но ещё и по той причине, что идею никто из её подчинённых не будет в состоянии воплотить. Это будет настоящая дуэль «Дома Баронессы» и модного мира Нью-Йорка, в которой фон Хельман собиралась одержать оглушительную победу.       Быстрые четкие движения, и два первых образа расцвели на бумаге роскошными бутонами. Кутюрье собиралась приступить к третьему, как вдруг ясным голосом Миранды прозвучало «Громоздко». Так отчётливо, что фон Хельман осторожно подняла голову, но разумеется кабинет был пуст, а эскизы через мгновение полетели на пол бумажными хлопьями. Баронесса снова бегло взглянула на единственный оставшийся висеть на пробковой доске лист именной бумаги. Нарисованная девушка, облаченная в платье, смотрела на неё насмешливым взглядом Пристли, будто говоря: «Не сможешь, как ни старайся. Старомодно. Вычурно.» Карандаш в руках модельера жалобно хрустнул. Она бросила его куда-то на пол, вздохнула и, успокоив воображение, попыталась выйти за рамки привычного стиля.       Когда фон Хельман садилась за работу, было примерно три часа, второй раз она посмотрела на циферблат около девяти. Спина противно ныла от долгого нахождения в одном положении, но кутюрье была довольна собой. Образы были нетипичны и свежи, а тот самый эскиз стал алмазом в тиаре, созданной королевой лондонской моды. Баронесса была уверена, что свою личную дуэль она уже выиграла.       Был в этой истории и небольшой ньюанс: платье, созданное совместно с Мирандой, на подиуме появиться не должно было. Фон Хельман надеялась устроить сенсацию и сделать так, чтобы по окончании недели моды все говорили только о «Доме Баронессы». Для этого ей пришлось заглянуть в личное дело Пристли, которое она разумеется приказала составить, как только впервые столкнулась с редактором. Такая папка с данными была у каждого, кто привлек внимание кутюрье: баронесса предпочитала знать от и до с кем имеет дело. На этот раз ей нужны были лишь параметры.