ГЛАВА ШЕСТАЯ

Остаток недели прошёл для Маргарет малозаметно, хотя и продуктивно – за исследованиями дневника Морганы. Тётя появлялась ненадолго, на ужин и завтрак, чтобы потом заниматься какими-то важными делами, по большей части связанными с Поттером и грядущим судом. Сам гриффиндорец, после закатанной в день прибытия на Гриммо двенадцать истерики больше ни чем опасным не проявился. Даже новость о том, что Мария не просто «дружит» с его крёстным, воспринял вполне адекватно. По всей видимости, его злил не столько способ его «транспортировки», сколько облик, который он приобрёл под действием Оборотного зелья. Как не старался Блэк успокоить его, Поттер вышел из комнаты только когда эффект закончился. Пунцового от злости гриффиндорца Мария запечатлела на камеру, «для семейного архива». Колдографию первой оценила Маргарет и долго смеялась от вида злого как волосатый МакБун Поттера, заметив, что юноши весьма идёт её платье. Как и надеялись заговорщики, новость о том, что Поттер был в тайне забран с Тисовой улицы, дошла до Дамблдора лишь на третий день. За это время Сириус успел рассказать крестнику огромное число тайн Ордена Феникса и едва ли не заочно посветить его в участники. К счастью, Мария подоспела вовремя и мягко напомнила избраннику о том, что тот немного забыл, что перед ним сын его покойного друга, а не он сам. Блэк смущённо извинился и, потрепав Поттера по лохматой голове, развёл руками. Гриффиндорцу, впрочем, и услышанного было вполне достаточно для размышлений. Но больше, чем тайны Ордена его волновал сам крёстный, со всем его не самым светлым прошлым и таким удивительным настоящим. К Марии гриффиндорец относился уже не так настороженно, как в первый день знакомства, но было видно, что он никак не может привыкнуть к тому, чтобы называть её по имени. От Блэка спустя два дня после переезда Поттера к нему, пришло неожиданное письмо, больше похожее на записку. Грета подобрала её у камина на утро. Беглец был как никогда вежлив и краток. «Спасибо за помощь Гарри! Я твой должник». Слизеринка хмыкнула, но послание сохранила. Вдруг придётся напомнить Блэку о «долге»? Если верить необычному учебнику и словам тёти, в штаб-квартире Ордена Феникса сейчас было неспокойно. По большей части из-за Дамблдора, устроившего в день заседания весьма своеобразную сцену приветствия Гарри Поттера, которая началась примерно с таких слов: «Что ты здесь делаешь, Гарри? Тебе было велено оставаться у тёти и дяди». Конечно, всепрощающий и понимающий директор не поднял крика по этому поводу, но зато оказалось, что часть участников Ордена Феникса встала на сторону Сириуса и Гарри. По всей видимости, изоляцию Поттера от «внешних рисков», а, следовательно, и информации, считали необходимой только Молли и Артур Уизли, Хмури и несколько пожилых волшебников. Мария пользовалась уважением и какой-то странной поддержкой в Ордене. Маргарет даже показалось, что тот же Люпин согласился с правильностью более раннего «изъятия» Гарри Поттера от родственников исходя из симпатий не столько к старому другу, сколько к его «разумной половинке». Оборотень первым узнал о том, что эти двое встречаются, возможно, помогло звериное чутье, обострившееся к прошлому полнолунию или умение делать правильные выводы. Римусу, по всей видимости, нравилось быть единственным посвященным в одну «маленькую тайну» семейства Блэк. Чем он отменно пользовался, изредка вставляя едкие и весьма двусмысленные комментарии, вгоняющие влюблённых в краску. Мария как-то пожаловалась племяннице на то, что Люпин иногда становится совершенно невыносим. Блэк даже порывался подраться со старым другом, дабы «научить того держать язык за клыками», но не сложилось. В день очередного собрания Молли Уизли решила, что раз уж Поттер здесь, то и её дети могут составить «бедному мальчику» компанию, раз уж Гермиона прохлаждается на море. Мария эту идею не слишком поддерживала, в конце концов, женщина начинала считать этот дом и своим тоже. Но Сириус щедро разрешил расположиться всему семейству Уизли на пару недель, чтобы Гарри не было скучно. Маргарет, наблюдавшая за происходящим в штаб-квартире Ордена Феникса во время тренировки своих способностей, покривилась и едва не вылетела из видения – так велик был её внутренний протест. Молли Уизли хотелось указать на её место, которое явно лежало далеко от площади Гриммо. Судя по тому, как полыхнули яростью глаза тёти Марии, та тоже не желала видеть в этом доме вторую «хозяйку». Кричер за то время, пока мисс Мейер гостила у Блэка, проникся к «новой хозяйке», наставляющей «глупого и недостойного хозяина Сириуса» какой-то особой, свойственной лишь домовикам, любовью (возможно, тому способствовала ещё и Нэн, появившаяся в доме этим летом). Почувствовав что «госпожа Мэри» злится, эльф подсыпал предательнице крови совсем немного гиппогрифского навоза, который убирал на чердаке. После того как Молли отплевалась от глотка поданного чая, Кричер с потрясающим актёрским талантом бросился на пол, причитая и завывая, что он старый слепой эльф, который недостоин даже отсечения головы. Красная до корней волос от ярости Молли хотела отвесить домовику оплеуху, но её руку неожиданно поймал Блэк. Его обыкновенно синие глаза стали почти бесцветными от бешенства: «Не смей трогать Кричера, Молли. Он исправно служил этой семье ещё до твоего рождения. Я уверен, что сделал он это не со зла. Так, Кричер?». Домовик тут же подполз к «милосердному хозяину Сириусу», как был – на коленях, и ухватился тощими лапками за его брючину, предусмотрительно спрятав крючконосую мордочку. Маргарет почти годилась бывшим узником в этот момент. Определённо, тётя Мария положительно влияла на Блэка, помимо былого внешнего лоска, в нём неожиданно проснулось пока забиваемое и подавляемое чувство принадлежности семье. Грета искренне надеялась, что хотя бы через пару лет с мужчиной можно будет разговаривать вполне спокойно. Дамблдор хотел уже уладить начавшийся конфликт, как двери в столовую открылись, впуская Снейпа. Зельевар обвёл комнату взглядом, верно определив источник всеобщего переполоха. Домового эльфа, скрытого столом, он не видел, но видел нависшего над Молли Блэка и растянул губы в ехидной усмешке. - Уже бросаешься на женщин, Блэк? Должно быть, процесс очистки крайне утомителен… - Добрый вечер, Северус. Какие новости? – спокойный голос Дамблдора, по-видимому, стал последней каплей для Маргарет. Девушку выбило из видения, и она раскинулась на кровати, плотно зажмурив глаза. В голове неприятно стучало. Как оказалось, при контролировании ведений и нарочитом их вызове сил уходит гораздо больше, чем от спонтанных «приступов», но эффект от них намного выше. По крайне мере, она может выбрать про какого человека она хочет узнать. С Краучем и уж тем более с Тёмным Лордом слизеринка в эти ментальные игры боялась заигрывать. Ей и без того казалось, что её присутствие пусть и незаметно, но ощутимо, хотя бы домовиками. Нэн не так давно спросила, не была ли Грета в доме «господина Сириуса», потому как эльфе показалось, что она слышала её шаги и ощущала таинственный «след». Если след можно было списать на присутствующего в доме под оборотным зельем Гарри Поттера – мало ли где гриффиндорец мог наследить, то с шагами дело обстояло намного сложнее. Мария в очередной недолгий визит домой, рассказала племяннице о том, как обстоят дела на Гриммо двенадцать. Северус Снейп принёс неплохие новости – Волдеморт временно занят поиском новых прислужников, раз старые не оправдывают его ожиданий. О Поттере Тёмный Лорд едва ли думает, его занимают более насущные проблемы. Его силы не так велики, как ему бы хотелось, а оттого он пытается найти тёмные ритуалы, способные восстановить утраченное могущество. Дамблдор остыл после самодеятельности Блэка в спасении крестника от магглов и Министерства. Несмотря на доброжелательный настрой директора, Маргарет сомневалась, что он простит анимагу эту вольность. Дамблдор не любил нарушения своих планов, в особенности, когда дело касалось Поттера. Мария, по большей части была с ней согласна, но, в виду чистокровного происхождения, благо своей семьи она считала превыше общего. К большому удивлению Греты, Блэк разделил её мнение. Поттеру беглец уделял большую часть своего времени, словно желая наверстать упущенные годы. Тётя Мария предусмотрительно умолчала о переносе дела и появившихся свидетельствах невиновности гриффиндорца. Даже Поттер не знал о том, что заседание перенесли. На его вопрос Мария ответила, что ей не удалось договориться о переносе. Юноша выдохнул, ему очень не хотелось приближать роковую дату. О том, что заседание должно было состояться тринадцатого июля, в четверг будущей недели, из обитателей дома на Гриммо знала лишь сама волшебница. Тот же Блэк знал только о том, что заседание перенесено, но не дату. Дела Поттера заботили Маргарет постольку, поскольку они касались её семьи, но о друзьях девушка переживала сильнее всего. От них давно не было вестей и это вызывало тревогу. За весь месяц Драко не написал ни одного письма, а не виделись они с самых похорон его деда, Абраксаса Малфоя. Грета искренне беспокоилась за друга и всю его семью. Малфои попали в немилость у Волдеморта, и это грозило им смертельной опасностью. Грета поёжилась, вспомнив день похорон. Люциус старался держаться с прежним достоинством, но слизеринка видела, каким трудом ему это даётся. Под светлыми глазами волшебника залегли глубокие тени. Нарцисса и вовсе старалась не смотреть на закрытый гроб, вцепившись в плечо Драко так, будто если она его отпустит – сына тут же отберут. Обстановка, естественно, не располагала для долгих бесед. Маргарет едва успела перекинуться с Теодором и Блейзом пару слов. В тот день Грета по большей части была с Драко и старалась помочь ему пережить потерю. С того школьные друзья больше нигде не собиралась и писем девушка не получала. Новая неделя сменила предыдущую, но в жизни слизеринки ничего не поменялось. Время от времени девушка заглядывала в учебник истории, посмеиваясь над Поттером и не в меру активным Блэком. Ни от друзей, ни от Барти Крауча ничего не приходило. У Греты складывалось впечатление, что спасая гриффиндорца от информационного вакуума, в который его желал погрузить Дамблдор, она сама попала в эту ловушку мнимой тишины. Несмотря на окружающее её спокойствие, девушка ощущала перемены буквально кожей. Едва ли Эйваз могла сказать, что грядущие изменения её порадуют. Предчувствие было нехорошим. В среду Маргарет сбежала в библиотеку и, обложившись справочниками, постаралась отвлечь себя дневником Морганы. Она уже несколько раз принималась за него, переводя рецепты и заклятья, написанные ещё на «старом языке». - Слишком много книг, – констатировала Саломея, забравшись на стол. - Я волнуюсь, Саломея. Мне всё время, кажется, что скоро что-то произойдёт. И я не о встрече с Лордом, – нахмурилась Грета, задумавшись о причине своих страхов. – Его я как раз боюсь меньше всего. Убивать он меня не станет – ему нужен предсказатель. Я боюсь за Драко, Тео, Блейза… тётю, наконец. Я втянула её в игру с главным интриганом эпохи, и теперь она балансирует на тонком канате, натянутом над пропастью. - Она взрослая, – повела головой из стороны в сторону змея. – Это её решения. - Это не отменяет того, что она может потерять работу, расположения Дамблдора и этого… блохастого, – Маргарет досадливо скривилась и принялась собирать книги. С зельями на сегодня и правда стоит закругляться. Она здесь сидит уже с самого завтрака, а, судя по времени, приближается ужин. Взмахнув палочкой и собирая книги в аккуратные стопки на краю стола, противоположном от Саломеи, слизеринка выпрямилась. Затёкшие от неудобной позы ноги ныли. – А имя всем моим проблемам – Поттер. Вот почему с ним всё время что-нибудь случается? Саломея не ответила, неопределённо махнув хвостом. Грета протянула руку, и змея с готовностью устроилась на запястье. В окно библиотеки постучалась почтовая сова. Птица перешагнула через оконную раму и подала лапку с привязанным письмом. Сова плотоядно поглядывала на зашипевшую Саломею и Маргарет поспешила отойти с посланием подальше от опасной вестницы. Писал Блейз. Как обычно, послания Забини были полны драматизма и лёгкой иронии, но сейчас Маргарет виделись в причудливо закрученных фразах какая-то тайна и второй смысл. Понять его было не так сложно, зная последний разговор друзей в Хогвартс-экспрессе. В Пророке, в заметке про внедряемые меры «охраны», среди прочего было указано, что Министерство Магии оставляет за собой право расширить свои полномочия в отношении обеспечения безопасности волшебников, вплоть до чтения личных переписок и перехвата почтовых сов. Забини искал встречи. Не только с Маргарет, он собирал всех «приближённых», при этом, похоже, не для себя. Если девушка разобралась в хитросплетении фраз и значений, то у Драко появилась какая-то новая, важная информация, который тот желал поделиться. Забини выбрал днём встречи субботу тем расчётом, что друзья останутся «на пару дней, скрасить его одиночество». Маргарет написала быстрый ответ, естественно, соглашаясь прийти, и отпустила сову с письмом обратно к владельцу. По всей видимости, желанное общение скоро вернётся в жизнь слизеринки. Довольно улыбнувшись, слизеринка погладила питомицу. Саломея уснула, пригревшись. Вернувшаяся вечером Мария согласилась, что племяннице нужно развеяться и согласилась отпустить Маргарет к Забини. За ужином разговор как-то сам собой перетёк на завтрашнее дисциплинарное слушанье по делу Гарри Поттера. Мария не без гордости сообщила, что никто на Гриммо об этом не догадывается. Вчерашнее заседание Ордена прошло в почти дружеской атмосфере, за тем исключением, что Молли сорвалась на близнецах, которые желали подслушать общий разговор. Хотя Маргарет подозревала, что шутники пострадали совсем не из-за своей затеи, а потому, что Блэк, с присущей ему бестактностью, напомнил миссис Уизли, что Гарри не её сын и она не имеет права ему указывать, находясь в его, Сириуса, доме. В завязавшейся словесной перепалке, не менее вспыльчивая многодетная мать приткнула мужчину тем, что он не очень-то заботился о крестнике, находясь в Азкабане. Рассвирепевший волшебник, едва не перекинувшись в пса прямо в столовой, напомнил «милой Молли» о том, что она воспитала предателя, отказавшегося от семьи. Слово за слово, разгорелся масштабный скандал едва не дошедший до применения магии. По счастью разнять Сириуса и Молли успели до появления Дамблдора. Однако Блэк сделал миссис Уизли последнее предупреждение, пообещав отправить её обратно в Нору, если она не прекратит лезть не в своё дело. Пунцовая от ярости Молли выскочила в коридор и сорвалась на собственных детях. На этом некрасивая сцена и закончилась. Дамблдор появился, когда конфликт был более или мене улажен, а оба спорщика вернулись в столовую. Директор правильно расценил выражение лиц Блэка и Уизли и, с отеческой сердечностью, пожурил обоих за ссоры в такое непростое время, когда все должны держаться друг друга. Люпин в ответ на эту реплику только беззвучно хмыкнул, понимая, что Сириус объявил Молли едва ли не войну. Впрочем, оборотня это даже несколько забавляло, позволяя отвлечься от ощущения приближающегося полнолуния. Походя оброненную директором фразу о том, что дому, раз в нём сейчас так много детей, не помешает уборка, пара заговорщиков, Блэк и Мейер, обратили себе на пользу. После собрания, когда все не проживающие на Гриммо покинули стены штаб-квартиры, Сириус объявил о том, что ближайшие дни он планирует последовать совету Дамблдора и затевает генеральную уборку. Ослушаться Молли не могла, а потому согласилась, оставив за собой последнее слова, что «этой халупе поможет только реставрация». В этот момент Тонкс совершенно случайно потревожила занавески на портрете Вальбурги Блэк. По словам Марии, крик стоял на весь дом. С разбушевавшимся портретом матери Сириуса сумела договориться лишь тётя Маргарет, выгнав всех на время переговоров из прихожей вон и повесив заглушающие чары. Племяннице Мария со смехом рассказала, что заключила с Вальбургой, вернее её портретом, сделку, пообещав вернуть семейству Блэк былое величие. Более того практичная женщина дала покойной леди взятку картиной с садом, которую повесила в библиотеке. Уборка, затеянная Блэком, плавно переросла в косметический ремонт уже утром, чем здорово заняли непомерно деятельную Молли Уизли. Многочисленное семейство под предлогом помощи по хозяйству и любви к «бедному Гарри», по всей видимости, решило окончательно переселиться в дом Сириуса. И если «мальчишкам», а в особенности Близнецам Блэк благоволил, с Артуром приятельствовал ещё в школьную пору, то миссис Уизли с недавних пор едва переносил. Она посмела покуситься на одну из главных ценностей бывшего узника – семью. Маргарет порой даже казалось, что за крестника анимаг мог и убить. Очередная попытка Молли расширить своё влияние в доме и выкинуть вон «весь хлам» потерпела неудачу. Мария рассказала племяннице, что все вещи, представляющие хоть какую-нибудь ценность, она с домовыми эльфами разобрала ещё в прошлом месяце, пока Маргарет отдыхала в Болгарии. Сириус, что естественно, встал на сторону любимой женщины, и старшей Уизли пришлось довольствоваться ролью гостьи и помощницы. Люпина, наоборот, всё время порывающегося уйти, хотя бы на время полнолуния, Сириус держал при себе и, снарядив с ним команду добровольцев из близнецов Уизли, отправил на верхние этажи, разбираться с пустующими спальнями, кабинетами и прочим. Блэк возвращал себе былую форму, а оттого был деятелен как никогда, разве что хвостом не вилял от радости обретения «настоящей семьи». Проявляя чудеса дипломатии, Мария как-то сумела договориться с кем-то из Отдела Тайн, чтобы письмо-уведомление о переносе заседания пришло в день самого слушанья. Дисциплинарное заседание по делу Поттера обещало пройти тихо, без лишних свидетелей и шума. Маргарет искренне гордилась родственницей. Как бы то ни было, в конечном итоге, благодаря всеобщей суете и неразберихе дом двенадцать на площади Гриммо в четверг, тринадцатого июля, ранним утром, незаметно для большинства его гостей покинули два человека. Маргарет, за время своей «изоляции» перечитавшая всю доступную ей литературу по ментальным практикам в магии, утром, сразу после весьма раннего завтрака, удобно устроилась в кресле и прикрыла глаза. Сосредоточиться на Поттере не представляло большой сложности она и без того думала о гриффиндорце слишком часто за эти несколько дней. Нужно только расслабиться, очистить разум от «сорного» и представить объект со всей возможной чёткостью. Маргарет оказалась на пороге дома двенадцать. В столь ранний час прохожих было немного, но даже те немногие, что спешили на работу, не обращали внимания на двоих людей. Грета осмотрела тётю и её сегодняшнего подопечного. Мария казалась ещё более сосредоточенной, чем обычно, точно ожидала подвоха каждую секунду. Поттер выглядел сонным, точно его разбудили буквально несколько минут назад. Маргарет подозревала, что именно так и было - Куда мы идём? – Поттер совершенно дезориентированный, шёл рядом с тётей Марией, неустанно зевая. - Сейчас в Дырявый Котёл, а оттуда в Министерство, Гарри. Слушанье будет сегодня, – спокойно отозвалась его сопровождающая. - Как сегодня? Я же не готовился.… И профессор Дамблдор сказал, что слушанье будет в августе. Вы же не смогли его перенести… Поттер растерялся окончательно. Ему совершенно не хотелось идти на слушанье, тем более без поддержки директора. Маргарет постаралась «заглянуть в голову» гриффиндорца и её тут же окатило целой гаммой чувств от растерянности до протеста. Поттера обуревали сомнения. Мисс Мейер была новым человеком в его окружении, к тому же, как он мог заметить, волшебница не очень хорошо ладила с миссис Уизли, и это было для юноши болезненным. Ведь мать Рона относилась к нему с теплотой и заботой четыре года. С другой стороны Мария была близка с крёстным, юноша даже как-то застал их как-то поздно вечером вместе в старом кабинете отца Сириуса. И занималась пара отнюдь не разбором документов. В тот момент гриффиндорец не знал, куда себя деть от смущения и сладкого ощущения чего-то запретного. Люпин нашёл смущённого юношу на кухне. Как-то поняв свидетелем какой сцены, стал юноша, бывший учитель тяжело вздохнул и, сварив обоим полуночникам какао, принялся объяснять гриффиндорцу много «взрослых» тем. Не сказать, чтобы гриффиндорец был совсем не сведущ в этих вопросах, в конце концов, он видел достаточно журналов с обнажёнными красотками, что периодически отбирала у Дадли тётя Петуния, но… Так или иначе, урок полового воспитания с ним проводил мучавшийся бессонницей в преддверии полной луны Люпин. Маргарет вырвалась из размышлений Поттера, устав от его терзаний и встряхнула головой. Ощущение, что она тоже подглядывала за тётей в такой пикантный момент, медленно отпускало девушку. Поттер вся больше отставал от Марии, кажется, даже не замечая, что замедляет шаг. - Гарри, – Мария остановилась и осторожно взяла Поттера за плечи, заглядывая в лицо, – нам, мне и Сириусу, больно от того, что в случае какого-либо происшествия ты ищешь помощи не у семьи, а у директора школы или родителей друзей. Я понимаю, что у тебя есть на то причины. Большую часть жизни о тебе никто по-настоящему не заботился и это полностью наша вина. Я должна была подумать о том, что у Сириуса остался крестник Женщина ненадолго замолчала и Маргарет невольно подалась вперёд, желая обнять родственницу. О том, что заключение Блэка сильно ударило по Марии, девушка всегда подозревала, но одно дело догадываться, другое – видеть своими глазами. Взяв себя в руки, волшебница улыбнулась недоверчиво поглядывающему на неё Поттеру: - Но вышло так, как вышло. Изменить это, как бы мы ни хотели, невозможно. Сейчас же у тебя появилась семья, Гарри. Настоящая семья, готовая принять тебя при любых обстоятельствах. Как бы я или Сириус не уважали профессора Дамблдора и его решения, в первую очередь мы будем думать о том, что для тебя, Гарри, будет лучше. - Но... он и миссис Уизли ведь тоже заботятся обо мне, она помогала мне всё это время! А профессор Дамблдор сильно рисковал, позволяя нам с Гермионой спасти Сириуса! – со свойственной, по все видимости, большинству гриффиндорцев горячностью запротестовал Поттер. Маргарет покривилась. Она в директоре уж точно не видела защитника всех слабых и угнетённых. Ум видела, хитрость видела, даже своеобразную мораль и то находила, но о всеобъемлющей любви ко всем и каждому речи не было. - Он рисковал не собой, а вами, Гарри. Ты сам мог погибнуть в ту ночь несколько раз. Я очень люблю Римуса, мы все учились вместе, но его «мохнатая проблема» от этого не становиться безопаснее. На вас с Сириусом напали дементоры и, если бы ты не отбился, вы бы оба погибли. Всё это можно было не допустить. Директор мог выслушать Сириуса много лет назад, вступиться за него, найти свидетелей… Вместо этого он устранился от всей этой истории. У тебя, Гарри, могло быть совсем другое детство, захоти Дамблдор дать шанс своему бывшему ученику. Сириус бы не провёл двенадцать лет в Азкабане с чувством вины за смерть друзей. Поттер, вопреки опасениям Греты, не стал защищать директора, а неожиданно задумался. Лоб юноши прорезала морщина, а в зелёных глазах постепенно появилось понимание. Кажется, решив окончательно сломать все шаблоны в голове Избранного, Мария неожиданно безжалостно припечатала: - Не верь тем, кто обещает заменить тебе семью, Гарри. Никто не сможет занять место родных, они всегда будут с тобой. Здесь. Волшебница легко дотронулась до груди Поттера, обозначив место напротив сердца. Гриффиндорец замер, смотря на Марию со смесью недоверия и затаённой надежды. В глазах тёти блестели слёзы, но она привыкла держать себя в жёстких рамках, в том числе и эмоциональных. - Нам нужно торопиться. Слушанье будет в восемь тридцать. Хотелось бы закончить со всем этим вовремя, я обещала Сириусу помочь вам с гобеленом. Гарри благодарно улыбнулся и пошёл за волшебницей уже с большей охотой. Слушанье перестало казаться ему чем-то непреодолимым. В голове у юноши роились мысли, мешая сосредоточиться на дороге. Заседания Грета опасалась зря. Всё прошло намного лучше, чем ожидалось. Поттер даже не понял, как его оправдали. Явившаяся к концу заседания Долорес Амбридж столкнулась на входе с примчавшимся директором Хогвартса, выигрывая время Поттеру и мисс Мейер. С бумагой, подтверждающей снятие всех обвинений, гриффиндорец скрылся вместе в боковой двери Зала Решений. Мария последовала за ним. Требовалось поставить последние печати. Никто их не остановил.