Шумное утро или Месть истинной леди

— ЛА ЛА ЛА ЛА! МЫ, КАК СОЛНЦЕ И ЛУНА-А-А! ЛА ЛА ЛА ЛА ЛА! ГДЕ ЦВЕТНЫ-ЫЕ ОБЛАКА-А-А! ГДЕ КОНЧАЮТСЯ СНЕГА-А-А! От этого невыносимого шума бедная Мария Кюри упала с кровати. Она терпеть не могла, когда ей не дают выспаться. Разгневанная женщина вышла из своей комнаты и, яростно топая, направилась в комнату Бетховена. Он, как ни в чём не бывало, продолжал играть и голосить, как будто ничего не слышит. — Людвиг! ЛЮДВИГ! ЛЮДВИГ, БЛЯТЬ! ЗАТКНИСЬ, НАХУЙ! , — орала учёная пианисту на ухо. Наконец, композитор удосужился прекратить. — Какого хуя? , — нагло переспросил он, закрывая крышку пианино. — Ты чё, химичка, совсем охренела? Мне репетировать надо! — Блять, ты время видел? Пять часов утра! , — взвизгнула мадам Кюри, дав Бетховену подзатыльник. — Совесть поимей, скотина бессовестная! — Иди в жопу, химичка долбанная! Не мешай! , — обиделся композитор, и продолжил играть. — ЛА ЛА ЛА ЛА… — Бля-я-ять, как меня все заебали! , — отчаянно воскликнула Мари, схватившись за голову. — Мне сегодня дадут поспать, или нет? , — заламывала она руки и пыталась найти ответ на свой вопрос. Хотя, он был и так понятен… Вскоре, из гостинной послышались странные крики и топот. Было такое ощущение, что по квартире бродит стадо слонов. В гостинной — РАЗ-ДВА, ТРИ-ЧЕТЫРЕ, ЭНЕРГИЧНЕЙ, НОГИ ШИРЕ! ДЕЛАЕМ МАХИ! АЙН, ЦВАЙ, ДРАЙ! ГИММЛЕР, БЛЯТЬ, НУ ЧТО ТЫ БОЛТАЕШЬСЯ, КАК СОСИСКА НА ВЕТРУ? ДАВАЙ, ДЕЛАЙ! , — командовал Шпеер, проводя зарядку. — А теперь, по периметру комнаты бегом марш! РАЗ-ДВА, РАЗ-ДВА, РАЗ-ДВА! И тут началось… Они топали и орали, как маленькие дети, не давая покоя никому. В конце концов, мадам Кюри не выдержала и решила мстить. Раз её заёбывают, то и она будет всех заёбывать «Что же делать… Думай, Мари, думай! О, придумала!», — радостно воскликнула женщина. «Сейчас я вам сделаю завтрак… С сюрпризом! Они его точно оценят!»

***

Мадам Кюри направилась в ванную, и, достав из своей косметички пузырёк с маленькими белыми таблеточками, направилась на кухню. Этот план должен был по любому сработать на отлично. — Ну что, сволочи немецкие, вам теперь пизда! , — злорадно захихикала женщина, насыпая «волшебное средство» в кофе. — Будете знать, как спать мне мешать! , — и после этой фразы она взяла в руки поднос и направилась в гостинную. — Фух, заебись, побегали! , — тяжело дыша, воскликнул Шпеер, лёжа на полу. — Я устал и хочу жрать! — Вот именно! Я тоже хочу жрать! , — вторил ему Гиммлер. — ЗАВ-ТРАК! ЗАВ-ТРАК! ЗАВ-ТРАК! И в этот момент зашла мадам Кюри с улыбкой до ушей. В её руках был поднос, на котором было куча еды: булочки с вареньем, сыр, бекон, яичница, помидорки, сливочное масло и нечколько чашек с кофе. — Доброе утро, мальчики! , — ласково сказала она, ставя поднос на стол. — Идите скорее завтракать! Я старалась для вас, готовила! — Ура, жратва! , — радостно воскликнул Гитлер, влетая в гостинную. — Наконец-то! Я всю ночь про неё думал! — Это просто охуенно, товарищи! , — провозгласил Бетховен, отправляя в рот бекон с яичницей. — Я всегда мечтал про такой завтрак! — Вот-вот! Мадам Кюри — просто мировая женщина! , — воскликнул Сталин, уминая уже четвёртую булочку. — Я ей руки и ноги целовать готов за то, что она существует! — Ха-ха-ха! И как ты себе это представляешь? , — расхохотался Бенито, отпив немного кофе. — Я сниму это на камеру и выложу в сеть! — Долбоёб вы, Дуче! , — обиделся Иосиф, тоже отпив немного кофе. — Йося, дай булочку, пожалуйста! , — попросил Черч, за что получил по рукам. — Ехай нахуй, это моё! , — воскликнул Сталин, доедая последнюю. — Больше нету! Нехуй было клювом щёлкать! — Ах ты пиздюк! , — разозлился премьер-министр, и тут почувствовал, что ему становится хреново. — Ой, блять, у меня чё-то живот болит! — Ха-ха-ха! Так тебе и надо! , — рассмеялся Моцарт, но внезапно, ему тоже стало не по себе. — Ой! У меня тоже живот болит! , — и в этот момент он рыгнул на всю гостинную. — Эй, ты чё рыгаешь? Дебил, блять! , — заорал Гиммлер, затыкая пальцами уши. — А мне этот ебучий кофе сразу не понравился! , — воскликнул Гитлер. — Как будто в него слабительного насыпали! — Слушай, блять, ты бы ещё позже об этом сказал! , — заскулил Шпеер, хватаясь за живот, и добавил: — Вы как хотите, а я — в туалет! — Вообще охуел? Я первый! , — заорал Эйнштейн, обгоняя архитектора. — За мной не занимать! — Нет, я первый! Совсем совесть потеряли? , — возмущался Моцарт, распихивая всех локтями. Сколько продолжались баталии за уборную — неизвестно. Но мадам Кюри была счастлива. Теперь-то её никто не посмеет потревожить…