Едем на дачу!

— Моцик! Моцик, пора вставать! Вставай! Моцарт, блять! Просыпайся! — Мммм… — лениво протянул композитор, переворачиваясь на другой бок. — Мистер Долбоёб и по совместительству, Альберт Эйнштейн, а не соизволите вы встать и… ПОЙТИ НАХУЙ! ПЯТЬ ЧАСОВ УТРА, БЛЯТЬ! Физик не стерпел таких унижений, поскольку он себя всегда считал человеком с повышенным интеллектом, ну а погоняло от композитора стало для него ударом ниже пояса, однако сдаваться он не собирался. — Ну… пойти нахуй я не соизволю, однако хороших пиздюлей одному наглому товарищу, в качестве наказания за обзывания отвесить могу! , — воскликнул он, и стал гоняться за Амадеем по всей квартире. Вскоре, эдакие догонялки превратились в реальную драку — Моцарт налетел на своего обидчика и по старой традиции, начал душить. Вообще, этот чел с самого детства отличался задиростью и постоянно всех доставал, поэтому для него подраться было, как в сортир сходить. Короче, он силу свою никогда не расчитывал — всех и всегда пиздил куда хотел и как хотел. Внезапно, резко включился свет и в комнату вошла мадам Кюри в розово-белом кружевном пеньюаре с глубоким декольте. Такой откровенный прикид не мог остаться незамеченным — у Эйнштейна, который западал на учёную ещё с молодости, появился завидный стояк. Моцарт это заметил и ему стало неловко за товарища, поэтому он попытался разрулить ситуацию так, чтобы учёная свалила побыстрее. — Ээ… доброе утро… мадам Кюри, — начал, запинаясь, композитор. — Говорите быстрее, что вам нужно и убирайтесь отсюда, а то сейчас крайне неудобный момент… — Вижу, господин Нахал, воспитывали вас плохо! Если бы я была вашей матерью, то избила бы вас плетью по заднице! , — обиделась француженка, и строгим голосом продолжила: — Надеюсь, трудотерапия быстро вправит вам мозги! Собирайте чемоданы — мы едем на дачу! Я всё сказала! , — и после этой фразы, за ней захлопнулась дверь. О, нет! Только не это! Слово «дача» навела ужас на обоих — это означало, что как минимум, два дня они будут пахать на огородах, их безостановочно будут пожирать комары, а вернутся домой они в мозолях, синяках и ссадинах. Ну и за что им такая кара? За драки? За ночной налёт на холодильник? За шум по утрам? ЗА ЧТО????

***

— Заебись! Отличный досуг нам устраивает эта женщина! , — недовольно ворчал Эйнштейн, складывая в сумку свои книги. — И не говорите! Кто вообще придумал дачу? Этого человека надо поймать и сжечь к хуям на костре, блять! , — возмущался Бетховен. — Пошла она вообще в жопу со своей трудотерапией! Крепостное право отменили уже хрен знает сколько лет назад, ясно? — Не знаю, как вас, а меня лично всё устраивает. Я люблю дачу, — спокойно сказал Черчилль, открывая шкаф и доставая оттуда коробку с Орео. Это моментально подействовало на всех — печеньки были для них своеобразным культом, и тот, кто выведает, где их прячут становился ангелом при жизни. Да за эту сладость не грех было и продать душу — это же классика. — А мне печеньку? , — скорчив жалобную мордочку, заскулил Гитлер, появившийся хрен знает, откуда. — А в жопу пойти не хочешь? Тур бесплатный! , — расхохотался премьер-министр, показав фюреру средний палец. — Это только для тех, кто согласен ехать на дачу. Мадам Кюри так сказала! — РАДИ ПЕЧЕНЕК Я ГОТОВ НА ВСЁ! , — заорал Адольф, хватая в руки сумки. — И Я ТОЖЕ! , — воскликнул Моцарт, запихивая в чемодан всё подряд. — Вот и славненько! , — обрадовалась Мари, забирая коробку с печеньем из кухни. — А теперь выдвигаемся! — А по печеньке? , — жалобно заскулили все в один голос. — Если будете хорошо себя вести, то можно будет, — ответила мадам Кюри. — Ну всё, хорош болтать, марш на улицу! Такси уже на подходе.

***

Через пол часа Наконец, они приехали к небольшому загородному домику. Он был, конечно, хиленький, да и огороды выглядели не лучше. Неподалёку от дома стоял деревянный сортир, оставшийся там ещё хрен знает, с какого столетия. Жуткое, однако, местечко. — Ну и хули мы сюда приехали? Что это, блять, за уебищная халупа? , — возмущался Гитлер, мрачно оглядываясь по сторонам. — Тут даже телевизора нет! Как здесь жить вообще можно, я не понимаю?! — А вот вы сейчас хорошо поработайте и будет вам счастье, — улыбнулась Мари и стала командовать: — Так, ты, Адольфик, бери в сарае лопату и иди копай грядки, а с тобой ещё пойдёт Йосичка. — Какой я тебе, в жопу, Йосичка?! , — разозлился Сталин, замахиваясь лопатой. — Я тебя сейчас закопаю заживо прямо здесь, поняла? — Нахуй пошёл! , — спокойно ответила женщина, и продолжила дальше: — Так, Черчя, ты будешь вместе с Бенито собирать фрукты с деревьев — вам обоим рост позволяет. Ну а ты, Альберт… — Стоп, стоп, стоп! Я же по деревьям лазить не умею! , — воскликнул Уинстон, разводя руками. — Пускай он один собирает! — Ты чё, абзац попутал? , — огрызнулся дуче, пихнув премьер-министра. — Я, значит, буду спину гнуть и ноги-руки ломать, а ты будешь Орео жрать на халяву?! Ну нет, так не пойдёт! — Ну чего вы себя так ведёте?! , — возмутилась француженка. — Вы же мужики! Возьмите в сарае лестницу, да и собирайте себе спокойно. — А мне что делать? Валяться в гамаке и читать физику? , — довольным голосом вопросил Эйнштейн, думая, хоть бы пронесло. — Ага, щас! Думал откосить? А фиг тебе! , — ухмыльнулась мадам Кюри. — Ты идёшь собирать дрова для мангала! А то что же это получается: шашлыки будут все жрать, а пахать — никто? Ну нет, так не пойдёт! — Ты, блять, вообще с мозгами не дружишь? , — разозлился физик, постучав кулаком по голове. — У меня радикулит, не видишь, что ли?! , — и, в подтверждение своих слов, он согнулся пополам. — Это, дорогой мой теоретик, не радикулит, а воспаление хитрости! , — воскликнула женщина. — Я тебя, хитрожопого, насквозь вижу! Живо в сарай за топором! А в это время, среди фруктовых деревьев… — Бенито, лови! , — крикнул Черчилль, бросив яблоко, которое упало прямо на голову Муссолини. — Ой, прости, я случайно, — захихикал он без тени сожаления. — Блять, ты чё, совсем долбоёб? Я тебе сейчас покажу! , — заорал итальянец и стал трясти дерево с такой силой, что бедняга Черч едва удержался на толстой ветке, зато все яблоки упали вниз, как и положено. — Прекрасно! Да я просто гений! , — гордо воскликнул Бенито, задрав голову вверх. — Я — Бенито Муссолини Великолепный! Теперь будешь меня так называть! — Слышишь, ты, звездун-пиздун, корону поправь! , — обиделся англичанин, слезая с яблони. — А не поправишь, так я сам! Я карате знаю! — Штаны свои лучше поправь, а то все трусы видно! , — расхохотался дуче, показывая пальцем. — Эй, все сюда! Черч штаны потерял! Черч штаны поте… Бенито, Бенито… лучше бы ты молчал! Он был одним из тех, кто в принципе не умел держать язык за зубами, и поэтому нередко за это расплачивался. Вот и сейчас, он уже стоит в позе, в народе называемой «раком» и получает по жопе от премьер-министра Великобритании на глазах у всех. Это выглядело крайне стыдно и унизительно. Задница у дуче потом болела ещё полдня.

Вечером

— Когда уже будет мясо? Я голодный, как слон! , — недовольно пробурчал Гитлер, стуча вилкой по столу. — Ты и есть слон! Неужели непонятно?! , — пошутил Бетховен, насыпая себе салат. — Совсем сдурел? Я тебе сейчас этой вилкой череп вскрою и мозги повыедаю! , — разозлился фюрер, замахиваясь столовым прибором. — Да вы охренели? Сейчас шашлыка не получите! Сожру, блин, всё сама! , — недовольно воскликнула Мари. Они ещё долго так сидели, играли в карты, ели мясо и наслаждались жизнью. Все знают — лучше шашлыка может быть только шашлык на даче.