16. Серафим

День начался для Серафима странно. Когда он подошёл к общежитию трейни, то с удивлением обнаружил, что вокруг собралось невиданное столпотворение людей — журналистов, фотографов и шумных подростков, радостно воркующих на своём корейском. Стало тревожно. Серафим появлялся здесь несколько дней подряд и ни разу не встречал ничего подобного. Разве это не странно? Замерев на безопасном расстоянии от гогочущей толпы, он закурил, дожидаясь, когда появится Джехва. Она, как назло, опаздывала, и тревога Серафима стала нарастать. Пытаясь себя успокоить, он отправил Игорю сообщение. «Не волнуйся, — ответил русский кореец. — Сегодня «вальтеры» вернулись из мирового тура. Этот идиотизм в их честь». Серафим понятия не имел, кто такие «вальтеры», и не горел желанием в этом разбираться, но раз Игорь сказал, что всё нормально — значит, всё нормально. Собравшаяся толпа резко оживилась, заприметив на дороге парочку тёмных автомобилей и белый микроавтобус. Машины притормозили. По толпе прошёл восторженный гул. Юные девочки и не очень юные мальчики начали выкрикивать заученные кричалки. Защёлкали фотоаппараты. Из автомобилей и здания общежития, высыпало с десяток крупных мужчин. Они оттеснили людей, и двери микроавтобуса с тихим скрипом распахнулись. Девушки с чёрными масками на лицах и надвинутыми на самые брови головными уборами вышли на солнечный свет. Со сдержанным благодушием, они коротко помахали собравшимся и неспешно направились к дверям общежития. Серафим сразу понял — эта четвёрка безумно знаменита, и знаменита не просто так. Они вышли на промозглую улицу, как на подиум, и на мгновение показалось, что весь этот падший мир был создан только для них. Это имел ввиду Игорь, когда говорил об айдолах, как об ожившей мечте? Серафим почти позабыл, зачем он сюда пришёл, когда из-за дверей общежития выскочила Джехва. Встретившись с айдолами взглядом, она на мгновение стушевалась, но, успев собраться, склонила перед ними голову. Не останавливаясь, девушки почти синхронно ответили ей короткими кивками и, пройдя мимо, скрылись в здании общежития. Человеческая масса взревела. Продравшись сквозь толпу взволнованных людей, Джехва подошла к Серафиму на расстояние пары шагов. Коротко улыбнувшись, она дежурно ему поклонилась. Серафим ответил ей тем же. На сей раз поклон у него получился гораздо уверенней. Кажется, он начал привыкать. Кажется, даже стал получать от этого удовольствие. Девушка взяла его под руку. — Чё за цирковое выступление? — спросил Серафим, мотнув головой в сторону медленно расползавшейся толпы. — WALTHER PiPi, — улыбнулась Джехва, пожав плечами. — Чхве Кван, — добавила она, нарочито растягивая буквы, и восторженно поднимая глаза в небо. Серафим понял, что он был прав — речь идёт о большой, недостижимой звезде. Тема была закрыта. В уютном молчании они дошли до автобусной остановки. Ехать пришлось долго. Маршрут до Йонъина пролегал с двумя пересадками. Там, в пригороде Сеула, располагался Everland — самый большой парк развлечений в стране. Это место оказалось очень популярным. Несмотря на будний день, людей вокруг толпилось немало: в основном родители с маленькими детьми и влюблённые парочки. Наблюдая за ними, Серафим невольно подумал, что со стороны он и Джехва сами похожи на пару влюблённых. Эта фантазия была неловкой и стыдной, но в то же время приятной. Мысль, что настолько хорошенькая кукольная девочка может сойти за его подружку, грела самолюбие Серафима. Пусть даже в реальной жизни такое невозможно. На улице было ветрено. Чтобы Джехва не замёрзла, Серафим купил ей стаканчик крепкого кофе и спросил, чем она хочет заняться. Джехва с выражением незамутнённого счастья ткнула пальцем в колесо обозрения. Внутри Серафима всё похолодело и оборвалось. Он безумно, до одури боялся высоты, но, глядя в её большие кукольные глаза, он сглотнул и обречённо кивнул головой. Он не нашёл в себе сил ей отказать. Отстояв в огромной очереди, Серафим и Джехва оказались в просторной кабинке с прозрачными полом и стенами. Его внутренности тут же сжались в большой дрожащий комок. Он присел рядом с девушкой, стараясь смотреть только на неё, чтобы не умереть от разрыва сердца. Кабинка поднималась всё выше и выше, слабо покачиваясь на ветру. На Серафима волнами накатывал ужас, а Джехва накрывало безграничным счастьем. Она улыбалась, и его губы дрогнули в слабой ответной улыбке. Ему хотелось поддержать девушку. Хотелось радоваться вместе с ней. Обернувшись, Джехва взяла Серафима за руку, крепко сжав его ладонь в тонких изящных пальцах. От её чуткого прикосновения стало легче, и ужас, забравшийся ему под кожу, принялся медленно отступать, забившись где-то в районе печени. Джехва указала пальцем вдаль — выше крыш домов где-то на линии горизонта, и почти без страха Серафим проследил за её жестом. Рядом с ней ему хотелось быть сильнее и смелее. Ради неё Серафиму хотелось быть лучше. Опыт с колесом обозрения настолько его закалил, что Серафим смог пережить даже американские горки. В каком-то смысле, ему это понравилось. Ему нравилось чувство победы над собственным естеством. Нравилось видеть, что Джехва счастлива. Он ещё помнил, какой встретил её впервые: порванные джинсы, грязное пальто, заплаканные щёки, разбитые губы и струйка крови, маленькими каплями стекавшая на мокрый асфальт. Сегодня она была совершенно иной. От мысли, что он приложил к этому руку, Серафима распирала гордость. Он даже представить не мог, что может стать кем-то значимым в её идеальной жизни. Всё было прекрасно. Они ели мороженое и слушали музыку, гуляя от одного аттракциона до другого. Когда начало смеркаться, они засели в маленькой уютной кафешке, согреваясь горячим лапшичным супом и обществом друг друга. Прижимаясь плечами, они играли на её телефоне в какую-то глупую головоломку. Было хорошо. Было просто и беспричинно счастливо. Серафиму хотелось, чтобы этот день никогда не кончался, но на улице уже стемнело и в высоком синем небе стали зажигаться блеклые звёзды, как безмолвные напоминания — пора ехать обратно. Выйдя из кафе, они молча шли к автобусной остановке. Серафим курил, а Джехва разглядывала свои лакированные ботинки. Тут, кружась в одиноком хороводе, ей под ноги упала маленькая хрупкая снежинка. — Нун! — воскликнула Джехва и рассмеялась. Запрокинув голову, она упёрлась взглядом в бесконечное синее небо. Снежинки, гарцуя в воздухе, падали ей на лицо и путались в локонах её тёмных волос. Вскоре снег начал сыпаться с неба крупными, мокрыми хлопьями. Всего за пару минут снежные шапки укрыли собой крыши домов, фонарные столбы, тротуары и стоящие на обочинах автомобили. Сияя от счастья, Джехва широко раскинула руки и закружилась на месте. Закрывая глаза, она ловила снег горячим ртом, по-детски высовывая кончик языка и заливаясь смехом. Её счастье было настолько заразительным, что Серафим не сдержался. Он тоже запрокинул голову, чувствуя, как на щеках и лбу таяли невесомые снежные хлопья. Он рассмеялся и, подражая девушке, высунул язык. На вкус снежинки были сладкими, словно сахарная вата, а небо над головой оказалось бездонно синим, как сама вечность. Небо Кореи не казалось ему безнадёжно чужим. Серафима охватили блаженство и безмятежность. Неожиданно Джехва схватила его за руку и побежала. Он не сразу понял, что происходит, но старался не отставать. Они запрыгнули в уже тронувшийся с места автобус, и когда скрипучие двери захлопнулись за их спинами, Джехва и Серафим засмеялись. Тушь на её нижних ресницах немного отпечаталась, волосы прилипли к мокрому лбу, а на щеках раскраснелся румянец. Джехва в тот момент не была кукольной, не была идеальной, но ею хотелось любоваться даже больше обычного. Они возвращались в Сеул. Положив голову на плечо Серафима, девушка успела задремать. Поглядывая на проносящиеся за окном пейзажи, он слушал её размеренное дыхание и улыбался. Ничего не хотелось ни убавить, ни добавить. День казался ему идеальным и он никак не мог взять в толк, почему. Они попали под снегопад, полдня Серафим храбрился, пытаясь не показывать своих страхов, и мирился с диким столпотворением людей вокруг. Разве всё это похоже на идеальный день? И почему он чувствовал себя настолько счастливым? Ответа на свой вопрос Серафим не нашёл. Автобус уже подъезжал к нужной остановке, и он нехотя разбудил девушку, потрепав её по волосам. Сонная и растерянная, она оторвала голову от его плеча, потерев маленьким кулачком свои заспанные глаза. Она выглядела умилительно. Заботливо взяв Джехва за руку, Серафим потянул её к выходу, не дожидаясь, когда она сбросит с себя всё наваждение сна. Когда они оказались на улице, выражение её лица резко переменилось. Джехва выглядела напуганной. Серафим ничего не понял и просто растерялся. Буквально пару минут назад всё было прекрасно, а теперь она смотрела на экран своего смартфона полными ужаса глазами. — Что случилось-то?! — спрашивал Серафим. Затараторив что-то на корейском, Джехва сунула ему под нос свой телефон. Это не помогло. Она попыталась объясниться жестами, но лучше не стало. Серафим искренне старался её понять, но девушка была в таких ужасе и панике, что под напором эмоций не могла толково выразить свою мысль. Телефон Серафима зазвонил. На экране высветилось пять букв, сложившись в ёмкое слово «Игорь». Серафим впервые ему обрадовался. Он решил, что русский кореец поможет ему разобраться и успокоить девушку. — Привет, — неловко начал Серафим, поднеся айфон к уху. Он пытался сложить в голове лаконичный вопрос, но Игорь его опередил. — Джехва с тобой? — с раздражением выпалил он. — Да… — Ну слава богу! — облегчённо воскликнул Игор. — Где вы шлялись до самой ночи?! Двери общежития закрываются в десять, а скоро одиннадцать! Ты не мог сказать, что вы вернётесь поздно? Я бы выдал ей разрешение… — Да, я-то, блять, откуда знал! Чё ты на меня орёшь?! Я не эти вот твои стажёры! Я откуда знаю, какие, ебать-колотить, у вас правила! — злился Серафим, невольно повышая голос. — Ладно. Пофиг, — отмахнулся Игорь. — Тащи Джехва ко мне. У меня переночует. — У тебя? С твоими таджиками? — возмутился Серафим. — Нет, будет ночевать у меня в отеле. Утром, блять, вернётся в общежитие. — Лучше у меня с таджиками, чем у тебя в отеле! Я тебе не доверяю. — Я тебе тоже, — не растерялся Серафим, но Игоря это не впечатлило. Кажется, ему было плевать на доверие Серафима. — Дай трубку Джехва. Ничего не оставалось, и Серафим протянул ей айфон. И без того бледная Джехва тут же принялась оправдываться перед начальством, но Игорь резко её перебил, затараторив сам. Джехва подняла на Серафима испуганный, затравленный взгляд, густо залившись краской. Она что-то буркнула в трубку и спешно вернула айфон владельцу. Серафим снова поднёс телефон к уху. — Ладно, — обречённо выдохнул Игорь. — Пусть остаётся у тебя, но чтобы завтра в девять часов утра Джеха была в общежитии. Я проверю, — не дожидаясь ответа, Игорь сбросил вызов. — Ишь, блять, чего! — выдохнул Серафим, со злостью запихнув телефон в карман. — Проверять он меня ещё будет! Совсем ошалел, что ли?! И как вы его… ирода, блять, терпите?! Джехва улыбнулась, и злость Серафима медленно стала сходить. Ему было тяжело злиться, когда она смотрела на него с таким восхищением. Вечер плавно перетекал в ночь. — Вроде как, добро пожаловать — велком, так сказать, — улыбнулся Серафим, распахнув перед девушкой дверь своего гостиничного номера. Он пытался быть максимально гостеприимным, но, сам не зная почему, волновался и чувствовал себя неловко. — Я вообще-то не ждал гостей… там наверное, бардак, не обращай внимания, — смущенно улыбнувшись, Серафим махнул рукой в сторону спальни. Джехва в нерешительности замерла, стоя у открытой двери, как неразумный котёнок. Будто она сама долго скребла коготками дверной косяк, а когда дверь перед ней распахнулась, вдруг перестала понимать, зачем она так настойчиво просилась внутрь. Джехва была насторожена, словно ждала какого-то подвоха, но, глубоко вздохнув, она сделала над собой усилие и переступила невысокий порог. Внимательно оглядевшись, она сняла с плеч мокрое от снега пальто, отставив в сторону свои грязные лакированные ботинки. Серафим улыбнулся. В этом её действе: не сбросить, а выставить грязную, мокрую обувь буквально по линеечке, было нечто очаровательное — что-то от синдрома отличницы. Обычно Серафиму не нравились нарочито правильные девочки, но, если дело касалось Джехва, эта «правильность» его умиляла. — Пойдём, — он поманил Джехва в спальню. Виновато опустив голову и сложив руки в замок, она последовала за ним. Закопавшись в своём чемодане, Серафим нашёл чистую оверсайз футболку и протянул её девушке — Переоденься… ну, чтобы спать было удобнее. Ванная, значит, там, — он махнул рукой в направлении ванной комнаты. — Спать будешь на постели, — Серафим указал пальцем на широкую кровать. — А я тогда лягу на диване. Всё нормально? Окей? Не поднимая головы, Джехва кивнула. Кажется, ей было страшно взглянуть Серафиму в лицо. В комнате повисло напряжение. Неужели она его боялась? Почему тогда поехала к нему, а не к Игорю? Потому что Игоря она боялась больше? Серафим это просто меньшее из зол? Размышлять об этом и надумывать лишнего ему не хотелось. — Расслабься, — он постарался улыбнуться, заботливо положив руку ей на плечо. — Солдат ребёнка не обидит. Залившись краской, Джехва выдавила из себя ответную улыбку и сконфуженно выбралась из его объятий. Скрывшись за межкомнатной дверью, она защёлкнула замок. Лицо Серафима скривилось, словно ему только что нанесли пощёчину. Неужели Джехва думала, что он собирается к ней ворваться? Было и смешно, и обидно. На долю секунды ему захотелось и правда ворваться к Джехва, чтобы объяснить, что он не собирался и не собирается к ней врываться, но, к счастью, благоразумие победило. Несколько минут он бессильно смотрел в закрытую дверь, и, услышав, как зажурчала вода, плюхнулся на диван, принявшись листать новости в своём телефоне. Это помогло убить время и вытеснить из головы весь мыслительный шум. Когда дверь ванной комнаты приоткрылась, Серафим обернулся. Джехва боязливо выглядывала наружу. Она переоделась в его футболку и смыла макияж. Под пристальным взглядом Серафима, она побледнела и опустила голову. Изящными пальцами она вцепилась в подол футболки, недостающей ей до колен сантиметров пятнадцать. — Выглядишь офигенно, — постарался поддержать её Серафим, подняв большой палец вверх. Джехва испуганно улыбнулась и почти на цыпочках войдя в спальню, осторожно присела на край постели, словно боялась, что её в любой момент могут прогнать прочь. Неловкость и напряжение вернулись. С этим нужно было что-то сделать и, не зная, что, Серафим решил сбежать. Поднявшись с места, он направиться в ванную комнату, но где-то на полпути его окликнула Джехва: — Сэрапхым, — сказала она, и от её дурного произношения по спине пробежали мурашки, сбившись в суетливый рой где-то внизу живота. Он обернулся. — Гутнаит, — улыбнулась девушка. — Гуд найт, — ответил ей Серафим, с облегчением спрятавшись за дверью. Он не торопился, но и задерживаться в ванной больше нужного не стал. Он неспешно принял душ, умылся, почистил зубы и вернулся в спальню. Джехва выключила свет и, свернувшись под одеялом в маленький клубочек, успела задремать. Это было к лучшему. Это помогло избежать новой неловкости. Завалившись на диван, Серафим накрылся пледом. Он думал, что после насыщенного дня, стоит ему только коснуться головой подушки и он тут же провалится в дрёму, но то ли диван не подходил для сна, то ли он недостаточно устал, то ли уснуть ему мешали навязчивые мысли. Признаться в этих мыслях было стыдно даже себе самому. Когда он пригласил Джехва, он не думал ни о чём непристойном. Он чувствовал свою вину за её опоздание, к тому же он правда, за неё волновался. Что ей теперь, ночевать у Игоря его с таджиками? Серафим приходил в бешенство от одной этой мысли. Он решил, что рядом с ним Джехва будет спокойней и безопасней. Он был в этом уверен ещё буквально пятнадцать минут назад. Но ведь речь о его спокойствии не шла. И чем больше Серафим становился неспокоен, тем в меньшей безопасности оказывалась Джехва… Наверное, ему стоило снять для девушки отдельный номер, но эта умная мысль посетила его только теперь. Сегодня Серафиму особенно не везло с мыслями. Мысли. Они бесконечно лезли в голову, и их не получалось остановить или хотя бы замедлить. Мысли его были сумбурными, странными и непристойными. С головой накрывшись пледом, Серафим пытался думать о чём-то другом и бил себя по щекам, надеясь выбить из головы всякую дурь, но дурь в голове Серафима всегда оказывалась сильнее. Он не выдержал. Вскочив с дивана, он бросился к вешалке с верхней одеждой, достав из кармана куртки зажигалку и пачку сигарет. Он собирался покурить, охладиться и, успокоившись, взять свою голову под полный контроль. Двигаясь через всю комнату к балконной двери, он бросил случайный взгляд на безмятежно спящую девушку. Полоска лунного света сквозь неплотно задернутые шторы упала на её умиротворенное лицо. Во сне Джехва закинула свою стройную ножку поверх одеяла, и было в этом невинном жесте нечто такое, отчего Серафим безвольно замер, чувствуя, как его сердце гулко билось о грудную клетку. Сглотнув, он не сумел сдержаться и, поддавшись соблазну, протянул руку, проведя костяшками пальцем по икре девушки — от лодыжки до внутренней стороны колена. На ощупь её кожа оказалась нежной и гладкой. Серафиму стало дурно. В панике отдёрнув руку, он выскочил на балкон, плотно закрыв за собой дверь. Руки тряслись, а взмокшие пальцы никак не могли прокрутить ролик зажигалки. Чёрт знает с какого раза Серафиму удалось зажечь сигарету, втянув в лёгкие расслабляющий дым. Мысли в голове всё больше напоминали змеиный клубок. Воспоминание о коротком прикосновении кружило голову, запретным удовольствием и вожделением. Ему было противно. Хотелось накричать на себя, переломать себе пальцы за эту тупую, ничтожную, мерзкую выходку. Он ведь обещал, что не обидит девушку. Джехва совсем как ребёнок — глупая, маленькая, наивная. И что это вдруг взбрело ему в голову?! Ещё пару часов назад всё было нормально — всё было, как обычно. В какой момент он превратился из себя самого в озабоченного подростка? Он вспомнил, как Джехва, запрокинув голову, ловила губами холодные снежинки, слегка высунув острый, розовый язычок. Это была совершенно невинная сцена, но почему-то мысли от неё приходили грязные. Снова стало мерзко. Выкурив пару сигарет, Серафим продрог на ветру, а от табачного дыма начала кружиться голова. Он не хотел возвращаться в номер, вновь ввергая себя в искушение, но оставаться на балконе было уже невмоготу. Надеясь лишь на собственное благоразумие, которого почти не осталось, он открыл балконную дверь. Джехва умиротворённо спала, даже не представляя, какой опасности она себя подвергала. Это к лучшему. Серафим хотел, чтобы она оставалась в неведении, чтобы она и дальше могла ему доверять, глядя на него незамутнённым, преданным взором. Падать в её глазах не хотелось. Пусть для неё он останется хорошим человеком, даже если на самом деле это совсем не так. Остановившись у своей постели, он смотрел, как Джехва спит. Волосы падали ей на лицо, длинные ресницы немного дрожали, а маленькая грудь едва заметно вздымалась от ровного, размеренного дыхания. Она была прекрасна. На неё хотелось смотреть. Смотреть, как на живое искусство или само воплощение красоты. Дав себе слово, что он больше ни за что не позволит лишнего, Серафим прилёг на край постели. Он просто хотел быть рядом. Хотел смотреть на неё и любоваться. Протянув руку, он попытался убрать волосы, ниспадавшие на её изящное личико, но, стоило ему только поднести пальцы, как девушка нахмурилась и немного вздрогнула. В панике Серафим отдёрнул руку. Он больше её не потревожит. Он просто будет смотреть… Так и вышло. Он смотрел, как она спит, и сам не заметил, как провалился в сон…