Глава 21

      Лиса поняла очень поздно, что пристрастилась к курению — оно отбивало желание есть, а курение сигарет совместно с употреблением метамфетамина, или амфетамина, боже, она уже забыла, что ей там Чон Чонгук принёс, давало вполне себе неожиданный результат. Всё тело расслаблялось, что не хотелось ничего делать, а вес стремительно падал. Совсем скоро она бы смогла обхватить бедро двумя пальцами одной руки — большим и указательным, образовав круг, в который можно поймать ветер, и увидела себя в тот момент в зеркале. Идеальна. Она — идеальна. Красива, тонка, нет, даже утончённа, и видно по глазам, по скулам, что Лиса светится изнутри, что ей не нужна помощь, ей нужна…       Любовь.       В постели одной холодно: как бы она ни складывала ноги, ни прижимала к себе руки, как бы ни накрывалась одеялом с головой, а всё равно тело дрожало. Нет, не от того, что процесс жира стремительно снизился, не от того, что она стала ещё и довеском курить, нет. Ей не хватало Тэхёна рядом, с которым общение практически прекратилось, да и вроде как без него было неплохо, но тут внезапно захотелось показать, какая она красивая, какая она худенькая, что теперь ей действительно хочется с ним заниматься сексом. Это чувство перестало быть любовью, Лису стало интересовать лишь физическое тепло и близость, и она понимала, что хочет получать всё это лишь от Тэхёна.       Когда он вдалбливал в матрас Минатозаки Сану, Лиса думала о нём, изнывая от желания. Это не любовь — это нечто, что переросло в одержимость, в манию, и даже Джису заметила, как ночью подруга стала звать своего парня. «Тэхён, Тэхён», — доносилось из-под одеяла, а потом следовал протяжный стон, наполненный удовольствием. У Су от этих звуков краснели уши, она не могла долго заснуть, а потом Лиса всячески искала пересечения с Тэхёном, но он как сквозь землю провалился.       Просто у него и Чонгука были дела. Просто Тэхён выбивал деньги и тратил их на наркотики и элитный алкоголь вместе с подарками для ничего не знающей Саны. Толком не расставшись с одной, стал окучивать другую, окружать вниманием, и это вроде как с его стороны было даже искренно, потому что Сана его заинтересовала не только внешностью, но и заставила влюбиться в свой кроткий характер и невообразимую ласку. Тэхён упивался ею, словно Зевс-громовержец амброзией, ласкал во всех местах, целовал, потому что искренне этого желал, и осыпал такими подарками, какими никто никогда её не баловал.       Знала бы Сана, какими путями Тэхён зарабатывает деньги, забыла бы о нём, как о страшном сне.       — Кстати, ты там так и не расстался со своей девушкой, — проговорил Чонгук, протягивая бутылку пива Тэхёну.       Чонгук не сказать что добряк, не сказать что готов каждому переживать и не сказать что может влюбиться с первого взгляда в абы кого, но за Лисой он старался присматривать. Через соцсети, даже порой лично, а порой и нанимая людей, он делал всё, чтобы проследить, как идёт жизнь той самой «одной из множества». Она зацепила, да, слишком сильно зацепила и заставила за себя волноваться, вот и получилось так, что практически неосознанно поднял эту тему с Тэхёном, который в первую секунду не понял, о ком вообще шла речь. О Сане? Так они не сказать что встречались, просто спали за подарки с его стороны, пускай он потихоньку влюблялся, да и Минатозаки он нравился. Так значит, Чонгук о…       Лисе?       Боже, он успел даже позабыть о ней, как о страшном сне. Ну трахнул он её, ну сказал, что она жирная, ну унизил, и что дальше? Теперь надо напоказ бросить её? Они вроде и так разбежались: ни он ей не пишет, ни она, пускай официального разрыва действительно не было.       — Господи, да кому она нужна, эта непонятная вобла, — фыркнул Тэхён. — Я не думаю, что кто-то на неё посмотрит после того, что она с собой сделала. Она ж стала не просто худой. Она стала отвратительно худой. Её явно даже трогать неприятно, будет ощущение, будто тронул сырую курицу без перьев.       Чонгук думал, что Тэхён вполне себе адекватный. Адекватный, трясущийся за личный имидж и не переносящий моментов, когда ощущает собственную слабость. Он не такой сейчас, как раньше: что-то в нём поменялось то ли из-за обилия наркотиков, то ли из-за новой любовной связи, и общаться с Кимом стало почти противно. Да, он мог поддержать разговор, но он сплошь состоял из презрения, мизогинии и странного чувства, что когда он говорит «похуй», ему максимально «похуй», когда многие за этим словом прячут то искреннее, что осталось. Прячут слабости, страхи и сомнения, прячут невозможность высказаться и грусть, что разъедает грудь подобно кислоте.       Тэхёну не было грустно, обидно, страшно, он сказал, что ему действительно всё равно и уже воспринимает Лису как бывшую, пройденный этап, который надо переступить, словно финишную линию, и забыть на долгие годы. Он ведь уже забыл и не вспоминал о ней. Так зачем Чонгук вообще поднял эту тему, раз ему, как обывателю, должно быть плевать на эту девушку, тем более бывшую своего лучшего друга? Отчего-то он чувствовал, что этот «лучший друг» скоро перестанет быть таковым, но Чону даже не было жалко.       В таком деле, где он вертится, друзей не бывает: есть только враги и союзники. Союзником Тэхён резко перестал быть после того, как фыркнул на слова Чона о том, что Лиса купила у него товар. «Ну купила и купила, — выдохнул он, презрительно закатив глаза, — мне-то что? Не я ей их покупал». «Но и не я ей сказал, что она отвратительно жирная, она не с моей подачи додумалась взять сразу кристаллы, а не начать с травки, — заполнили голову Чонгука мысли, а потом он нахмурил брови, следом задавая самому себе вопросы: — А почему тебя это так тревожит? Понравилась? Ну да, если бы не понравилась, не стал бы отговаривать её от покупки веществ».       Чем больше людей — тем больше сбыта товара. Чем больше сбыта товара — тем больше денег. Чем больше денег — тем больше качественного товара, тем лучше его провозят и тем легче закрывать глаза полицейских хрустящими банкнотами. Чонгуку не раз в своей жизни приходилось давать взятки, юлить, выпутываться, улыбаться в ответ на «что у вас в сумке?», а потом бежать в сторону ближайшей станции электрички, чтобы скрыться от преследования. Поначалу всё было сложно: прятать наркотики, находить клиентов, раскручиваться, а потом люди стали сами его находить, ведь кто ищет — тот всегда найдёт. Кто захочет — того уже ничто не остановит. Такова людская психология.       — Тогда бросай её, ты же с ней мучаешься, — Тэхён внимательно посмотрел на друга, нахмурив брови, и окинул его вопросительным взглядом, в котором смешалось множество вопросов. Зачем она тебе? На что она тебе? Тебе её жалко?       — Кто вообще сказал, что я с ней мучаюсь, если я особо и не разговаривал с ней с того момента, как сказал, что она жирная? — хмыкнул Ким. — Что, увидел один раз её голодные глаза и понял, что пропал? Не советую. Это болото. Она заебёт.       — Ну у тебя и мнение по поводу девушек.       — А знаешь, я с ней расстанусь, — вдруг улыбнулся Тэхён. — Прямо сейчас позову её на свиданку, и ты увидишь — она прибежит, как собачка. Она же послушная девочка, и в анал даст, и в рот возьмёт. А ты, если хочешь, подбирай её, собирай объедки. Такую, как она, даже ебать стыдно.       «Насколько же ты конченный, Ким Тэхён».       Настолько же, насколько и сам Чон Чонгук, только он ещё пытается прикрыться под маской благородства, когда эту самую маску Тэхён развеял над планетой и показал всем, что она ничего не стоит в этом проклятом мире. Она стоит лишь пары пачек хрустящих купюр и секса с молоденькой девчушкой, которая умудрилась к нему привязаться. Ну, с девственницами так часто бывает, и он не виноват, что она решила найти в нём свой первый любовный интерес. Глупая, глупая Лалиса Манобан! А если бы не клюнула на комплименты и ухаживания, то не было бы никаких проблем абсолютно. Нет, вины Тэхёна у этом никак нет, он не привязывал к себе насильно и не старался угодить: просто Лиса увидела в его глазах то, в чём нуждалась, и поработила саму себя.       Покорная, она ждала его звонка, сама не решаясь звонить, ведь лучше, если мужчина делает первый шаг, а не женщина. Так и получается, что все в мире друг на друга перекладывают ответственность, не замечая простой истины: вам обоим нужно шагать навстречу, а не полагаться на благоразумие второго и банальную удачу.       И Лиса всё же дождалась звонка от Тэхёна — он был позорным для Чонгука, что выдавил лайм в «Corona Extra», и забавным для Тэхёна, что поигрывал бутылкой и делал вид, что ему максимально плевать.       — Привет, Тэхён, я так скучала! — а сама под одеялом изнывала от прикосновений к самой себе, елозила, да и её в принципе не смущало, что она уже второй день как прогуливает университет. Раньше такого не было. Теперь же, в этой реальности, существует новая версия Лалисы — будто более горячая, страстная, но с периодическими переливами то в одну, то в другую сторону: то она депрессивная девушка, то она самая счастливая тварь божья. — Ты хочешь назначить мне свидание?       От этих слов настолько веяло интимностью и страстью, что Чонгук ощутил странную вату в голове, а потом сделал глоток пива. Да, всё прекрасно, да, всё хорошо, но кажется, что не для его ушей предназначены эти откровения.       Он не должен был слышать ни разговора Тэхёна с по уши влюблённой Лисой, ни видеть довольного лица друга, который будто всем своим видом говорил, что он знает, как должно быть лучше для всех.       — Да, конечно, я хотел позвать тебя на свидание, — сладко улыбнулся Тэхён, и Чон ощутил всю прелесть лжи, что соткал вокруг себя друг. Он будет говорить то, что от него ожидают, будет ворковать, как юный голубь, а потом просто возьмёт и сделает так, что Лиса пожалеет, что была с ним милым. Даже не так, она обязательно пожалеет о своей любви. — Я за тобой заеду через два часа, крошка, идёт?       — Идёт! — и было слышно, как девушка упала с кровати. Просто удар костей о пол. Интересно, а если она окончательно истончится, как будет звучать её падение?       — Ну всё, видишь, сегодня я её брошу, — сладко улыбнулся Тэхён, как завершил звонок. — И даже не по телефону, как последний мудак. Так что я, оказывается, даже неплохой член общества.       — Ты хуй тот ещё, — проговорил сквозь зубы Чонгук, — иди давай, организовывай ей нормальное свидание, а не позор, за который будет стыдно. И не забудь по-мужски взять всю ответственность на себя.       — То есть сказать: «Прости, дело не в тебе, а во мне»?       «Он не понял сути», — вздохнул Чонгук. Но ничего не сказал.       Лиса собиралась на свидание одухотворённой, Тэхён ехал понурым и с небольшим градусом за рулём. Лиса выскочила из общежития с улыбкой, в то время как Тэхён лишь сухо её обнял, так же её поцеловал и увернулся от дополнительного поцелуя. Не нужен он ни ей, ни ему, не нужны им обоим чувства, не нужны им обоим эмоции. А Лиса всё ластилась, как кошка, не зная, что совсем скоро карета превратится в тыкву, а на месте прекрасной принцессы появится грязная замарашка.       — Куда поедем? Что будем делать? — спросила Лиса и растянулась в улыбке. Её лицо сильно исхудало, осунулось, и Тэхён отвёл глаза от девушки. Что же с тобою стало?       — Да в принципе, ничего и не планировал делать, — сказал Ким. Он не стал следовать совету Чонгука — зачем, если собственная голова на плечах есть? — Только поговорить с тобой, Лиса.       — Ну, давай поговорим, — осторожно сказала девушка, хмурясь. Они ехали по трассе достаточно медленно, и можно было заподозрить всё, что угодно, и Лиса ощутила, как её накрыло отвратительным ароматом пива. Тёмного. Нефильтрованного. — Только о чём?       — О ком, — поправил её мужчина, — о нас.       — И что ты хочешь сказать?..       Конечно, Тэхён множество раз расставался с девушками, и зачастую они любили его больше собственной жизни. И даже сейчас он видел в практически потухших глазах Лисы огонёк любви. Надо же, она пока что не потеряла способность любить. Кого любить? Откровенное чудовище. Он знал это, чувствовал и лишь смеялся над девушками, что говорили, что он хороший, милый и заботливый.       Только такой он в их снах.       — Нам нужно расстаться, Лиса, — он опустил руку на тонкое плечо девушки, останавливаясь у тротуара, практически прямо говоря о том, что ей надо покинуть салон машины и никогда в него не возвращаться, — да, дело во мне, а не в тебе. Я разлюбил тебя. Я не хочу тебя. Я хочу, чтобы ты ушла прямо сейчас.       Лиса не помнила, как в слезах вышла из машины. Она не помнила прощального взгляда Тэхёна на худые женские конечности, теперь и женскими-то не назовёшь. Ей охватила паника. Паника и осознание, что всё это произошло по-настоящему. И только когда Тэхён поднял взгляд на её лицо, она, преисполненная злобы, ненависти, прошипела так, что у Кима пробрало внутренности:       — Я убью тебя.       — Да пожалуйста, — был твёрдый ответ, но дрожащая рука всё-таки выдала внутреннее беспокойство, и Тэхён нажал педаль газа, стартуя навстречу неизвестности и оставляя худую фигуру девушки, что его страшно возненавидела, позади.