Песнь I. Глава 2. Хасимото Мэйуми

      Мэйуми хотела спать, но упорно отказывалась идти к себе. Она хотела ещё поиграть, но не могла этого сделать, ведь энергия в маленьком теле давно закончилась. Из последних сил девочка вглядывалась в небо, желая ускорить заход солнца, но оно никак не хотело подчиняться маленькому человеку.       — Маленьким непослушным детишкам пора спать. — Сзади к девочке подкралась невысокая женщина и резко обняла её, прижимая к себе, и начиная щекотать.       — Мама, — сквозь смех выкрикнула Мэйуми и попыталась вырваться, что почти получилось, вот только у старшей Хасимото были другие планы, и в следующую секунду девочка болтала руками и ногами в воздухе, отчего, и без того расслабленное верхнее кимоно стало немного мешковатым.       В полёте Юко развернула дочь к себе лицом и раскрыла руки, прекрасно зная, что Мэй тут же поплывёт в них, чтобы крепко обнять женщину, вдыхая запах сакуры от её волос. Так Мэйуми и поступила. Она любила, когда мама применяла магию, делая её тело лёгким. Создавалось впечатление бесконечной свободы, будто всё вокруг превращалось в огромный океан, который Мэйуми непременно нужно переплыть, а объятья Юко были тем самым причалом, где её всегда будут ждать.       — Ты снова расплела волосы, — заметила женщина, нахмурившись при взгляде на неряшливый вид дочери и перебирая пальцами её слегка запутавшиеся светлые локоны. — И Яно сказала мне, что ты сбежала с урока.       — Там было скучно, — Мэй надула губы и крепче прижалась к матери, так, что даже после отмены заклинания она без труда могла нести её на руках. — Я уже изучала древние обряды и могу ответить на любой вопрос, но Сасаки-сэнсэй без конца зачитывает мне одно и тоже. Да и сегодня занятия были короткими, поэтому я даже спросить ничего бы не успела.       Пока Мэйуми нарочито монотонно жаловалась матери на скучные будни, Юко прошла в покои дочери и бережно опустила ту на кровать. Мэй продолжала дуться, но на этот раз даже её щёки надулись, словно девочка набрала в рот много воды. Это вызвало у Хасимото улыбку, показавшую ямочки на её щеках. Мэйуми тут же прекратила обижаться на слишком нудного учителя и тоже расцвела.       У оборотней дети рождаются немного крупнее, чем у Детей Дня, но гены магов отразились на Мэйуми, и даже сейчас, когда ей было семь лет, дочь Вожака Пристанища почти ничем не отличалась от человеческого ребёнка. Цвета глаз родителей смешались в её глазах, волосы напоминали Юко об отце, а смуглость девочка унаследовала от Озэму. Виктор смеялся, что Мэйуми взяла у своих предков всё самое лучшее.       Наставник Гнезда вампиров был частым гостем в доме Вожака. Пусть Виктор и был одним из Первородных вампиров, наделённым недюжинной силой, он добровольно согласился подчиниться Вожаку Нихона и взять Пристанище — город всех рас — под свою защиту. А из-за того, что он был одним из немногих жителей города с не азиатской внешностью, Мэй нравилось проводить с ним время, несмотря на его очень воинственный и, порой, пугающий вид. Однажды она даже попросила Юко изменить ей цвет волос на рыжий, но Озэму театрально обиделся, пригрозив изгнать вампира из Пристанища.       — Луна моя, — Юко погладила дочь по голове и распустила свои волосы, вынимая из причёски многочисленные шпильки, — я понимаю, что тебе многое интересно, но сейчас нужно слушать учителей. Тебе почти исполнилось восемь лет и, как от дочери Вожака, от тебя будут многого ожидать. Твоё обращение станет праздником для всех оборотней, но пока нужно старательно учиться, ведь в будущем именно ты примешь на себя обязанности своего отца.       Улыбка тут же спала с лица девочки, стоило матери заговорить о её дне рождения.       И вправду, он уже совсем скоро. Девятый месяц подошёл к концу и оставалось чуть больше десяти дней до того момента, как она предстанет перед отцом и старейшинами в совершенно другом образе. Друзья Мэйуми, что были младше, с нетерпением ждали своего восьмилетия, а Мэй предпочитала просто молчать, отводя взгляд и отворачиваясь от старейшин, не поднимая эту тему дома, и вообще стараясь не думать о столь недалёком будущем.       — Надеюсь, никто из старейшин не решит что-нибудь выкинуть, — озвучила свои мысли Юко, откидывая голову и позволяя Мэй соорудить ей какую-нибудь простенькую причёску.       — Сакая-сама, — Мэй мило сморщила нос и недовольно прошипела имя мужчины, что не нравился ей больше всех. — Зачем вообще папе нужны эти старики? Он ведь самый сильный и самый умный среди волков!       — Рада, что ты так думаешь, — женщина засмеялась на высказывание дочери и представила довольное лицо Озэму, если бы он слышал эти слова. — Но даже Боги могут ошибаться, и нужны те, кто будет их направлять. Только Создатели обладают бесконечной мудростью.       Мэйуми, высунув язык, старательно переплетала пряди тёмных волос, не замечая образовавшихся петухов, но слова матери заставили её отвлечься.        Создатели. Творцы мира. На уроках Мэй рассказали о них лишь в общих чертах, чтобы дать понятие о праздниках, которые девочке придётся посещать. А самые интересные истории Хасимото узнала на храмовой площади, с этих самых уроков сбегая. Найти какого-нибудь пожилого мага там не составляло труда, да и передохнуть они были не против, так что с радостью делились с любопытным ребёнком своим опытом или поясняли дочери Вожака какие-нибудь легенды.       По большей части и маги, и пожилые оборотни, и вампиры рассказывали девочке всякие байки, представляя в них себя и своих друзей. Но порой истории менялись, и, вместо очередного похода в другую страну за какими-нибудь редкими травами, старый, видавший мир маг рассказывал Мэй о магии или об очень далёком прошлом, которое помнят лишь бессмертные Боги или Первородные вампиры. Правда, в большинство таких легенд Мэй не верила, и наиболее противоречивыми считала россказни о том, как один из Создателей снизошёл на землю. Никто из Детей Ночи не мог подтвердить его явление миру, а жизнь людей слишком коротка, чтобы их истории доходили до различных уголков мира в первозданном виде.       Задумавшись об этом и мельком вспоминая о скором дне рождения, Мэйуми удивлённо посмотрела на маму, и старательно, но криво собранные пряди волос распались.       — А вы разве уже собрались? — Мэйуми вспомнила о том, что завтра родители должны были уехать из города, и поэтому не понимала, почему Юко сейчас с ней.       — Ты же сама говорила, что твой папа самый сильный, — игривая улыбка коснулась бледноватых губ женщины, стоило ей повернуться к Мэй, после чего она потрепала дочь по волосам. — Думаю, он вполне в состоянии разобраться с подарками сам.       — Так странно, что вы не будете здесь в Тихий день.       Голос Мэй стал тише, так девочка хотела скрыть от матери грусть, но не успела отвести глаза. Юко тепло улыбнулась и притянула девочку в объятья, позволяя ей уткнуться в свою грудь и растворить все плохие мысли в нежности и любви.       — Мы приедем двенадцатого числа, — заверила девочку Юко, успокаивающе поглаживая её по голове. — Я обещаю, что проведу весь день перед твоим восьмилетием с тобой и заберу все твои тревоги. Но сейчас нам нужно уехать. Озэму не хочет показаться грубым перед Элхад, ведь многим ей обязан.       — А она… — Мэй хотела что-то спросить и подняла голову, но слова застряли в горле, и она вновь спрятала лицо в одеждах матери.       Об Элхад говорили многие. Она была, как и Виктор, Первородной, а также считалась одной из сильнейших среди великой сотни вампиров.       К присутствию Виктора Мэй привыкла быстро, он прекрасно подавлял свою ауру, но даже так, когда вампир злился, его присутствие, его злость чувствовались в любой точке города, словно эмоции Первородного накрывали собой всё пространство. Элхад была сильнее. Намного сильнее, и это порождало страх. Мэйуми так много слышала о ней от отца, Виктора или старых магов, что даже боялась составить в голове образ женщины.       — Она приедет в Пристанище? — набравшись смелости, Мэй смогла озвучить вопрос, но её голос прозвучал глухо, ведь она так и не решилась отстраниться от Юко.       — Озэму очень на это надеется, — задумчивым тоном ответила женщина, прекрасно понимая опасения дочери. — Он очень хотел, чтобы госпожа Элхад была среди тех, кто встречает тебя в этом мире, но она была слишком занята, чтобы посетить Нихон.       — Интересно, насколько она слабее Создателей? — пробурчала Мэй, пытаясь хоть как-то себя успокоить.       Юко засмеялась. Она не понимала этого способа сравнения. Как только Мэйуми узнала о Создателях, она всех равняла по ним. Озэму сравнивала по мудрости и влиянию, Первородных по силе… Теперь дошла очередь и до Элхад, что несомненно польстило бы женщине.       — Думаю, что она слабее Двенадцати Создателей… мы же выбрали для них цифру тысяча? — Мэй настороженно кивнула и замерла в ожидании. — Элхад сильна на пятьдесят пять-шестьдесят семь.       — Так много? — Глаза Мэйуми округлились от услышанной цифры, ведь даже Виктору Юко дала максимум сорок, да и то с поддержкой магов и Гнезда.       — Дракуле я бы вообще дала семьдесят, — промелькнула мысль в голове старшей Хасимото, но озвучивать она её не стала, чтобы не напугать дочь.       Доселе, как только девочка придумала измерять силу всех цифрами до тысячи, обозначив, что Тринадцатый Создатель в десять раз сильнее остальных, никто не удостаивался пяти десятков, а Элхад их превзошла. Мэйуми и не сомневалась в могуществе Первородной, но девочка не думала, что она будет настолько сильнее Виктора и её родителей, чьи цифры не превышали двадцати пяти.       — Думаю, хватит на сегодня разговоров. — Воспользовавшись замешательством дочери, Юко притянула лежащую на столе расчёску и махнула подоспевшей служанке, показывая, что уложит дочь сама. — Время уже позднее, и ты наверняка захочешь проводить нас с папой, так что лучше заснуть поскорее.       — Хорошо, — согласилась Мэйуми и развернулась, позволяя матери расчесать свои волосы.

°°°°°°°°°°°°°

      Солнце зашло за горизонт, отпуская работяг с полей, зазывая охотников обратно за высокие стены и приглушая звуки голосов, которых постепенно становилось всё меньше, а также позволяя вампирам, не переносящим солнечный свет, выйти из домов. Улицы города казались совершенно безлюдными с наступлением ночи — всё-таки вампиров в Пристанище жило лишь двадцать, да и приступившие к своей смене не бессмертные стражники не выходили за пределы вверенной им территории. Лишь некоторые из них обходили улицы медленным, ленивым шагом, чтобы убедиться в том, что никому не нужна помощь, и ночь может полноправно занять престол суток.       Вожак ещё утром покинул город вместе с супругой для того, чтобы нанести визит Первородному вампиру, которому Озэму был обязан как помощью в строительстве Пристанища, так и вообще его идеей, и вот Мэйуми осталась на попечении Яно и Ивы, которых можно было легко обойти. Без труда убедив служанку в своём крепком сне и дождавшись, пока вампир отправится за кровью (Мэй была одной из тех немногих, кто знал точное время, когда Ива отправляется есть), маленькая девочка смогла спокойно прошмыгнуть за ворота двора, подгадав время пересменки, и выйти на просторную улицу, освещённую бесчисленными звёздами.       Теперь Мэй могла практически без проблем гулять по ночному городу. Конечно же, девочка знала, что не осталась незамеченной, и один из стражников резиденции Вожака если не последовал за ней, то сообщил о побеге остальным, но это не беспокоило Мэйуми, ведь она не собиралась покидать стены города. Ей просто хотелось посетить храмы.       Дважды в месяц, сразу после воздаяния почестей пришедшему месяцу и перед его проводами, храмовая площадь была пуста. Целые сутки никто не проводил обрядов и совещаний в отведённом расе здании или у святого древа, и поэтому Мэйуми захотелось выбраться из дома именно этой ночью, хотя до этого она сбегала в храмы в самое оживлённое время дня. Девочку заинтересовала таинственная пустота.       — Мэйуми-сама? — Тихий, слегка рычащий голос донёсся до насторожившегося в тишине слуха Мэй. Она вздрогнула от неожиданности, но, повернувшись, увидела Виктора, взъерошившего и без того объёмную рыжую шевелюру, подходя к ней. — Вы сейчас явно должны быть у себя в покоях, а не бродить по тёмным улицам. Это опасно.       — В Пристанище не может быть опасно, — хмыкнула девочка.       И вправду, в городе было безопасно. Множество магических барьеров, тщательное соблюдение принятых всеми законов и порядков, а также безукоризненное почитание Создателей и магических законов делали Пристанище идеальным местом в глазах Мэйуми. Она искренне не понимала такой пугающей серьёзности на лицах стражников, ведь в городе ничего не происходило. Так она считала, ослеплённая детской наивностью. Стражники несли патруль не только для моментальной поимки нарушителя, их присутствие было призвано для предотвращения любого происшествия, тем более, что мелких стычек в рабочем и торговом районах было много как днём, так и ночью.       — Мы не можем быть в этом настолько уверены, — со странным, не понятным Мэйуми выражением лица протянул Первородный.       Один из проходивших мимо стражников уже было направился к ним, но Мэй и Виктор одновременно кивнули ему, и парень развернулся, на секунду задержав взгляд на вампире.       — И всё же, почему вы не в комнате, засыпаете под мягким одеялом, а здесь, посреди холодной улицы? — Когда Виктор приблизился к девочке, Мэйуми смогла рассмотреть его покрытое шрамами лицо, и посмотрела в теряющие красноту глаза.       — А почему вы облачены в доспех, хотя солнце только недавно зашло? — вторила тону вампира Мэй, но, наткнувшись на его недовольный взгляд, закатила глаза. — Я просто хотела посмотреть на дерево ночью. Я обещаю, что побуду у него совсем недолго и сразу же пойду спать. Обещаю.       Мэйуми понимала, что бесполезно придумывать какие-то отговорки и лучше сказать вполне себе безобидную правду, ведь она вряд ли сможет придумать что-нибудь правдоподобное, да и адекватное. Виктор не потащил её домой сразу, как только увидел, а значит, вполне мог отпустить.       — Если вам так интересно, то вы могли просто попросить вас сопроводить, — строго предложил Виктор и Мэйуми съёжилась, но, прекрасно понимая, почему младшая Хасимото постоянно сбегает одна, вампир расслабился.       — Мне не нужна армия, чтобы прогуляться, — надулась Мэй и косо посмотрела в сторону своего двора, что уже давно был скрыт из виду за деревьями.       Не то, чтобы Мэйуми часто сбегала, и уж тем более, она не делала этого поздней ночью, но бывали случаи, когда стражники ловили девочку, крадущуюся в тени в неизвестном направлении. Однажды она даже попыталась выйти за ворота. После обсуждения с Вожаком и его супругой было решено, что у Мэй будет небольшая привилегия побега, если она не столкнётся с кем-нибудь на выходе со двора. В противном случае Мэй либо должна убедить стражника её сопроводить, либо должна вернуться к себе в покои. Сегодня условие быть не пойманной Мэй выполнила.       Виктор осмотрел улицу и улыбнулся Мэйуми, на прощанье подмигнув ей. Первородный всегда поощрял интересы дочери Вожака, и сейчас не хотел становиться ей преградой, тем более, храмы в Тихий день были волшебнее обычного, а Мэй заслужила себе репутацию честного ребёнка, так что точно вернётся в покои сама. Да и о безопасности думать тоже было не нужно — позади Мэйуми, скрываясь в тени дерева, стоял Ива, недовольно сложивший руки на груди в ожидании решения Наставника. Вампир поймал взгляд Первородного и поклонился, тут же приземляясь на землю и смотря на то, как Мэйуми быстрым шагом заходит за невысокий частокол.       — Создатели не навредят молодой госпоже, — послышался голос Виктора, уже свернувшего на главном перекрёстке, обращаясь к недовольному прерванной трапезой сородичу.       Мэйуми прошла через невысокие тории и очутилась будто в другом месте. За её спиной уходила к воротам освещённая магическими факелами главная дорога, по обе стороны от которой росло множество деревьев, что скрывали здания и повороты, но впереди… Даже при свете дня это место вызывало на душе ребёнка восторг.       За расписанным частоколом, между аккуратно вымощенными гладкими камнями дорожками располагались шесть невысоких, по сравнению с основным городом, сооружений — храмов, что совершенно не сочетались друг с другом по виду, и даже по размеру. Они располагались по обе стороны от центра храмовой площади — высокого дерева, ветви которого прикрывали собой почти всю территорию. Оно было настолько широким, что потребуется с десяток мужчин, чтобы объять самую узкую часть его ствола. А под выступающими из под земли корнями можно было легко спрятаться ребёнку. Дерево было похоже на дуб, но его листва свисала с ветвей длинными, переплетёнными цепочками и всегда оставалась зелёной, а порой, при свете звёзд, маленькие листья, за день впитавшие в себя всё тепло солнца, отливались серебром, в то время как ствол, местами, излучал пробивающийся сквозь толстую кору свет озаряемой солнцем сирени (Мэйуми как-то подарили цветы этого дерева и они ей очень понравились).       Это дерево было символом Пристанища, его величайшей реликвией, признанной всеми расами. Это дерево считают самым первым на Земле и верят, что пока оно не увянет, мир будет существовать. И ещё не было ни одного сезона, когда хоть на одной из тысяч ветвей Дерева засох хотя бы один лепесток.       Мэйуми нерешительно прошла вперёд. Вокруг было настолько тихо, что шаги девочки превратились в эхо, а без постоянного бубнежа старых магов, что обычно устраивались на траве возле своего храма, эта тишина даже навевала страх. Площадь была абсолютно пустой и безмолвной.       Слуги, да и не только они, говорили, что во время Тихих дней магии на площади настолько много, что даже невосприимчивые к ней люди могут видеть плывущие по воздуху потоки силы. А Первое дерево питается ими, высасывая из храмов и возвращая Создателям, чтобы они могли снова даровать её миру. Но ничего подобного сейчас не было. Вокруг была лишь темнота, настолько плотная, что Мэйуми могла видеть только очертания дерева и храмов, свет остался за её спиной, в городе, как бы призывая девочку поскорее вернуться.       — Даже листья не светятся, — почему-то шёпотом произнесла Мэй, почти дойдя до дерева.       Никаких признаков великой силы она не видела, отчего даже немного разочаровалась, ведь была вдохновлена бесконечными россказнями окружающих.       Но истинной причиной появления девочки у священнейшего Дерева мира было не просто любопытство. Старшие говорили, что чем искренней твоя молитва, тем быстрее она дойдёт до Создателей, и даже если они её не услышат, то духи или даже Боги почувствуют силу твоей души, что была вложена в непроизнесённые губами слова.       Мэйуми было почти восемь, и ей нужна была смелость. Смелость на отказ. Смелость на согласие. Сила, что позволила бы вынести взваленное на её плечи бремя и, в первую очередь, хотя бы толика мудрости, чтобы понять саму себя. Мэйуми пришла к Первому дереву, посаженному на земле самими Создателями, чтобы через него, воспользовавшись безмолвностью Тихой ночи, обратиться к тем, кто был выше мира.       Вот только чем дольше Мэй находилась на площади, тем меньше была её уверенность.       — Может, в Тихий день даже магия отдыхает? — слова слетели с губ девочки раньше, чем она успела их осмыслить, оглядывая тёмное пространство.       Стоило подумать об этом, Мэйуми стало ещё страшнее, ведь своим присутствием она могла помешать Создателям передавать друг другу полномочия над миром, или нарушить потоки магической силы, что наконец-то могли не бушевать под воздействием аур живых существ. Но эти мысли быстро покинули голову девочки, ведь Виктор, узнав желание Мэй, не остановил её, разрешил прийти, но только…       Словно в подтверждение мыслей девочки, атмосфера на площади вдруг изменилась. Пусть вокруг было пусто, но Мэйуми почувствовала чьё-то сильное присутствие, что почти физически давило на хрупкие плечи. Ясное, звёздное небо осветила молния, пугая девочку ещё сильнее, и поднялся жуткий ветер, разбудивший висящие на храмах колокольчики.       Мэйуми развернулась и хотела было уже бежать к выходу, но очередной порыв ветра сбил её с ног. Падая, девочка заметила, что деревья за пределами площади неподвижны, словно ветер разбушевался только у храмов. Небо в городе тоже было ясным. Хотя над деревом сгустились тучи, порождая всё новые молнии, что оглушали своим грохотом.       В страхе Мэй сжалась и закрыла голову руками, не находя в себе силы даже на молитвы, а погода продолжала сходить с ума, пока тишина не оглушила Хасимото вновь.       Не веря, подняв голову, Мэй огляделась, и не заметила никаких следов непогоды как на площади, так и в освещённом городе. Словно ничего не произошло вообще. Вот только дерево тут же привлекло взгляд девочки своим ярким светом.       Толстая грубая кора древнего дерева была покрыта трещинами, и сейчас из них лился яркий свет, совершенно непохожий на свет солнца или луны. Подняв взгляд, Мэйуми увидела, что источником сияния является небо, ударяя по дереву белым, сияющим, тонким столбом света, силу которого просто невозможно было удержать.       Мэй замерла, смотря на этот свет, будто заворожённая. Что бы ни было его источником, это что-то было невероятно сильным и невероятно тёплым. Тучи постепенно расходились, словно желая быть как можно дальше от невероятного сияния, и, возможно, ветер тоже был прогнан им. Почему-то, пока она смотрела на этот свет, весь страх испарялся, а на душе становилось спокойно, как будто она стояла на берегу после страшного шторма. Свет словно говорил, что ничего плохого не случится, и постепенно становился всё тусклее и тусклее, пока внимание с него не рассредоточилось на листья дерева, серебром на зелени отражающие свет звёзд с прояснившегося неба.       Мэйуми поднялась с земли и сделала неуверенный шаг к дереву, тут же замерев, боясь, что что-то вновь произойдёт. Но на храмовой площади вновь воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь громким дыханием ребёнка. Вокруг было пусто, из города тоже не было ничего слышно. Никто ничего не заметил. Оглянувшись, Мэй увидела стражника, что стоял посреди дороги и махал рукой своему сменщику, что явно опаздывал, а сквозь начинающую желтеть листву просачивался свет из нескольких комнат в скрытых за деревьями домах. Храмы на площади были покрыты мраком наступившей ночи и отбрасывали устрашающие тени от света листьев дерева, колокольчики на них молчали. Было тихо и пусто, как в секунды, когда Мэйуми только прошла через тории.       — Что это было? — не удержала мысли в голове Мэй, и они дрожащим шёпотом разнеслись по округе.       Девочка уже подумала, что и вправду могла помешать магическим потокам своим присутствием, и буйство погоды стало предупреждением, или же Создатели так выказывали своё недовольство. Но почему же тогда она всё ещё на площади? Её могло выкинуть за частокол, перенести куда угодно, или даже убить, но она стояла недалеко от дерева, что светилось от переполняющей его силы, а у его корней лежало тело.       Что? — При первом взгляде Мэй этого не заметила. Корни отбрасывали тень от света листвы, и только подходя поближе Хасимото увидела впереди силуэт.       Довольно молодая на вид девушка с очень странной, как будто серой, кожей, лежала на земле в неестественной позе и тяжело дышала, словно что-то причиняло ей сильную, но не доводящую до криков боль. Простояв, ничего не понимая, несколько секунд, Мэйуми решительно побежала вперёд и, уже подойдя практически вплотную к незнакомке, увидела страшные рубцы от ожогов на её коже, что не была прикрыта смявшейся белой тканью.       — Из…извините? — Мэй потянулась вперёд и боязливо коснулась плеча девушки, но тут же отдёрнула руку, почувствовав под пальцами невероятно горячую кожу. — Во имя Цукуёми, кто это?       Тело девушки, вроде бы, не имело никаких травм, помимо ожогов, но и те довольно быстро заживали, на глазах покрываясь новой, ещё тонкой кожицей. Сама же кожа была горячей, как только остывающий чайничек, а попытки нащупать пульс и вовсе ввели Мэйуми в замешательство. Сердцебиение девушки было настолько неровным, что можно было подумать, будто у неё два сердца. И, ко всему, она терпела боль, сдерживая стоны, но не могла контролировать своё сбившееся, тяжёлое дыхание.       — Я-я приведу помощь! — Мэй, как могла, оттащила тело девушки на свет и положила в более удобную позу, после чего резко вскочила на ноги, но не успела и шагу ступить, как к её ноге прикоснулось что-то горячее.       Оглянувшись, Мэй увидела, что девушка пришла в себя и со страхом в глазах смотрела на неё, сжимая тонкую лодыжку девочки.       — Та… ка… ты… — вместе с хрипом выдавила незнакомка и сильнее сжала ладонь, отчего Мэй потеряла равновесие и упала.       — Отпустите. — Немного дёрнув ногой, Мэйуми, на удивление, легко высвободилась из захвата, а рука девушки упала на землю с дрожью в пальцах.       — От… апус… Атпустите? — по слогам, медленно прохрипела девушка, словно пробуя произношение слова, а после уставилась на свою дрожащую ладонь полным непонимания взглядом.       Её речь была странной. По ушам ударил сильный акцент, голос девушки был тихим, но, несмотря на хрип, довольно приятным. Правда казалось, что она будто бы только сейчас научилась говорить или же молчала долгие годы.       — Ат-пус-ти-те? — уже более чётко повторила незнакомка и подняла голову, словно спрашивая, правильно ли она сказала.       — С вами всё хорошо? — Беспомощный вид девушки перед собой вызвал жалось у Мэйуми, и она подползла к ней ближе, осторожно протягивая руку, в которую незнакомка так же настороженно опустила свою ладонь.       Жар её тела уменьшился и кожа стала как будто нежнее, но ожогов было слишком много, и они причиняли боль, заставляя девушку кривиться.       — Вы меня понимаете? — спросила Мэй, специально как можно медленнее и чётче выговаривая слова.       Она наклонила голову, чтобы лучше рассмотреть лицо незнакомки, черты которой почему-то казались неправильными. Девушка была худой, что сказывалось и на лице впалыми щеками, её глаза были словно ярче нужного, и их цвет Мэй даже не могла назвать. Возможно, это из-за освещения от Первого дерева, но в глазах девушки Мэй видела сирень.       — Я… Где я… И кто ты такая?       С каждым новым словом голос незнакомки всё крепчал, а непонимание всё возрастало. Язык, на котором говорила Мэй, был для неё будто чужим, из-за чего было непонятно, как вообще девушка может отвечать. Но, несмотря на всё произошедшее мгновения назад и сильное присутствие, что исходило именно от незнакомки, она абсолютно не казалась опасным человеком. Она выглядела как побитое, выброшенное животное, которому сейчас страшно даже открывать глаза, и это она боялась Мэй.       — Ты… — Незнакомка вновь заговорила, предприняв попытку подняться, но она была лишком слаба и тут же упала прямо на Мэйуми, успевшую смягчить её падение. — Ты человек. Маленькая женщина.       — Я не маленькая, — обиженно надулась Мэйуми. — Мне скоро будет восемь, а значит я почти взрослая.       — Маленькая, — повторила девушка и расслабилась, закрывая глаза.       Мэйуми поморщилась и попыталась выбраться из-под тела незнакомки, но это оказалось проблематичным. Несмотря на всю свою худобу, она оказалась довольно тяжёлой.       — С вами всё хорошо? — напрягшись, Мэй смогла немного отстранить от себя по-прежнему горячее тело, но вместо ответа незнакомка неожиданно обняла её, что-то пробубнив себе под нос, и в эту же секунду Мэйуми почувствовала слабость. Энергия словно вытекала из её тела, вытягиваемая девушкой. — Что? Эй, что ты делаешь? Прекрати.       Испугавшись, Мэй начала брыкаться, пытаясь выползти из на удивление крепких объятий, а руки незнакомки будто становились сильнее.       — Какого фэнда ты творишь? — выдохнула Мэй и, только сказав это, поняла, что было слишком опасно вот так вот подходить к дереву и пытаться самой помочь совершенно незнакомому человеку, что, скорее всего, оказался фэндом. — Да кто ты?       Ответа не было, и девушка набиралась сил, продолжая забирать их из маленького тела Мэйуми. С каждой секундой толчки Мэй становились всё слабее, пока она совсем не лишилась сил. Их не хватало даже на то, чтобы держаться за ткань, прикрывающую тело незнакомки, и Мейуми разжала пальцы, чувствуя, как закрываются глаза.