Песнь I. Глава 3. Выбор сердца

      Время неумолимо двигалось к вечеру вместе с лениво ползущим от востока к западу солнцем. На улицы города уже упала тень приближающегося заката, в домах зажигалось всё больше свечей, вот только тишина в город никак не приходила, как и Мэйуми, не покидавшая сегодня пределы резиденции Вожака.       — Проходи уже, — Мэй, услышав испуганный писк одной из служанок, бросила усталый взгляд в сторону входа и вздохнула. — Ты сейчас больше похожа на ноппэрапона, чем на слугу.       — К величайшему сожалению у меня всего одна пара глаз и находятся они на лице, — Яно осторожно открыла и так неплотно затворённые сёдзи и вошла в покои Мэйуми, — иначе бы я смогла лучше присматривать за вами, молодая госпожа. Но было обидно от такого сравнения.       Мэйуми недовольно надулась, опуская голову, но тут же её подняла, позволяя закрепить последние пряди светлых волос в непривычную причёску. Сегодня вообще всё было непривычным, начиная от отмены занятий и заканчивая многолюдностью.       — Госпожа Юко попросила вас сопроводить.       Весь день Мэйуми был занят приготовлениями к дню рождения. Занятия были отменены, да и будить девочку вообще не стали, позволяя спать практически до обеда, но уже после позднего завтрака у Мэй не было и свободной секунды. Бесконечные и нужные наставления, что были в разы хуже уроков, ведь сбежать Мэй не могла, многочисленные примерки и непрекращающаяся суета. Всё это выматывало и силы, и нервы, но результат того стоил.       — Я готова, — почти неслышно и со смущённым видом произнесла Мэйуми, поднимаясь на ноги и кивая слугам, закончившим её одевать как раз в тот момент, когда Яно зашла за деревянную перегородку.       Девушки низко поклонились и спешно начали прибираться, а Яно же не посмела и шевельнуться, не веря своим глазам.       Было трудно поверить, что сейчас в комнате стоит Хасимото Мэйуми, к которой все привыкли. Обычно Мэй носила простые кэйоги, порой даже надевала мужское кимоно и довольно часто позволяла себе эксперименты с одеждой, стремясь сделать её удобнее. Обувь часто была объявлена Мэйуми заклятым врагом, особенно в тёплые времена года — девочке нравилось чувствовать ступнями мокрую траву после дождя или же покрытую росой. А волосы девочка чаще всего оставляла распущенными или позволяла заплетать их только Юко, уже прекрасно знающей, какая причёска будет для Мэй удобной.       Сейчас же девочка была облачена в ярко-красную юкату с вышитыми на ней нежно-розовыми цветами сакуры и повязанную чёрным поясом, а её волосы были идеально-непривычно собраны при помощи нескольких шпилек и гребня, что очень раздражало Мэйуми.       — Мне обязательно идти туда? — спросила Мэйуми у Яно и неуверенно оглядела свой наряд.       Слуги поспешили покинуть комнату, как только главная вошла внутрь и Мэй немного расслабилась, заметив, как одна из девушек, самая молодая, смущённо посмотрела на Яно и тут же отвела взгляд.       — На тебя даже девушки заглядываются, — усмехнулась Хасимото, но веселье недолго задержалось на её лице, и она вновь начала осматривать себя, пытаясь найти складки, которые ей не понравятся или хоть что-то, чтобы чувствовать себя уютнее, но Яно, опустившаяся перед Мэй на колени, быстро поправила юкату и улыбнулась молодой госпоже тёплой улыбкой, успокаивая её.       — Скорее они заглядываются на мой статус, — с задумчивым видом Яно посмотрела на улицу и закатила глаза, — я же ближайшая к вам слуга, молодая госпожа. И, отвечая на ваш вопрос, да, вам обязательно идти в храм, но по дороге к нему я позволю вам немного покапризничать, чтобы забыть о волнениях.       Расстроенно опустив голову, Мэй уже потянула руки к поясу, желая его немного повернуть, но остановилась, понимая, что поправлять было нечего. Желание переодеться во что-нибудь более удобное поселилось в душе ещё в самом начале процесса приготовлений, но сегодня был праздник, и выглядеть Мэйуми должна была соответствующе, поэтому даже с волосами, вынуждающими её двигаться медленно и аккуратно, девочка ничего не могла сделать.       — А с Ивой мне увидеться можно? — состроив жалобное выражение лица спросила Мэй, желая получить хоть что-то, но Яно лишь покачала головой и пошла вперёд, намекая на то, что уже пора выдвигаться.       Озэму и Юко полностью доверили Мэйуми Яно и Иве, как только ей исполнилось пять лет. Человек и вампир практически всегда были если не подле молодой госпожи, то старались держаться неподалёку. Яно сопровождала Мэйуми днём, докладывая вечерами госпоже Юко обо всех её шалостях, а Ива отвечал за безопасность дочери Вожака и, в связи с непереносимостью солнца и странной ненавистью к ямигасам, чаще всего приступал к своим обязанностям уже вечером.       — Одеться обычно нельзя, — недовольно пробубнила Мэйуми, обувая сандалии, — с друзьями увидеться нельзя. Не день, а мучения.       — Вы прекрасно выглядите, молодая госпожа, — как могла, подбадривала девочку Яно, но подобные фразы не действовали на Мэй и девушка сдалась. — Сегодня ваш праздник, и пусть все увидят вашу красоту.       — Почему это в свой праздник я должна страдать? — возмутилась Мэйуми, но смогла лишь надуться и продолжить путь. — Если это мой праздник, это должно значить, что я могу делать всё, что хочу.       — Такова печальная реальность, — пожал плечами Яно и тут же поймала недовольный взгляд Мэйуми. — Как только вы повзрослеете, то довольно быстро привыкните.       — Не хочу взрослеть, — пробубнила себе под нос Мэй и отвернулась.       Время уже подходило к вечеру и прошли почти сутки с расставания Мэй с матерью. Юко сдержала обещание и провела весь прошлый день вместе с волнующейся дочерью. Раз до восьмилетия оставался всего день, она рассказала Мэй, как же именно будет проходить её обращение, что только усилило тревогу.       Несмотря на множество вариантов обращения, долгие опыты, проводимые ещё с древности, окончательная версия принятия волчьей сущности не была безболезненной и с виду могла показаться очень жестокой. Услышанное от матери только ещё сильнее напугало Мэй и породило больше сомнений в сердце. Ещё одной причиной волнения была многолюдность.       Мэйуми не любила шумиху, и поэтому всем Пристанищем её день рождения обычно не праздновали, но восемь лет для оборотня — особый возраст, поэтому Озэму даже не пытался сдерживать народ от выкриков и гуляний. Вожак был главным в Стае. Его почитали, ему подчинялись, в него верили, и всё это переходило и на его детей, ведь именно они, с наибольшей вероятностью, займут место Вожака в будущем.       Мэйуми не нравилось, что с ней обращаются таким образом, ведь она просто ребёнок и ничего не сделала, а её почитают почти так же, как и её отца. Она хотела быть обычным ребёнком, чтобы бегать по улицам и играть, надоедать взрослым своими шалостями и придумывать что-то новое, как это делали другие дети, чтобы себя развлечь. Но Мэйуми была вынуждена большую часть времени проводить за занятиями, теша себя лишь побегами с них. Она изучала древние обряды, историю, этикет, правила, от которых голова шла кругом, а после сегодняшнего дня этого всего станет ещё больше.       — Элхад-сама не приедет? — Мэйуми не спросила этого вчера, но сегодня ей было любопытно. Она хотела хоть как-то перебороть своё волнение, пусть даже ещё большей тревогой.       — К сожалению, — действительно расстроенным голосом ответила Яно, после чего Мэй наконец захотела познакомиться с этим древним вампиром, проникшим в сердца всех, кто о ней говорил.       Солнце было ещё высоко в небесах, только подползая к горизонту, а значит вампиры сидели по домам. Пусть в городе их и было всего двадцать, среди них было и трое детей, ещё не прошедших обращение, с которым Мэйуми быстро нашла общий язык и хотела увидеть их в свой день рождения. Но даже Иве было не позволено сегодня видеться с дочерью Вожака. Вместо друзей Мэйуми видела множество незнакомцев, так же издалека.       С момента её рождения в город стало легче попасть. Много кто хотел наладить связи с Вожаком, объединившим не только оборотней, но и другие расы. Проходя по людным улицам, Мэй слышала выкрики в её честь и в честь её отца, видела, как все ей кланяются, и всё больше хотела сбежать.       Но дорога вела её на храмовую площадь.       — Здесь я с вами попрощаюсь, — подойдя к тории, Мэйуми замерла, не решаясь переступить через невидимую линию, отделяющую два мира. Впереди возвышалось дерево, по обе стороны от него больше не казались жуткими храмы, да и народу было явно больше, чем ночью. Яно улыбнулась и вновь опустилась перед девочкой на колени, чтобы быть с ней на одном уровне. — И сегодня вы сделаете то, чего хотите. Вы сделаете очень важный выбор, определите своё будущее и… — на секунду Яно замолчала и, протянув руку, коснулась груди Мэй, — какой бы выбор не сделало ваше сердце, все его примут. Не стоит так переживать.       Мэйуми расслабилась и наконец-то искренне улыбнулась. Яно напомнила ей об обещании, что Мэйуми дала своему новому другу в ту ночь. Слова их обеих стали поддержкой, руками, что были протянуты девочке, чтобы принять на себя часть груза её опасений.       Та ночь. Часы, что существовали только для одной лишь Мэйуми, придали уверенности напуганной девочке, и она уверенным шагом направилась к храму оборотней, что располагался, вместе с храмом магов, на дальней половине площади.       Храмы строили по мере зарождения рас, и каждое здание в корне отличалось от остальных, неизменными были только цвета строений. Сначала в мире появились маги, и их храм построили первым, возвышая его на входе-пьедестале. Напротив него возвели храм оборотней, отдавая дань полнолунию, а рядом с магами, когда стало ясно, что и они не против поселиться в Пристанище, вампиры построили свою обитель, стараясь сделать её как можно более светлой, тёплой и просторной. Напротив храма вампиров стоял пустой, отличный от остальных формой храм — на момент строительства города маги предсказали рождение нового народа и Вожак не оставил это без внимания. А уже после и люди, принявшие Ночной мир, возвели себе место поклонения богам. Виктор почему-то называет его высокой избушкой. Больше всего Мэй был непонятен шестой храм — небольшой и похожий на те, что строят люди по всей стране. Фэнды родились раньше оборотней, но не считались полноценной расой. Они долго были гонимы в Ночном мире и подвергались притеснениям, но отец принял и их, поддавшись влиянию Первородного Ян Шена.       Оглядевшись, Мэй остановила взгляд на Первом дереве и уверенно свернула к нему с дорожки. Днём оно мало чем отличалось от обычных деревьев и нужно было знать его значение для города и мира. Оно олицетворяет жизнь, смерть, время, тьму и свет во всём мире. Оно олицетворяет духов, что в древнейшие времена помогли появиться расе магов, оно олицетворяет Создателей, что всегда приглядывают за своими детьми. Первое дерево было центром мира для жителей Пристанища и большинства Детей Ночи, но для Мэйуми Первое дерево стало чем-то большим. В ту ночь она впервые посмотрела на него своими глазами, а не через слова учителей и старых магов. В ту ночь дерево обрело совсем другое значение для Мэй.       — Я смогу, — Мэйуми осторожно переступила через подношения, разложенные идеальным кругом в корнях дерева и, подойдя к нему вплотную, уверенно прикоснулась к шершавой коре. — Я смогу выбрать то, что желает моё сердце, Иксиша.

°°°°°°°°°°°°°

      — Проснулась? — Едва успев приоткрыть глаза, Мэйуми услышала тихий голос и испуганно вскрикнула, увидев перед собой серое лицо незнакомки. — Прости-прости, я, должно быть, тебя напугала, маленькая женщина.       Девушка по-доброму засмеялась, сбивая Мэйуми с толку, и протянула ей руку, чтобы помочь подняться. Мэйуми удивлённо посмотрела на предложенную ладонь, а после недоверчиво вгляделась в лицо незнакомки, что теперь казалось более живым, несмотря на странный цвет кожи. Немного погодя, Мэй всё же приняла помощь и поднялась на ноги, чувствуя, как кружится голова.       Оказавшись с девушкой лицом к лицу, Мэйуми заметила, что от страшных ожогов, что покрывали её тело, не осталось и следа, да и странная на ощупь ткань теперь выглядела как полноценное одеяние, а не простынь, обмотанная вокруг едва живого тела.       — Извини, — вновь заговорила незнакомка, до сих пор не отпустив руку Мэй, и резко дёрнула её на себя. Мэйуми оказалась прижата к до сих пор горячему телу, а на её лоб опустилась нежная ладонь девушки, разливая по телу приятное тепло. — Я не хотела тебя пугать или причинять вред, но сил почти не осталось, поэтому пришлось так поступить.       Голос девушки больше не хрипел, а акцент не так сильно резал слух, как в первый раз. Теперь он скорее придавал незнакомке шарм и, почему-то, внушал доверие, да и её улыбка была такой тёплой, что Мэйуми неосознанно подумала о матери, постепенно расслабляясь.       — Кто ты? — спросила Мэй, отстранившись, и посмотрела на девушку с прищуром, от чего та тут же рассмеялась, заставляя Мэйуми смутиться.       Её родители тоже едва сдерживали смех, когда Мэй смотрела на кого-то с подозрением, пытаясь казаться серьёзной.       — Прекрати смеяться, — смущённо надувшись, Мэйуми нарочно посмотрела на незнакомку снова, но это вызвало у неё только ещё более сильный приступ смеха, теперь не смутивший, а разозливший девочку. — Прекрати, говорю! И назовись уже. Ты проникла в священные земли Пристанища, напала на меня, а теперь ещё и смеёшься.       — А вот это прозвучало уже действительно страшно. — Девушка, чтобы отдышаться, села на землю и с любопытством посмотрела на Мэй, обиженно скрестившую руки на груди. — Ты, наверное, какая-нибудь важная персона, маленькая женщина, раз говоришь с незнакомцами в таком тоне.       — Прекрати называть меня маленькой женщиной! — ещё сильнее разозлилась Мэй, отдёрнув руки назад и, наклонившись, грозно посмотрев в лицо девушке. — Я Хасимото Мэйуми, дочь главы этого города — Вожака Нихона Хасимото Озэму, а ты вторженец, что вытягивает силы из людей. Так что если не хочешь, чтобы я позвала стражников и тебя арестовали, хотя бы назови своё имя и скажи что ты за фэнд. Раз со мной ничего не случилось и ты была ранена, отец, может быть, простит тебе нападение на меня.       — Фэнд? — по буквам повторила девушка неизвестное слово и скривилась от его звучания. — Нихон? Вожак? Это титул такой?       Непонимание отпечаталось на лице девушки, и она перевела взгляд с Мэйуми на дерево позади неё. Замешательство, недоверие и задумчивость сменяли друг друга в её взгляде, и Мэй тоже начала оглядываться.       — Так, ну про Нихон ты могла и не знать, — осторожно начала размышлять вслух Мэй, вспоминая, что язык её страны был для незнакомки чужим настолько, что она, скорее всего, его впервые слышала. Но незнание других слов не могло уложиться в голове девочки. — Но как можно не знать, кто такой Вожак и кто такие фэнды?       Девушка лишь пожала плечами, всё ещё пытаясь понять хоть что-то.       — А… так… ты хотя бы знаешь, кто ты? — осторожно спросила Мэй, снова прищурившись и тут же распахнув глаза, ведь на её вопрос девушка лишь боязливо покачала головой.       — Я… — незнакомка уже хотела было ответить, но тут же замолчала, вглядываясь в Мэйуми так, словно это она должна ответить на свой же вопрос или ответ на него должен быть написан на её озадаченном лице. — Иксиша. Это моё имя. Это точно! А что дальше?

°°°°°°°°°°°°°

      Храм оборотней был главным местом для волков города. Именно в нём проводили все обряды. Во главе с Вожаком в здании восседали избранные Стаей старейшины, здесь, на первом этаже, встречали всех важных гостей и здесь же, в подвале, дети переживали обращение. Но перед ним предстояло ещё сделать выбор.       Простояв у дерева совсем недолго, Мэйуми направилась к храму и замерла перед входом в него, не позволяя решимости раскрошиться под весом страха. Было немного обидно, ведь только сегодня она сможет увидеть отца, что не смог вернуться домой по прибытию в город, и придётся терпеть его серьёзный волчий взгляд и суровый тон правителя, под пристальным взглядом старейшин. Мэйуми не очень их любила, она считала старейшин слишком напыщенными, а они считали её слишком избалованной. Таинство выбора вряд ли изменит хоть что-то в их отношениях.       Стоило девочке постучаться в хрупкую дверь, и та тут же отворилась, являя её взору освещённый множеством свечей холл. Её путь лежал на второй этаж, к которому вела правая лестница. Света здесь было значительно меньше. Пустое, круглое помещение было освещено лишь двенадцатью свечами, оставленными вдоль стен и одной, находящейся в руках Вожака, чуть впереди от которого сидело шестеро старейшин. Стоило Мэй переступить порог, семь пар жёлтых глаз, что светились в полутьме, тут же обратили на неё свои строгие, выжидающие взгляды и лишь Вожак на мгновение опустил голову, одновременно приветствуя дочь и немного ослабляя давление на неё. По спине Мэйуми пробежали мурашки.       — Хасимото Мэйуми, — прорычал Вожак, слегка для этого преображаясь, и старейшины, вместе с ним, поднялись на ноги, Мэйуми же, наоборот, села, низко склоняя голову перед Вожаком Стаи.       Оборотню не позволялось говорить в храме в присутствии Вожака без его позволения, а Мэйуми пока даже полноценным оборотнем не являлась. Из-за этого присутствие семи волков, в стадии преображения, пугало девочку, приводя в смятение её человеческую ауру. Мэйуми была напугана и встревожена, она была задумчива и, в то же время, чувствовала скуку, не до конца понимая свои эмоции.       — Готова ли ты принять свою кровь? — начал Озэму, и взгляды всех старейшин перешли с девочки на Вожака. — Готова ли, так же, как и твои предки, благословлять луну и принять её дар, принять своего волка?       Мэйуми задумалась. Уже неизвестно какой раз её голову посетили мысли, что мучили её с раннего возраста, но сегодня они были громче, яснее и ярче.       Ребёнку даётся выбор в восемь лет, и он имеет полное право отказаться от обращения. Тогда ему делают предложение ещё раз, в двенадцать лет и, в случае повторного отказа, ещё раз, в шестнадцать. Оборотень, если истинно этого желает, даже будучи ребёнком Вожака, может остаться человеком, и никто не посмеет оспорить его решение или же упрекнуть в сделанном выборе его или же его родителей. Оборотень сам решает свою судьбу, и именно поэтому Мэйуми, перед глазами которой ясно предстало лицо недовольной Иксиши, вместо того, чтобы опустить голову ещё ниже и, коснувшись пола лбом, ответить согласием, выпрямилась и посмотрела прямо в глаза отцу.       — Нет, — уверенным, совсем не детским тоном сказала девочка, и показалось, что даже ветер на улице, шевелящий многочисленные колокольчики на зданиях, стих от звучания её голоса.       Мэйуми поднялась с колен, после чего низко поклонилась перед Вожаком и старейшинами.       — Правом волка, что свободен от мнений слов, я отказываюсь от обращения в восемь лет, — продолжила девочка, что совсем на мгновение выросла в глазах оборотней, и из ребёнка превратилась во взрослую девушку, что своим словом может обрушить мир.       Взгляд голубовато-зелёных глаз в свете свечи не приобрёл жёлтого оттенка, на короткий миг глаза девочки будто стали красными, но этого никто, кроме наблюдающих за процессией Создателей, не заметил.       Ответив на заданный вопрос, Мэйуми резко развернулась и, так же уверенно, как и вошла, покинула храм, позволив себе облегчённо выдохнуть лишь на его пороге, ловя на себе удивлённые взгляды магов, что столпились у своего храма и с любопытством поглядывали на соседний.