Песнь I. Глава 4. Только тебе и никому другому

      Робкий стук по шаткой деревянной поверхности разогнал вечернюю тишину и смешался со звуками ветра, что гулял за пределами резиденции, но не мог пробраться через забор.       — Входи, — властный голос отца заставил Мэйуми вздрогнуть и она сглотнула, прежде чем отодвинуть сёдзи.       Это помещение всегда нравилось Мэйуми. Оно было самым светлым во всей резиденции и, можно сказать, центральным, поэтому именно здесь семья Хасимото проводила семейные трапезы. Мэйуми всегда казалось, что именно в трапезной зажигались самые приятные благовония, лежали самые мягкие дзабутоны и, вообще, помещение было самым правильным, ведь оно было просторным ровно настолько, чтобы в трапезе могли принять участия не только три человека, но и приглашённые гости, и уж тем более новые члены семьи. Мэйуми всегда улыбалась, прежде чем переступить порог трапезной, но не сегодня.       Вчера Мэйуми была настолько взволнована после посещения храма, что не вернулась в резиденцию. Осознав окончательно, что она только что сделала, Мэй сбежала, даже не сказав ничего Яно, направившись к озеру, что находилось в противоположной стороне от входа на площадь. Ей хотелось побежать к дереву и обнять его, поделиться с Иксишей тем, что она смогла дать волю своему сердцу, но тогда бы к ней непременно кто-нибудь да подошёл, а поделиться своей смелостью хотелось лишь с серокожей девушкой. А у озера никто бы не побеспокоил девочку из-за его смысла для Пристанища, и, если бы кто-нибудь и пришёл полюбоваться на спокойные воды, волноваться об уединении необходимости не существовало — вторженец просто сел бы рядом и, солидарно с Мэй, промолчал о своих переживаниях.       Вернулась домой Мэйуми лишь несколько часов спустя, и не только из-за волны радости, адреналина и прочих нахлынувших на детское сердце эмоций, но и из-за переживаний. Да, она впервые сделала выбор сама, не полагаясь на свою семью, на свою кровь и видение её будущего окружающими. Да, волк свободен, но она по-прежнему была дочерью Вожака, и она отказалась от обращения.       Пусть волк и свободен, и Мэйуми знала, что родители любят её, но на душе всё же поселилось неприятное чувство. Девочка боялась, что Юко её осудит, а Озэму разочаруется. Эти переживания не могли прогнать ни слова Иксиши, что повторялись в голове Мэй, ни вечер в одиночестве, и, даже придя на завтрак, Мэйуми боялась, что лица родителей будут не такими, какими она их помнит — в их глазах, обращённых на дочь, не будет той искры любви.       Закрыв за собой сёдзи, Мэйуми нерешительно подняла голову и увидела маму. Её лицо было обеспокоенным, было видно, что женщина переживала, ведь Мэйуми никогда не пропускала ужин с родителями, как бы сильно она не провинилась. А вот лица отца девочка не видела — Озэму сидел спиной ко входу, и сейчас это заставляя подойти к нему, чтобы понять, о чём же думает Вожак. Так Мэйуми и поступила, слыша шаги своих босых ног по татами.       Они всегда сидели так. Озэму садился спиной ко входу, как бы показывая, что сейчас семья для него важнее других дел, Юко занимала место по его левую сторону, а Мэйуми была предоставлена правая рука. Сегодня ничего не изменилось, и тревожность начала медленно отступать от Мэйуми.       — Доброе утро, — тихим голосом пропищала девочка и быстро заняла своё место, прежде чем посмотреть на отца.       — И тебе, луна моя, — не успела Мэй сама поднять голову, как голос отца заставил её это сделать.       В нём слышалась улыбка.       — Мэй, — нежно позвала Юко, протянула руку через стол, и Мэйуми тут же вложила в неё свою ладонь, чувствуя приятное тепло, разливающееся по телу, — мы волновались. Ты не пришла на ужин и провела у озера три часа. Яно даже побоялась принести тебе одеяло.       — Простите… — виновато отозвалась Мэй и вздрогнула, почувствовав, как её обнимают руки отца. — Папа?       — Моя ты глупышка, — Озэму усмехнулся и поцеловал Мэйуми в лоб, задерживая этот контакт. — Я совершенно на тебя не сержусь, ведь это только твой выбор. Никто не вправе управлять волком в таком вопросе. Если ты не готова принять луну, я это пойму, и мама это поймёт, и каждый житель города, и страны. Никто не посмеет тебя осудить, даже если ты откажешься от обращения трижды.       — Но ведь я дочь Вожака, — запротестовали всё ещё не ушедшие сомнения голосом Мэйуми. — Я твоя дочь, и это мне править в будущем Пристанищем.       Слёзы появились в уголках голубоватых глаз девочки, и она уткнулась лицом в широкую грудь отца. Юко тоже поднялась с места и с улыбкой обняла двух дорогих себе людей.       — Решать это только тебе и никому другому, — прошептала женщина и поправила немного растрепавшиеся волосы дочери, чтобы увидеть её лицо. — Мы не перестанем тебя любить из-за такой мелочи, как желание остаться человеком. Мы не перестанем тебя любить никогда.       — Да и у меня никогда не было в планах породить династию, — поддержал супругу Озэму. Мэйуми всхлипнула и подняла на отца заплаканные глаза. — Пристанище — это город свободы. Если ты захочешь им управлять — народ поддержит тебя, даже если ты не будешь оборотнем или Вожаком. Я построил этот город для того, чтобы никто больше не прятался.       Не сумев сдержать улыбки, Мэйуми заплакала, наконец прогнав все сомнения. Только она может решать свою судьбу, и у Мэй есть ещё четыре, нет, восемь лет, чтобы определиться с выбором и дать отцу окончательный ответ. Ещё целых восемь лет, чтобы понять — кто она.

°°°°°°°°°°°°°

      — Что ты делаешь? — Иксиша расслабленно сидела на земле и с любопытством поглядывала на девочку, что стояла на коленях у дерева и, взволнованно сложив руки в странном жесте, неразборчиво шептала себе что-то под нос. Хотя, правильнее было бы сказать, что она шептала дереву, словно прося у него о чём-то.       — То, что ты ничего не помнишь, не даёт тебе права прерывать моление, — Мэйуми недовольно глянула на девушку из-за плеча и постаралась вновь вернуться к своим мыслям, но и до того, как Иксиша её отвлекла, у девочки не получалось сформировать свою просьбу. — Ты, кажется, больше не собираешься на меня нападать, так что я решила закончить со своими делами, прежде чем провожу тебя к Виктору. Он достаточно умён, силён и стар, чтобы понять, кто ты такая. Но, видимо, мои сомнения мешают мне даже мыслить связно.       Иксиша удивлённо вытянула лицо, а Мэйуми надула губы и задумчиво почесала затылок. Первое дерево же давно не сияло. Сегодня на площади не было никого, и никто не мог помешать прямой связи с Создателями или теми, кто служит лично им, но Мэйуми даже не могла понять, что именно она хочет попросить.       — Может… — задумчиво поджав губы, Иксиша поднялась на ноги и коснулась плеча Мэйуми, после чего потянулась к дереву. — Может, это знак? Не скажу, что что-то понимаю, но у тебя вроде всё есть. Какая нужда маленькой женщине приходить в переполненное энергией место ночью и молиться?       Последний вопрос Иксиша задала скорее себе, размышляя вслух. Но продолжить думать ей не дала боль, что распространилась по всему телу от кончиков пальцев, стоило коснуться старой коры. Иксиша шикнула и отдёрнула руку, будто дотронулась до чего-то горячего.       — Проклятый отросток, — прошипела девушка сквозь зубы, и на мгновение ожоги вернулись на её кожу, заставив скривиться. — Что я тебе такого сделала?       Не обратив внимание на оскорбление древней реликвии, Мэйуми задумалась над словами девушки, но не смогла понять их смысл. Нужда… У неё нет смелости на отказ, и именно о ней девочка хотела попросить Создателей. Восемь лет — слишком ранний возраст, чтобы делать такой важный выбор.       — Если бы у меня всё было, я бы сюда не пришла, — осунувшись, Мэйуми повалилась на землю и устремила взгляд к звёздам.       Небо окончательно прояснилось и перед Хасимото предстала бесконечность. Иксиша, совершенно не понимая ребёнка, легла рядом и попыталась посмотреть туда же, куда и её новая знакомая. Вот только видели они совершенно разные вещи.       Взрослая девушка, что не помнила себя, видела могущество, что источалось бесчисленным количеством звёзд, она видела множество возможностей, а значит — и множество решений проблем. А вот маленькая девочка видела лишь пути, по которым не сможет пойти, если сделает выбор. Любое её решение представало перед ней звездой, всего одной, и стоило к ней прикоснуться — другие гасли.       На лице Иксиши сияло воодушевление, а Мэйуми скрыла детские радости за тоской.       — А что это был за жест? — повернув голову, Иксиша нахмурилась, смотря на печаль и метания в глазах ребёнка.       — Этот? — голос девушки вывел Мэйуми из раздумий о своём недалёком будущем, и она повторила движение руками. Иксиша неторопливо кивнула. — Ты будто с луны свалилась. Хотя даже на ней, наверное, знают о Создателях.       — Впервые слышу, — сдвинув брови, пожала плечами девушка и приподнялась на локтях, всем своим видом показывая, что действительно ничего не понимает, и пристальнее посмотрела на сложенные детские ладони. — Объяснишь?       — Ну что ж… — поднявшись с земли, Мэйуми села так, чтобы её действия были видны девушке и задумалась.       Иксиша напоминала сейчас саму Мэйуми на первых уроках с Сасаки-сенсеем, когда он ещё не был таким нудным. Четыре года назад Мэй предстояло впервые посетить храм оборотней, а перед этим нужно было воздать почести Создателям, а торопливые объяснения Яно не помогали разобраться ни в жестах, ни в словах, что нужно было произнести.       — Создатели — это великие сущности, что защищают наш мир, присматривают за ним и, возможно, действительно создали его. — Посмотрев сначала на дерево, а затем вновь на девушку перед собой, что сейчас выглядела такой заинтересованной, Мэйуми, на ходу вспоминая слова учителя, соединила ладони, держа руки на уровне груди, а пальцы направив вниз. — Сложенные вместе руки символизируют их единство — неразрывную связь друг с другом, — переведя взгляд с девушки на свои руки, Мэйуми начала медленно поворачивать ладони так, чтобы пальцы, до этого указывающие в землю, поменяли направление наверх. — Данный жест означает вознесение Создателей над всеми нами, и во время этого нужно согнуть безымянные пальцы, так как на руках пальцев не хватает и нужно хотя бы образно показать количество Создателей. Поэтому выбор пал именно на безымянные пальцы, делая указательные как бы новым числом из-за появившихся выступов.       — Получается… — с серьёзным выражением лица повторив за девочкой её действия, Иксиша растеряно посмотрела на свои руки. — У вас тринадцать Создателей?       — Ага, — довольная улыбка осветила лицо Мэйуми, и девочка продолжила объяснять уже с большим энтузиазмом. — Но не все пальцы похожи друг на друга. Например, большие расположены ниже остальных, они короче и чаще, толще, и так мы показываем отличие тринадцатого Создателя — он самый загадочный из всех и самый сильный.       Выражение лица Иксиши после этих слов позабавило Хасимото. Девушка нахмурилась ещё сильнее прежнего, задумчивым взглядом буравя свои пальцы, а после нескольких секунд, её лицо прояснилось пониманием, но Иксиша тут же вновь сдвинула брови и начала угукать про себя, будто повторяя всё, что услышала от Мэйуми.       — Последней частью почитания является расположение рук ниже головы и её склонение, — дождавшись, когда девушка кивнёт сама себе, Мэйуми продолжила, повторив за своими словами. — Пусть мы ничего не знаем о Создателях, но не можем отрицать того, что они не сильнейшие. Должен быть кто-то могущественнее, мудрее. Даже Создатели должны были как-то родиться, и так мы не только признаём их величие, преклоняемся перед Создателями и благодарим за защиту, но и признаём сущность, что стоит над ними.       Иксиша с подозрением посмотрела на свои руки, а затем на дерево, возле которого Мэйуми и молилась, затем её взгляд перешёл на залитое звёздами небо, и морщинки на переносице стали более заметны. Девушка решительно поднялась на ноги.       — Может, это покажет, что я не враг? — не удержав мысли в голове и позволив им тихим шёпотом сорваться с пересохших губ, Иксиша опустилась на колени и повторила все действия Мэйуми вплоть до опускания головы.       И дерево обратило на Иксишу внимание.       Если до этого только тонкая листва на кромке блестела под взглядом звёзд, то сейчас и ствол дерева начал сиять, излучая приятный, тёплый свет, пропуская его сквозь потрескавшуюся кору и заливая им землю.       — Они слышат! — восторженно вырвалось у Мэйуми, и девочка подскочила на ноги, а тепло от Первого дерева начало пронизывать её тело. — Создатели слышат тебя… и принимают?       Иксиша распахнула глаза, и их цвет стал ярче — из мутноватых, тускло-фиолетовых, глаза девушки стали насыщенно-сиреневыми, а цвет кожи пусть и по-прежнему оставался серым, но стал казаться более здоровым. Увидев всё это, Иксиша снова коснулась дерева, что и стало причиной тех страшных ожогов после её падения, но боли не почувствовала. Ничего не произошло.       — То есть, мне нужно было просто поздороваться? — с усмешкой спросила у воздуха Иксиша и уже собиралась повернуться к Мэйуми, но её что-то остановило, словно кто-то окликнул девушку. — Чего?       Мэйуми была свидетелем многих молений. Маги Пристанища, и не только они — к Первому дереву приезжали со всего мира, чтобы воздать почести Создателям. Виктор мог несколько часов провести возле одного из корней, но никто и никогда не получал такой мощный отклик. Иксише же потребовалось едва ли больше пятнадцати секунд, большую часть из которых она пыталась не перепутать пальцы, и магия мира пропитала собой всю храмовую площадь, заставляя даже траву у дерева светиться. Слабость, что ещё не покинула Мэйуми после пробуждения, испарилась в одно мгновение, и в воздухе появились те самые волны силы, что представали в детском воображении, прежде чем она ступила на храмовую площадь в Тихую ночь.       — О чём ты сказала? — эмоции захлестнули Мэйуми. — Я сидела десять минут и не почувствовала ничего, даже сама с собой не могла поговорить, не то чтобы попросить о чём-то Создателей.       — Я… я просто сказала «привет». — Произошедшее поразило и Иксишу настолько, что дыхание девушки перехватило. — И сказала, что не хочу никому причинить вреда.       — Создатели тебе поверили, — кивнула Мэй, не скрывая восторга.       — Видимо… — Наконец, отведя взгляд от дерева, Иксиша вновь посмотрела на девочку полным непонимания взглядом, но тут же встряхнула головой, прогоняя мысли прочь. — Видимо, да, поверили.       — Так о чём же ты хотела поговорить со своими безымянными Создателями?       Прошло уже где-то полчаса с «приветствия» Иксиши, и магия вновь стала невидимой для человеческого глаза, вновь возвращая площади первоначальный, погружённый в ночную полутьму, вид.       — А… это… — Вопрос Иксиши во всех смыслах был неожиданным, выдёргивая девочку из состояния полудрёмы и смущая.       Мэйуми замялась, почему-то виновато отведя от девушки взгляд, и тут же распахнула глаза в неверии от своего осознания. Только после вопроса Иксиши Мэйуми смогла понять, почему те десять минут возле дерева она не могла сформулировать свои мысли.       Не из-за шока или присутствия рядом постороннего человека, неизвестно, представляющего ли опасность. Мэй просто боялась признаться самой себе в нерешительности.       Прошёл примерно час с того момента, как Мэйуми ступила на храмовую площадь с целью набраться смелости для отказа или же мудрости для согласия на вопрос, что совсем скоро ей зададут, вот только ни того, ни другого Хасимото не получила. И даже не попросила. Да, у неё были помехи, что могли сбить настрой, но только сейчас Мэй поняла, что придя к дереву, словно хватаясь за последнюю соломинку, она не питала ни на что надежд.       — Я-я…       — Ты? — Иксиша подсела ближе и постаралась сделать так, чтобы её голос прозвучал как можно мягче, не желая как-то давить на Мэй, но получилось у неё это плохо.       Услышав свой собственный хрипловатый, но довольно требовательный голос, Иксиша скривилась и ожидала услышать от Мэй бессвязную, торопливую речь или тихое бормотание, нервное хихиканье или вопросительное хмыканье, но вместо этого девушка увидела слёзы, проступившие в детских глазах.       Все эти полчаса Мэйуми и Иксиша провели в молчании. Обе наслаждались представшим перед ними прекрасным зрелищем. Магия ожила на их глазах, раскрыла свою истинную сущность и вознесла сознание над телом. Её волны не просто плыли по воздуху, они пропитывали всё вокруг. Искры неведомой ранее силы загорались вновь и медленно затухали. Их тепло приятно обжигало…       Находясь в самом сердце бушующего потока магии, все мысли затихали. Они, словно притаившись, позволяли насладиться телу, обостриться чувствам, и сознание возвращало себе контроль постепенно, по мере приближения финала, медленно надевая оковы бренного тела. Даже когда всё закончилось, ни заворожённая Мэйуми, ни Иксиша, что любовалась происходящим с ностальгией в глазах, не посмели даже пошевелиться.       Мэйуми чувствовала себя по-странному комфортно рядом с новой знакомой, что буквально свалилась с неба в сопровождении ослепляющего света и гнева природы. Иксиша же была погружена в свои мысли, призванные странным голосом, окликнувшим её после моления. Вот только если мысли Иксиши, в конце концов, привели её к вопросу о целях Мэй, то Хасимото находилась будто в прострации, позабыв о всех своих переживаниях и чувствуя от этого радость.       — Я не знаю, — всё же смогла выдавить из себя Хасимото, наконец признавшись и кому-то, и самой себе в своём не страхе или переживании, в своём неведении. — Я не знаю, что мне делать.       — Ты ведь… — увидев слёзы, Иксиша испугалась и подскочила с места, собираясь то ли обнять девочку, то ли просто сжать её плечи, но так и замерла с протянутыми к Мэй руками. В памяти всплыл момент, когда Мэйуми только представилась, стараясь казаться как можно более грозной и скрыть свой страх перед незнакомкой. — Ты дочь местного лидера.       Слова девушки прозвучали тихо и обратились в слезинку, что бесконтрольно скатилась по щеке Мэйуми. Она сжалась и уткнулась лицом в колени, наконец поддавшись эмоциям, что накапливались на закромах сознания долгие месяцы. Всхлип за всхлипом срывались с её губ, а Иксиша не придумала ничего лучше, кроме как притянуть ребёнка к себе и позволить плакать. Тёплые, слегка трясущиеся ладони робко коснулись детской спины, успокаивая Мэйуми. В этой ситуации, наверное, можно было что-то сказать, но Иксиша не знала что.       — У нас… — Несколько минут спустя, когда плечи перестали дрожать, а глаза наполняться слезами, Мэйуми решила поделиться своими переживаниями.       Иксиша по-прежнему обнимала её, но уже со спины, как это часто делала Юко, когда Мэйуми о чём-то оживлённо рассказывала ей и отцу в обеденной. Руки Мэй лежали на руках девушки, а подбородок Иксиши невесомо покоился на детской макушке.       Мэйуми чувствовала небывалый комфорт. Иксиша словно пыталась передать ей своё спокойствие противоположно тому, как забрала силы ранее.       — У моей расы дети рождаются людьми, — начала всё же Мэй, собрав мысли вместе, — но внутри нас есть частичка волка, которую позднее нам и предлагают принять. Когда оборотню исполняется восемь лет, Вожак зовёт его к себе и… все мои друзья согласились на обращение.       — Но не ты? — Иксиша с вопросом посмотрела на девочку и прищурилась.       — Я не… ну… — По-прежнему не зная, что именно ей нужно, Мэйуми было трудно говорить на эту тему, но что-то в глубине души призывало Хасимото поделиться. — Через десять дней и я приду в храм. Но я не знаю, хочу ли я быть оборотнем. Хочу ли я быть человеком. Оба варианта меня пугают, что ли.       — Скорее, тебя пугает то, что ты дочь этого самого Вожака. — Наблюдая за нерешительностью Мэй, Иксиша быстро поняла причину беспокойства. — Ты совсем маленькая женщина, а тебя уже заставляют делать такой выбор, не дав времени осознать себя.       — Да! — радостно воскликнула Мэйуми и, развернувшись в объятьях так, чтобы видеть лицо девушки, недовольно на неё посмотрела. — И не называй меня маленькой женщиной.       Иксиша лишь надулась на замечание и продолжила слушать.       — Все в городе ждут моего обращения. — Голос Мэй вновь стал спокойным и она поджала губы. — Они надеются, что в будущем я пробужу Вожака, как отец, и возглавлю Пристанище, и всех волков. А я могу ещё и быть магом, моя мама очень сильная. Вот только… Все твердят, что волк свободен, но я, если соглашусь… а если откажусь, то не уверена, что через четыре или восемь лет не буду так же беспомощно сидеть.       — Четыре и восемь? — задумчиво переспросила Иксиша, посмотрев на Мэйуми с непониманием. — То есть, вы можете выбрать трижды?       Мэйуми кивнула и опустила голову, снова погрузившись в свои мысли, в то время как Иксиша, не сводя с неё пристального взгляда, недовольно фыркнула.       — Не понимаю, — выдохнул она.       — Что?       Мэйуми немного оживилась после откровений. Она смогла разобраться в себе и найти смелость на то, чтобы раскрыть кому-то душу. Вот только, сказав о проблеме вслух, Хасимото не нашла ей решение.       Глубоко вдохнув и шумно выдохнув переполненный магией воздух, Иксиша опустила свою голову на голову Мэйуми, и притянула её плотнее к себе.       — Ты чего? — Мэйуми вздрогнула и схватилась за сложенные у себя на животе руки девушки.       — Я не понимаю, — проворчала Иксиша и Мэй поморщилась, чувствуя на макушке давление её подбородка. — Маленькая женщина, а что такое выбор?       — Ну… — растерявшись, Мэй запнулась.       Почему-то она почувствовала себя неуютно, но сменить позу не давали сильные руки Иксиши, что крепко её обнимали.       — Это когда ты что-то решаешь? — неуверенно предположив, Мэй прищурилась и посмотрела наверх, хоть и не могла видеть лица Иксиши в таком положении.       Молчание немного затянулось, и перед глазами Мэйуми предстало недовольное лицо Ясуда-сэнсэя. Если другие учителя сразу указывали на ошибку, то он молча выжидал, прожигая недовольным взглядом, будто требуя, чтобы Мэй сама поняла, что же она не так сделала. В большинстве случаев это срабатывало, но всё же Мэйуми всегда чувствовала себя нескладной рядом с сэнсэем и старалась не пересекаться с ним взглядами.       — Выбираешь? — предположила Мэй, и хватка на её талии чуть ослабла.       — Именно, — пусть лица Иксиши и не было видно, но в её голосе слышалась лёгкая улыбка. — Тебе даётся множество вариантов, и ты выбираешь лишь один. Это сложно. Особенно, когда ты ещё маленькая. Но самое главное, что выбор даётся.       — К чему ты ведёшь?        Иксиша поднялась на ноги и придержала Мэйуми, что тоже собралась встать, за плечо, не дав ей этого сделать. Оказавшись с девочкой лицом к лицу, Иксиша опустилась на колени, чтобы быть с Мэй на одном уровне, и заботливо положила руку ей на макушку, вторую же руку медленно протянула, бережно сжимая ладони девочки.       — Вам дают выбор, — прошептала Иксиша, напоминая Мэй о её же словах и стараясь сделать на них акцент. — Волк свободен и именно поэтому ему дают выбор. Да, ты дочь Вожака — наследница, но это не значит, что все уже решили всё за тебя. Тебя тоже приглашают в храм и дают право выбора. И только тебе, и никому другому, принимать решение.       — Но я… — Мэйуми, с воодушевлением в глазах, подняла голову, но быстро опустила, поджав губы. — Я не знаю, кто я. Как мне понять, что я хочу? Наверное, для этого я пришла сегодня к дереву.       Усмехнувшись, Иксиша отсела от девочки чуть подальше и потрепала её по светлым, сейчас так похожим на листву дерева, волосам.       — Ты Хасимото Мэйуми, — тихий голос Иксиши стал чуть твёрже и, вновь подняв голову, Мэйуми встретилась с выжидающим, но в то же время, как бы безразличным взглядом прищуренных сиреневых глаз.       Иксиша была расслаблена. Она сидела, упираясь щекой на кулак, но, несмотря на это и все её слова, было видно, что девушка недовольна. Мэй неловко отвела от неё взгляд и посмотрела на Первое дерево.       — Я Хасимото Мэйуми, — тихо повторила девочка и поджала губы.       — Никто не скажет тебе, что делать, как будет лучше… — сменив позу, Иксиша вновь посмотрела на звёзды и указала Мэйуми на них. — Вот она, судьба. Бесконечная, запутанная, неизвестная и захватывающая. Смотря на небо, ты же не смотришь на все звёзды сразу. Есть маленькая кучка, на которую и устремляется твой взгляд, а в ней всего одна звезда, что привлекает внимание. Внутри тебя то же самое. Задумайся. Присмотрись повнимательнее. И не бойся своего выбора, ведь он всё равно приведёт тебя к свету.

Пять лет спустя

      — Она весь день там сидит? — недоверчиво переспросил Озэму.       Яно лишь кивнула и виновато поклонилась, а Ива, что стоял позади Вожака и его супруги, косо посмотрел в сторону покоев Мэйуми и прислушался. Его бледное лицо тут же вытянулось, а брови поползли вверх, а, немного погодя, и у всех, кто был рядом с комнатой, удивление и непонимание поселилось на лицах.       — Разрази меня гром, — послышался гневный возглас Мэйуми, а за ним звук удара, будто она что-то кинула на пол.       — Третий раз за вечер, — словно в подтверждение своим словам, Яно отошла подальше.       Никто не знал, что делает Мэйуми в своих покоях. Она заперлась там сразу после завтрака, поражая всех сиянием в глазах и нетерпеливой улыбкой на лице, и никого не пускала. Когда Яно, уже в пятый раз, постучала в сёдзи, напоминая про обед, Мэй, с взъерошенными волосами и диким взглядом распахнула их так, что даже люди во дворе вздрогнули от стука, и очень убедительно попросила больше её не беспокоить.       — Ладно, — удивлённо хмыкнув, Озэму без стука раздвинул сёдзи. — Не знаю, что она там делает, но…       — Давай уже, — прокричала Мэйуми вместе со словами Озэму, и оборотня ослепила яркая вспышка и обдало мощной, сумбурной волной магии.       — Озэму-сама, — в один голос вскрикнули Ива и Яно.       — Какого?! — Озэму попытался уклониться, но было уже слишком поздно и длинные, доходящие до плеч, тёмные волосы мужчины вспыхнули.       — Папа?! — зрение довольно быстро вернулось в норму после вспышки и перед глазами Мэй предстал горящий отец, не сдерживающий ругательств, и панически размахивающий руками у головы, будто так он поможет потушить огонь.       Но перейти на одежду или кожу огню не дал поток воды, который взмахом руки организовала Юко, после позволившая себе в голос засмеяться. Её смех и недовольное ворчание Озэму, что с опаской ощупывал свои обгоревшие волосы, были единственными звуками, что нарушали повисшую тишину. Шокированная Мэйуми стояла посреди комнаты, вокруг неё были разбросаны свечи и валялись смятые, и даже местами порванные бумаги с какими-то записями. До наглого вторжения Озэму, в помещении был только один источник света — одинокая, почти догоревшая свеча на столе.       — Папа, ты в порядке? — боязливо спросила Мэй, чуть отступив назад и скривившись.       — В полном, — скептическим тоном ответил мужчина и подхватил настроение жены, представив, как же он сейчас выглядит. — Но, думаю, мне понадобится стрижка.       — Мы можем доверить это Мэй, — едва успокоившись, Юко поддалась новому приступу смеха, стоило только взглянуть на Озэму и увидеть боязливо косящихся на покои Мэй слуг.       Ива был настолько удивлён неожиданной атаке из комнаты Мэйуми, что сейчас виновато опустил взгляд. Яно тоже была в смятении и тревожно переводила взгляд с Вожака на его супругу.       Отмахнувшись от прислуги, Юко вошла в комнату и подмигнула Мэй, как бы похвалив за применение магии. Но её взгляд тут же упал на разбросанные бумаги и, стоило ей поднять один лист, как веселье на её лице сменилось задумчивостью. Мэйуми же поспешила к отцу, чтобы лично убедиться в его словах. Она тихо извинилась и начала встревоженно осматривать его со всех сторон, морщась с каждой секундой всё сильнее.       — Ну, это никуда не годится, — отвлёк её голос Юко, и на женщину посмотрели две удивлённые пары глаз.       Озэму любопытно склонил голову набок, а Мэйуми смущённо распахнула глаза, совершенно не заметив, что именно подняла с пола мама. Но её слова Мэй услышала, и смущение в глазах сменилось разочарованием.       — Нет, задумка вполне логичная и любопытная, — тут же попыталась перефразировать свои мысли Юко, но толку от этого было мало и она решила просто показать Мэйуми её ошибки. — Для начала, это слишком непрактично. В совмещении двух элементов нет ничего плохого, ты даже молодец, раз получилось это сделать, вот только подобное заклинание больше боевое, особенно в таком исполнении. Да и для начальной практики лучше пока не трогать такую стихию, как огонь.       — Угу, — поникла Мэйуми и отвела взгляд.       Юко сильнее поджала и без того сжатые губы и начала взглядом искать кисть, что, забытая, валялась на полу. Найдя всё необходимое, женщина сделала несколько пометок поверх записей дочери и подозвала её к себе.       Пока женщины Хасимото были заняты магией, Яно принесла Озэму зеркало и тот оценивающе разглядывал себя, цокая при каждой попавшейся на глаза истлевшей пряди.       — Так, — довольно кивнув, улыбнулась Юко. — Попробуй теперь. Но не нервничай и не целься в отца. Ему не идёт лысина, я уже проверяла.       Веселье в голосе матери придало Мэйуми уверенности и, ещё раз прочитав написанное, она выставила руку вперёд, сосредоточившись. Увидевшие это Озэму и Яно тут же вышли из комнаты, прячась за перегородку, за что получили укоризненный взгляд Юко.       Собравшись с духом, Мэй глубоко вдохнула и на выдохе на кончиках её пальцев засверкали искры, образуя маленькие языки пламени.       — Сосредоточься, — Юко отошла за спину дочери и тихим, успокаивающим голосом подсказывала, стараясь не сбить её. — Тебя не обожжет, если не сделаешь огонь сильнее. Оставь его таким и второй рукой добавь потоки ветра, чтобы придать огню направление. А уже потом стреляй.       Языки пламени затрепетали, стоило Мэй поднести левую руку к правой, и, спустя секунду, пять тонких, ярких линий сверкнули в воздухе, зажигая коротенькие фитильки на свечах.       — Получилось! — радостно закричала Мэй и бросилась обнимать мать.       — Молодец, — Юко поцеловала Мэйуми в лоб и потрепала по волосам. — Но больше так не делай. Тем более, в помещении. Ты могла пострадать. Потом научу тебя более простому заклинанию.       Смотря на своих девочек, Озэму не смог сдержать самодовольной улыбки и опёрся плечом на косяк, прикрыв глаза, и пряча руки в рукава кимоно.