Песнь I. Глава 5. Решение души

      — Помедленнее, — не сдержался Озэму.       Семья Хасимото, традиционно, сидела в трапезной, и пропустившая обед Мэйуми за обе щёки уплетала рис, не замечая довольные, но в то же время встревоженные взгляды родителей.       — Подавишься.       На слова отца Мэй лишь широко улыбнулась, не до конца прожевав еду, и потянулась к рыбе, тарелку с которой тут же пододвинула дочери Юко.       На улице уже почти стемнело. В городе будто прибавилось шуму: все спешили по домам, прощались с приятелями, торопливо заканчивали работу, недовольно подгоняя всех вокруг; не наигравшаяся вдоволь ребятня старалась выжать из оставшегося времени максимум возможностей, но то тут, то там слышались голоса их родителей, зазывающие детей домой. Приглушённые звуки этой обыденной суматохи доносились даже до резиденции Вожака.       Широкий двор был полностью освещён факелами, что даже при помощи магии будет трудно затушить, укрепляя атмосферу безопасности и давая стражникам больше обзора. Их голоса не достигали Озэму, он был полностью сосредоточен на семье.       — С чего ты вообще решила заняться магией? — Мэйуми отложила палочки и облегчённо вздохнула, так что Озэму решил начать разговор.       — Просто, — задумчиво пожав плечами, Мэй перевела взгляд на отца и виновато улыбнулась при виде его новой, довольно неровной, стрижки. — Прости.       Мужчина лишь усмехнулся и потрепал дочь по волосам.       — Мама всё время работает, — Атмосфера в трапезной изменилась, и Мэйуми поникла, вспоминая, что уже давно не проводила времени с Юко за пределами этого помещения. Хотя и на семейные ужины женщина начала опаздывать, а скрывать тёмные круги под глазами уже не представлялось возможным. — Раз уж я решила, что не хочу быть волком, то может стану таким же потрясающим магом, как и мама?       Взгляд зеленовато-голубых глаз перешёл с удивлённого Озэму на ещё более удивлённую Юко.       — Луна моя. — Тёплая улыбка коснулась губ матери, а веки устало опустились, слово после слов дочери Юко позволила себе расслабиться.       В последнее время вообще все маги Пристанища не имели возможности отдохнуть, что не скрылось от простых горожан, и уж тем более не прошло мимо внимания Мэйуми. Вот только если на улицах слышались нотки тревоги, вызванные в голосах жителей опасениями за свою безопасность, состояние города и здоровье перенапрягающих себя магов, то в голове Мэй центром мыслей стал день, когда Юко обнаружила у дочери магический талант.       В десятилетнем возрасте пробуждение считается довольно ранним, особенно если учесть, что Мэйуми полукровка, и, при наличии способностей, она должна была пробудить их не раньше восемнадцати, а то и двадцати. Из-за этого было трудно оценить потенциал дочери Вожака, но уже сейчас она делала успехи в ремесле и была ведома не столько жаждой знаний, сколько желанием помочь.       Кровь оборотня позволила Мэйуми избежать уединения — внутренний волк не давал магической энергии в теле девочки бушевать. Но это коснулось не только магии. Мэй перестала сбегать с занятий. Вместо этого она старалась выполнить все задания как можно скорее и спешила на храмовую площадь. Старые маги уже перестали удивляться её энтузиазму и считали одной из учениц, доверяя смешивание ингредиентов для зелий, если катастрофически не хватало рук. Но чаще всего просто указывали на стол, полный книг, в чтение которых Мэйуми и погружалась.       — У тебя ещё три года до последнего выбора, — напомнил Озэму. По выражению лица мужчины было видно, что пусть он и поддерживал выбор дочери, но был расстроен. — Всё может измениться.       — Это вряд ли, — покачала головой Юко и обняла подползшую к ей Мэйуми. — Упрямостью Мэй пошла в тебя.       Супруги улыбнулись, ведь в памяти их всплыло одно и то же воспоминание — Озэму, не прекращающий попыток ухаживать за пленной. Уже тогда он был Вожаком и без капли крови стремился объединить мир, а Юко даже не заметила, как влюбилась в потерявшего от неё голову оборотня, постепенно забывая о желании его убить, навязанном девушке Ковеном.       Мэйуми положила голову на колени матери и расслабилась, чувствуя, как её светлые локоны нежно перебирают длинные пальцы Юко, слыша родной запах от светлой юкаты и наслаждаясь нависающей над миром ночной тишиной.       — Не знаю, что я хочу, — выдохнула Мэй, ненадолго выходя из своих мыслей, — но к шестнадцати решу.       Усталость накрыла девочку, делая веки тяжелее, разум туманнее и ослабляя её тело. Юко и Озэму дождались, пока сон не обнимет Мэйуми, и тихо вышли из трапезной, подзывая ожидающую чуть в стороне Яно.       — Госпожа, — поклонилась девушка и хмуро кивнула составившему ей компанию вампиру. — Господин.       — Ты действительно слишком много работаешь.       Озэму шёл чуть впереди, позволяя Юко отстать, наблюдая за сонным лицом дочери, что окончательно расслабилась на руках у служанки. Рядом с оборотнем напряжённо шагал Ива, явно чем-то расстроенный, и тоже периодически бросал взгляд назад.       — Он на островах, — лишь выдохнула Юко. Недавно появившиеся на её лице морщины стали сильно заметными от этих слов, а спина выпрямилась. От одной лишь мысли о незаконченном деле всё спокойствие пропадало. — Неважно, как сильно я устаю, но мы должны знать, где это чудовище.       — Может, лучше передать дело Виктору? — осторожно предложил Ива, словно боясь своих мыслей, ведь подобное было бы куда логичнее тщетных попыток слежки. И не только он это понимает, но Вожак не отдавал Наставнику Гнезда Свободы приказ. — Дракула же его брат.       Мэйуми на руках Яно пошевелилась, но сон не выпустил её, несмотря на напряжение находящихся рядом людей. Юко поджала губы, а Озэму лишь усмехнулся, не позволяя понять своего настроения.       — Да, — кивнул он, — брат. Но это ничего не значит для обоих.       — Придя в Пристанище, Виктор предложил нам свою защиту, и мы приняли её, — тяжело вздохнув, Юко нахмурилась ещё сильнее, вспоминая первые недели присутствия вампира в городе. — Пусть он и не входит в сотню сильнейших, но по прежнему является Первородным, да и у Виктора был план. Барьер, что не даёт Детям Дня о нас узнать и не позволяет, без слова Озэму, проникнуть в Пристанище Детям Ночи, держится не только на мне и близнецах Хосино. Скорее мы лишь вспомогательный инструмент. А вот Виктор — опора. Если он покинет стены города, Пристанище окажется в большой опасности, и не потому, что он не сможет его защищать, просто от нас отвернётся удача. Виктор запечатал себя в стенах, дав Пристанищу вечный щит. Но Дракула…       — Даже если он не придёт, — продолжил Озэму, прекрасно понимая, о чём же думает супруга, — мы не можем рисковать Виктором. Дракула его убьёт, ведь он из сотни, и даже они не могут его остановить. А если Виктор умрёт, город не выстоит и месяца.

Три года спустя

      — Ты выглядишь задумчивой, — прозвучало над головой светловолосой девушки, так удобно умостившейся на толстой ветке высокого дерева и обратившей взгляд своих зеленовато-голубых глаз к горизонту.       Мэйуми вздрогнула и почти полетела вниз со звонким визгом, но сильная, бледная рука молниеносно схватила её за кимоно, удерживая на дереве.       — Прости, не хотела тебя испугать.       Тихие мысли принцессы оборотней прервала статная женщина с такими же, как и у неё, светлыми волосами и ясными, голубыми глазами, пропитанными добротой и холодом.       Мэйуми была настолько сильно погружена в себя, что даже не ощутила ауры женщины, что было невероятно трудно. Её сильное присутствие ощущалось, наверное, даже в городе, пусть женщина и старалась сдерживаться, а находясь рядом с ней, было странно одновременно и чувствовать страх, и не ощущать никакой опасности.        Бледная кожа не придавала женщине болезненного вида, а, наоборот, делала её ещё краше; необычные тёмные одежды выдавали её, как странника из далёких земель, пробуждая интерес, а широкая, соломенная ямигаса скрывала от солнца прекрасное лицо с его полными губами, выделяющимися скулами и глубокими, чувственными глазами, в которых сейчас смешались кровь и чистый небосвод.       — Ааа… — Встретившись взглядом с незнакомкой, Мэй очнулась и попыталась вспомнить, как говорить, пока сильная рука женщины по-прежнему удерживала её за ткань тёмного мужского кимоно, — вам разве можно выходить днём?       Вопрос девушки, что не могла найти себе места и не знала, куда ей смотреть, рассмешил вампира и, дождавшись, когда Мэй вновь безопасно умостится на ветке, она присела рядом.       — Одежда творит чудеса, — серьёзным тоном, но с улыбкой, сказала женщина, указывая на свой образ.       Одежда действительно скрывала всё тело вампира кроме пальцев на её руках. Мэйуми мало знала об этой расе, пусть и проводила много времени с Виктором, но, смотря на то, как лучи стремящегося к закату солнца играют на неприкрытой коже рук, девушка поняла, что природа всё же сжалилась над бессмертными.        — Но ты же не это хотела спросить? — Напряжение от присутствия кого-то сильного не покидало тела Мэйуми, волк внутри которой поскуливал, но спокойный голос не давал родиться тревоге и страху.       — Д-да, — согласилась девушка и нахмурилась.       Мэйуми была человеком, пусть и с кровью оборотня, но это давало не так уж и много преимуществ перед Детьми Дня. Дети оборотней были немного сильнее и быстрее людских, восприятие реальности у них было острее, но подобную ауру, которой обладала светловолосая женщина, мог почувствовать и самый слабый человек. Эта женщина была чудовищем в плане силы, и, находясь рядом с ней, Мэй поняла, почему же её родители сегодня даже не пытались скрыть дрожь — они чувствовали приближение этой силы.       Оборотни были бесстрашными воинами от момента своего создания, и даже могучие маги не могли вселить в них страх, но когда появились вампиры — изменилось всё, ведь Сириус Проклятый создал неведомых монстров, с которыми даже сильнейшим магам было не совладать. Сильные, невероятно быстрые и голодные от рождения. А, в придачу, каждый мог контролировать силу одной из семи стихий. Позднее вампиры становились слабее, точнее, дети тех монстров были не так сильны, но оборотни уже познали страх, и те, кто жил войной, всеми силами старались избежать битвы с тем, кто был рождён наполовину мёртвым.       — Вы… — задумалась Мэйуми, смотря прямо в скрытое тенью лицо женщины. Ей было необходимо удовлетворить своё любопытство и уточнить. — Вы из Первородных?       — Меня зовут Элхад, — кивнула вампир, соглашаясь, и протянула девушке бледную руку, — приятно, наконец-то, с тобой познакомиться, Мэйуми Хасимото.       Мэйуми знала. Она слышала разговоры родителей, чувствовала приближение, но только столкнувшись лицом к лицу, наконец поверила.       — Да какие там пятьдесят пять? — пронеслось в голове Хасимото. — Все семьдесят!       Первородная Элхад — одна из сильнейших и уважаемых вампиров в мире. Именно благодаря ей Озэму построил Пристанище, вдохновившись погибшими стремлениями женщины. Ей город был обязан Первородным защитником. Она была основателем самого первого вампирского Гнезда. И это о ней Озэму и Юко говорили с благоговением в голосе, одновременно зарождая в дочери уважение, любопытство и страх.       — Почему? — Несмотря на ощутимое давление от её присутствия, сейчас Мэй не чувствовала страха перед вампиром, хотя даже сильнейшие маги Пристанища предпочли бы идти по другую сторону улицы при встрече с ней.       — Ты довольно интересная, — ответила Элхад, удивляя Мэйуми. — Дочь Вожака, род которого берёт начало от Первого Сириуса, и не хочет быть волком. Да и твой запах… в нём читается жажда познаний, голод открытий, странствия… Давно я такого не чувствовала. Да и Озэму не умолкал в своём хвастовстве прекрасной дочерью.       — Ничего подобного, — растерялась Мэйуми, не веря, что её можно так просто прочитать, и уж тем более по запаху, отчего вновь чуть ли не упала с ветки. Элхад же рассмеялась на такую реакцию и посмотрела вдаль, в сторону солнца, медленно завершающего своё ежедневное путешествие.       — Это абсолютно нормально, — покачала головой женщина. Ещё не опавшая листва надёжно укрывала вампира от светила и она сняла головной убор. — Будущее скрывает в себе много соблазнов и тайн, и тебе хочется познать всё, что скрывает этот прекрасный необъятный мир. Ты жадно вчитываешься в строки книг и вслушиваешься в рассказы путешественников, понимая, что сама желаешь всё это увидеть, услышать, попробовать. Это как смотреть на звёзды, на миллиарды сотен звёзд, и тебе хочется узнать о каждой.       — Вы такая же? — голос Элхад был чарующим, гипнотическим, и Мэй, даже не задумываясь, хотела продолжить этот неожиданный разговор.       Если сначала Мэйуми и испытывала лёгкий страх, пусть и вызванный скорее неожиданным появлением Первородной, чем самим её присутствием, то, чем дольше она находилась рядом с Элхад, тем больше проникалась ей, желала быть с ней дольше и слушать, слушать, слушать…       Элхад была совсем не страшной и не похожей на то чудовище, каким описывали её, и её братьев и сестёр древние книги.       Элхад… Мэйуми сравнила бы её с мудрой совой, что облетела весь мир и может поведать о его тайнах людям. И ещё Мэйуми наконец поняла, почему вампиры называют главу Гнезда именно Наставником, ведь даже совершенно не зная Элхад, когда она тебя совершенно не знает, ты всё равно чувствуешь в ней наставляющую мудрость, направленную на каждого, с кем она говорит.       — Да, — печально согласилась Элхад, вспоминая себя в юности, когда она была, практически, заперта дома и сама же не позволяла себе появляться на людях, не в силах контролировать свой голод.       Её спасением стал любимый брат, появившийся в один из тёмных вечеров на её пороге, спасая от пожирающей душу апатии. Но Мэйуми спасение было не нужно, ей нужно только время.       — Я описала тебе себя в далёком-далёком прошлом. Но мне не позволял осуществить мечты голод, что же мешает тебе?       — Мне? — Мэйуми задумалась и прищурила глаза. Это всё ещё выглядело немного забавно на её по-прежнему детском лице, и стало ещё забавнее, когда она чуть надула губы, слегка вытягивая их вперёд. — Я не знаю. Это… наверное, отец, он же Вожак, да и мама беременна. Как бы я не хотела, разве я могу их оставить, да и… я всё ещё наследница, все ждут, что я наконец приму своего волка и в будущем стану Вожаком. Даже если этого не случится, есть много других способов поддерживать город.       — Оборотни довольно свободолюбивы, — вспомнила Элхад и напомнила об этом девушке, — у вас ведь даже спрашивают мнение перед обращением, и вы вправе отказаться. Так ли тебе это мешает?       Слова вампира пробудили в сердце Мэйуми воспоминания о старом друге, и тонкие губы на секунду тронула нежная улыбка.       — Я… я не знаю, — пожав плечами, Мэй откинулась назад, повиснув на ветке вниз головой.       — Подумай, — улыбнулась Элхад, в которой девушка, несмотря на те же фразы, не увидела Иксишу.       У них было что-то общее во взгляде, но они было совершенно непохожи, как вампир и оборотень, как Диня Ночи и Дитя Дня.       — Волк и так уже твой. Тебе не нужно его принимать, ты должна прочувствовать его всем своим телом и душой, услышать его вой в своей голове и ответить на его зов, — вампир тоже откинулась назад, немного пугая Мэй, но последовавшее за этим прикосновение к груди подарило Хасимото покой. — Сейчас ты его чувствуешь и слышишь, но не отвечаешь. Сделай это. Покажи сама себе, что вы едины в своих стремлениях.       Солнце медленно, но упорно, подползало к горизонту, и Мэйуми абсолютно забыла о времени, слушая рассказы древнего вампира. Она мало вслушивалась в слова, один лишь только голос Элхад окрашивал окружение, показывая то, о чём она говорит. Слова зачаровывали, их звучание будто погружало в транс, и Мэйуми смогла отпустить свою приливную тоску, что посещает её раз в четыре года.       — Старейшины будут в бешенстве, — смеясь над очередной историей вспомнила Мэй. — Перед выбором нельзя встречаться с представителями других ночных рас.       — Ну, ты же любишь их раздражать? — спросила Элхад у девушки, и Мэй замерла, словно что-то вспомнив. — И я даже здесь слышу, как тебя ищут.       — О Цукиёси, — осознание обрушилось на Хасимото, и она соскочила с дерева, поражая своей скоростью даже вампира, — уже ведь солнце садится.       Сегодня был день рождения Мэйуми и, более того, сегодня был шестнадцатый день рождения девушки, а значит — ей нужно вновь предстать перед Вожаком и старейшинами в храме оборотней.       Сама проблема была в том, что ещё с начала строительства Пристанища, чтобы избежать столкновений между расами, все обряды вампиров проводились ночью, когда они могли свободно передвигаться, а обряды оборотней, магов и людей — днём. В этом году жребий сделал оборотней третьими, а значит, именно по вечерам, после людских и таинств магов, им было позволено проводить свои обряды и масштабные собрания.       Игнорировать обряды было запрещено и оскорбительно по отношению к Стае и Вожаку, а солнце почти зашло, и вечер подходил к концу.       Мэйуми успела пробежать несколько метров, когда почувствовала сильную хватку у себя на талии и вздрогнула, уже собираясь схватиться за руки неизвестного, осмелившегося к ней прикоснуться, и вывернуться из захвата, попутно нанося ему пару-тройку мощных ударов, но над ухом вновь прозвучал чарующий голос:       — Думаю, я могу тебе немного помочь, — сказала Элхад, сильнее прижимая к себе девушку, и всё вокруг исчезло.       Мэй и Элхад находились в лесу, за городом, в пределах защитных рун, куда Вожак разрешал выходить дочери, но даже так, бежать пришлось бы минут пятнадцать, не только добираясь до города, но и пересекая его, а солнце в это время опускалось бы всё ниже и ниже. Элхад же была полноценным вампиром, в отличие от медленного не обращённого оборотня, и могла преодолеть это расстояние в разы быстрее. Так что с момента короткой пробежки Мэй по лесу и до мига, в котором она уже стояла возле храма вампиров, прошло не больше пяти секунд.       — Ого, — вырвалось у девушки, что слегка потеряла равновесие, стоило Элхад отпустить её. — А все вампиры такие быстрые?       — Нет, — вторгся в разговор посторонний голос.       Повернувшись, Мэйуми увидела высокого мужчину с вьющимися, прикрывающими половину лица, волосами. За его спиной стояли ещё два вампира — парень и девушка, до этого явно о чём-то спорившие.       — Эл, — все трое приветственно кивнули женщине, а парень сзади подмигнул Мэйуми, за что тут же получил толчок локтем в бок от девушки.       — Ты, хоть и немного оборотень, — проигнорировав сородичей, Элхад продолжила разговор с Мэй, — но всей моей скорости можешь и не выдержать, так что я очень сильно сдерживалась.       Мэйуми посмотрела на вампира полным восхищения взглядом и по выражению её лица, и лиц других вампиров поняла, что на Элхад так смотрят часто. Она могла бы начать с женщиной новый разговор, но подсознание девушки проснулось и она вспомнила, что катастрофически опаздывает, поэтому, поблагодарив Элхад низким поклоном, и немного писклявым «спасибо», сорвавшимся с бледноватых губ, Мэйуми поспешила в храм, не чувствуя на себе заинтересованные взгляды.       Девушка уже почти пересекла площадь, но остановилась на середине пути. Солнце уже начало заходить за горизонт, но несколько секунд у Мэйуми ещё было, поэтому она решила сделать одну важную остановку. Удивляя всех своим поведением, Мэйуми повернула к Первому дереву и привычно подошла к нему вплотную, прикасаясь к сухой, шершавой коре с необычайной нежностью.       — Последний раз, — прошептала Мэй, прикрыв глаза и представляя лицо Иксиши.       Серая кожа, глаза цвета сирени, снежные волосы, всё это отложилось в детской памяти. Внешность Иксишы была яркой, но даже так, за восемь лет лишь самые заметные её черты сохранились в воспоминаниях выросшего ребёнка.       — Ты была права, — немного печальная улыбка тронула губы Мэйуми. — Я отвечу подобающе оборотню. А ты спи.

°°°°°°°°°°°°°

      — Это дерево такое странное, — вместе с тяжёлым вздохом вырвалось у Иксиши, уже в который раз обошедшей Первое дерево и разве что только на него не забравшейся. — Говоришь, вы считаете его самым первым?       — Ну, да? — Мэйуми всё это время сидела возле одного из корней, с усталым любопытством наблюдая за девушкой. — Хосино-сама говорили, что Создатели пришли к нам именно из-за его энергии, а, оставшись, подпитывают её. Поэтому отец решил заложить город именно здесь.       — От него и вправду исходит просто невероятная аура, — согласилась Иксиша и бегло осмотрела своё тело. — Я чуть ли не сгорела, пока падала. Но… почему-то сейчас у меня нет того же чувства, что и тогда, когда я… здоровалась с твоими Создателями. Это дерево не проводник силы, и не её источник. Оно одновременно и то и другое.       — Я ничего не знаю, — Мэй посмотрела на Иксишу полным непонимания взглядом и пожала плечами. — Для Детей Ночи это центр жизни, центр мира. Дети Дня, за пределами Пристанища, о нём и вовсе не знают, но всё равно чувствуют.       Иксиша нахмурилась и пошла на новый круг. Мэйуми никак не могла понять, о чём же та думает. Девушка, что едва вспомнила своё имя, была настолько слаба, что и встать не могла, но в то же время Создатели приняли её и одарили своим присутствием в первые секунды их беседы. Иксиша слово была экспертом в магии, Мэй даже стало интересно, что бы подумал о ней Виктор.       А ещё она упала с неба.       В голове девочки вертелось много догадок о том, кем же является её новая подруга. Но ни одна не могла найти подтверждение. Иксиша точно была не вампиром, да и на мага она была не похожа. Всех видов фэндов Мэй не могла знать. До сих пор к ним относились предвзято, да и далеко не все они желали мира в Ночь. Но Иксиша упала с неба и сквозь мысли у Мэйуми промелькала идея, что девушка может быть если и не ангелом, то хотя бы духом. Но почему она упала?       Большинство ангелов лишились своих сил после второй войны магов, а те немногие, что остались — ушли в тень, чтобы не избаловать человечество. Может, Мэй знает и не всю историю, но в последний раз ангелы сопровождали Эсу Кирисуто — земное воплощение Тринадцатого Создателя, когда тот вмешался в жизнь людей, желая предотвратить надвигающуюся войну между Детьми Ночи и Детьми Дня, и поспособствовать их объединению. Это случилось пять сотен лет назад.       — Ты будто не здесь, — голос Иксиши вырвал Мэйуми из раздумий. — Почему ты на меня так смотришь?       — Пытаюсь разглядеть свечение, — призналась девочка, но через пару секунд отмахнулась от этой идеи. — Нет, ты не ангел.       — Кто? — переспросила Иксиша, скривив лицо на новое упоминание чего-то неизвестного, но Мэй снова отмахнулась.       — Просто пытаюсь понять, кто ты.       Иксиша фыркнула, неизвестно, на Мэйуми или на дерево, не поддающееся её раздумьям и пошла в сторону девочки, что сейчас выглядела так расслаблено-уютно, лишь сильнее нагоняя на девушку усталость. Но уже на третьем шаге земля будто ушла из-под ног, и Иксиша начала падать.       — Осторожнее, — Мэйуми подскочила с места и попыталась удержать потерявшую равновесие девушку, но не получилось, и она вновь упала на Мэй. — Ты в порядке?       — Сама не понимаю. — Голос Иксиши вновь стал хриплым и, стоило ей чуть приподняться, причиняющим боль. Звон заставил, кривясь, ухватиться руками за голову. — Силы… куда-то пропали.       — Ты ведь взяла их у меня и у дерева! — Удивление девочки смешалось с шипением Иксиши, боль которой стала невыносимой.       — Пэккатумус, — выдавила она, хрипя, словно это помогло бы, но силы покинули девушку, и она могла лишь морщиться, до скрипа стискивая зубы.       — Дерево, — выкрикнула Мэй, но её голос слышался словно из далека. — Попробуй ещё раз. Иксиша!       Видя беспомощность девушки, Мэйуми выбралась из-под неё и, схватив за руки, попыталась дотащить до ближайшего корня. Едва справившись с этой задачей, девочка насильно приложила руку Иксиши к шершавой коре, но мучения девушки продолжились. Тёплый свет отреагировал на прикосновения Иксиши и просочился сквозь трещины, но не коснулся её тела.       «Это дерево не проводник силы, и не её источник, — вспомнила Мэй недавние слова девушки. — Оно одновременно и то и другое».       — Думай! — яростно приказала сама себе Мэй, взлохматив волосы, и резко распахнула и без того большие глаза.       Растения берут энергию из земли. Если дерево одновременно и источник и нет, то корни бесполезны для Иксиши, как и верхний слой почвы, смешавший в себе обе силы.       — Сейчас… пройдёт, — попыталась уверить взволнованную девочку Иксиша, приподняв голову, но новая волна боли заставила её закричать, а на теле вновь появились следы ожогов, но как будто изнутри, словно что-то происходило в самом теле девушки.       — Чего-то не хватает, — рвано произнесла Иксиша и скрючилась. — Нет, слишком много. Не могу… стабилизировать… сама…       — Я-я… — в уголках голубых глаз появились слёзы. Мэйуми стояла над Иксишей в беспомощности, совершенно не понимая, что ей делать. — Я позову на помощь.       Робким голосом слова сорвались с дрожащих губ, но ноги будто приросли к земле.       — П-приведу кого-нибудь.       — Их, — прорычала Иксиша, найдя в себе силы привстать, и указала на залитое звёздами небо.       Её лицо казалось сейчас совсем другим, и гримаса боли была ни при чём. Если до этого Иксиша напоминала Мэй мать, что всегда выслушает её вечерами, поругает за ошибки, но подскажет и всегда будет рядом, то сейчас девушка была больше похожа на Озэму, каким Мэйуми видела его лишь однажды.       Пару лет назад едва не началась война между оборотнями. Одна из Стай с большой земли утверждала, что волки Нихона напали на них и пришли в Пристанище. Озэму тогда был строг. Пусть ранее Мэй и видела отца за работой, на советах или отчитывающего солдат, она никогда не боялась его. Но в тот день Озэму не кричал. На его лице даже не было злости или других эмоций, но вокруг витала аура власти. Внутри Мэйуми будто кто-то жалобно заскулил, и даже Юко — единственная, кто отчитывал Озэму, тогда не могла ничего сказать. Одно слово, и любой волк пал бы на колени перед Вожаком. Иксиша сейчас была такой же. Её внутренняя сила обволакивала душу и тело девушки, представляя её совершенно другим человеком, иным существом.        — Мне могут помочь Они! — решительность в голосе Иксиши прогнала страх Мэйуми, и она нырнула под поднятую руку девушки, предлагая себя, как опору.       Идти было трудно, но уже на подходе Иксиша потянулась вперёд, стараясь быстрее коснуться ствола дерева, и они обе рухнули на землю, но цель была достигнута.       — Слышите? — прохрипела из последних сил Иксиша, и дерево мигнуло, но не залило всё светом, как в прошлый раз.       В панике Мэйуми начала оглядываться, видя отсутствие результата, и машинально положила свои руки на ладонь Иксиши.       — Эсу, — во весь голос выкрикнула Мэйуми имя Тринадцатого Создателя. — Мицуки, Кисараги, Яёй, Удзуки, Сацуки, Минадзуки, Фумидзуки, Хадзуки, Нагацуки, Каннадзуки, Самоцуки, Сивасу.       Словно ожидая прямого обращения, Первое дерево вновь засияло, ослепляя своим чистым светом, а Мэйуми отбросило на несколько метров назад. Когда девочка, прикрываясь руками, открыла глаза, перед ней, без чьей-либо помощи, стояла Иксиша, окружённая на этот раз не придающим сил, а обжигающим, отпугивающим Мэйуми светом. А пред ней виднелись слегка размытые силуэты. Мэйуми отползла подальше, и как только она вышла за пределы корней, свет перестал причинять ей вред.       — Иксиша, — выкрикнула Мэй, и девушка обернулась на её голос.       Теперь она и вправду светилась, но совсем не так, как описывали свет ангелов. Силуэты протянули девушке руки, подзывая к себе, но та не приняла жеста, вместо этого она пошла к Мэй, в третий раз за ночь шокированную до потери речи.       — Прости, что снова напугала, — нарочито тихо, но как-то величественно произнесла Иксиша, и силуэты немного отступили. — И спасибо, что решила мне помочь.       Мэйуми лишь кивнула и бросила вопросительный взгляд на протянутую ладонь. Девушка помогла ей подняться, а её взгляд упал на покраснения на детской коже. Взмахом руки Иксиша убрала все повреждения и, извиняясь, улыбнулась.       — Думаю, — усмешка коснулась серых губ, — Виктор не сможет со мной встретиться. Ему лучше и не знать, что ты со мной встречалась.       Иксиша подмигнула Мэй и бросила взгляд назад, где по прежнему стояли силуэты. Они словно могли общаться друг с другом взглядами, по другому Мэй не могла объяснить то, что после коротких переглядок свет пропал и перед Мэйуми вновь предстало дерево, питающее сам воздух силой.       — Сохранишь наше знакомство в секрете, маленькая женщина? — игривым тоном спросила Иксиша.       — Хор… Хорошо, — запинаясь, ответила Мэй и тут же вновь схватилась за ладонь девушки. — Ты в порядке?       — Почти, — по-доброму засмеялась Иксиша и не стала сдерживать улыбку. Такое явное переживание за неё было приятным. — Тэрра поистине удивительна, но мне трудно здесь находиться.       — Ч-что? — голос Иксиши изменился, а её слова теперь заставляли Мэй удивлённо вскидывать брови. — Ты уходишь?       — Не совсем. — Иксиша опустилась на колени, смотря на маленькую женщину снизу вверх, и положила руки на её, дрожащие от наворачивающихся слёз, и не покинувших разум страха и шока плечи. — Я буду здесь, но никто не будет этого знать. Я усну. Пройдут годы, десятилетия прежде, чем мы снова встретимся. Может, ты меня даже забудешь.       — Ни за что! — Звонкий детский голос пронёсся по округе, и только услышав его эхо Мэйуми поняла, что провела на площади достаточно много времени, чтобы в городе начали волноваться, а ещё здесь слишком много случилось. — Но… Дерево сияло дважды, да и ураган был. Меня давно нет, как я смогу объяснить всё это, не говоря о тебе?       Иксиша нахмурилась, тоже впервые задумавшись об этом и засмеялась.       — Не волнуйся, — покачала она головой. — Этого ничего не было за пределами невысоких стен. Ни ветра, ни света, ни меня. А ты не так уж и долго отсутствовала.       — Что ты имеешь ввиду? — не поняла Мэйуми, но не смогла больше ничего спросить, почувствовав, как Иксиша приложила палец к её губам.       — Поверь мне, — прошептала она. — Поверь и приходи навещать. А когда я проснусь, то отвечу на все твои вопросы. Но взамен ты должна пообещать…       — Я никому о тебе не расскажу. — Небывалая уверенность проснулась в детском голосе, и Иксиша с улыбкой наклонила голову.       — Не это. — Тот голос в первый раз кое о чём попросил девушку. Он попросил выслушать девочку, что не могла разобраться в себе, и сейчас Иксиша хотела стать таким же голосом в голове Мэйуми. — Пообещай, что сделаешь выбор сама, слушая только своё сердце. Не нужно бояться. Ты свободнее кого бы то ни было, маленькая женщина. Пообещай.       — Я… — Мэйуми замялась, смотря в сияющие сиреневой добротой глаза новой подруги. — Я обещаю!       Иксиша улыбнулась и потянулась к своему левому плечу. Только после этого Мэйуми заметила, что на нём был надет широкий деревянный браслет с песочными часами, словно прикованными цепями.       — Это самая дорогая для меня вещь. — Иксиша сняла браслет и протянула его Мэйуми. — Пусть он станет символом твоего обещания. Когда я проснусь, ты вернёшь мне его и гордо заявишь, что выбрала свою жизнь сама.       — Обещаю. — Слёзы перестали скапливаться в уголках глаз и, прижав браслет к груди, Мэйуми заплакала. — Я обещаю.       — Молодец, — прошептала Иксиша и горячие губы коснулись лба Мэй, от чего она зажмурилась, пытаясь остановить слёзы, а когда вновь открыла глаза, Иксишы не было рядом, она стояла возле дерева и почти коснулась его, но в последний момент обернулась и улыбнулась. — До встречи, маленькая женщина.       Едва рука Иксиши притронулась к дереву, её объял яркий свет и девушка растворилась в нём, оставляя после себя лишь деревянный браслет в руках Мэйуми и пустоту в её душе.       — Я обещаю, — прошептала Мэй пустоте и упала на колени, всё ещё чувствуя, как магия протекает сквозь неё.       Мэйуми провела на площади ещё минут десять, а когда вышла, то не увидела ничего необычного. Улицы были всё так же пусты, замеченный ранее стражник всё ещё махал своему сменщику, что только начал к нему приближаться, а Ива сидел под деревом и смотрел на Мэй с удивлением. Когда она вышла за пределы частокола, то почувствовала, словно проходит сквозь что-то, а обернувшись — увидела лишь темноту пустой площади.       — Молодая госпожа? — вампир оказался рядом моментально и тут же встревожился, увидев заплаканное лицо.       — Всё хорошо, — немного грубо и устало прервала его Мэй, не дав даже начать говорить. — Просто пошли домой.

°°°°°°°°°°°°°

      Обстановка в храме ничуть не изменилась. Зайдя во всё так же освещённый холл, Мэйуми направилась к правой лестнице и, поднявшись, пересекла круглый коридор. Тускнеющий свет из окон этажа упирался в замкнутые стены, что имели лишь один вход и, подойдя к нему, Мэй услышала властное «Входи».       Было принято появляться на обряде при параде, Мэй же была облачена даже не в женское кимоно, к тому же она почти опоздала и была растрёпана, пусть на ходу и попыталась пригладить волосы. Строгие и до жути консервативные старейшины не оценили её облик и только отец, на миг, вернул глазам зелёный оттенок, как делал это в предыдущие два раза.       Сакая-сама, это было видно и в царящем мраке, скривился, Окумара-сама удивлённо наклонил голову, Каваками-сама закатил глаза, Ивата-сама и Сэки-сама обернулись к Вожаку, а добродушный старичок Хизоэ-сама цокнул. Если старейшина Сакая был самым нелюбимым для Мэйуми, что не могла терпеть его ворчливый характер и удивлялась, что он младше отца, то старейшина Хизоэ, вместе с поддержкой оборотней, завоевал и любовь девочки. Поймав недовольный взгляд Сакаи-сама, что невзлюбил её со дня первого отказа девушки, после которого Мэйуми углубилась в изучение мира и игнорировала множество правил, Мэй посмотрела на остальных старейшин и остановилась на лице Хизоэ, что тепло ей улыбнулся, хоть в его взгляде и виднелся упрёк.       При взгляде на выжидающего отца перед глазами Мэйуми предстали лица Иксиши и Элхад, и девушка улыбнулась. Мэй стояла здесь уже в третий, последний раз, и многие ждали, что она одумается и согласится на обращение, Озэму надеялся на это, ведь знал, что если его место займёт Мэйуми, Пристанище и оборотни будут процветать. Но уже при первом взгляде на девушку, все эти надежды улетучились.       — Хасимото Мэйуми, — произнёс Вожак оборотней, и старейшины поднялись на ноги, колыша огонь на свечах.       Всё было как и в первый раз, вот только Мэйуми не опустилась на колени перед отцом, как было положено, показывая, что она преклоняется перед его силой и подчиняется его воле. Мэйуми осталась стоять гордо, с прямой спиной и лишь почтительно склонила голову, вновь вызывая негодование во взглядах старейшин. Мэй больше не боялась. Может быть, до конца она не определилась, но одно знала точно — она не хочет быть оборотнем.       — Мы свободны, — без позволения Вожака сказала Мэйуми, поднимая голову и смотря прямо на отца полным уверенности взглядом. — Мой волк всегда будет во мне, и мне не нужно принимать его через обращение, становясь тем, кем я себя не вижу. Каждый день я чувствую его в своей крови, я слышу его вой в своей голове, и он поёт луне о свободе и необъятном мире, который желает увидеть моими глазами. Если сейчас я соглашусь на обращение, то запру своего волка в клетку, посажу на цепь и стану пленником стен, что сдерживают моё развитие. Я слышу вой своей сущности и желаю ответить на него. Я едина с волком в своих стремлениях и поэтому прошу вас, мой Вожак, отпустить меня.       Сказав это, Мэй всё же опустилась на колени и опустила голову, показывая, что она примет любое решение отца, но до этого она показала ему свою решимость, которую Вожак и старейшины не могли не оценить. Мэйуми, в которой все видели маленького волчонка, в одно мгновение стала сильным и статным волком, что не отступится от своих слов и крови.       — Это твоё окончательное решение? — мягко спросил Озэму, не обращая внимания на шесть пар непонимающих взглядов.       — Да, — казалось бы, ещё более уверенно, чем прежде, с рыком внутреннего волка, ответила Мэй и вновь подняла голову, показывая всю свою решимость в глазах, что в свете догорающих свечей на мгновение преобразились, отдав краснотой в зелёной голубизне.       — Так тому и быть, — немного с горечью сказал Озэму, посмотрев на каждого старейшину и дождавшись нерешительных кивков с их стороны. — Я принимаю твой отказ от обращения, и позволяю тебе покинуть родной дом. Но помни, что Пристанище всегда примет тебя и всегда будет ждать твоего возвращения.       Мэйуми низко поклонилась и развернулась. Как только она закрыла за собой сёдзи, из комнаты послышался смех отца и встревоженные голоса старейшин, а с её плеч будто упал тяжёлый камень.       Юко тяжело приняла новость о том, что дочь уходит, но не посмела её остановить, ведь она понимала лучше Озэму, что Мэйуми переросла Пристанище. Оборотни же были шокированы третьим отказом дочери Вожака на обряде выбора, но так же никто не посмел и слова плохого сказать, чтобы осудить её. Мэйуми же со дня рождения было не узнать.       В кругу семьи было решено, что девушка пробудет в Пристанище ещё пару месяцев, чтобы Юко могла родить в более-менее спокойной обстановке, Мэйуми же решила, что уйдёт сразу после того, как они втроём завершат колыбельную, и когда у матери начались схватки, светловолосая уже собрала небольшую сумку, и вместе с волнующимся Озэму сидела у покоев волчицы.       — Когда рождалась я, ты так же волновался? — поинтересовалась Мэй, выводя мужчину из своих мыслей, и тот улыбнулся.       — Да, — кивнул Озэму и начал вспоминать. — Схватки начались, когда меня не было в городе. Незадолго до этого мы с Ивой устроили бой, а когда мы вернулись, Яно меня уже обыскалась. Моё сердце билось в бешеном ритме, когда я прибежал, но мне стало так страшно, что я едва не вошёл внутрь. А потом, после твоего первого крика, я увидел твою маму, что держала на руках такую крохотную и беззащитную тебя и пела своим чистым, прекрасным голосом. В тот момент я стал самым счастливым на свете. Даже не верится, что ты стала такой большой, что готова уйти.       Мэйуми улыбнулась и скрыла свою улыбку от отца, отвернувшись. Внутри слышался шум голосов, а снаружи было тихо. Солнце ярко светило, но уже не справлялось со своей работой, и посему землю прикрыл собой внушительный слой белого снега, что таял от прикосновений или шагов. Небо было чистым, и лишь вдали, у самого горизонта, виднелись редкие, пушистые облака, что украшали бесконечную, девственную синеву небес. Мэйуми слышала, что она родилась ночью, когда луна была полностью видна взгляду людей и отражала от себя свет миллиарда звёзд. Истинное Дитя Ночи — смеялся Виктор, и Мэй это чувствовала. Она чувствовала эту связь, но не с луной, как оборотень, а с самой ночью, словно слыша песни звёзд, их смех и плач.       В здании послышалось копошение, заставившее ожидавших чуда подскочить с холодной скамейки, и тонкие деревянные сёдзи отворились, выпуская на свежий зимний воздух молодую женщину, что вытерла пот со лба рукавом светлого кимоно и подарила Вожаку светлую улыбку, показывая, что всё прошло хорошо.       — У вас мальчик, мой господин, — сказала оборотень, и Озэму, не став дожидаться реакции Мэйуми, тут же побежал к жене, что уже начала петь мальчику его первую колыбельную. — Поздравляю с братом, молодая госпожа.       — Спасибо, Нана, — кивнула Мэй и тоже вошла в покои матери, откуда слышались уже два поющих голоса.       Она не стала заходить прямо в комнату, замерев у самого порога от неведомых ранее эмоций, захлестнувших её с головой. Она словно перенеслась в прошлое или же попала в новый мир, представляя свой день рождения. С улицы послышались радостные выкрики, вой и аплодисменты, а губы девушки растянулись в широкую улыбку и по щеке скатилась первая слеза.       — Юудэй, — произнесла она вместе с родителями имя своего младшего брата и поймала счастливый и немного печальный взгляд матери, что едва заметно кивнула ей.       Мэй хотела уйти сразу же, но всё же подошла ближе и посмотрела на лицо маленького существа, что только-только появилось в этом мире. Мэйуми простояла так с минуту, смотря и запоминая образ счастливых родителей, ведь она не знала, когда вернётся, и хотела впитать в себя каждую секунду этого события, чтобы помнить счастье своей семьи. Пока Озэму не мог нарадоваться сыну, Мэйуми взглядом попрощалась с матерью. Уже на пороге, почти уходя, не смогла не обернуться и бросила тихое «Я люблю вас», что эхом отразилось от деревянных стен, и когда Озэму обернулся на голос дочери, та уже удалялась от покоев матери.