Песнь I. Глава 13. Сильнейшие. Часть два

      — Ты! Подобна! Им! — в шоке выдавила из себя Мэйуми.       Падая перед девушкой на колени, она чувствовала, как слова обжигают горло, и была не в силах стоять на ногах или даже оставаться в здравом сознании перед светом, что причинял неописуемую боль душе Дитя Ночи, и в то же время доставлял блаженство, подобного которому Мэйуми не чувствовала даже после встречи со своей Парой.       Если бы после этих слов Хасимото сохранила способность мыслить, она непременно поняла бы, почему чувствуя пришествие земного воплощения Тринадцатого Создателя, каждое Дитя Ночи покидало земли его рождения и очень короткой человеческой жизни. Ненамеренно, а из-за самой своей сущности, окружающая тело Эсу Кирисуто аура буквально выжигала изнутри лишившихся света творений. Начиная с души. Усиливая в сотни раз её энергию, аура Создателя очищала душу от всей тьмы и отпечатываясь ожогами на теле.       — Создатели такие же, как и я…       

°°°°°°°°°°°°°

      — Где сейчас Миадар? — рыча из-за длинных клыков спросила Элхад, появляясь из пламени в камине холла третьего этажа.       Холл был самым популярным местом сборищ, ведь из него можно было попасть как на верхние, так и на нижние этажи замка, так что на Наставницу в полной боевой готовности уставилось пар десять удивлённых глаз.       — На Совете Первородных? — немного боязливо ответила Кэтрин, не уверенная больше в правильности названия, чем в местонахождении разыскиваемой.       — Вы же сами согласились, что пойдёт она? — насторожилась Ольга, на всякий случай тоже преобразившись. — А вы же сейчас должны быть в Пристанище. Элхад?       — Сириус, как не вовремя, — выругалась женщина, пропуская слова Ольги мимо ушей, и ещё сильнее напрягла всех своим поведением.       Уже второй раз Дракула перешёл дорогу Пристанищу. Пусть его и искали все, кроме, разве что, Виктора и У Ли Тао, запертых в своих Гнёздах, но заблудший старший брат всегда умудрялся оказаться там, где его ждали меньше всего. А порождённые волной его безумия последователи Стад и без приказов Дракулы справлялись с созданием хаоса.       — Все! — Элхад с решимостью посмотрела наверх. — Готовьтесь к бою. Убить всех стадных, кого только увидите.       Не имело значения, где именно Элхад оставила след своей ауры на теле вампира, жгучей волной распространяющийся от раскалённого места ожога призыв почувствовал каждый.       Самого Дракулы нигде не было видно, но его Стада, объединившись, начали нападать на Гнёзда, появляясь из ниоткуда, и лишь барьер Пристанища спас город от разрушения. Над Подземным городом, а уж тем более над Китежем не было возведено ничего подобного, а значит, люди были беззащитны.       Главной проблемой предстоящего боя было то, что вампиры Компаса всегда находились в состоянии лёгкой жажды, чтобы не злоупотреблять добротой людей. Дикие же явно подкрепились вдоволь, набираясь сил перед нападением, а, в случае чего, живущие на территории Гнезда люди станут для них новой пищей, беспощадно и беспрепятственно поглощаемой Дикими за счёт огромного числа.       Миадар была способна в одиночку уничтожить Стадо. По силе с ней не могли сравниться ни дети Дракулы, ни многие Преемники Первородных, и помощь девушки стала бы спасением десяткам жизней. Вот только Миадар сейчас была, по меньшей мере, в двенадцати тысячах вёрст от Великого Компаса, а ускоряющееся лишь при одном имени девушки сердцебиение подсказывало и без того слишком взволнованной Элхад о том, что и без орды диких у Миадар скоро будут проблемы.

      °°°°°°°°°°°°°

      Миадар очнулась от боли. Неожиданно обвалившийся потолок продолжал потихоньку рушиться, и на торчащую из-под завала ногу упал камень. Сколько она так пролежала? В ушах звенело, перед глазами всё плыло. Попытавшись вдохнуть, Миадар тут же закашлялась — в рот набилась смесь земли и раскрошенной каменной породы, а воздух был тяжёлым от пыли и нескольких могучих аур.       Вокруг была разруха, пахло страхом, ненавистью и жаждой крови, а также смертью, порождённой витающим в воздухе прахом погибших вампиров. Миадар откашлялась и попыталась сконцентрироваться на чём-то одном, и первым, что она увидела, было небо. Нет, оно было не звёздным и прекрасным, его затянули чёрные, тяжёлые тучи, и, казалось, что они спустились за землю, желая воцариться в этом бренном мире. Зал, если это теперь можно было так назвать, превратился в некое подобие кратера, а из-под низа Миадар чётко уловила запах серы, пробуждающий обоняние.       Очередной приступ кашля остановило повреждённое горло, хотя вес завала и то, что грудь Миадар уже почти не болела, тоже не помогало попыткам возобновить и выровнять дыхание. Но Миадар смогла пересилить себя и сдвинуть груду камней с тела, вместе с кровью делая первый более-менее вдох.       Все чувства начали потихоньку пробуждаться. Миадар поднялась на ноги и тут же рухнула обратно на разруху, но не только от бессилия и травм. Давящие откуда-то сверху ауры выбивали воздух из лёгких и лишали возможности двигаться. Нападавших было четверо.       — Я её чувствовал! — взревел массивный мужчина с обнажённым торсом, сотрясая своим голосом пышные усы и бороду.       Он стоял у самого обрыва и силящаяся подняться в самой глубине кратера Миадар, подняв голову, успела его мельком рассмотреть.       — Чувствовал эту невероятную силу, что не поддаётся объяснениям. Мне потребовалось триста лет, чтобы научиться мизерно манипулировать временем, но Оно может его контролировать.       — Кронос, — послышался ещё один мощный мужской голос, и только после того, как у обрыва показался третий силуэт, подходя к самому краю и успокаивающе кладя свою громоздкую руку на плечо недовольному, Миадар поняла, что это были Боги. — У нас нет причин не верить тебе, но и верить тоже. Как и намерений.       — И вправду, — оглушая, присоединился третий, до этого стоявший спиной. — У каждого были свои причины присоединиться.       — Мне! Обещали! Силу! — не унимался Кронос, обрушивая на округу гнев своей ауры, но, видимо, она причинила неудобство и его спутникам, так что потоки силы вышли и из их тел. — Я чувствовал её именно отсюда. Эти крохи. Где?       Последний вопрос был обращён явно не к двум спутникам, так как Бог повернулся и его аура перенаправилась с руин зала Совета на человека позади.       Страх, накрыл собой всё пространство, но он принадлежал вовсе не Миадар, он был в ауре и запахе того, кто посмел напасть на Совет. Это сделал тот, кого боялись все.       — Кронос, — хрипло-рычащий, до боли знакомый голос прогремел вместе с небесным громом, и Миадар затаила дыхание, не смея пошевелиться. — Архиванв, Равана.       Дракула!       Первый из Первородных и сильнейший из них, теперь это было видно невооружённым глазом, стоял у развалин Совета. Не нужно было его видеть, чтобы знать, что Дракула улыбался.       — Не моя вина, что ты потерял след, и не твоих… собратьев.       Кронос зарычал, но недовольные взгляды других богов быстро его охладили.       — Мы закончили свою часть, — прозвучал второй голос, и его обладатель погладил змею, обвившуюся вокруг его шеи. — Убивать остальных мы не будем, на нас лишь твоё усиление.       — Без сотни сильнейших вам будет легче, — согласился Дракула. — Кронос, тебе тоже. Не знаю, что ты ищешь, но помех в лицах моих братьев и сестёр не будет.       Завершение разговора Миадар пропустила из-за приступа головной боли, накрывшей её с такой силой, что больше ни на чём сосредоточиться было нельзя.       А стоило Миадар отдышаться, привыкнув к боли и почувствовать её отступление, как Первородные, что до этого выжидали, собирая остатки сил и смелости, ринулись вперёд, надеясь победить. Первородные рванули в бой, изливая ауру, но они не успели напасть, прикоснуться к своему брату, ведь Дракула имел тот же талант, что и неоднократно помогал Миадар — он мог полностью контролировать свою ауру, преображать её, приказывать ей, и поэтому ему не составило труда обездвижить всех смельчаков, что осмелились ему противостоять.       Их было девятнадцать. Он был один. Они были изранены. Он был полон сил.       Стихия Дракулы — это тьма, и именно поэтому он был так неподражаем в использовании ауры. Тонкие нити вырвались из-под его ног и, заменяя ауру, связали всех выживших, не позволяя им даже дышать. Миадар замерла. Она повисла в нескольких сантиметрах над землёй и не смела отвести взгляда от своего создателя, не смела даже моргнуть, пока он осматривал всех. При взгляде на каждого лицо Дракулы кривилось разными эмоциями. На кого-то он смотрел с презрением, на кого-то с тоской, на кого-то даже с уважением, а на ком-то и вовсе предпочёл не задерживать взгляда, пока чёрные, как ночь, глаза не встретились с голубо-зелёными.       — Хасимото Мэйуми, — оскалил клыки Первородный, но его взгляд по-прежнему был человеческим, если его можно было так назвать, — моё дитя. Не видел тебя с дня обращения, но был наслышан. Ты смогла одолеть Олега, давно это было.       — Мэй-уми? — прохрипел Роман, смотря на девушку полным неверия взглядом.       Когда Дракула сфокусировал всё своё внимание на девушке, что обратил почти двести лет назад, дышать стало легче всем, но не Миадар, что почти сгорала от его взгляда и почти кричала от ауры Первородного, едва силясь сделать вдох от той силы, с которой её сжимали его тени.       — Зд… Здрав-вствуй, отец, — с усмешкой, несмотря на боль и страх, сказала Миадар, и даже не задумывалась о том, что её тайна раскрыта.       Нет, её это совсем не волновало, ведь в глубине души она понимала, что никто не сможет пережить этот вечер.       — Ох, прости, ты ведь теперь Миадар, — опомнился Дракула и тут же напрягся, ведь Есон нашёл в себе силы на сопротивление.       Он пал первым. Потоки ауры Дракулы усилились и волнами пошли на Первородного Есона, заставляя того вопить от боли, а остальных наблюдать за его мучениями и тем, как с него слезает кожа, трещат кости и плавятся мышцы.       — Я не буду вести себя как герои баллад и легенд и разговаривать с вами, мои братья и сёстры, — начал Дракула, отзывая ауру и тени, отчего все рухнули на землю перед ним на колени, — всё ещё братья и сёстры. Я не буду объяснять вам что-то, просто заставлю вас страдать. Вы все умрёте, столпы мира, во имя моего мира.       Первородные были в ужасе, чудом выжившие Преемники едва могли дышать, ведь они никогда не встречали кого-то столь сильного. А в небе в это время показалась полная луна, прорываясь из-за туч. Но её никто не увидел. Из ста тридцати присутствующих на Совете вампиров лишь треть выжила, и только малая горстка нашла в себе силы на новое нападение после жёсткого убийства лидера.       Вокруг засверкали рождённые Самсоном молнии, дикий огонь Константина осветил землю, покрывшуюся внушительным слоем льда Идрис, всё окуталось паром, и вокруг Дракулы начало образовываться несколько торнадо. Не сговариваясь, не переглядываясь, на голой надежде те, кто хотел выжить, напали одновременно, подпитываясь шаткой верой в то, что кто-то ещё да встанет. Всего три Первородный и два Преемника начали отчаянную атаку, ужасая и вдохновляя ещё нескольких прародителей расы обрушить на Дракулу всё, что осталось в полуживых телах.       Лишь за секунду до этого Дракула преобразился полностью, принимая все подарки своей семьи без попытки уклониться. Миадар, шатаясь, поднялась на ноги, не в силах рассмотреть всё, но даже так мир рассыпался пред её глазами.       Первый удар, точно в сердце, второй тоже, даже не глядя на противника, третий и четвёртый последовали одновременно, а пятым Дракула отбросил нападающих так, что они разлетелись в стороны, и с такой силой, что кости не смогли выдержать столкновений с землёй и стенами, заполняя пространство хрустом. Шестого удара Миадар не услышала: она его почувствовала. Всем телом. Вместе с остальными. Одновременно. Дракула испустил мощный поток ауры. Настолько мощный, что одной волной всех выживших впечатал в остатки стен зала, выжигая воздух из груди и не позволяя даже вскрикнуть.       Было невообразимо больно. Аура Дракулы давила, давила и давила, раздавливая всех. Так продолжалось минуту. Всего минуту, и ещё одну до этого, и этого хватило Первородному, чтобы убить почти всех. Миадар обессиленно рухнула, но были ещё те, у кого силы остались, и они не желали так просто сдаваться.       Константин и Идрис.       Они рванули на брата, но тот воспользовался своей стихией, чтобы победить их. Его тьма. Он скопил её в своих руках и повернулся в противникам лицом, и, стоило им приблизиться, как всё закончилось. Тьма стала энергией, неуправляемой, необузданной, и Первородный дал ей свободу, взрывая всё вокруг.       Было больно. Было невыносимо больно как в теле, так и в душе. Аура Дракулы обжигала и, в то же время, замораживала даже её. Совет был уничтожен, и Дракула стоял на руинах каменного подземного строения, окружённый подхваченным внезапным порывом ветра прахом когда-то сотни сильнейших и тех, кто стал их продолжением. Точнее, должен был стать.       Миадар поднялась с расколотого пола и едва не упала вновь, поскользнувшись на собственной крови. Взрыв энергии разнёс всё, и тело Миадар изрешетили осколки камней, теперь заставляла девушку сплёвывать кровь. Лишь в последний момент применённая аура смогла защитить сердце девушки, спасая её. Почти нерушимый купол, сформированный инстинктивно, отразил чудом уцелевшее, пусть и наполовину, копьё — талисман Тары, точную копию того, что женщина всадила когда-то в собственного отца.       Миадар вырвала помеху из своего тела, и та с шумом упала на пол. Это звук привлёк внимание Дракулы, и он в тот же миг оказался у своего дитя. Первородный схватил Миадар за горло, поднимая над собой и смотря прямо в затухающие глаза. Он уже собирался нанести удар, пронзить своей рукой грудь девушки и поразить её сердце, но Миадар больше не была той девушкой, которую он помнил. Она предугадала его действия и, ненавидя себя за бессилие, ненавидя себя за то, что она ещё жива, что она помнит звуки того, как умирали все остальные, нанесла удар. Слабый, почти неощутимый, но удар. Миадар замахнулась и попыталась ударить по руке сильнейшее существо, шокируя его и тем самым заставляя разжать ладонь, выигрывая себе пару секунд жизни. Она была уже почти мертва, но сопротивлялась.       Как бы странно это ни было, но Миадар не боялась своего создателя. Больше нет, пусть и увидела его истинную силу, она, наоборот, почувствовала некий покой. Если в начале в голове девушки мантрой проносились слова: «Я не хочу умирать» и «не заметьте меня» то сейчас, смотря прямо в лицо смерти, она не боялась её. Миадар вспоминала свою жизнь, мужчину, чьего имени так и не успела спросить, Далака, свою семью, своего Наставника, Иксишу и от этого по телу, уже двести лет как полумёртвому, разливалось тепло, и на миг, всего на миг глаза налились кровью, а тело, и душу переполнила сила.       Дракула быстро пришёл в себя от шока и вновь попытался нанести удар. У него это получилось, но стоило его пальцам пронзить грудь девушки и почти коснуться её сердца, как небо раскололось. Молнии осветили небеса ярче звёзд, а гром взревел от этого света. Вряд ли бы это могло остановить Дракулу в последнюю секунду, но остановило. Остановила. Первородного ослепила молния, что не была рождена небесами, а создана душой и силой Миадар.       Элхад!       Это имя эхом пронеслось в сознании девушки, и по сердцу скользнула волна острой, обжигающей боли, а тело переполняла сила.       Элхад!       Это имя отпечаталось на теле Миадар, а её имя, в эту же самую секунду, на другом конце света, обожгло грудь Первородной солнечным светом, прерывая её бой и переполняя тело теплом и доверием.       Элхад!       Это имя того, кто принял Миадар, и имя того, кто позволил ей обрести неведомую доселе силу.       Молния.       Дракула пронзил грудь Миадар и взревел от боли впервые за долгие и долгие столетия, в страхе отскакивая от девушки. Молния вырвалась из тела Миадар, и она была настолько сильна, что Первородный лишился руки, заливая землю уже своей кровью.       Сила.       Вот что получила Миадар в обмен на бесконечную верность Элхад и на попытки понять её душу.       Сила.       Вот, что позволит ей выжить в этом бою.       Боль отступила. Изодранное тело Миадар восстановилось, и её лицо приобрело вампирский облик, но глаза, казалось бы, стали ещё ярче, а клыки длиннее.       Тучи на небе стали темнее и плотнее, небо осветило множество молний, бьющих друг в друга и ждущих, когда девушка отдаст им приказ.       Первородный повелевает стихией, и именно этот дар переходит его Преемнику. Элхад была королевой пламени, и не один Первородный с той же стихией не был в этом так силён, как его сестра. Миадар же стала молнией. В прямом смысле этого слова. Пока Дракула испуганно озирался на небо, не веря тому, что кто-то смог его ранить, Миадар растворилась в грозовых вспышках, что испускало её тело и мир преобразился. Она видела всё и сразу, и в одно мгновение. Она слышала всё и сразу, и в одно мгновение. Она была непобедима.       Гром.       Небо перестало раскалываться от молний, но всё пространство заполнил оглушающий грохот, что становился всё громче, и громче, и громче, а также всё вокруг заполонила аура. Аура Миадар, что была светлее и теплее, чем у Дракулы. Она могла уничтожить целый город.       Дракула успел среагировать вовремя и заблокировать ауру Миадар своей, но девушка пустила в ход обретённую стихию. Молнии были настолько быстрыми и сильными, что те щиты, что ставил вокруг себя Дракула из тьмы своего сердца и души не успевали за ними, и раскалывались на мелкие осколки от неуловимых ударов, что не прекращались.       Но надолго Миадар не хватило. Она только смогла пробудить Преемника, о чём никогда не мечтала, и тут же была вынуждена исчерпать всю приобретенную силу. Но и Дракула был ранен, поэтому не успела Миадар обессиленно рухнуть в то, что когда-то было лесом, как Первородный скрылся в собственной тени, сумев подгадать момент между атаками, и сбежал.

      °185 лет назад°

      — А ты довольно сильно изменилась, — послышался тихий, весёлый голос позади, прозвучав древним музыкальным инструментом в подсознании.       Мэйуми, от неожиданности почти преобразившись, отскочила от места своей дрёмы, тут же лишаясь только-только пришедшего сна. Хасимото снова ушла из дома, стоило солнцу приблизиться к горизонту, чтобы провести время сначала у озера, а после опять, уже даже не сопротивляясь неожиданно сформировавшейся привычке, заснуть у Первого дерева, в глубине души тепля надежду на новое пробуждение подруги.       В день похорон матери Иксиша вышла из своего транса, всё же действительно слыша Мэйуми, пусть и далёким эхом. Девушка не смогла проигнорировать столь сильный, эмоциональный, полный отчаяния призыв после долгого молчания и принудительно прервала своё восстановление. Но она не могла долго находиться за пределами средоточия мировой магии — времени хватило лишь на поддержку ребёнка, что, как и все, хотел поскорее вырасти. Но, неся груз своих мечтаний, не был готов к присущим возрасту потерям.       Сейчас же Иксиша стояла позади Мэйуми, немного другая. Она была далека от того образа, в котором предстала перед девочкой впервые, и не похожа на себя несколько лет назад. Но далеко не серая кожа или глубокие глаза цвета сирени, сейчас кажущиеся ещё более яркими, позволили ошарашенной Мэйуми узнать девушку. Иксишу окружала та же аура, что и в их первую встречу, но теперь она не была поврежденной из-за падения сквозь небеса, а витала нотками таинственности, силы и чего-то неизвестного, непостижимого, питая собой всё вокруг и подпитываясь всем.       — Ты здесь? — выдохнула Мэйуми полу-вопросом, полу-восторгом, и яркая улыбка тут же украсила бледные губы, а в уголках глаз показались слёзы.       — Да, — тоже улыбнулась Иксиша, протягивая Хасимото руку, чтобы помочь подняться, но удивлённо ахнула, оказавшись в необычайно крепких, для девушки и человека, объятьях. — Всё-всё, я проснулась, не волнуйся.       Мэйуми лишь немного отстранилась, чтобы позволить девушке увидеть своё довольное лицо, после чего снова уткнулась той в шею, расслабляясь от поверхностного запаха сирени, воздуха, присущего лишь водоёмам, и пыльцы неизвестных цветов, заполняющих собой всё вокруг, будто намереваясь скрыть за собой что-то ещё.       — У тебя и вправду два сердца.       — А тебя, я думаю, и вправду больше не получится называть «маленькой женщиной», — хмыкнула Иксиша и, выбравшись из захвата объятий, осмотрела Мэйуми с ног до головы, обходя её с разных сторон, после чего вальяжно уселась прямо на землю и задумалась. — Люди всегда так быстро растут? Я бы даже не узнала тебя, если бы не браслет.       — Ну… я не только выросла, — потирая шею, увиливающим тоном сказала Мэй, словно вовсе не желала поднимать эту тему. Но пристальный взгляд Иксиши уже заметил кардинальные изменения во внешней ауре Хасимото, а может быть даже и внутренней. — Это долгая история.       Прошло достаточно много времени с их первой встречи, когда девушки были, можно сказать, слепы по отношению не только друг к другу, но и окружению. А на последующем коротком воссоединении было вовсе не до расспросов о днях минувших, так что только сейчас они начинали по-настоящему узнавать друг друга, переживших многое, как за годы разлуки, так и за вечность до первой встречи. Обе девушки казались друг другу не такими, как раньше. Мэйуми стала более взрослой, сильной, и казалась Иксише будто незнакомкой. Иксиша же стала ещё более таинственной, и ощущения, и мысли о том, что девушки не существует, стали громче звучать в голове Хасимото. А ведь она была сейчас прямо перед ней.       Глаза Мэй по-прежнему были наполнены слезами от неверия и радости, но девушка решила ограничить проявление чувств и получить ответы на давно мучавшие её вопросы.       — Ты всё ещё ничего не помнишь? — начала Мэйуми, присев рядом и смотря в сиреневые глаза с уточняющим подозрением.       — Ну… — Иксиша замялась, отводя взгляд, как секундами ранее это сделала Мэй. — Скажем так… нельзя помнить того, что не было тебе известно. Но за время сна я что-то да поняла о вашем мире.       — Вашем? — переспросила Мэй, и собиралась было сказать что-то ещё, но её остановила рука Иксиши.       Девушка нежно прикоснулась к холодной, бледной коже лица Мэйуми, изучающе проводя кончиками пальцев по линии скул, после чего невесомо приложила палец к губам вампира.       — Давай начнём с тебя, — сказала Иксиша тихим шёпотом, чаруя сознание и не оставляя выбора.       — Я… — Мэй открыла рот, но не нашла что сказать.       Она с виноватым видом завела руку под короткий рукав, снимая с правого плеча деревянный браслет и нерешительно протянула его хозяйке, медля, прежде чем вложить аксессуар в горячую ладонь.       — Я… — вновь выдавила Мэйуми, после чего шквал эмоций начал меняться на её лице и она снова притянула Иксишу на себя, уткнувшись в шею девушки и беспомощно цепляясь за её одежду. — Я не смогла… это было не моё решение…       — Тише. — Удивляясь такой реакции, Иксиша позволяла себя обнять и начала успокаивающе поглаживать Мэй по волосам, вслушиваясь в её бессвязную речь.       От неожиданного эмоционального взрыва аура Мэйуми начала просачиваться из тела девушки лёгкой, едва заметной черноватой дымкой, практически тут же растворяясь в воздухе или уходя в землю, а всхлипы Хасимото становились всё громче, на что отреагировал Виктор. Первородный, сейчас находившийся в храме, распахнул окно и начал выглядывать источник предполагаемой угрозы, ведь рядом с Первым деревом вампирам было запрещено использовать ауру, но увиденное удивило мужчину настолько, что он замер. Мэйуми сидела на коленях, отчаянно цепляясь за какую-то странно одетую девушку и едва справлялась с эмоциями. Незнакомка же, заметив внимание со стороны окружающих, тотчас же окружила себя и Мэй каким-то полем, зародившимся крохотным, звёздно-фиолетовым шариком в её ладони и мгновенно расширившимся, покрывая всю площадь.       Все в округе застыли. Мощный поток энергии прошёл сквозь тела всех живых существ, на короткий миг лишая их сознания, после чего жизнь возобновилась, будто и не была подвержена какому-либо вмешательству. Вот только в сторону Первого дерева никто не смотрел, словно тех секунд, привлёкших внимание народа, не было.       — Наставник Виктор? — Заметив подозрительно осматривающего площадь Первородного, вошедший на неё из города верховный защитник Шоё тут же поспешил к нему. — Всё в порядке?       — Ты это почувствовал? — немного грубовато рыкнув, спросил Виктор, успевший ещё до воздействия Иксиши преобразить глаза и слегка удлинить клыки.       — Почувствовал что? — уточнил маг, тоже озираясь по сторонам, но не находя ничего подозрительного. — Наставник?       — Я что-то почувствовал, пока был в кабинете. — Голос Виктора стал тихим и он посмотрел туда, где, вроде бы, только что что-то видел, но у основания дерева мирно спала Мэйуми, позволив себе опереться на толстый ствол, как и в любой другой день своего присутствия в Пристанище. — Было что-то странное…       Помотав головой, пытаясь привести словно затуманенные мысли в порядок, Первородный ещё раз огляделся и, извинившись перед магом, закрыл окно, возвращаясь к своим делам.       Стоило последнему заинтересованному отвернуться, образ спящей Мэй сменился на настоящую картину у дерева, но уже никому не было дела до начавшей успокаиваться Хасимото.       — Что ты сделала? — спросила Мэй, ничего не понимая.       Мэйуми не видела происходящего, лишь почувствовала какой-то всплеск магии с их стороны, на миг пробудивший воспоминания об урагане, познакомившем её с Иксишей. Этот же всплеск привёл Хасимото в чувства, позволяя вернуть контроль над аурой.       — Обещаю ответить, если ты расскажешь, что такого случилось, — невинно улыбнулась Иксиша, на что Мэйуми нерешительно кивнула. — Я просто стёрла из их памяти время. Не думаю, что тебе бы хотелось объясняться по поводу слёз.       — Ты что?! — не поверила Мэй, но вокруг и вправду никто никак не реагировал на вампира, пару секунд назад не сумевшего сдержать ауру рядом со святейшим место на земле. — Подожди. Тебя же сейчас все видят? Ты же явно не преследующая меня галлюцинация.       Иксиша в голос засмеялась, снова привлекая внимание окружающих к основанию дерева, тем самым опровергая давно терзавшую Мэйуми догадку, и подмигнула ей.       — Сейчас это не имеет значения. — Не скрывая веселья в голосе, девушка обвела взглядом видимую часть площади. — Мы достаточно далеко, чтобы никто не обратил внимание на необычный цвет моей кожи, а ты вполне дружелюбно реагируешь на моё присутствие, да и я полностью восстановилась и знаю, что этот мир мне не угроза, так что можно посидеть и у всех на виду.       Люди и вправду просто проходили мимо. Они, конечно, привыкли, что Мэйуми проводит вечерами время в тихом одиночестве, поэтому бросали в сторону Иксиши любопытные взгляды, но никто так и не подошёл, а мысли о том, что в главной части города находится кто-то опасный и, тем более, рядом с дочерью Вожака ни у кого не возникло.       Иксиша села поудобнее, смотря на Мэй выжидающе, на что девушка лишь опустила голову, стыдясь своего недавнего поведения. С момента ухода из дома, обращения и смерти матери прошло уже достаточно много времени, и Мэйуми считала, что оправилась, но рядом с Иксишей её душа раскрывалась, распахнулась, заставляя говорить, заставляя задумываться, и девушка просто не смогла сдержаться, выплёскивая крохи заглушённых временем сомнений, страхов и переживаний наружу.       Немного погодя, с трудом собираясь с духом под пронзительным взглядом, Мэйуми отодвинула край нижнего кимоно, демонстрируя подруге две грубоватых маленьких отметины на шее, едва выделяющихся на бледной коже. Но стоило Иксише увидеть шрам, как Мэй тут же скрыла его, с некой опаской озираясь по сторонам. Показать кому-то след клыков для вампира было равноценно прогулке голышом по людной улице — никто не захочет, чтобы посторонние видели его обнажённым из-за стеснения или страха перед своими несовершенствами. Первый шрам вампира, на чьём теле, в процессе обращения, заживает абсолютно всё, для многих был пуповиной, что связывала их с матерью, но были и те, кто считал две точки на коже клеймом, проклятьем.       — Это случилось, когда мне было почти семнадцать, — начала Хасимото, поджав губы от воспоминаний о дне своей жизни, который она не в силах забыть. — И я не могла этого остановить… Я не смогла бы это остановить, не убив часть себя, что и так долго была заперта из-за моей детской нерешительности и несмышлёности. Но другая часть от этого умерла и переродилась чем-то новым.       Лицо Мэйуми начало медленно преображаться. Сначала из-под губ едва показались острые клыки, после и без того не узнаваемые для Иксишы глаза сменили цвет, а вместе с этим клыки окончательно сформировали свою выделяющуюся длину. Вокруг тела на секунду опять показалась пугающая дымка ауры, но Мэйуми её подавила, а вены вокруг глаз набухли и почернели, усиливая запах крови, что девушка несла на своём теле. Воздух наполнили крупицы страха, когда-то испытанного Дитя Ночи, но сейчас они были призваны вызвать это чувство у человека.       Не только облик Мэйуми преобразился, но и ощущение её присутствия переменилось. Правда внутренняя энергия её тела не была нужна Иксише, чтобы прочувствовать всю сущность Мэй, новую сущность.       Мэйуми рассказала подруге всё. Она объяснила Иксише разницу между Дневным и Ночным мирами, отличия рас последнего и поведала о своих непродолжительных, в нынешнем бессмертии, метаниях. Дойдя до Дракулы, Хасимото потребовалось несколько минут, но, продолжив, она почувствовала на душе свободу, словно этот шрам на шее перестал стягивать кожу, мешая дышать. Зная, что её слушают, Мэйуми смогла вдохнуть полной грудью и с улыбкой посмотрела в ту сторону, где стоял её дом.       Иксиша же всё время молчала. Она частично помогла разрушиться внутренней плотине, после чего просто слушала, впитывая каждую эмоцию Мэйуми, словно рисуя взглядом карту души девушки, а на последних словах просто протянула ей руку, чувствуя огромный контраст температур двух тел.       — А ты могла это остановить? — спросила Иксиша, наконец позволив себе говорить.       — Я… возможно… — Тяжело, но в то же время с какой-то лёгкостью вздохнув, Мэйуми легла на спину, устремив взгляд к звёздам и снова увидев возможности, до которых теперь ей не дотянуться. — Моя родословная достаточно древняя, предки жили ещё во времена Первого Сириуса, так что я могла бы остановить обращение, но мой волк… Яд Дракулы слишком силён. Две не сформированные до конца сущности просто бы уничтожили друг друга. Я бы стала самым простым человеком с возможностью, лет через тридцать-сорок, вернуться на путь мага. Но я не могла… Пусть я и отказалась от обращения, волк с рождения был частью меня. Сейчас он… в мёртвом сне, но по-прежнему со мной. Он — моя душа.       — А до этого? — выслушав всё, как и двадцать два года назад, Иксиша не смогла остаться в стороне от терзаний души Мэй, снова подталкивая её к самопознанию. — До Дракулы.       — Звёзды… — неопределённо выдохнула Мэй. — Они не двигаются. Где были, там и остаются.       — Это ли так?       — Я не… — Мэйуми хотела было что-то сказать, но другая мысль посетила её голову и девушка повернулась к Иксише. — Может, такая моя судьба?       — Это ли так? — снова повторила Иксиша, и Мэйуми встала.       Настала её очередь буравить подругу выжидающим взглядом, ожидая ответов на вопросы.       — Судьба. — На губах Иксиши растянулась смиренно-презрительная усмешка при звучании этого слова. — Она вовсе не такая, какой люди её представляют. Есть судьба, но есть и череда случайностей, которые её составляют. Для каждого живого существа, даже для этого дерева, — Иксиша по-приятельски похлопала ствол по толстой коре, — есть миллионы миллионов вероятностей. Оно могло и не прорасти. Ты могла стать оборотнем, а могла и вовсе не родиться. Все эти случайности представляют собой бесконечно бушующий шторм времени — он и является будущим. Прошлое же… просто клубок. Очень и очень запутанный, в нём словно нет начала и даже конец чем-то, да является. Прошлое — это клубок из миллиардов красных нитей — выбранных людьми путей, что приводят к одним случайностям, от чего исключаются другие.       — У тебя, — нахмурилась Мэйуми, пытаясь уловить смысл речи подруги, — очень необычное представление о времени.       — Если объяснить просто… — поморщившись, Иксиша сначала сама представила своё объяснение, пытаясь сделать его как можно более понятным и наглядным. — Представь шерстяную пряжу. Одна нить — это ты, твоя жизнь, — Иксиша огляделась и развела руки, создавая из собственной магической силы образ. — Вокруг беспорядочно и быстро витают сотни ворсинок — всевозможное будущее, но притягиваются лишь несколько, другие опадают, оставаясь позади. И так до бесконечности формируется каждая нить, что берёт начало от других — нитей родителей, из клубка прошлого. Пока твоя нить ещё прядётся, ты можешь что-то изменить. Поменять решение, отказаться от чего-то, но клубок всё закручивается и закручивается, и как только отрезок с выбором оказывается в нём, случайность свершается, он закрепляется. Судьба же… это те ворсинки, что были ближе всего к нити, но сила твоего выбора может их и не притянуть, даже наоборот — оттолкнуть. Вот какого твоё время, и время каждого, и время целого мира точно такое же.       — То есть, — Мэйуми протянула руку к витающим в воздухе искрам и коснулась одной, намеренно направляя к нити. Наблюдающая за этим Иксиша улыбнулась, словно она была учителем, только что объяснившим невероятно сложную тему. — Судьба есть, но вроде как и нет? Как что-то предначертанное может состоять из кучи случайностей?       — Всё очень просто, предначертанного может быть много, — словно это было очевидно, заявила Иксиша, — но не забывай, что от случайностей зависит всё, и твой выбор может влиять на других тоже. Юки не выбрала обращение в первый раз только потому, что так сделала ты. Дракула встретил тебя только потому, что ты ушла. До твоего рождения уже появилась и Пара, на случай, если ты станешь вампиром, и Истинный. Возможно, это один и тот же человек, возможно — разные, но нельзя принимать всё за единственную возможность. Даже Пара у вампиров вовсе не что-то, что можно поймать лишь единожды, так ведь? На вашем примере показано, что судьба подстраивается под выборы и ошибки.       — Слишком сложно, — поморщилась Мэйуми. — Вроде бы всё понятно и, в то же время, ничего не понятно.       — Сама, когда впервые увидела, чуть ли с ума не сошла, — Иксиша засмеялась, неловко потирая затылок, вспоминая о прошлом. — Когда соглашалась на благословение и подумать не могла, как трудно быть Духом…       — Кем?       Образ течения времени в голове Мэйуми был беспощадно разрушен и задумчивыми морщинками на бледном лице строился по-новой, поэтому девушка даже не сразу услышала слова Иксиши, но последнее слово заставило насторожиться.       — Духом?       — Эм… — замялась Иксиша, понимая, что сболтнула лишнего. — Не обращай внимания, всё равно не поверишь.       — Немного нечестно, что я тут, уже в третий раз, изливаю душу, — слегка обиженным тоном сказала Мэйуми, — но до сих пор ничего не знаю о тебе, девушка, упавшая с неба. Откуда ты?       — Полагаю, у тебя в жизни есть пара необычных моментов. Но, даже несмотря на всё это… — Иксиша попыталась как-то уйти от темы, но теперь пристальный взгляд применила Мэйуми, мешая сосредоточиться.       — Я человек, рождённый от Истинного союза оборотня, сумевшего подчинить себе нескольких Вожаков, и мага-оборотня, на себе державшего половину магического барьера города, полного Детей Ночи, и вот этим, в центре, — возмущённо начала перечислять Мэйуми, загибая пальцы и кивая в сторону Первого дерева. — Была обращена рождённым от неведомым миру чудом избежавшего превращение в фэнда-психопата Первородным вампиром-отступником, потому что родилась его избранной Парой, что уже намекает на малую вероятность моего волчьего будущего. Осталось только дождаться рождения пятой расы и дать себя им укусить, после чего стать духом.       Почти закончив свою браваду, Мэйуми вспомнила одну важную вещь, и тут же скептически её озвучила:       — Ах да, ещё я знакома с тобой, стирающей время из памяти, знающей о времени что-то невероятное и назвавшей духом себя. Во что я не поверю?       — Духом. — Понимая, что хоть что-то да рассказать придётся, Иксиша сделала акцент на этом слове и, неловко почесав переносицу, щёлкнула пальцами. — Мы вкладываем в это понятие разные смыслы.       Сказав это, Иксиша обвела взглядом площадь, побуждая Мэй сделать то же, и Хасимото увидела, что всё остановилось. Ни шторма, ни молний, ни волны магии не потребовалось для того, чтобы время замерло, останавливая людей на полушаге, разговоры на полуслове, птиц в полёте и листья в падении. Мэйуми подскочила на ноги, смотря на застывший мир и поняла, что двадцать два года назад время остановилось неосознанно — Иксиша была ранена, и её сила сработала сама, подобно потере контроля от эмоций, когда потоки ауры пусть и беспорядочны, но всё же пытаются защитить своего владельца.       — Какого… — вырвалось у Мэй, но на её запястье оказалась рука Иксиши, притягивая девушку обратно. Обернувшись на подругу, Мэй поняла, что та имела ввиду, говоря, что не узнала её. — Какого Сириуса?       — Терра развита не так сильно, чтобы поверить в то, что есть жизнь на других планетах, так что… — Иксиша встала перед Мэйуми, — Кто я — постараюсь показать попроще.       Аура вокруг девушки стала другой. Если раньше её присутствие ощущалось слабо, примерно, как у Элхад, то теперь Мэйуми словно стояла перед Создателем, не в силах и пошевелиться от полу-видимого света, обжигающего сильнее солнечного. Этот свет исходил из тела Иксиши.       — Ты! Подобна! Им! — выдавила из себя Мэйуми, падая на колени и чувствуя, как её же собственная душа выжигает всё изнутри, причиняя невообразимую боль и немыслимое блаженство.       — Создатели — такие же, как и я.       Эмоции пропали с лица Иксиши, а её кожа стала сияюще-белой, сбрасывая с себя серость, словно она была завесой реальности, скрытой в сиреневых глазах.       — Моё имя — Иксиша, я первый в галактике Дух Времени, рождённый на Венере, избранный Великой Силой, что вы зовёте Высшей Сущностью, для стражи людских душ.       Иксиша едва шевелила губами, будто шепча, но её голос заставлял содрогаться воздух, раздаваясь в голове Мэйуми, занимая место центра бытия. С каждым словом Иксиша ослабляла давление своего существования на мир, увидев, что её истинна аура причиняет Мэйуми вред. И, стоило свечению пропасть, стоявшая на коленях Мэй тут же рухнула, жадно вдыхая воздух и слыша своё сердцебиение необычайно быстрым.