7. Нибен, 854: клятва

      По развалинам Сарда всё так же лупил беспощадный дождь. Хьялти встряхнулся, разом ощутив всю натекшую под доспех воду — хоть в Сироде и было тепло, мокнуть под его неистовыми дождями он ничуть не полюбил. Скорее уж, примирился.       Мёртвые Императоры не соврали, в Мундусе за всё время сна в Чим-Эль Адабал не прошло и секунды. Буря заинтересованно всколыхнулась внутри:       — Ну как? Получилось?       — Какого дьявола ты только сейчас сказал, что я могу говорить со Сверхдушой Императоров?!       — Я думал, ты знаешь! — возмутился Вульфхарт. — Для чего ещё им сидеть в этом дурацком камне, смотреть, как ты ползаешь по грязи?! Они здесь, чтобы помогать тебе, умник. Тебе досталась их Империя.       — Мне достались гребаные джунгли, Вульф! Это я пытаюсь сделать из них Империю!       — Ну, это были их джунгли, — с достоинством возразила Корона Бурь. — Чего ворчишь? Тебе не понравились их ответы?       Хьялти глубоко вздохнул и запрокинул голову, подставляя лицо теплому дождю.       — Если честно, — признался он серому небу, — они тоже мало что знали про Дракона. И ни Реман, ни Алессия мне не отозвались. Думаю, всё дело в моём неправильном имени, но какое имя тогда подойдёт?       — Императорское.       Это был Зурин. Хьялти готов был поклясться, тот опять появился из ниоткуда, но, в самом деле, к этому стоило бы уже привыкнуть. Перестав глазеть в небо, он вопросительно взглянул на нибенейца.       — Имперское, — улыбнувшись, добавил Советник. — Если ты в самом деле собираешься объединить Тамриэль…       — …тебе нужен соответствующий неонимик, — подхватил Вульфхарт. — Такой, чтобы…       Хьялти поймал догадку на лету:       — …чтобы мог подойти каждому в любом уголке Тамриэля.       Имя нового Императора как знамя его Империи в каждой из земель. Правитель, отразившийся в каждом из своих подданных; каждый из людей будет смотреть на него и видеть частичку себя. Хьялти ещё не закончил как следует обдумывать эту мысль, но она уже нравилась ему, как нравятся всякие удачные планы — а этот план был не просто удачным. Это был чудо что за план.       — Тебе придется принести жертву, правда, — предупредил Вульфхарт. — Приняв новое Имя, ты примешь новую суть. Это изменит тебя. Неонимики всегда меняют нас, поэтому Марукати и вколотили в Ака новое Имя. Дракона это расщепило на еще один аспект, а тебя…       — Не думаю, что это может сделать хуже, — хмыкнул Хьялти. — Ты бы слышал, чего наговорил обо мне Марукх. Наглая обезьяна! Я взялся было за гладий, но засранец сбежал.       — Марукх? Разве Обезьяний Пророк хоть раз говорил неправду? — спросил Зурин. Для человека, пропускавшего половину разговора, он поддерживал беседу удивительно гладко, хотя и жаловался порой, что тоже хотел бы поговорить с пепельным королём без посредника.       Хьялти махнул рукой в сторону форта: делать у руин Сарда больше было нечего, особенно под проливным дождём.       — Я не сказал, что он говорил неправду, — ухмыльнувшись, ответил он. — Скорее уж напротив. Чокнутый, как все мартышки — что с него взять.

***

      Форт Алесвелл был точно таким же, как форт Алессия, только стоял к северу от Румара. Но всё внутреннее устройство было практически идентичным; видимо, в те времена, когда Империя строила свои сиродские крепости, её в основном интересовала их универсальность. Дождавшись проводника-телепортатора у двери, Хьялти зашагал вслед за ним по коридору. Он догадывался, где расположился Кулекайн, но посланник короля вёл его не к жилому крылу — куда-то вниз, на подземные этажи; впервые за больше чем год Хьялти Коронованный Бурей возвращался к своему сюзерену. До этого все вести между ними передавали посыльные.       Впустив Хьялти в просторный зал, телепортатор затворил за ними широкие двери, мигнувшие запирающими чарами. Кулекайн шагнул навстречу, приветствуя своего генерала крепким рукопожатием по старым нордским порядкам. Когда-то Хьялти казалось, что однажды от такого приветствия у него треснет кость — как и у многих северян, у Кулекайна была медвежья хватка.       — Я рад видеть тебя живым, Хьялти, — сказал Кулекайн, оглядывая его с ног до головы. — Ты изменился.       Хьялти усмехнулся в ответ.       — Так и есть, мой король.       Славно было это заметить с твоей стороны, мой король; где ты был, пока я полз по затопленным джунглям, отплевываясь от кровавой грязи — распивал мёд с графом Брумы? Шёл по просторным предгорьям к Чейдинхолу, прячась от жары и пуская своих берсерков делать за тебя всю работу? Когда ты заглянул в джунгли, чтобы пройти к восточному берегу Нибена, может, ты расслышал ненароком мой Голос? Может, спросил себя, не рехнулся ли я, поедая рисовую кашу с личинками, иначе отчего бы я бредил чужими Эрами и Кричал всякую чушь, пытаясь уговорить своих людей пройти со мной ещё один день, а потом ещё один день, и так до тех пор, пока мы наконец не сдохнем?       Он стоял перед Кулекайном, выходец из Алькаира, больше походивший на нибенейского дикаря: его кожа побронзовела под сиродским солнцем, его руки оплетали ленты из шелка предков, и если бы он надел свою старую кирасу, то и на ней нашлись бы новые ритуальные знаки. Не говоря уже о Голосе, которым он научился владеть куда лучше прежнего, и Амулете Королей, который он не рискнул взять с собой к Кулекайну — спрятал в форте Алессия на время встречи с сюзереном.       Да. Он изменился.       — Алтарь за его спиной, — прошептал Вульфхарт. — Посмотри ему за спину, туда, где стоит твой любимый цаэски.       Ренальд в самом деле был здесь, но Хьялти не полагалось обращать на него внимание раньше срока. Алтарь, впрочем, заслуживал внимания.       Он был несомненно дэйдрическим. Исписанный дэйдриком невысокий постамент, на котором тускло мерцал темный, почти лилово-чёрный кристалл камня душ. За его гранями метался свет, отчаянно рвущийся наружу.       — Милорд? — осторожно произнёс Хьялти. Всё это выглядело скверно; что бы ни задумал Кулекайн, сделки с дэйдра, оплаченные человеческой душой, редко себя оправдывали.       Кулекайн посторонился, позволяя ему подойти ближе. Ренальд склонил голову, приветствуя его; Хьялти мимолетно кивнул в ответ — перед Кулекайном акавирец для него был всего лишь ещё одним приближённым короля Коловии.       Проклятье, он не умел читать на дэйдрике, чтобы понять, что написано на алтаре. Сюда бы Зурина.       — Слава о тебе гремит уже за пределами Сирода, — негромко заговорил Кулекайн. — Я видел джунгли. Ни один человек не сумел бы покорить их в такой срок, но ты вернулся ко мне с присягами нибенейских родов со всей речной долины. Люди говорят, что ты видишь тайны времени, как провидец или дэйдрот. — Хьялти услышал за спиной его смешок. — Если это правда, то ты, верно, уже знаешь, зачем я позвал тебя?       Демоны Обливиона его подери. Ему стоило быть осторожней, Крича ерунду про грядущие Эры.       — Тут работы на один Крик, — сказал Вульфхарт. Буря затаилась у самого горла. — Будет грязно, но ты и так тянул слишком долго.       Нет, Вульфхарт, ещё не время. Молчи.       Хьялти отвернулся от алтаря, прямо встречая взгляд Кулекайна.       — Люди говорят много странных вещей, особенно после целого года в джунглях. Я принёс тебе свои победы, и я верен тебе так же, как и прежде; разве этого мало?       — Ты изменился, — после недолгого молчания произнёс коловианский король, не отводя взгляда. — Ты никогда не боялся меня, но прежде ты опасался. Сейчас ты как берсерк, одурманенный васаби: на самом краю. Я больше не знаю, что ты сделаешь в следующую минуту, Хьялти Раннебородый — или как тебя называют твои солдаты? Коронованный Бурей?       — Всего один Крик. Покажи ему, что такое Буря.       Тихо, Вульфхарт.       — Он не отпустит тебя живым.       Впереди ещё Имперский город, он не посмеет убить меня.       — И всё же я принёс тебе свои победы, и я верен тебе, как и прежде, — упрямо повторил Хьялти. — Этого мало, король Кулекайн? Прикажи мне преклонить перед тобой колени, и я сделаю это. Прикажи мне отдать тебе ленты присягнувших мне родов, и я отдам их.       — Унижение никогда не стоило для тебя и дрейка, Хьялти, я знаю это очень давно. Но впереди битва за Имперский город, и я знаю… — король усмехнулся, точно сам себе, — ты захочешь себе корону Империи. Солдаты любят тебя, несмотря на твою кровь, многие из них забыли моё имя, но зато они хорошо помнят твой Голос. Мои советники все как один предлагали убить тебя — это была бы прекрасная смерть, достойная норда, а не манмера, в последней решающей битве, и твоё имя славили бы вечно, как имя героя Коловианской Империи. Но это скверная плата за службу, разве нет?       Он боялся.       Король Кулекайн, правитель Коловии, что без страха сошёлся бы в бою с лучшим берсерком армии, боялся бретона, вернувшегося из джунглей. Потому что из джунглей Сирода никто не возвращался таким, как прежде.       В другое время Хьялти бы рассмеялся, что его смерть для Кулекайна была страшней его жизни, но сейчас ему было не до шуток судьбы. Как и он сам, король пытался избежать кровопролитной гражданской войны, что расколола бы Коловию, если бы один из них убил другого открыто — Кулекайн знал о силе его Голоса, он не верил словам советников, обещавших убить генерала-манмера без лишних свидетелей.       Может быть, он всё ещё верил ему. Хоть немного.       — Поэтому я отплачу тебе честь по чести, Хьялти. Ты служил мне верно и принёс мне больше побед, чем все прочие мои люди. Тебя будут чествовать как героя Коловианской Империи, и ты всегда будешь мне другом, пока Совнгард не заберёт одного из нас. Но ты поклянешься никогда не обращать против меня Голос.       Кулекайн верил в честь, вдруг осознал Хьялти. Вот к чему был весь этот разговор. Кулекайн давал ему право обменять свою смерть на принесённое слово, и верил в силу этого слова: так хранил клятвы Север, так их хранили воины и правители в любой из земель.       — И наш договор скрепит владыка дэйдра.       Король кивнул.       — Ни один из нас не сможет предать обет.       Ренальд едва заметно наклонил голову, предупреждая его: да.       Это правда, Вульфхарт?       Буря глухо заскреблась внутри, и Хьялти на мгновение встревожился, что это услышит король, но нет — Исмир оставил свой Голос для него одного.       — Да. Если ты дашь слово добровольно, клятва свяжет нас обоих — ты носишь мой Голос под своим Именем. Ты должен убить Кулекайна сейчас, или мы влипнем по полной.       Ренальд смотрел на него, ожидая; Хьялти знал, что цаэски последует его приказу в мгновение ока. Король и маг, что сопровождал его от портала, были бы мертвы в считанные секунды.       И Коловия раскололась бы надвое снова. О, Кулекайн всё же знал его довольно хорошо.       — Я согласен, — произнёс Хьялти.       — Ты рехнулся. — Гроза встопорщилась ледяными лезвиями, надавила изнутри: ещё немного, и он не сумеет удержать в себе её Голос. — Я не для того протащил тебя через Сирод, чтобы ты так глупо лишился права на трон, тьма тебя раздери. Ты не знаешь силу сделок с дэйдра, Хьял, этим договорам не солжёшь! Убей его, и покончим с этим!       Пожалуйста, Вульф. Я не отдам своё право на трон даже владыкам Обливиона. Доверься мне ещё один раз — разве я лгал прежде?       — Ты только этим и занимаешься!       Ну, да, с этим не поспоришь, но разве когда-нибудь я лгал тебе?       Гроза замерла у самого горла, щекоча глотку готовым вырваться Криком. Хьялти занял своё место напротив Кулекайна; алтарь с наполненным камнем душ остался между ними. Маг встал рядом, обнажил ритуальный кинжал — исписанное мелким дэйдриком лезвие рассекло ладонь Кулекайну, и Хьялти протянул следом свою.       Кровь, Слово и Жертва. Король знал толк в нерушимых клятвах. Интересно, кто станет им свидетелем? Он бы предположил Малаката, но Малакат был покровителем орочьих племён, а орков ненавидели и северяне, и бретоны, и ричмены — нет, Кулекайн выбрал бы кого угодно другого.       — Я клянусь не порочить твоё имя и славить тебя как героя моей Империи, — произнёс король. С их сцепленных в рукопожатии рук лениво капала кровь прямо на камень душ, вспыхивающий ярче под каждой каплей. — Ты будешь мне другом и генералом до смерти одного из нас.       — Я клянусь, что никогда не обращу против тебя Голос Бури. Я буду славить тебя перед всей Империей, и ты будешь мне другом и королём до смерти одного из нас.       — Владыка Клавикус Вайл, — произнёс маг, вычерчивая окровавленным лезвием невидимые руны, — прими предложенную жертву и будь свидетелем данной клятвы. Пусть твоя сила скрепит её, и пусть твой гнев постигнет того, кто её предаст.       Хьялти почувствовал только странный всплеск магии, прежде чем кристалл на алтаре, опустевший в один миг, рассыпался стеклянной крошкой — та зазвенела по каменным плитам. Где-то далеко залились смешливым лаем дворовые собаки. Покровитель сделок услышал сказанные слова и забрал свою плату.       Ренальд не сводил с них глаз. Корона Бурь вздохнула.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Я тоже, мысленно ответил Хьялти. Но не заливать же кровью с таким трудом объединенную Коловию оттого, что он не может поделить с Кулекайном сиродскую корону.       Маг исцелил кровоточащие порезы на их ладонях, и Хьялти опустил окутанную золотистым сиянием чар руку.       — Не у каждого хватило бы сил удержаться от легкого пути, мой король. Я благодарен.       — Слово за Слово, Хьялти. — Кулекайн кивнул ему, и в этот раз это скорее напоминало уважение. — Я рад, что Сирод не превратил тебя в дикаря. Когда падёт Имперский город, ты сможешь наконец забыть о джунглях.       Хьялти рассмеялся.       — Едва ли я смогу забыть о них, но я постараюсь не думать о них лишний раз.       Коловианец усмехнулся, но тут же посерьезнел.       — И побереги свой Голос. Когда мы подойдём к воротам Имперского города, он тебе пригодится.       Хьялти коротко отсалютовал. Телепортатор, поклонившись королю, поспешил отпереть зачарованные двери: спрятанный в подземельях форта алтарь сделал свою работу, и оставаться здесь не было никакой нужды.       Ренальд нашёл его в выделенных ему покоях форта Алесвелл ближе к закату. Цаэски не остановили ни стражи, патрулирующие крепость, ни магические замки.       — Ты пошёл на огромный риск, — коротко сказал акавирец, сотворив вокруг чары тишины. Он скользнул по Хьялти взглядом, но не стал спрашивать, где сейчас спрятанный под его иллюзией Амулет Королей. — Но я рад видеть тебя живым, мой Император. Из джунглей Сирода непросто вернуться тому, кто не рождён в них.       Хьялти хлопнул его по плечу, останавливая церемониальный поклон.       — Я тоже рад тебя видеть. Не надо мне кланяться.       — Что ты собираешься делать с Кулекайном? — прямо спросил Ренальд. — Присяга, которую я принёс ему, не скреплена договором с дэйдра. Если таков будет твой приказ…       — Ты шевалье, а не убийца. — Хьялти покачал головой. Акавирец был талантлив, в этом не было никаких сомнений, но рисковать ещё больше было даже не опасно — попросту глупо. — Мне надо поговорить с Зурином. Вы ещё не знакомы, но он тебе понравится, я в этом уверен. А до тех пор… скажи мне, Ренальд, ты всё ещё помнишь, как отыскать связных Мораг Тонг?       В глазах цаэски блеснула сталь. Он молчал несколько секунд, прежде чем заговорить снова.       — Мораг Тонг — клинки Ситиса, яд этого мира. Я поклялся вечно быть их врагом с того дня, как погиб Реман Третий.       — Надеюсь, эту клятву не скреплял Клавикус, — сказал Хьялти. — Отыщи их связного. Скажи, что для них найдется работа в Сироде.