11. Пути Хождения

      Восемьсот пятьдесят пятый год Второй Эры встретил их холодно. В Алькаире это сочли бы проклятием, а в Сироде — милостью богов, потому что холод хоть ненадолго заставил вездесущих насекомых, разорявших поля и плантации, поутихнуть. Нибен, конечно, и так сумел бы прокормить провинцию, но всё же разбираться с недовольством крестьян прямо сейчас было бы очень некстати.       По весне джунгли начали зализывать раны. На выжженных проплешинах вокруг Бравила прорастали новые травы, и только города медлили: все деньги и люди стекались в столицу и к богатым родам вроде Каро, надзиравшим за Лейавином, основным торговым портом Сирода. Анвил, почуяв слабину после пожара в лейавинских гаванях, переманивал к себе купцов из Хаммерфелла и Хай Рока, из-за чего в едва-едва объединенной Империи снова вспыхнули споры между западом и востоком.       Военные реформы прошли быстро и почти безболезненно, хотя Рубиновые Легионы ещё укомплектовывали, Тайбер велел разбить крепкий костяк своей бывшей армии на части, чтобы перемешать людей. Коловианцы всё ещё не доверяли нибенейцам, а нибенейцы всё ещё не могли простить Коловии кровавую войну, и это даже не говоря о том, что северяне не имели толкового представления о боевой магии. Впереди оставалась ещё уйма работы, но это всё можно было утрясти по ходу дела. Задерживать вторжение в Скайрим было нельзя. Сейчас, пока легенда об убийстве Кулекайна ещё была жива и позволяла придать войне хотя бы отдаленный оттенок справедливости, надо было бросить легионы на один огромный рывок — через Скайрим до раздробленных королевств Хай Рока.       Имперская казна скудела с каждым днём. Сирод был богат, но война забрала свою плату кровью и золотом, деньги уходили быстрее, чем прибывали: торговые суда только сейчас начинали возвращаться к сиродским портам, и восстановление городов пополам с военными реформами выжимали последнее. Тайбер и Совет Старейшин сходились в едином мнении: без серебра Скайрима и притока солдат из личных войск ярлов о военном походе на Хай Рок можно забыть.       Зурин уже ждал его в просторной гостевой зале; Тайбер, конечно же, опоздал из-за затянувшейся беседы с молодым графом Анвила и, чуть позже, с приставленным к графу человеком Ренальда. Пока семья Каро восстанавливала сгоревшие гавани Лейавина, кто-то должен был держать под контролем растущие амбиции западного порта: джунгли не прощали даже минутной слабости. Дождавшись, пока слуга закроет за ним двери, Тайбер позабыл о всяких приличиях и рухнул в свободное кресло.       Боги, служа при короле Фолкрита, он и представить не мог, сколько сил будет отнимать у него крохотная Империя размером со всего-то одну провинцию. Он снова был на ногах с самого утра, а дела, которые предстояло решить, даже и не думали заканчиваться.       Зурин понял всё без слов и позволил ему несколько минут блаженной тишины. За одно это Тайбер был бесконечно ему благодарен.       — Как там дела в Университете? — наконец спросил он, неохотно встряхнувшись. Лорд Арктус мог бы претендовать на звание архимага, и Тайбер пожаловал бы ему титул без колебаний, но тот предпочел остаться при императорском дворе — связующей нитью между Советом Старейшин и Университетом.       Зурин хотел увидеть Единый Тамриэль. Что бы ни открылось ему в обрывках эпох из Снорукава, оно стоило всех трудов императорского советника.       — Очень много желающих примкнуть к легионам, идущим в Скайрим, — беспечно отозвался Зурин. — Ну и, как всегда, прошение архимага об увеличении грантов, прошение о доступе к архивам, жалоба на превышение полномочий культа Мотылька Предка… ничего нового.       Тайбер потянулся к тарелке со сладкими сушеными фруктами, стоящей на столе. Он серьезно подозревал, что в их изготовлении как-то участвовал запрещенный и все же исправно поступающий с тростниковых плантаций Нибена лунный сахар, потому что отказаться от сиродских сладостей было решительно невозможно.       — По мнению архимага, я эти гранты из воздуха достаю? И никакого доступа к архивам. Я сам едва успеваю читать всё то, что вы с Ренальдом подсовываете мне из хранилищ Башни.       Если обнародовать что попало, можно лишиться Империи, едва её возродив. Заниматься такими глупостями Тайбер точно не был намерен, и если архимаг не желал сойти с должности до срока, то ему стоило поумерить аппетиты.       — О, — Зурин охотно подался вперед, — об этом я и хотел поговорить. Ты прочёл тот отрывок, что я передал последним? О Путях Хождения?       — Да, — осторожно ответил Тайбер. — Мне он напомнил тот день, когда я только-только перешёл Джерол из Фолкрита в Сирод, и какой-то умник из сотни Свагнира — кажется, Хальмар — уговорил своих ребят дёрнуть васаби под скууму.       Вульфхарт хохотнул. Он тоже помнил тот день. В принципе, немалая часть тогдашней армии Коловии хорошо запомнила тот день. С тех пор Тайбер приложил немало усилий, чтобы в его войске никто и притронуться не смел к наркотической дряни, хотя в глубине джунглей, конечно, о строгом надзоре пришлось забыть.       Зурин посмотрел на него своими ясными, беззаботными глазами нибенейского дикаря, выросшего на лунном сахаре пополам с безумной криптографией пророческих снов.       — Может, он тоже был провидцем?       — За это я не поручусь, — деликатно сказал Тайбер, — но нёс он примерно такую же ахинею. Отчего бы мне не позвать слугу, чтобы тот принёс нам вина или что здесь пьют под эти штуки, а ты, как настоящий мистик с университетским образованием, объяснишь мне всё, чего я не понял?       По мнению Зурина Арктуса, Пути Хождения были самым важным из шагов, которые следовало предпринять новому Императору. Они относились к той породе легенд, которые творили основу мира, и, как мудро заметил Зурин, неплохо было бы этим воспользоваться. Не то чтобы у них было что противопоставить Морровинду, если живые боги Трибунала решат избавиться от претендента на трон Единого Тамриэля, или Алинору, если лордам Кристальной-Как-Закон придётся не по нраву возрождённая Империя людей. Или кому-нибудь ещё: приветствие нового Императора больше напоминало брошенный вызов, и рано или поздно кто-то пожелает его принять.       — С этим трудно не согласиться, — заметил Тайбер. Нибенейский чай отличался от того, что пили в Хай Роке, непривычной пряностью вкуса, но вино к таким разговорам подходило скверно. — Но что такое вообще — Путь Хождения?       Зурин поднял на него глаза от листов пергамента, разложенных на столе.       — Способ достичь божественности.       Тайбер поперхнулся чаем.       Вульф, он окончательно тронулся. Мне нужен новый Советник — как смотришь на повышение в должности?       — А как ты собирался воевать с Трибуналом, будучи обыкновенным смертным? — резонно возразила Корона Бурь. — Я один не выиграю эту войну. Ты должен мне помочь, старик, поэтому слушай, что он говорит, это довольно важно — к тому же, если он вытащил из Снорукава пару козырей, это нам пригодится.       — Ну, допустим, — осторожно отозвался Тайбер, от греха подальше ставя чашку на стол. — Ты хочешь, м-м… — это в самом деле странно звучало вслух, — сделать меня богом?       — Я хочу, чтобы ты обрёл влияние на мир, схожее с влиянием бога, — аккуратно поправил Зурин. — Это вовсе не значит, что ты перестанешь быть человеком, или Тайбером, или Императором. Пути Хождения добавляют, но не отнимают.       Это всё ещё звучало чертовски странно, но хрен с ним.       — И всего этих Путей шесть. — Он кое-что запомнил из тех шеогоратовых записей. — Каждый даёт одну и ту же силу?       — Это не то чтобы сила, — терпеливо повторил Зурин. — Это… скорее, твоё место в мироздании.       — По-моему, я уже занял своё место в мироздании. Я — Император.       — Одной провинции.       — Нечестный удар, — сказал Тайбер, закусив горе сладкой сушеной сливой. — Ладно, давай дальше.       Маг начертил на пустом пергаменте перед ним короткую вертикальную линию.       — Первый Путь — Многозначная Башня. Ты его уже знаешь.       Тайбер задумчиво поскреб бороду.       — Пропаганда.       — Из веры людей складывается реальность. — Зурин смотрел на него очень серьезно. — Это один из Путей, которыми прошли Альмсиви — Трибунал, и даже воспетый поколениями скальдов Исмир Вульфхарт, пожалуй, немало отшагал по этой дороге.       Грозе не понравилось быть упомянутой рядом с Трибуналом не в качестве их смертного врага.       — В отличие от них, это не я сочинял о себе песни. Чтобы ты не подумал лишнего.       Тайбер мысленно на него шикнул.       — То есть, то, во что верит достаточно много людей, становится правдой? — спросил он.       — Грубо говоря. — Повернув к себе пергамент, Зурин начертил следующий знак, который напоминал хаотичное сплетение рун в нечто непроизносимое. — Второй Путь: Стремление ПСДЖЖЖЖ.       — Я бы такое в жизни не выговорил. Что это?       — Путь к небесам лежит через насилие, — сказал Зурин. В его светлых глазах пролегла непривычная тень. — Это кровавый Путь, Тайбер.       — Священный, — шепнул ветер в его груди. — Путь Шора.       Имя мертвого бога горячей, мучительно-сладкой тоской отозвалось в сердце, и Тайбер не сумел понять, кому из них двоих она принадлежала.       — Насилие, меняющее Мундус. След, который оставляет после себя Идущий этим Путём, настолько глубок, что мир уже никогда не сумеет его забыть. Наверное, король Вульфхарт… — Зурин смолк на секунду, но всё же продолжил, — или, может быть, король Харальд знает об этом больше меня, и, наверное, поэтому он пришёл к тебе у Хролдана, услышав эхо грядущих завоеваний… оно разошлось по обе стороны Времени от тебя, как круги по воде.       Так обратилась к нему Хестра: Завоеватель.       Старые короли, нордские и сиродские, забирали себе силой чужие земли, но ещё никто не покорил все девять провинций. Тамриэль, Звёздное Сердце мира, никогда никому не принадлежал.       Тайбер встретил взгляд Зурина — и понял, что тот знает всё, что мог бы сказать ему Император-Дракон. У драконов была всего одна истина; её он провозгласил в священных стенах Санкр Тора, она оставалась с ним и останется с ним всегда.       Зурин Арктус был человеком. Он отвёл взгляд первым, и Тайбер, опомнившись, вновь опустил глаза на пергамент. Говорить было не о чем; они поняли друг друга без слов.       — Третий Путь, — перо в руках Советника нарисовало пустой круг, перечеркнутый наискось. — Тональная Архитектура. Самый очевидный пример — Нумидиум, Медный Бог.       Корона Бурь полыхнула пьянящей штормовой яростью — выпив её в один вдох, точно полный кубок вина, Тайбер едва удержался от того, чтобы не Выкричать её рванувшимся наружу Голосом. Он сумел запереть его внутри, но на мгновение ему показалось, что Исмир выломает ему ребра, вывернет исковерканным «кровавым орлом» в своем слепом и слепящем гневе.       Боль вспыхнула и ушла. Тайбер осторожно выдохнул — своим, человеческим голосом.       Вульфхарт?       Ледяные копья грозы, вздрогнув, отступили от его горла.       — Прости. Терпеть не могу двемеров, даже больше, чем акавирцев. Мне напрочь сносило крышу в Красном Моменте, воплощение за воплощением, и всё это из-за одного засранца, который хрен знает как вообще не ноль-суммировался. Как ему стоило сделать хотя бы приличия ради.       Что?       Тайбер зажмурился и потер тыльной стороной ладони тяжелые от усталости веки. Отчего бы богам просто не вручить ему Единый Тамриэль, раз уж ему напророчено стать его Императором, да и дело с концом; но нет, без головоломных лекций о миф-магии никак нельзя было обойтись.       — Рин, — кажется, он придумал, как сократить имя Советника ещё больше, — прости, Вульфхарт немного расстроился от упоминания двемеров и чуть не сломал мне пару костей. С ним такое иногда бывает.       Зурин понимающе кивнул, ни капли не удивившись.       — Передай ему мои извинения.       — Ему? Он-то как раз в порядке, — Тайбер поморщился. Вдыхать полной грудью он всё ещё слегка опасался. — Послушай, при чём тут вообще двемеры? Я думал… Нумидиум — это же просто оружие, верно? Большой автоматон, который они выставили против армий кимеров и…       О боги. Он круглый дурак.       Слова старой Песни горчили пеплом на языке. В светлых глазах Зурина плескались отблески магии; он смотрел на него — внутрь него — не отводя взгляда.       — И армий нордов, — певуче закончил Советник. — Которых вёл король, вернувшийся из пепла. Да. И даже Голос Исмира не сумел остановить Нумидиум. Медная Башня раздробила Время, и всё, что известно теперь, это последствия той битвы — гибель Индорила Неревара, Хортатора Велоти, и его Советника Дагота Ворина. Весь народ двемеров исчез без следа, никто не знает, что с ними случилось и где теперь обломки Нумидиума, и что сумело убить Исмира Вульфхарта.       От беззвучного биения барабанов дрожь проходила снизу вверх по всей Бело-Золотой высоте Башни. Тайбер неуютно повернулся в кресле.       Ты ни разу не закончил эту песнь при мне, Вульфхарт.       — Да, — отозвался Исмир. Его голос был глубок и спокоен, но это было спокойствие ока бури; по такому льду стоило ступать осторожней. — Как я и говорил. Она ещё не закончена.       — Магия двемеров во многом схожа с Ту’умом северян, — продолжил Зурин. Он набросал пером на пергаменте неровный нотный стан: четыре пересекающиеся в центре линии. — Восемь Тонов, шестнадцать Полутонов: строй музыки мира. В Сироде почти не было двемерских городов, поэтому мои знания о Тональной Архитектуре крайне ограничены, но, учитывая всё, что я сумел расшифровать в случайных мемоспорах, я бы сказал, что двемеры умели менять реальность с помощью своих поющих инструментов точно так же, как это делали Языки и драконы.       — Но ведь одних только Тонов не хватит, чтобы… — Тайбер запнулся. Покачал головой. — Как же Слова силы? Довазул — это язык, и пусть даже он плевать хотел на лингвистику, он не создан из одних только нот.       Зурин рассмеялся.       — Поэтому нам нужен Скайрим. Там полно двемерских городов. Весь Университет присягнет тебе на верность без оглядки, если только ты пообещаешь им спонсорство на пару экспедиций.       Чудесные перспективы дивного светлого будущего раскрылись перед ним, как волшебный цветок из сиродских джунглей.       — О-о, — зачарованно протянул Тайбер. Двемерские автоматоны на службе Империи! Тональная Архитектура, подвластная боевым магам Сирода! Отыскав тайны древнего народа двемер и воспользовавшись их могуществом, они смогут не только завоевать Тамриэль, но и…       — Не разгоняйся, — проворчал Вульфхарт. — Если Зурин кажется тебе чокнутым, подожди, пока не столкнешься с ересью двемер. Они совсем не просто так исчезли из Мундуса.       Ладно, ладно. Начнем с экспедиций и посмотрим, что из этого выйдет.       Барабаны потихоньку стихали, и Тайбер рискнул снова взять в руки чашку с остывшим чаем и последнюю сушеную сливу. Грызть гранит всего этого мифического безумия без закуски было небольшим удовольствием.       Рядом с перечеркнутым кругом Зурин начертил не символ, а слово. Такого слова Тайбер не знал, хотя оно было на обыкновенном всеобщем тамриэлике — походившее на термин, которому место в Университете магии, а не в императорском дворце.       — Мантлинг, — объяснил Зурин, — это Путь мертвецов. Повторяя чужие деяния, подражатель принимает роль подражаемого, настолько, что мир больше не в силах отделить их друг от друга. Порой это касается мистических ритуалов, порой — чего-то иного, менее значимого в наших глазах, но не менее значимого для мироздания.       Способ казался заманчиво простым, куда проще Тональной Архитектуры или Пути Завоевателя, но что-то в нём было не так. Тайбер допил чай и убрал подальше от пергамента пустую чашку, не торопясь с ответом.       — Если мир не в состоянии больше отделить их, — наконец произнёс он, — разве это не значит, что они делят между собой не только силу, но и слабости? Обязательства?       Советник одобрительно кивнул.       — Каждый Путь Хождения — по-своему тюрьма. Если ты пойдешь этой дорогой, обдумывай осторожно всякий следующий шаг.       Он предпочел бы не касаться этого Пути вовсе. Вульфхарт предостерегал его о смене Имени, но даже будучи Тайбером Септимом, он оставался собой, собой-единственным и никем больше; он не согласился бы ни на что другое даже за Единый Тамриэль.       Буря рассмеялась в его груди, и Тайбер мысленно переспросил — в чём дело, но Исмир ответил грозовым ветром вместо слов. В такие моменты Тайбер не всегда его понимал.       — Что насчёт Пятого?       Зурин аккуратно отложил перо. Неслышно вздохнув, он посмотрел куда-то вдаль и вверх; шелка его мантии зашептались друг с другом быстрей и громче.       — Я не знаю, — наконец сказал маг. — Тайны этого Пути открываются только тем, кто прошёл его. Он бесконечно опасен. Это великое знание, но цена за него дорога, и я не представляю даже, как — и кому? — её заплатить. Единственный из смертных, кто совершенно точно прошёл по этому Пути и познал Слог Звёздного Величия — Вехк, он же Вивек, он же Ви из Альмсиви, ныне живой бог Морровинда.       Звучало это всё не лучше россказней рыночных трюкачей. Живой бог Вивек был известен своей любовью к обману, и если об этом знал даже Тайбер, Морровиндом интересовавшийся только в рамках общих познаний в истории, то это говорило о нём достаточно.       Вульфхарт? Подскажешь что-нибудь? Эту хрень без бутылки не поймешь, да и с ней было бы нелегко.       Буря рассмеялась снова.       — А тебе кто-то обещал, что будет легко?       Тайбер подавил желание грязно выругаться и снова посмотрел на пергамент. Верно поняв намек, Зурин начертил последний символ, оставив на месте пятого пропуск: знак Скарабея. Одна лапка у Скарабея вышла предательски кривой, но тщетные попытки её исправить привели только к тому, что у священного символа Лорхана получилось немного больше лапок на одной стороне.       — Шор? — спросил Тайбер, старательно сдерживая дурацкий смех.       — СИТИСИТ. — Зурин обреченно махнул рукой и отложил перо. — Изменение, я думаю. Преображение. Но я пока слабо представляю, в чем оно заключается. Тебе стоило бы задать пару вопросов Волку-Оленю, раз уж ты носишь его в себе — падомаик подсказал бы тебе больше.       — Вот как?       Вульфхарт, старик, тебе не кажется, что уж слишком много раз твоё имя прозвучало в этой беседе? Если ты пришёл помочь мне с завоеванием Тамриэля, к чему тебе всё это скрывать?       Буря потяжелела внутри: словно невидимая ладонь уперлась ему в грудь, мягко, но предупредительно надавив на ребра.       — Послушай меня, — сказал Вульфхарт. В его Голосе пел искрящийся предгрозовой ветер. — Это не выдумки обкуренных скуумой магов и не бред поцелованных Шеогоратом. Пути Хождения — способы взломать мироздание, столь же реальные, как ты и я, и каждый из них возьмет свою плату: с тебя одного и ни с кого другого. Если считаешь, что они тебе по плечу — начинай шагать, и посмотрим, что будет дальше.       Я задал тебе самый обыкновенный вопрос, а ты в ответ пытаешься напугать меня грозой, которую я ношу в собственной груди уже несколько лет подряд. В самом деле?       Что такого было в его словах? Тайбер уже знал, что Исмир не ответит; своенравный северный бог никогда не изменял себе, и уговоры едва ли могли помочь. Зурин наткнулся на что-то серьезное. Вульфхарт редко вёл себя вот так, и никогда — без причины.       — И что должно произойти, когда я пройду эти Пути до конца? — спросил Тайбер вслух. — Прости, если это глупый вопрос, но я с трудом представляю себе, как смертный становится богом. Альмсиви ещё дают интервью?       — У Путей Хождения нет конца, — сказал Зурин.       Тайбер глупо моргнул.       Дорога без конца? В чём смысл такого Пути?       Зурин даже не стал дожидаться следующего вопроса — наверное, выражение его лица говорило само за себя.       — Ты просто идёшь. И идёшь. И в какой-то момент понимаешь, что ты там, где хотел оказаться. — Советник улыбнулся. — Но тут нет никакой конечной точки. В Мундусе вообще трудности с точками, всё имеет продолжение и не имеет начала, потому что его невозможно зафиксировать.       — А что тогда здесь? — спросил Тайбер, указав на пергамент.       Там, где скрещивались Восемь Тонов и Шестнадцать Полутонов на нотном стане, в самом центре Чертежа, нет — в сердце всего Аурбиса, там, где…       — Невозможточка Соглашения. Ноль. Там началось Время и Пространство.       — Так, значит, это точка.       — Это невозможточка. Потому что её невозможно зафиксировать.       — Послушай, это гребаная точка. Вот она. Я вижу её совершенно ясно.       — Тебе только кажется, что ты её видишь. Её не существует.       — Скажи мне правду, Рин. Вы тратите университетские гранты на споры о том, существуют ли точки, которые предельно очевидны на пергаменте?       — Конечно! Это важные вопросы!       Тайбер спрятал лицо в ладонях.       Путь к Единому Тамриэлю оказался немного сложней, чем он мог представить.