18. Старый Путь

      Проход закрылся за ними, вновь превратившись в цельную каменную стену, но останавливаться не было времени. Для шелкопрядов стены не представляли трудностей, да и маги из культа Мотылька могли бы вспомнить нужные чары, чтобы отворить тайный ход. Узкий коридор, освещенный только редкими велкиндскими камнями и магическим огоньком Ренальда, петлял, как змея, прыгая между этажами: этот путь был связан с лабиринтом подземелий Бело-Золотой, протянувшимся под всем городом, и стоило бы отойти подальше от Башни, прежде чем выбраться на поверхность.       — Что случилось в ритуальном зале? — коротко спросил Ренальд, когда их бешеный бег по лестницам вынужденно замедлился от усталости и превратился в беспокойный быстрый шаг.       Тайбер глубоко вздохнул несколько раз, успокаивая дыхание. Горло всё ещё ныло при каждом вдохе.       — Чтецы саботировали ритуал. Его проводили от моего имени, поэтому на меня накинулся весь Хор Мотыльков.       — Саботировали ритуал с Древним Свитком? — переспросил акавирец. Он выглядел потрясенным — в самом деле потрясенным, словно одна мысль о таком казалась нелепой до невозможности.       — Они знали, что он не сработает. Им просто было нужно прикончить меня чужими руками, — крыльями, скорее, — и выставить это моей же собственной глупостью.       И разве они ошибались?       Сейчас, когда неистовство боя за собственную жизнь уже отступило, вернулось прозрачное, ясное осознание — холодящее хребет осознание того, как близок он все-таки был к нелепой, идиотской смерти в том зале с мотыльковым роем и запертыми дверьми. Хор Мотыльков был священен; по законам Империи Драму за убийство шелкопрядов теперь полагалась смертная казнь — этим жрецы объяснили бы и гибель телохранителей, а сам Император, неприкосновенный для своих подданных, был бы съеден роем без их вмешательства. Ему…       Повезло, просто повезло. Должно быть, его авантюра с Вульфхартом — Голосом Императора — была столь наглой и вопиюще очевидной, что мистики культа твердо уверились в отсутствии у него сил Драконорожденного. Он больше не носил Корону Бурь, и только потому на него не набросили «безмолвие» — что он мог противопоставить старшим магам со своими простейшими слабыми чарами? Они не боялись его магии. Непобедимый Голос он отдал своей армии, и его армия была далеко.       Но Крик был настоящим. Его собственный первый Крик, без божественной силы, без помощи Дыхания Кин; он Кричал так, как Кричали первые Языки Скайрима, что так не хотели умирать под властью драконов. Тайбер тоже не хотел умирать. Не было времени думать, получится ли — но он учился Кричать по-драконьему несколько лет, пока таскал в груди живую Бурю, и у него получилось, хоть как.       Ему невозможно, дьявольски повезло. И теперь культисты знают о том, что ему подвластен Голос даже без Короны Бурь: второй поблажки не будет.       — Не весь культ Шелкопряда причастен к заговору, ваше величество, — тихо сказала Линнелия. Она послушно шла рядом, и коловианский Клинок, замыкающий, не спускал с неё глаз. — Младшие чтецы об этом не знали.       Тайбер встряхнул головой. Может, это было правдой, а может, и нет; сейчас было не время для допроса.       — Вы знаете, как унять мотыльков, мастер Линнелия? — хрипло спросил он. С магами-культистами могла справиться и стража при поддержке Университета, но волшебные мотыльки были им не по зубам. К тому же, Хор всё ещё был священен — Тайбер подумывал о том, чтобы выдернуть Вульфхарта из Скайрима буквально на пару настоящих Криков, но, во-первых, не факт, что прожорливые шелкопряды не съели бы и брошенный в них Голос, а во-вторых, уничтожать Хор Мотыльков было нельзя. Эта магия вплеталась слишком глубоко в Сирод.       Линнелия покачала головой. Она немного запыхалась от быстрого шага, но не отставала.       — Простите, ваше величество. Для таких нарушений Хор Мотыльков обычно не делает поблажек. Чудо, что вы так удачно вспомнили про Божественный Ромб Ремана, для шелкопрядов его сакральная ценность неоспорима…       — Ах вот оно что. — Он-то думал, что им просто нравятся красивые яркие светяшки.       — Не только для шелкопрядов, — коротко сказал Ренальд. Цаэски был мрачней обычного, хотя и сохранял свою неизменную спокойную собранность. — Это священный артефакт Империи, и теперь он в руках предателей.       — Лучше лишиться Амулета, чем головы, — сухо ответил Тайбер. Акавирец и Драм, идущие впереди с оружием наготове, не оборачивались — а он как-то до странного неуместно вспомнил, что так и не сумел привыкнуть к тому, что его солдаты прокладывали ему дорогу. Хьялти Коронованный Бурей всегда был на острие сложенной в клинок армии — их командир, их Голос; он закрывал их своими Криками, а не наоборот. — Я верну его, Ренальд.       — Дело не в… — акавирец прервался. Он медлил всего мгновение, пока в воздухе не мелькнул почти неразличимой тенью брошенный Драмом нож. Металл лязгнул о что-то, напоминающее камень — нет, кость; восставший скелет, укрытый полумраком соседнего коридора, пошатнулся, и ассасин прикончил его мечом. Лишенные магии кости рассыпались по каменным плитам.       Тайбер, наклонившись, подобрал высушенный временем голый череп, отсеченный от позвоночника. Тот походил на человеческий, но форма была едва различимо вытянутой — когда-то это был айлейд.       Они всё ещё были здесь, тысячи лет спустя. Пелинал утопил Сирод в их крови, а они по-прежнему бродили по подземельям своей старой Башни и по-прежнему желали своим бывшим рабам зла. Туда тебе и дорога, без сожаления подумал Тайбер и бросил череп в тёмный коридор.       Без Амулета он почти не чувствовал Башню. Камень подземелий казался холодным и мрачным даже при всей своей белизне, свет велкиндов — величественным, но чуждым.       — Замечательный дворец, — не скрывая иронии в голосе, проворчал Драм, — как жаль, что я расстрелял все стрелы в мотыльков.       Ах, ну конечно же. Данмеры не терпели некромантию.       — Добро пожаловать в Сирод, — хмыкнул в ответ Тайбер. — Мы уже должны быть за пределами Башни. Далеко ещё до выхода?       — Ближайшие выходы все ведут в дворцовый район. Я хочу отойти подальше, на случай, если там ждут сюрпризы, — ответил Ренальд. — В подземельях безопасно, Клинки проверяли основные проходы год назад. Если сюда и забредает нежить с ответвлений Старого Пути, то только случайно.       Тайбер нахмурился, но в словах грандмастера был резон. Возможно, предосторожность была излишней, скорее всего, культисты рассчитывали на мгновенный дворцовый переворот, но последние события вынуждали слегка пересмотреть взгляды на допустимый риск.       — Если шелкопряды хотят сожрать только меня, то стража сумеет взять дворец сравнительно легко, — сказал он вместо ответа. — Телепортационные чары в Бело-Золотой не работают, а старших служителей культа в Башне не так много. Мастер Линнелия, вы можете подтвердить насчёт мотыльков?       — Никто не в силах отдавать им приказы, ваше величество. Насколько мне известно. Единственный из людского рода, к кому они всегда прислушивались с охотой, был Реман Сиродил, да славится его звёздное имя на протяжении всей пустоты.       — Да славится, — по нибенейским порядкам ответил Тайбер. Ренальд не отозвался вслух на ритуальную формулу хвалы, но незаметно сотворил короткий молитвенный жест; Драм и Клинок-коловианец промолчали тоже.       Если так, то всё должно было кончиться очень скоро. Останется только найти способ договориться с Хором Мотыльков и вернуть Амулет, и, конечно же, выплатить ту обязательную плату, которую платит любой правитель, чьи ближайшие подданные восстают против него…       При мысли о том, какой дорогой ценой обойдется ему восстановление репутации Империи с её Императором в глазах прочих провинций, у Тайбера разве что не заныли зубы. Будь прокляты Свитки с их неизвестной магией, будь проклят упрямец Арши-Нимрис, будь проклят он сам в своей идиотской уверенности, что после сиродской кампании никто не посмеет встать у него на пути; если бы он только уступил тогда, был аккуратней; если бы нашёл способ поэлегантней, чтобы подчинить себе культ Шелкопряда… как там это называл Вульфхарт?       Ах, точно: он облажался.       Айлейдские подземелья, безразличные даже к течению эпох над ними, вывели их к тяжелой двери с резным орнаментом и ровно сияющим велкиндом в его центре. По виду, она была сделана из сплошного камня и сдвинулась с места только благодаря древним эльфийским чарам. Шагнув в отворившийся проход, Тайбер ощутил бессмертный запах, накрепко въевшийся в здешние стены — железа, пота и крови, и нетрудно было догадаться, где он теперь. Над ним лежала старая Арена Шинджи.       — Я слышу звон мечей, — тихо сказала Линнелия. — Это Память этого места?       Тайбер покачал головой.       — Я ничего не слышу. — Над их головами было немало камня, в конце концов. Может быть, чтецы Свитков слышали чуть больше всех прочих в музыке мира, но Тайбер слышал только тишину давно опустевшего колизея.       Подвальные двери не были заперты, и он прошёл вслед за Клинками в старый полуобвалившийся коридор. Указ о восстановлении Арены Шинджи ждал своего часа — первым делом в столице занялись жилыми районами и теми, что тесно были связаны с повседневной жизнью граждан, а работа над огромным колизеем требовала немалых вложений золота и трудов строителей. Арена была заброшена со времён Акавирского Потентата — единственные бои, что случались здесь во время Междуцарствия, проходили между крысами и бездомными бедняками, а последние, кому было дело до полузаброшенного района, были чтецы культа Мотылька. В колизее Арены они расположили один из восьми кристаллов, необходимых для ритуала с Древним Свитком.       И только поднявшись наверх из подвалов Арены, Тайбер услышал то, о чём говорила младшая чтица. Лязг стали и выплески магии — не тот легкий фон, что сопровождал бытовые чары, а жесткие вспышки боевых заклинаний.       Снаружи шёл бой.       — Держитесь позади, — резко напомнил Ренальд. Тайбер воззвал к собственной магии, сотворяя чары барьера; готовое соткаться плетение замерло, щекоча кончики пальцев. Арка, выводящая из колизея, была совсем рядом.       И когда он наконец увидел — тела стражников, убитых и брошенных прямо на улице в окровавленных доспехах, которые жадно оббирали самые храбрые или самые отчаянные из городских нищих; и тех из стражи, кто ещё сражался, пусть даже и отступая перед натиском воинов, которые не брезговали ни мечами, ни магией; когда он наконец понял, что произошло на самом деле…       Он обернулся к Ренальду и по его взгляду ощутил: тот понял тоже. Культ Шелкопряда не рассчитывал ограничиться убийством Императора. Они провели в город маленькую армию, и он, Тайбер Септим, подписал приказ, позволивший им это сделать.       Кристаллы, которые были расставлены по всему городу, напитанные силой до краев, были нужны вовсе не для ритуала с Древним Свитком. Культисты запитали от них порталы. Достаточно мощные, чтобы перебросить в столицу отряды наёмников, и пусть даже энергии хватило только на небольшие отряды, на их стороне был эффект внезапности и царящий в городе хаос, а смерть Императора всего лишь должна была стать подписью под окончательным приговором единому Сироду.       У него перед глазами разворачивалось восстание, произошедшее по его же собственной вине.       Рядом мелькнула вспышка, и Тайбер едва вспомнил про заготовленный барьер; заклинание сорвалось с пальцев запоздало, не будь рядом Ренальда, закрывшего его своими чарами — не успел бы отразить чужую магию. Со стороны рыночного квартала шли ещё наёмники, все как один с нибенейскими шелковыми лентами на легких доспехах, но заклинания были странными, слишком чуждыми для здешних земель. Тайбер вскинул гладий, старая память возвращалась легко: солдат было всего шестеро, а он шёл с Ренальдом и Драмом, у них были неплохие шансы…       Клинок-коловианец схватил его за свободную руку, рывком оттаскивая назад.       — Вам нельзя рисковать, сир! Я открою портал!       Тайбер ругнулся сквозь зубы. Бросил быстрый взгляд в сторону Бело-Золотой, но именно оттуда звенела сталь и доносились крики, и за первой шестёркой воинов показались ещё люди — и в голову ударило магическое эхо от творящихся рядом заклинаний. Нибенейские маги вступили в бой.       — Забери чтицу тоже, — коротко велел он Клинку. Тот отчаянно помотал головой.       — Я не смогу забрать троих!       — Ренальд! — Тайбер обернулся. Акавирец всё ещё закрывал их своим барьером, пока Драм пытался отвлечь наёмников на себя, но времени больше не было.       — Сделаю, — коротко бросил Ренальд в ответ. Его магический щит едва держался: нападавшие были хорошо знакомы с боевыми чарами. — Быстрее!       Пространство рядом вздрогнуло, точно взрезанное невидимым лезвием, и Тайбер без колебаний отступил в раскрытый портал.       Его встретила тихая, почти беззвучная прохлада в полутьме, рассеянной только горящим камином и огнём светильников на стенах. Храм Повелителя Облаков стоял в горах, и ступить под его своды сразу после столичного тепла было всё равно что прыгнуть в холодную воду. Отрезвляло не хуже.       — Сир! — дежурный Клинок, совсем ещё молодой рекрут — если вообще прошедший посвящение; Тайбер не видел на его поясе церемониальной катаны — подбежал к ним. — Сир, что… вы ранены?!       Клинок-коловианец, открывший портал, тяжело дышал, согнувшись и уперевшись ладонями в колени. Его магический резерв опустел в ноль уже дважды за последний час.       — Я в порядке. Полный сбор по тревоге, — коротко, но твёрдо велел Тайбер. Охрипший голос не желал слушаться как полагается. — Старших Клинков ко мне, остальных в дозоры по всему Храму и вокруг, вели всем вооружиться и не расставаться с доспехом. И достань нам эликсиры, целительный и для восполнения магии.       Отсалютовав, молодой агент немедленно исчез. Тайбер подтащил Клинка-мага к столу: тот едва держался на ногах, было не до дворцового этикета. Повнимательней вглядевшись в лицо коловианца, Тайбер наконец вспомнил, отчего тот показался ему знакомым, и не сдержал усмешки.       — Как живётся в Ордене, Гартис? Не зря я тогда пожаловал тебе звание, раз ты уже второй раз вытаскиваешь меня из Башни.       Гартис Латриан, рухнувший на свободный стул перевести дыхание, слабо усмехнулся в ответ.       — Рад служить, сир.       По Храму пронеслось эхо магического выплеска — рядом сработал ещё один портал. Ренальд вывалился из него вслед за чтицей Линнелией, неуклюже прижимая к боку правую руку. Окровавленную катану ему пришлось держать в левой; Тайбер знал, что за свою долгую жизнь цаэски выучился фехтовать одинаково хорошо обеими руками, но всё же…       — Лекаря сюда! — рявкнул Тайбер, насколько позволял охрипший голос. Ренальд, поморщившись от боли, кивнул в знак благодарности. — Почему задержались?       — Хорошие маги, — отрывисто ответил тот. — Сбивали мне портал… нездешние чары, больше похожи на бретонские. Стража не выстоит, мой Император. Столица теперь за культом Шелкопряда.       Гартис еле слышно выругался себе под нос, но, поймав взгляд грандмастера, пробормотал извинение и смолк. Старые солдаты Хьялти всё ещё не до конца приучились видеть в нём священного для здешней земли Императора, а не коловианского генерала.       Императора без Амулета Королей и без Рубинового Трона. Его вышвырнули из собственного дворца и города — по собственной же глупости.       — Где Драм?       — Исчез под невидимостью. Не знаю.       Решил не рисковать и раскрыть портал подальше от вражеских солдат. Тайбер кивнул: Чёрные Руки Тонг могли за себя постоять; портал к Храму Повелителя Облаков был заготовлен только у членов Ордена Клинков, но не было сомнений, что у Драма найдутся свои собственные тайные убежища в Сироде.       — У нас есть время, — поразмыслив, спокойно сказал Тайбер. — В Храм нет дороги через порталы никому, кроме Клинков, а пешим ходом от Нибенниона сюда долгий путь. Пусть целитель тобой займется, я успею переговорить со старшими Клинками насчёт обороны Храма и гонцов. Возвращайся, как только сможешь.       Ренальд кивнул.       — Латриан, — велел он вместо ответа, — отведи чтицу.       Гартис не без труда поднялся. Дождавшись, пока агент с Линнелией выйдут из зала, Ренальд положил свою катану на стол и неуклюже снял с левой руки неприметное металлическое кольцо безо всяких украшений.       — Мой Император. Наденьте и носите, не снимая, где бы вы ни были.       Тайбер послушно надел кольцо. Он ощутил магию, но и только.       — Что за чары?       — «Возврат». В другое убежище, подальше от лишних глаз. Храм Повелителя Облаков — приметное место, его можно долго оборонять, но культ Мотылька уже опередил нас сегодня, и я не хотел бы снова полагаться на чудо.       — Спасибо, Ренальд.       — Будьте осторожней, мой Император, — тихо сказал бывший шевалье. — То, что вы живы, иначе не назвать.       За дверьми послышались торопливые шаги, и Ренальд подобрал со стола окровавленную катану. Если он и расставался когда-нибудь со своим мечом, то разве что во сне.       — Сир, — это была старший рыцарь Аудаксия, она вошла в зал вместе с целителем. Скользнув взглядом по раненому Ренальду, она поспешила коротко поклониться. — Эзан и Винсдаль сейчас прибудут.       Тайбер кивнул, забирая у лекаря свой эликсир. Спасибо бретонской крови, заклинание, зацепившее его в Бело-Золотой, не ударило по нему так сильно, как могло бы, но сейчас ему требовались все силы. Он снова был на войне, в конце концов.       Портальные чары считались достаточно простыми по меркам школы мистицизма: не требовали долгой подготовки и могли быть сотворены в очень короткий срок. Только жрали энергию как ничто другое. Опытный маг мог провести через портал двоих человек, могущественный опытный маг надорвался бы на десятке. Кристаллы, расположенные в Имперском городе, были напитаны силой под завязку и сумели поддерживать порталы достаточно долго, чтобы позволить маленькой армии наемников перешагнуть разом через целую провинцию.       Уцелевшие Клинки из тех, что находились в столице, передавали те же самые вести: это люди Хай Рока; их магия, их повадки. Лорды бретонской провинции знали, куда направляется гроза, идущая по Скайриму. В их интересах было поддержать культ Шелкопряда. Тайбер сомневался, что когда-либо сумеет узнать наверняка, кто обратился к кому за помощью первым, и кто первым завёл речь о государственном перевороте.       Но он был счастливчиком, а с живым Императором осуществить переворот всё же было гораздо трудней, чем с мёртвым. И об этом знал весь Сирод: Драконьи огни сияли над столицей, негасимые. Император был жив.       И, если у культистов не было заготовлено других сюрпризов, он останется жив. Внезапная атака на Имперский город могла позволить тем захватить столицу, расправившись со стражей — её было не так и много, почти все, кто был пригоден к воинской службе, отправлялись в Рубиновые Легионы — но прочие города Сирода были им не по зубам. Если только культу Шелкопряда не удастся склонить на свою сторону Совет и правящие рода, но Тайбер сомневался, что до этого дойдет; графов Коловии и лордов Нибена слабо интересовали Древние Свитки, да и судьба Арши-Нимриса всё же значила для них меньше, чем для священного древнего культа. Гражданская война едва ли прельстила бы кого-то ещё.       Но все они ждали ответа Императора. Вся Империя — и провинции за её пределами.       Пожалуй, это было даже важнее возвращения города и Амулета. Он ступал на тонкий, до прозрачного тонкий лёд.       — Сделка с Хай Роком — отчаянный шаг, — сказал Ренальд. После дозы целительной магии и эликсиров полученные раны тревожили его куда меньше, и он присутствовал на срочном совете вместе со старшими рыцарями Ордена. — А покушение на Императора почти сразу же после окончания Междуцарствия — шаг безумный. Что бы ни толкнуло культ Шелкопряда на это, теперь они заперты в Имперском городе вместе со своими союзниками. Бретоны не имеют никакого представления о ведении войны в джунглях.       Спасибо, Ренальд. Будь судьба к ним добрей, Тайбер не преминул бы ему это припомнить, и совершенно точно — с большим удовольствием.       — Гонец к легату Дексию уже отправлен, — кивнула Аудаксия. — Если Третий легион выступит сейчас, к концу месяца они будут в столице.       Тайбер видел зарождение Третьего легиона своими глазами. Горстка его старых людей под руководством Дексия, ветераны коловианско-сиродской кампании, которым теперь приходилось обучать мальчишек, бегущих в Легион от опостылевших плантаций. Никто из молодых сиродильцев не мог отвести взгляда от чарующего алого знамени, которое обещало им то же самое, что обещало всем юнцам во все времена: бессмертный почёт и вечную славу. И самую прекрасную смерть.       Но всё-таки каждый, кто вступал в Рубиновые Легионы, мог держать меч, и для обороны Сирода приходилось довольствоваться этим. Все прочие были нужны в Скайриме.       — Мой Император, — негромко произнёс Ренальд, — не пожелаете ли вы призвать из Скайрима свой Голос на время штурма? Каждый из культистов знает, что ваша смерть может изменить судьбу всей Империи. Они будут охотиться за вами лично, а Орден… всех наших усилий может не хватить, чтобы обеспечить вам должную безопасность.       Он не позволил вине прозвучать в его голосе.       Орден. Агент, которому было поручено наблюдать за культом Мотылька, пропал без вести с сегодняшнего дня, и старшие Клинки сходились во мнении, что его предыдущие доклады были лживыми или по крайней мере умалчивали часть правды — что и позволило культистам провести ритуал, не вызвав ни у кого подозрений. Скорее всего, они просто нашли для агента Клинков более подходящую плату, чем та, которой платил ему Орден. Тайбер не видел в этом ничего странного, поскольку в основном так и совершались предательства, включая те, которые он проворачивал сам, но он знал, что Ренальд этого не забудет. Вина шла за бывшим капитаном Драконьей стражи след в след, не отступая ни на шаг, все восемь веков.       Но гонец, что должен был доставить известия о восстании Вульфхарту, всё ещё ждал приказа. Тайбер задумчиво дотянулся до своего стакана с водой: совет с Клинками затянулся до позднего вечера и усталость уже давала о себе знать неприятной тяжестью в голове. Холодная вода хотя бы на время возвращала прежнюю собранность.       — Я не требую от вас невозможного, — вместо ответа сказал он. — И я буду осторожней.       Обещание было искренним — не то Ренальду, не то себе самому. Он сидел за столом в окружении людей, которым вверил свою жизнь, — людей без Короны Бурь и божественных откровений, таких же смертных, как и он сам; вдали от своего дворца и трона, лишенный символа королевской власти, и всё это потому, что он не был достаточно осторожен.       Дело было не в дерзости его решений и не в их правильности. К дьяволам Забвения Свитки и Арши-Нимриса; всё можно было оправдать, всё, что угодно. Но он не был достаточно осторожен.       Теперь весь Мундус ждал, чем Человек-и-Дракон ответит на неповиновение своих подданных. Чтецы Мотылька назвали его узурпатором ещё во время ритуала и, без сомнения, назовут ещё раз, уже во всеуслышание: чужак недостоин трона Ремана Сиродила; он осквернил священные имена, он не имеет на них права, он по собственной воле отдал Амулет Королей. Пожалуй, немало из этого на самом деле грозило оказаться правдой.       Что означало: он облажался по-крупному.