ЧИМ-ЭЛЬ АДАБАЛ: Реман

      Воздух был красным и сухим на ощупь: он нёс в себе пепел с великой горы, окрашенный почти что в имперские цвета крови и славы, старой чести и гордости, больше походившей на привычку. Тайбер сощурился, но песок был легким и летучим, и ветер с этими красными песчинками и вулканическим пеплом немилосердно жёг глаза.       Хотел бы он отвернуться, чтобы подставить ветру спину, но не мог. Далеко впереди перед ним высилась тёмная громада Красной горы, и глубоко под землей, так тихо, что не вздрагивали даже песчинки на поверхности, мерно гудел Барабан Рока.       Тайбер опустился на корточки, прижал ладони к песку. Тот оказался совсем не обжигающим, всё же солнце над Морровиндом появлялось редко, а жар подземных глубин не добирался сюда; барабанный бой, медленный и размеренный, вдруг показался ближе. Он мог бы зачерпнуть его в горсть, если бы только дотянулся через весь этот песок: далёкий гул гладил ладони эфемерной дрожью, словно зовущая нить, нерушимая связь, пронизавшая насквозь весь мир.       От этого странным образом становилось легче.       Как будто не было ни пространства, ни времени; был только Мундус, единственный и единый во всех эпохах разом, неотделимый ни от красных пустошей, ни от цветущих джунглей, ни от этого сердцебиения, равно поющего для них всех…       — Песок набился тебе за ворот, Император. Ты похож на нищего бродягу на паперти.       Тайбер поднял голову.       На него смотрел, насмешливо щурясь, загорелый сиродилец. Его волосы были изящно собраны на восточный манер, а движения выдавали в нём знатного аристократа, когда-то державшего меч в руках. Тайбер без труда узнал его лицо, хотя, когда они виделись в последний раз, Реман Третий выглядел далеко не так хорошо.       — Тогда помоги мне отряхнуться.       Реман, усмехнувшись, протянул ему руку, и Тайбер, ухватившись за предложенную ладонь, поднялся на ноги. Пожалуй, замечание про песок было справедливым, но вытряхнуть его из-под рубашки не представлялось возможным, потому что ветер тут же забрасывал ему за ворот ещё пригоршню. Здесь бы пригодилась извечная повязка Драма, с которой тот не расставался даже в сиродскую жару.       Как славно, что он сейчас во сне Чим-Эль Адабал. Шелковая ткань легла ему на плечи так невесомо, что мгновением позже Тайбер с трудом бы вспомнил, что когда-то её там не было.       На алой повязке гордыми чёрными нитями был вышит паучий герб Мораг Тонг. Реман рассмеялся.       — Позёр.       Тайбер не удержался от улыбки.       — Зато я пока ещё не довёл Империю до Междуцарствия. — Не оставаться же у предшественника в долгу. — Так, я слышал, у династии Реманов ничего не вышло с Морровиндом? Здесь лежит Сердце бога людей, и никто не сумел вернуть его?       Реман посерьезнел. Подойдя ближе, он взглянул на Красную гору далеко впереди.       — Дело не в легионах. Ты ведь и сам знаешь. Бог-воитель был призван из пепла, чтобы защитить Сердце, и даже это не помогло.       — Да, он теперь болтается где-то в Хай Роке. Но разве твой великий предок не сумел бы покорить Морровинд? Алинор склонился перед ним, а это всего лишь… пепельная пустошь.       — Здесь живут боги, Тайбер.       — А у нас что, кончились?       — Ну, примерно так, — задумчиво ответил Реман, и Тайбер, не выдержав, фыркнул. — Послушай, Завоеватель, я знаю, что за вопрос у тебя на уме. Ты хочешь спросить, почему легендарный Реман Сиродил не пошёл войной на Морровинд, но на этот счёт тебе придётся поинтересоваться у него самого.       До легендарного Ремана Сиродила один хрен было не дозваться даже через Чим-Эль Адабал. Но винить в этом его наследника было бы странно, поэтому Тайбер только тихо вздохнул.       Он что-то упускал. Что-то важное, возможно, очень важное. Это не давало ему покоя.       Ему хватит ресурсов на Хай Рок, но агенты Клинков — насколько он мог верить теперь их словам, когда одно предательство уже едва не стоило ему жизни?.. — докладывали о том, что внутренние раздоры в Хаммерфелле утихли в преддверии новой угрозы со стороны Империи. Давние распри между Венценосцами и Старейшинами при короле Тассаде грозили вылиться в гражданскую войну, но усилия внедренных агентов ни к чему не привели. Когда Скайрим принёс свою присягу новому Императору, редгарды сплотились как никогда раньше.       Ему нельзя останавливаться, он играет против самого времени в этой безумной гонке завоеваний, но в пустынях Хаммерфелла он похоронит немалую часть Рубиновых Легионов, если решится на полномасштабное вторжение. А после Хаммерфелла его ждёт Морровинд. Единственный клочок Тамриэля, который не тронул Реман Сиродил, объединивший восемь провинций под своим знаменем.       — Один пропущенный удар, и тебе конец, — пробормотал Тайбер.       Реман Третий отвлечённо кивнул, разглядывая пепельно-алые скалы пустошей.       — Так и есть. Но Чёрные Руки Тонг уже вскрыли тебе горло — чего тебе бояться?       И теперь шелковый платок с их падомаическим клеймом укрывал его от ветра. Тайбер уселся на красный песок, скрестив ноги. Невидимый прибой сердцебиения, пронизывающего весь мир, мерно накатывал на него волна за волной.       — Я боюсь за Империю, — сказал он и сам мимолетно удивился странной искренности собственных слов. — Я боюсь, что мне не хватит сил собрать её воедино. Удержать её.       Он пришёл по праву Завоевателя, но за каждым его шагом неотступно следовали трещины. Каждая из них пролегала через Чим-Эль Адабал: сердце Империи, его сердце. Через Обещание, которое до сих пор оставалось неисполненным.       — Вторая Империя рухнула, когда ей пришла пора умереть, — сказал Реман. — Мы были шагом вперёд, это верно, но мы не могли забраться так далеко, куда под силу добраться тебе. Как знать, может, Сиродил понял всё гораздо раньше нас. Он был… слишком старым, если выражаться на твоем диалекте. Понимаешь? Божественный Император, который безнадежно устарел с самого рождения и осознал это в первые же минуты.       Тайбер невесело хмыкнул.       — От такого только в космос.       Может, только Сиродил и мог по-настоящему уйти — от этой Арены, от этого вечного боя, поющего и зовущего, откликающегося эхом в каждом из смертных людей; от этого вечного танца противоположностей, пожирающих друг друга во веки веков. Сумел бы он ни разу не обернуться к этой яркой звезде, забравшись так далеко в пустоту?       От этой Любви становилось больно, а он до сих пор не понимал, почему.       — Я хочу побыть здесь ещё, — сказал Тайбер, зарываясь пальцами в пепельный песок. — Послушать немного. Не сочти за грубость, Реман-пар-эше.       — Ты Император, — ответил последний из Реманов, — делай что пожелаешь.       Сверхдуша прежних Императоров оставила его в одиночестве. Хотя Тайбер знал, что во снах Чим-Эль Адабал он никогда не будет по-настоящему один, но даже в этом можно было отыскать надежду. Красный Алмаз в конце концов заберёт и его душу.       Тайбер лёг на песок. Ветер над пустошью унялся и прекратил сыпать на него жёсткие песчинки пополам с пеплом, оставив только мягко пробегающий по позвоночнику гул от бьющегося под Красной горой божественного Сердца. Странная магия Шора заставляла человеческие сердца биться в одном ритме с ним — хотя бы здесь, в давно ушедшем сне; хотя бы в этом несуществующем мгновении, вычеркнутом из Ака, где Исчезнувший Бог мог быть не так далеко от своих людей.       — Передам привет от тебя Вульфхарту, — шепнул Тайбер нависшей над ним пустоте. — Мне кажется, всю эту историю с Красной горой он принял чересчур уж… близко к сердцу.       Он улыбнулся собственной незатейливой шутке. Барабан Рока бился всё так же размеренно и ровно: бессмертный, подумал Тайбер; что могло ему навредить? Какая хитрость могла отобрать у него силу? Или, может, Вульф просто наговорил ерунды; Сердце питало мир и питалось от мира, боги не сумели уничтожить его, как могли подчинить его смертные?       Если только…       Нет, не может быть, если бы Сердце хотело этого само, к чему тогда было призывать Исмира из пепла? К чему эти бесконечные войны, этот вечный раскол — и Обещание, данное когда-то Хролом?..       Тайбер тихо выдохнул в тёмное небо.       Едва ли Королева восстаний пожелает явиться к тому, кто только что жестоко расправился с восстанием, пытавшимся защитить её земли. Было бы славно, конечно, уточнить у неё все эти вопросы, но пока что Амулет мог предложить ему только приятный отдых на морровиндском песке.       Не так и плохо, на самом деле. Что-то ему подсказывало, что в реальности этот песок радует гораздо меньше.       Он слушал гудящий прибой Барабана Рока целую вечность и ещё немного, пока ему не надоело вконец. Тогда Тайбер поднялся, постаравшись отряхнуться как следует, и зашагал на запад. Реман встретил его на пути, словно с их недавнего разговора не прошло и пары минут. Из пепельной пустоши прорывались зелёные стебли, стремительные и неудержимые, как будто Амулет Королей сжал в минуту целые годы. Джунгли Сирода расцветали вокруг своих правителей, наплевав на географический педантизм.       — Расскажи-ка мне лучше, — беззаботно сказал Тайбер, шагая вперёд, — о своих драконьих охотах.