Chapter 5

      По правде говоря, Туббо никогда не был очень хорошим поваром.       Поначалу в этом не было необходимости. В Л’Менбурге у них была Ники с её выпечкой и Уилбур с горсткой рецептов, которым он научился у Фила. В военное время это было всё, что им действительно было нужно.       При правлении Шлатта Туббо получал блюда, приготовленные лучшим шеф-поваром на сервере, хотя он никогда не был посвящён в то, кто именно это был. Блюда были искусно приготовлены и приправлены до совершенства. Если только Туббо не облажался слишком сильно в тот день и его не отправили спать без ужина, еда была наименее ужасной частью работы под руководством Шлатта.       (Настолько, что Туббо по возможности тайком передавал остатки Томми, чувствуя себя невыносимо виноватым в том, что его диета состояла только из сырого картофеля, но это была целая история сама по себе.)       Туббо, по общему признанию, мало ел во время своего президентства. Дни для него — это сплошное пятно горя и ночных кошмаров, криков и плача в подушку, как и велел ему Гостбур. Ранбу и Квакити были единственными, кто действительно мог заставить его поесть в тот период — Ранбу, потому что Туббо чувствовал себя невежливо, отказываясь от его предложений о еде, и Квакити, потому что он стал чем-то вроде его брата.       Однако теперь войны закончились. Туббо не нужно жить за счет одной еды или рациона своих кулинарных принадлежностей. У него есть все основания научиться готовить для своей семьи, но задача настолько сложна, что до сих пор он по-настоящему ничего не предпринимал.       Кухня Уилбура намного уютнее, чем ожидал Туббо. Это организованный беспорядок, повсюду разбросаны различные травы и специи, свежие фрукты в миске и ваза с цветами в центре обеденного стола в комплекте с салфетками.       Поймав взгляд Туббо, Уилбур потирает затылок. — Ах, извините, у меня нет стульчика для Майкла. Я- я полагаю, я мог бы спросить Фила, остался ли у него мой старый, и попросить его- Нет, он, вероятно, не знает, было бы быстрее просто-       — Не нужно, — пожимает плечами Томми. — Я могу позаботиться о нём. — Со своего места в объятиях Томми Майкл с любопытством оглядывает кухню, по-видимому, восхищенный картиной с петухом.       Уилбур хихикает. — Ты можешь позаботиться о нём? Ты собираешься- ты собираешься кормить этого малыша без стульчика для кормления. Просто- у себя на коленях. — Он подмигивает Томми, саркастично улыбаясь. — Ты.       — Да, я, сука, — ощетинился Томми, инстинктивно прижимая Майкла ближе. — Я постоянная супер-няня в доме Туббо. Серьёзно, мне должны были заплатить.       — Эх, — Туббо хмурится, запрыгивая на столешницу. — Я бы не стал заходить так далеко, здоровяк.       Томми оборачивается к нему. — Скажи ему, Тубзо. Скажи Уилбуру, что я хорошо разбираюсь в детях.       — Томми хорошо разбирается в детях, — серьёзно кивает Туббо. Уилбур фыркает.       — Ты хорошо разбираешься в детях, не так ли, Томми?       — Да. Я самый лучший. — Томми толкает Майкла, привлекая его внимание. — Майклу я нравлюсь больше всего, не так ли, Большой М?       Майкл лепечет и радостно визжит, протягивая руку, чтобы потянуть Томми за волосы. — Мими, — кивает он.       Туббо приходится прикусить губу, чтобы сдержать визг. Конечно, прошли месяцы, но образа его лучшего друга и сына, находящихся так близко, всё ещё почти достаточно, чтобы заставить его плакать от счастья.       Уилбур, кажется, тоже на мгновение заворожен сценой перед ним, но затем Томми плюхает малыша на прилавок напротив Туббо и хлопает в ладоши.       — Итак! Что скажете, если мы начнем ужин, а? У нас есть продукты для С к П к Агетти, не так ли, потому что это любимое блюдо Большого М.       — Я не думаю, что у меня есть ингредиенты для спаге-       — Чшш! — Туббо поспешно обрывает его. — Не говори этого, или Майкл взбесится, если узнает что мы не можем это приготовить!       — Очевидно, Уилл, бо-же. Как будто ты никогда раньше не заботился о детях.       Уилбур открывает рот, предположительно, чтобы сделать какое-нибудь замечание о том, как маленькое телосложение семилетнего Томми в сочетании с его детской натурой сделало его практически младенцем, когда Уилбур нашёл его, но он думает о себе лучше.       — Я собирался приготовить лосося, — объясняет Уилбур. — Лосось, запечённый в чесночном масле. У меня есть все необходимые ингредиенты, и я поймал лосося сегодня утром у общественного дома.       Туббо и Томми оба застыли и переглянулись.       Туббо начинает действовать, роясь в шкафчиках в поисках других ингредиентов, пока Томми поспешно прикрывает его.       — Ну, видишь ли, дело в- в лососе, в том, что, ну- Ранбу, у него- у него смертельная аллергия.       Туббо быстро кивает, забывая, что его голова находится в шкафу, и стучит ею по верхней полке.       — Да- блять! Нет, да, он- черт, ай- он умрет.       Уилбур моргает. — О… Ладно? Я был почти уверен, что видел, как он ел морепродукты, когда-       — Эй, смотри, — кричит Томми. — Посмотри, какая у тебя есть говядина, Уилбур! Конечно, говядина была бы тоже хорошей едой?       — Что, просто говядина?       — Да, — медленно и серьезно кивает Томми, прищурив глаза. — Просто говядина.       — Ты можешь приправить, если хочешь, — вмешивается Туббо, протягивая зубчик чеснока, который он смог найти на ближайшем прилавке.       Уилбур берёт чеснок и, размышляя, подбрасывает его в руке. — Ну, мы не будем просто есть говядину. Не для ужина отца и сына…       Что-то озорное мелькает в глазах Уилбура, когда он поворачивается к Томми.       — Этот ужин забавный, потому что у нас равное количество отцов и детей.       Туббо хмурится. — Правда?       — Мхмм. Ты, я и Ранбу все отцы, а Майкл, Фанди и Томми все-       — Уилбур, я не чёртов- Туббо и я буквально одного возраста-       — Да, но он женат. И у него есть ребёнок.       — Но-       — Ну, я имею в виду… Томми как третий отец для Майкла и он отлично с этим справляется, — нервно хихикает Туббо.       Уилбур и Томми оба смягчаются при этом, их спор, казалось бы, отложен на более поздний срок.       Уилбур бросает взгляд на Майкла, который делает вид, что может читать ближайшую кулинарную книгу, и начинает рыться в своём холодильнике.       — Туббо… — Томми выглядит противоречивым, глаза блестят, когда он рассеянно завязывает шнурки на ботинках Майкла. — Майкл… Майкл-       — Тебе не обязательно- Эм, — перебивает Туббо. — Мы- мы можем поговорить об этом позже, если хочешь. Я не хотел, типа, заставлять тебя-       — Нет, нет, ты не- Я имею в виду, черт возьми. На самом деле это было не так… Я не-       — Как насчёт жареной картошки? — Уилбур прерывает их обоих. — Довольно просто, и это не займет слишком много времени. Как думаете?       Туббо кивает, наконец позволяя своей челюсти разжаться. — Это звучит здорово, Уилбур.       — Как скажешь, — Томми закатывает глаза. — Несолёная говядина была бы намного быстрее в плане готовки.       Уилбур бросает Туббо зубчик чеснока. — Отлично, тогда можешь взять мясорубку.       Волна воспоминаний захлёстывает Туббо, когда он вытаскивает нож. Это тоже было его работой в Л’Менбурге — Туббо нарезал овощи, Томми размягчал мясо, а молодой Фанди зачитывал инструкции по рецепту, хотя Уилбуру они на самом деле были не нужны.       Туббо не знает, помнит ли об этом Уилбур, но, тем не менее, он благодарен, что ему поручили нарезку. Туббо хорошо режет. У него это хорошо получается, и он не собирается всё испортить.       Он режет чеснок медленнее, чем мог бы. Раньше он двигался быстрее, чем сейчас, даже когда был моложе и менее скоординирован. Но какая-то маленькая часть его хочет тратить время впустую, хочет продолжать делать работу, с которой ему комфортно.       Может быть, у Туббо всё ещё есть остаточный страх напортачить, неумело разобраться в том, что он делает, и на него накричат, или казнят, или отправят его лучшего друга на необитаемый остров с его же обидчиком, как следствие, за его некомпетентность.       Или, может быть, Туббо просто не хочет сжигать ужин.       В любом случае, когда он переходит к красному болгарскому перцу, разрезая его на длинные полоски, он старается быть более осторожным, чем обычно. На всякий случай.       Рядом с ним Уилбур протягивает Томми миску. — Вот держи, когда ты правильно порежешь мясо, брось его сюда. Убедитесь, что ты нарезал на ровные куски, хорошо?       — Да, да, — ворчит Томми. — Я уже раньше готовил стейки, Уилбур, помнишь? Я собираюсь нарезать их супер ровно, равнее чем ты когда либо видел.       — Хорошо, — соглашается Уилбур, поворачиваясь к плите и хватая кастрюлю. — Я надеюсь на это.       Когда Туббо приступает к своему последнему овощу, Майкл, кажется, наконец замечает, что они делают, отодвигая книгу с рецептами и пододвигаясь к миске Томми.       — Что ты делаешь? — спрашивает Майкл, загипнотизированный повторяющимся процессом приправки мяса.       Томми открывает рот, чтобы ответить, но Уилбур опережает его.       — Он приправляет наше мясо. Делает его вкуснее. — Уилбур добавляет масло на сковороду, и Майкл придвигается к ней ближе, шум привлекает его внимание.       — Это растительное масло, — начинает объяснять Уилбур, но Майкл обрывает его, протягивая руки.       — Нужно помочь, — решительно кивает он, хватаясь руками за растительное масло.       Уилбур удивлённо моргает. — Ты… Ты хочешь помочь?       — Нужно помочь! — Майкл повторяет, и мир, кажется, замедляется, когда его крошечная рука тянется к включённой плите. Туббо держит в руке нож, и вместо того, чтобы уронить его, его рука крепче сжимает его, когда он стоит, неподвижный и бесполезный.       В мгновение ока Томми бросается к Майклу и отдергивает его руку, не давая ему обжечься. Туббо вздыхает с облегчением, а когда сглатывает, то чувствует, как близок был к слезам.       Майкл, однако, начинает хныкать, глаза наполняются слезами. Глаза Томми расширяются от вины, когда Майкл начинает плакать. Туббо почти двигается, чтобы утешить его, но снова Томми опережает его.       — Эй, ты в порядке, Майкл, — успокаивает Томми мягким голосом, который он приберегает для Туббо и Майкла (и Ранбу, иногда).       Томми тянется к нему, но проклинает себя, быстро засовывая руки под раковину, пока не испачкал Майкла. Он обнимает лицо Майкла, чтобы заставить его посмотреть ему в глаза, осторожно вытирая слёзы с его глаз, когда Майкл икает.       — Прости, что напугал тебя, я не хотел тебя расстраивать. Но ты не можешь прикасаться к плите, хорошо? Ты можешь обжечься. Это будет чертовски больно.       Майкл шмыгает носом, глаза всё ещё блестят от слёз. — Больно? Томми кивает. — Если ты прикоснёшься, будет больно, но-       Томми прерывает Майкл, который пытается прижаться к груди Томми, подальше от плиты. — Больно, — хнычет он.       — Только если ты прикоснешься к ней. Я не позволю причинить тебе боль, хорошо? Просто оставайся здесь, рядом со мной, и я прослежу, чтобы ты не прикоснулся ни к чему, что может обжечь или поранить. Хорошо?       Майкл неохотно кивает. — Х-хорошо, Мими.       — Хорошо, — Томми улыбается. — А теперь, как насчёт того, чтобы ты пришёл и посмотрел, как чертовски хорошо я умею равномерно добавлять в мясо специи?       — Не трогать? — Майкл уточняет, и Томми кивает ему, возвращаясь на свой пост. — Ага, не трогай. Просто смотри и удивляйся.       Уилбур усмехается, и Томми бросает на него свирепый взгляд. — Какого хрена ты смеёшься, сука? Я отлично готовлю.       — Нет, это не- Я имею в виду, что ты в лучшем случае так себе в кулинарии, но-       — Какого хрена?       — На самом деле я просто… Удивлён, наверное. — Уилбур бросает на Томми такой нежный взгляд, какого Туббо не мог припомнить со времен Л’Менбурга.       Он думает, что это, может быть, гордость.       — Ты… Мне кажется, вы оба немного изменились. В хорошем смысле.       Томми насмехается над ним, но прячет мягкую улыбку. — Да, ну, и ты тоже.       Их взгляды встречаются, и на мгновение Туббо кажется, что он вторгается на какое-то очень важное псевдосемейное воссоединение, пока Томми не ударяет Уилбура в плечо. — Придурок.       — Ну, я не знаю. — Туббо закончил свою работу, семеня, и вернулся на столешницу, болтая ногами. — Я не думаю, что сильно изменился.       — Туббо, — усмехается Томми, — у тебя есть муж. И сын. И чёртов особняк.       — Ну да, — пожимает он плечами, — но я всё ещё остаюсь собой.       — Мы тоже, — говорит Уилбур, и Туббо тратит минуту, чтобы обдумать это.       Тишина окутывает их, как теплое одеяло, слова Уилбура перекатываются в мозгу Туббо.       Если Туббо закроет глаза и расслабит плечи, он почти сможет представить их в камарване. Если он прищурит глаза, то почти сможет представить, что на Томми и Уилбуре форма Л’Менбурга.       Туббо провёл большую часть своего президентского срока, тоскуя по Л’Менбургу, и Томми неохотно признался, что делает то же самое. Что-то в их маленьком замкнутом сообществе, в том, как они заступались друг за друга и как безопасно чувствовали себя даже в разгар войны, было то, чего Туббо боялся, что он никогда не вернёт.       Однако, если бы у него был шанс вернуться в Л’Менбург сейчас, Туббо знает, что он бы им не воспользовался. Не тогда, когда в настоящее время никто из них не мучается из-за правительственных должностей, их самые большие угрозы либо заперты, либо мертвы, либо улучшаются и работают над собой. Туббо не мог рисковать потерять настоящее, потерять Томми, ходящего на терапию, или Уилбура и Фанди, пытающихся помириться, или Ники и её пекарню, или Эрета и их замок. И, о боже, Туббо не знает, смог бы он жить без Майкла и Ранбу.       И всё же приятно предаваться воспоминаниям. Но ещё приятнее знать, что они всё ещё здесь, несмотря ни на что. Самый смутный дух Л’Менбурга присутствует в каждом их взаимодействии, что свидетельствует о любви и заботе, на которых была основана нация.       Или, по крайней мере, так это видел Туббо, когда он пришил сердечко на их флаг в перерыве между восстановлением кратера.       Уилбур всё ещё готовит, когда Туббо возвращается, и мальчик замечает, что Томми тоже смотрит куда-то вдаль. Майкл, однако, находится в движении.       Он подскакивает к стойке со специями, хватает один пакетик и протягивает Томми.       — Что это? — спрашивает Майкл, указывая на этикетку.       Томми моргает, выходя из оцепенения с сильным испугом. На долю секунды он выглядит смущённым, но Майкл даже не реагирует, поэтому Томми отряхивается и идёт вперёд.       — Эм… Ну, давай посмотрим. — Томми хватает пряность, щурясь на этикетку. — Па… Пар… Хм.       Томми смотрит на Майкла и издаёт ужасный искажённый звук, произнося название специи, как будто это часть выдуманного языка. — Паприпипка, — объявляет Томми, без всякой видимой причины делая французский акцент на этом слове.       Уилбур закатывает глаза, прерывая помешивание, чтобы взглянуть на Майкла. — Паприка, — поправляет он. — Это паприка, Майкл. На твоём месте я бы не доверял Томми в том, как правильно произносить слова.       Пока Томми обиженно усмехается, Майкл хватает ещё одну пряность и переползает через столешницу, чтобы добраться до Уилбура. Майкл резко останавливается у края плиты, осторожно принимая сидячее положение, не прикасаясь к ней.       Туббо чувствует прилив гордости. Майкл действительно умный ребенок, даже несмотря на языковой барьер.       Майкл, прежде всего, добр. Это большая часть того, почему они с Ранбу взяли его, думает Туббо. Если бы Майкл был жестоким, бросал вещи, дёргал их за волосы и кусал, когда они пытались дать ему еду, Туббо думает, что он мог бы чувствовать себя более комфортно со своими братьями пиглинами.       Но Майкл был не таким. Майкл был нежным существом, обнимал своих цыплят самыми нежными прикосновениями и бережно нёс каждое яйцо, которое они снесли Туббо и Ранбу, осторожно, чтобы не разбить его. Майкл был более склонен использовать свой меч, чтобы удержать и закрепить крепость из одеял, чем атаковать врага, поэтому Туббо решил, что с ними ему будет лучше.       Тем не менее, было приятно, что любовь Майкла к своему новому дому подтвердил Техно, который мог говорить с ним напрямую. Тот факт, что Майклу они тоже нравились, был нерушимым замком на уже заключённой сделке, и Туббо честно наслаждался отцовством гораздо больше, чем он думал.       Майкл поднимает другую специю, чтобы Уилбур мог видеть. — Что это? — взволнованно спрашивает он.       — Это чесночный порошок, — размышляет Уилбур. — Это для трусов, которые не хотят использовать настоящий чеснок, когда готовят.       Майкл кивает, как будто это важная информация, и кладёт пряность на место, немедленно вытаскивая другую. — А это что? — спрашивает он, снова показывая Уилбуру этикетку.       Уилбур улыбается. — Это корица. Это чаще используется в десертах. Напомни мне как-нибудь, и я сделаю тебе немного горячего какао с корицей.       Майкл пытается повторить за Уилбуром, но слово «корица» для него слишком сложное, поэтому он кладёт пряность обратно и хватает другую.       Туббо может сказать, что Майклу нравится, как Уилбур разговаривает с ним. Ритм, который Уилбур использует, разговаривая с Майклом, тот же, что и для всех остальных — он разговаривает с Майклом так, как будто он взрослый, а не малыш.       По какой-то причине это заставляет Майкла больше склоняться к разговору с ним. Туббо может сказать, что Томми немного ревнует, но он всё ещё наблюдает, как ястреб, со своего небольшого расстояния, отслеживая движения Майкла, чтобы он мог погрузиться в действие, если малыш собирается обжечься.       Томми ловит его взгляд и, бросив последний долгий взгляд на Майкла, направляется к нему.       Туббо подскакивает к Томми, чтобы сесть рядом с ним на прилавок, но вместо этого Томми просто прислоняется к нему, скрестив руки на груди.       Ни один из них некоторое время ничего не говорит, оба очарованы попытками Майкла запомнить названия специй.       Туббо не возражает, разговаривают они или нет, честно говоря, — его всегда успокаивало присутствие Томми. Просто слышать ровное дыхание Томми рядом с ним достаточно, чтобы Туббо почувствовал себя спокойно.       — Ты это имел в виду? — наконец спрашивает его Томми. Туббо поворачивается, чтобы посмотреть на него, но Томми смотрит прямо перед собой.       — О чём ты?       — То, что ты сказал… Насчёт Майкла. Ты… Ты понял меня.       Туббо в замешательстве прокручивает в голове последние полчаса, пока, наконец, не приходит в себя.       — Ох, ты о том, что он практически твой сын?       Томми напрягается при этих словах и машинально кивает. — Да.       Его голос хриплый, и Туббо пытается понять, что именно его беспокоит. Одна из рук Томми нервно отбивает ритм по его руке.       — Ты это серьёзно? — снова спрашивает Томми, и Туббо кивает.       — Я имею в виду, да. Я не сказал бы этого, если бы не был уверен. Это не было похоже на шутку. — Томми смотрит на него, всё ещё не полностью поворачивая голову, и Туббо заполняет тишину бессвязным бормотанием.       — Я- я имею в виду, я не- не прошу тебя жениться на нас или что-то в этом роде, босс, я просто… Тебе хорошо с ним, и я хочу, чтобы ты знал, что я ценю, что тебе хорошо с ним. Типа, я вижу это и знаю, что должен поблагодарить тебя за это, но я знаю, что ты не любишь, когда тебя благодарят.       — Я не люблю, — соглашается Томми. — Не для такого дерьма, как это.       — Ну, тогда считай, что это не благодарность, — улыбается Туббо.       Томми наконец поворачивается к нему лицом, заразительная улыбка Туббо появляется на его собственном лице. — Тогда держи своё «не спасибо».       — Что это? — спрашивает Майкл со своего места на стойке, привлекая внимание Томми и Туббо, когда они оба снова настраиваются.       — Это порошок чили, — объясняет Уилбур, — и Туббо потерял бы сознание, если бы даже просто вдохнул рядом с этим.       Томми хихикает рядом с ним, когда у Туббо отвисает челюсть. — Эй! — Он протестует. — Не клеветай на меня в присутствии моего же сына!       — Я его предупреждаю, — шутит Уилбур. — Это для твоего же блага. Что, если Ранбу забудет, что ты ещё ребёнок по части специй, и приготовит что-нибудь острое, а? Что ты собираешься делать тогда?       — Во-первых, — Туббо соскальзывает со стойки, — этого не произойдет, потому что Ранбу вообще не умеет готовить.       Томми рядом с ним смеётся, и Туббо берёт инициативу в свои руки, чтобы продолжить разговор.       — А во-вторых, у Ранбу странная память, когда он берёт молоко, например, через день, так что, если бы я случайно съел что-нибудь острое, я бы просто выпил пакет молока, и у нас осталось бы ещё как минимум восемь пачек в холодильнике.       — Ещё восемь? — недоверчиво спрашивает его Уилбур. — Зачем вам восемь пачек молока?       — Эй, это лучше, чем то, что он обычно приносит домой, например, бездомных кошек или что-то в этом роде. Если мой муж хочет приносить домой молоко каждый второй вечер, это его личное дело.       — Это странно с его стороны, — соглашается Томми.       Туббо делает ещё один шаг вперёд. — Это привлекательно. Это одна из причин, по которой я вышел за него замуж. Неограниченное количество молока.       Уилбур смеётся над этим, полностью откидывает голову назад, и Туббо понимает, что забыл, каково это — когда Томми и Уилбур смеются одновременно.       Смех Уилбура прерывается, когда Майкл дёргает его за рукав, поднимая еще одну баночку со специями.       Уилбур хмурится. — Я уже говорил тебе, это-       — Курк, — заканчивает Майкл.       Уилбур в шоке моргает, а Туббо замирает.       Майкл наклоняет голову набок. — Курк? — Он спрашивает. — Кукурку?       Уилбур осторожно высвобождает руку Майкла из-под баночки и подносит её ближе, чтобы прочитать этикетку.       — Да, — удивлённо выдыхает он. — Да, это так… Это куркума.       — Курк, — попугает Майкл, кладя пряность обратно в указанное место.       — Туббо. Ты абсолютно уверен, что Майкл не умеет читать на общем языке?       Туббо недоверчиво качает головой. — Если только он буквально только что не научился этому, прямо сейчас, на этой кухне… Нет, Майкл не умеет читать на общем.       Томми подходит к Майклу и поднимает руку, чтобы дать ему пять. Они с Майклом завершают половину сложного рукопожатия, хотя Майкл всё ещё не освоился со второй его половиной.       — Он чёртов гений, не так ли? Мой протеже.       — Да, я имею в виду… В принципе, так оно и есть, — соглашается Туббо.       — Почему бы тебе не пойти и не надеть слюнявчик на маленького протеже, пока мы с Туббо будем накрывать на стол? Ужин почти готов.       — Хорошо. Тогда идём, Большой М. — Томми хватает Майкла, балансируя малышом на одной руке.       — Как насчёт того, чтобы отложить церемонию, чтобы поужинать?       Майкл что-то бормочет ему, хотя немногословие звучит явно чаще, чем у пиглина, и Томми кивает, как будто прекрасно понимает. — Точно, здоровяк, точно…       Туббо начинает хватать посуду из шкафа, когда Томми и Майкл уходят, и в комнате воцаряется деликатная тишина.       Туббо сосредотачивается на том, чтобы следовать тихим указаниям Уилбура, хватая вилки и салфетки, убирая растительное масло. Когда они почти закончили, Уилбур наконец заговорил.       — Знаешь, он напоминает мне тебя.       — Кто?       — Майкл.       — Оу, Уилбур, — Туббо чувствует, как его лицо горит. Уилбур подошёл к раковине, закатал рукава и начал ополаскивать пустую кастрюлю. — Это мило, но я не гений. Действительно. Если это унаследовано, то, вероятно, от Ран-       — Майкл едва знает наш язык и совсем не умеет читать, но он обошёл это и нашёл другой способ запоминания специй. Вероятно, по разным цветам и стилю этикеток, если бы мне пришлось догадываться. Способ, которым пользуются все остальные, не работал на него, поэтому он придумал свой собственный способ, и сделал это быстрее и эффективнее, чем остальные из нас.       Уилбур ставит кастрюлю в раковину и полностью поворачивается к нему. — Теперь попробуй скажи мне, что это тебе никого не напоминает.       Туббо открывает и закрывает рот с глупой улыбкой на лице, пытаясь придумать, как ответить.       — Знаешь, я действительно рад, что ты вернулся.       Уилбур усмехается, возвращая улыбку Туббо, но отводя глаза.       — Да, я тоже так думаю. Сначала не думал, но как я мог пропустить твою свадьбу?       Туббо закатывает глаза. — Почему все уже знают? — Он хихикает.       Уилбур пожимает плечами. — Эй, из пекарни Ники слухи распространяются быстро.       Туббо не был уверен в Уилбуре как в шафере. У него были сомнения, особенно учитывая, как мало он видел Уилбура с момента воскрешения.       Теперь, однако, Туббо уверен, что Уилбур перед ним — больше Уилбур, чем когда-либо. Туббо видит это по его глазам, по тому, как он себя ведёт, по тому, как он позволяет себе шутить и быть глупым, по отсутствию пепельниц в его доме. Это не тот прежний Уилбур, не тот, кого помнит Туббо. Это совершенно новый Уилбур, Уилбур, который взял кусочки и фрагменты из всех предыдущих версий самого себя, чтобы сформировать совершенно уникальную личность, и Туббо может сказать, что этот Уилбур — Уилбур, которому не всё равно.       Уилбур открывает рот, чтобы заговорить, но Туббо опережает его.       — Я хочу, чтобы ты присутствовал на свадьбе, — выпаливает Туббо. — Как… Как один из моих шаферов.       Уилбур замер. Туббо сглатывает.       — Это… Это нормально?       — Я… — Уилбур усмехается, и на мгновение что-то тёмное мелькает на его лице. — Ты уверен в этом, Туббо? Ты не боишься, что я взорву место проведения или создам нацию из свадебной вечеринки? Не боишься, что я ввяжусь в какой-нибудь конфликт?       Уилбур выплёвывает это с большей злобой, чем Туббо понимает, что он имеет в виду, и этот факт подтверждается, когда Уилбур понимает, что он сказал, и зажимается в себя.       Уилбур неловко откашливается. — Прости. Я не… Я не всегда…       Туббо кладёт руку на плечо Уилбура, надеясь, что это будет чувствоваться как ободряющий жест. — Эй, всё в порядке.       Уилбур хмуро смотрит на него сверху вниз, не веря, и Туббо одаривает его такой улыбкой, на какую только способен. — На самом деле я совсем не волнуюсь. Я знаю, что ты не причинишь вреда никому из нас, Уилбур.       Уилбур вздыхает, мешки под его глазами внезапно кажутся гораздо более заметными. — Ты действительно думаешь, что я заслужил это доверие?       — Я думаю, что ты работаешь, чтобы с каждым днём зарабатывать всё больше. Ты будешь на моей свадьбе?       Должно быть, это было правильно сказано, потому что Уилбур слегка улыбнулся.       Он кладёт свою руку на плечо Туббо и смотрит ему прямо в глаза.       — Я собираюсь напиться до чёртиков на твоём мальчишнике, — ухмыляется Уилбур.       Туббо улыбается в ответ. — Я с нетерпением жду этого.

***

      Ранбу хотел бы сказать, что неудивительно, что ужин прошёл хорошо.       Он бы с удовольствием притворился, что с того момента, как они вошли в дом Уилбура, он верил, что их ждет ночь смеха, пения и семейных уз. Что он не слишком беспокоился о потенциальных конфликтах, которые могли возникнуть на всю ночь.       Правда, впрочем, была, пожалуй, даже лучше. Правда заключалась в том, что, несмотря на опасения Ранбу, ужин прошел весело.       Сначала это было напряженно. Этого следовало ожидать. Но как только Томми начал отпускать шутки, и Туббо вмешался, как только Уилбур начал делиться детскими историями о Фанди только для того, чтобы Фанди мог противостоять неловким историям Уилбура, вот тогда ночь из хорошей превратилась в замечательную.       Ранбу сидел за обеденным столом Уилбура, Туббо слева от него, а Майкл напротив на импровизированном высоком стуле. Они все смеялись над чем-то, что делали Томми и Туббо, Майкл хихикал вместе с ними, даже если он не понял шутку.       Все они уже давно покончили со своей едой, оставаясь здесь исключительно для компании.       Когда смех стих, Фанди потянулся в своём кресле. — Это было действительно весело, понимаете? Это было действительно здорово.       — Было? — Томми усмехнулся. — Тебе что, нужно где-то быть?       — Нет, я имею в виду… Не совсем. Хотя ужин вроде как закончился, верно?       Со своего места во главе стола поднялся Уилбур. — На самом деле, может быть, и нет, — задумчиво произнес он и исчез на кухне.       — Хах, — сказал Туббо. — Второй ужин, я думаю.       — Боже, я надеюсь, что это не лосось, — простонал Томми.       — Прости, что? — встревоженно спросил Фанди.       — Ага, — кивнул Туббо. — Он собирался приготовить лосося, но мы сказали ему, что он не может, потому что у Ранбу была смертельная аллергия-       — У меня нет аллергии на лосося, — запротестовал Ранбу. Однако он остановил себя, пролистывая свою книгу памяти, просто чтобы убедиться.       — У меня- у меня нет аллергии на лосося, верно? — Он что-то пробормотал Туббо.       Туббо пожал плечами. — Я имею в виду, она могла бы быть-       — Туббо.       — Да, у тебя нет аллергии на лосося. Не волнуйся, здоровяк.       — Я извиняюсь, — перебивает его Фанди, — мы можем вернуться к тому факту, что Уил собирался приготовить лос-       — Смотрите, что я нашёл! — объявил Уилбур, вернувшись к столу. У него были полные руки, и он разложил все собранные предметы на столе.       Шоколад. Зефир. Сладкие крекеры. Спички.       Томми ахнул. — О боже, держу пари, Майкл никогда не пробовал сморы!       — Это правда, — ухмыльнулся Туббо. — Он ещё никогда не пробовал.       Уилбур гордо улыбнулся, когда они все осмотрели припасы, которые он смог найти. — Пойдёмте, — объявил Уилбур, собирая припасы обратно в руки, — давайте выйдем на улицу и разожжём небольшой костёр?       Как оказалось, определение Ранбу «маленький костёр» немного отличалось от определения Уилбура. И от определения Томми. И Туббо, и Фанди.       Огонь, должно быть, был около трёх с половиной футов высотой, свет, исходящий от него, был слишком ярким, чтобы стоять рядом.       Пока они все жарят свои угощения, Ранбу старается не стоять слишком близко к нему.       Они находятся немного в стороне от кратера, где-то на поляне в лесу, но Ранбу верит в способность Туббо найти дорогу назад. (В конце концов, он знал Л’Менбург и его окрестности как свои пять пальцев.)       Томми и Туббо стоят справа от Ранбу и, как могут, жарят свой зефир на огне. У Томми настолько подгорел, что он вот-вот свалится с палки, и Туббо быстро следует его примеру, но они оба держатся так, словно отлично справляются со своей работой.       Слева от Ранбу Уилбур делает себе собственный смор, зефир почти такой же тёмный, как у Томми. Фанди стоит рядом с ним, чтобы засунуть себе сладости в рот каждый раз, когда Уилбур отводит взгляд, признавшись, что не любит шоколад, когда они разжигали огонь.       Майкл стоит перед Ранбу, на приличном расстоянии от огня, и Ранбу присаживается на корточки, чтобы помочь ему лучше поджарить свой зефир.       Ранбу, по правде говоря, не совсем уверен, что может обжечь Майкла, а что нет. Ребёнок был в порядке, когда упал в яму с лавой, но когда бедняжка дотронулся до металлического обогревателя, когда они только привели его домой, он разрыдался.       В любом случае, Ранбу не хочет ничем рисковать.       Майкл тихонько скулит ему. — Можно есть? — спрашивает он, и Ранбу внимательно изучает их зефир.       — Ещё не совсем, малыш, — решает он. — Ещё немного, и будет идеально.       Майкл тихо вздыхает, но позволяет Ранбу продолжать направлять его руки, медленно вращая палку с зефиркой на ходу.       Это мило, думает Ранбу, наблюдая, как Томми и Туббо смеются друг с другом над потрескиванием огня. Даже мирно.       Однако, как это обычно бывает в его семье, мир длится недолго.       Ранбу слышит позади себя сдавленный звук, и когда он поворачивается, у Фанди во рту, должно быть, дюжина маршемеллоу.       — Давай же, — Уилбур обхватывает его рот полный лакомств. — Ты можешь лучше, чем это, Фанди.       Фанди пытается ответить, ответ звучит оживлённо и уверенно, но вместо этого он издаёт тошнотворный удушающий звук, когда засовывает в рот ещё один зефир.       Отвлёкшись от своего болезненного любопытства, Ранбу почти забывает, что он делает, прежде чем Майкл дергает его за рукав.       — Бу? Готово?       Ранбу моргает и качает головой, оглядываясь на зефир, который теперь идеально золотисто-коричневого цвета. Он улыбается, снимая его с огня.       — Мхмм, мхм, всё готово. Давай сделаем тебе твой первый смор, малыш.       Майкл радостно кричит, когда они направляются к Уилбуру, который всё ещё подбадривает Фанди. — Ещё один! Ещё один! — Он поёт.       Ранбу приступает к работе над сморам Майкла, деля всё пополам, чтобы сделать две маленьких порции, чтобы Майкл не подавился.       Майкл дёргает за штанину и указывает на Фанди, выглядя на удивление обеспокоенным. — Что он делает? — Он спрашивает.       — Ничего хорошего, — невозмутимо отвечает Ранбу, не в силах скрыть своего веселья. — Не беспокойся об этом. Лучше попробуй вот это.       Он протягивает Майклу смор. Ребёнок вертит угощение в руках, разглядывая, но как только он откусывает кусочек, всё его лицо загорается.       Ранбу ухмыляется. — Вкусно?       Майкл с энтузиазмом кивает, безуспешно пытаясь говорить с зефиром во рту и он полностью испачкан липкой сладостью. Либо Ранбу придётся позже искупать его в лаве, либо Туббо придётся сделать ему обычную ванну.       Тем не менее, он всё ещё не может найти в себе сил подумать об этом, когда Майкл заканчивает свой маленький танец радости, который он исполняет, когда он исключительно счастлив. Майкл топает ногами, хлопает в ладоши и тянется за ещё одной сладостью.       — Больше?       Ранбу делает вид, что думает. — Хм, я не знаю… А волшебное слово?       — Пожаста? — спрашивает Майкл, растягивая слово, и Ранбу не может не смягчиться.       — Хорошо, но когда тебе станет плохо, не вини в этом меня.       Он протягивает Майклу свой второй смор, внимательно следя, чтобы тот не уронил его, но когда он слышит крик Томми, Ранбу поворачивает голову, чтобы найти источник звука.       У Туббо, его прекрасного мужа, есть пылающий зефир на палочке, который он в настоящее время использует, чтобы угрожать Томми.       У Ранбу чуть не порхают бабочки в животе.       — Туббо, какого хрена ты- прекрати это! Что- не надо-       Томми пригибается, когда Туббо замахивается на него горящей палкой, маниакально хихикая. — Вот что ты получаешь за то, что бросил мою зефирку в огонь!       — Чт- она была уже сгоревшая, Туббо, это- Я сделал тебе одолжение!       Увернувшись от второго замаха Туббо, Томми суёт свой собственный зефир в центр огня, успешно поджигая его.       Томми гордо размахивает своим новым оружием. — Хорошо, давай сразимся, сука! — Он добавляет с преувеличенным французским акцентом.       — Что они делают? — Майкл спрашивает всё ещё держа зефир во рту, каким-то образом попав шоколадом на волосы. Ранбу качает головой.       — Действительно, что они делают, малыш.       Томми и Туббо начинают свой бой на импровизированных мечах, и хотя они ведут себя намного осторожнее, чем обычно, это всё ещё впечатляет. Они оба уворачиваются, парируют и пригибаются, как будто могут почувствовать движение, которое собирается сделать другой, и Ранбу поймал себя на том, что ему интересно, сколько раз они делали это раньше, сражались друг с другом, чтобы убедиться, что они были готовы к войне.       Хотя мысль о том, что Томми и Туббо придётся драться друг с другом, чтобы тренироваться, немного беспокоит Ранбу. Или, может быть, его беспокоят звуки, которые Фанди всё ещё издает у него за спиной.       — Восемнадцать! — Уилбур ликует, когда Томми и Туббо сражаются на «мечах» на поляне. — Восемнадцать! Давай, Фанди, я знаю, что ты можешь дожить до двадцати. Я верю в тебя.       Ранбу знает, что Уилбур не имел в виду ничего серьезного, но глаза Фанди горят решимостью, когда он достаёт из пачки ещё два зефира.       Во-первых, он каким-то образом всё же засовывает в рот это всё, и лицо Уилбура загорается. — Да, да, давай же! — Однако как раз перед тем, как Фанди успевает закончить, случается катастрофа.       Томми и Туббо забегают за Фанди по пути боя на мечах, и так уж случилось, что именно в этот момент зефир Томми наконец падает с палки.       Прямо в волосы Фанди.       Потрясённый этим ощущением, Фанди давится, выплёвывая зефир в ближайшую траву.       Майкл хихикает. — Фу!       Ранбу морщится и кивает в знак согласия. — Да. Фу.       Вытирая рот, пока Уилбур хрипит от смеха, Фанди обходит Томми. — Какого хрена?!       Томми поднимает руки в знак капитуляции. — Фанди, хей! Мой- мой друг, мой приятель! Это было- Ну, видишь ли, Фанди, то, что случилось, было-       — Я надеру тебе задницу, — кричит Фанди, едва улыбаясь.       Томми понимает намёк и убегает, Туббо рядом с ним. — Конечно- Фанди, конечно, ты не это имеешь в виду!       — Ты хочешь подойти и узнать?       — Ага, они как всегда, — говорит Ранбу Майклу, наблюдая за происходящей погоней.       — Ты знаешь, у него бы получилось, — говорит ему Уилбур. — Я имею в виду, что Фанди бы сделал это. У него нашлось бы место для ещё одного зефира.       — Я поверю тебе на слово.       Уилбур улыбается и погружается в непринужденное молчание, наблюдая за потасовкой.       Ранбу хватает ближайшую салфетку, пытаясь как можно лучше вытереть лицо Майкла. Ребёнок полностью испачкан, всё его лицо липкое, сладкое месиво.       — Фу, как это вообще попало тебе на локоть? — Ранбу съёживается, когда вытирает пятно.       — Смор, — говорит ему Майкл, и Ранбу полагает, что этого ответа достаточно.       Ранбу оборачивается, чтобы взять другую салфетку, кладя первую в мусорный мешок, которым они пользовались, и к тому времени, когда он поворачивается обратно, Майкла уже нет.       Он моргает. Что?       Томми внезапно проносится мимо Ранбу, держа Майкла перед собой, в то время как ребёнок смеётся и кричит.       — Фанди, у меня Майкл! У меня Майкл, Фанди!       — Да, и?       Фанди продолжает погоню, но когда он догоняет Томми, Томми держит малыша перед своим лицом.       — Ты- ты не причинишь вреда ребенку, Фанди! Только не ребенка!       Ранбу наблюдает, как Фанди раздумывает, не стоит ли ему вмешаться. Однако, к удивлению Ранбу, Фанди надевает игривую ухмылку.       — Я не знаю, Томми, я всё ещё думаю, что я тебя достану. Тебе лучше бежать!       Томми, спохватившись, наигранно вздыхает. — О, нет, Майкл! Фанди нас достанет!       — Нет! — кричит Майкл, подпрыгивая от возбужденной энергии.       — Я иду, Томми, тебе лучше бежать отсюда!       Томми притворяется встревоженным. — Майкл, Большой М, что мне делать?       — Беги, беги, беги! — Майкл визжит, улыбаясь так сильно, что Ранбу сам улыбается при виде этого, и троица бросается бежать.       Частично почувствовав облегчение от того, что не он сейчас присматривает за Майклом, Ранбу начинает жарить свой собственный зефир, стараясь, чтобы он получился как надо.       Делая это, он мысленно отслеживает, с какой стороны доносится смех Майкла, на случай, если ему нужно будет быстро добраться туда.       Однако Ранбу сразу же отвлекается на неудачные попытки Туббо поджарить свой собственный зефир. Он стоит у костра напротив Ранбу и ругается, когда его собственный чернеет, превращаясь в обугленную жижу.       Ранбу не может не фыркнуть.       Туббо хмурится. — Эй, ты меня расстраиваешь. Прекрати это.       — Я не виноват, что ты не знаешь, как правильно поджарить зефир, — пожимает плечами Ранбу.       Когда Туббо достаёт из пачки новую зефирку, он кидает её в сторону Ранбу. Она падает на землю прежде, чем достигает его, но Туббо, похоже, это не волнует.       — Да, ну, некоторые из нас талантливы в других вещах, Ранбу.       — Например в сгоревшим зефире? — Ранбу вскидывает голову.       Туббо сердито смотрит на него. — Теперь ты точно меня расстроил.       Ранбу смеётся, сосредоточившись на своём собственном зефире достаточно долго, чтобы понять, что он почти готов. Он делает последний полный оборот, прежде чем вытащить из огня.       — Вот, — восклицает он, демонстрируя Туббо, — как это делается.       — Это несправедливо, — ноет Туббо, когда Ранбу снимает с палки свой шедевр, — Ты и так богатый, ты не можешь быть хорош в приготовлении зефирок.       — То, что зефир золотистый, не значит, что он сделан из денег, Туббо, — Ранбу закатывает глаза, прекрасно понимая, что упускает главное.       Прежде чем Ранбу успевает откусить кусочек своей сладости, Туббо оказывается рядом с ним.       Туббо смотрит на него сквозь чёлку широко раскрытыми глазами, блестящими в свете костра. Его надутые губы идеально отработаны, и Ранбу знает, что произойдет, ещё до того, как он откроет рот.       — Ранбу? — тихо спрашивает его Туббо, и Ранбу тут же почти сдаётся.       Тем не менее, он может с таким же успехом попытаться стоять на своём. — Нет, — пытается он.       — Но, Ранбу, — надувается Туббо, — ты можешь просто сделать ещё один. Каждый раз, когда я пытаюсь, у меня всё сгорает.       Он неплохо рассуждает, думает Ранбу, глядя на свою сладость. Но Ранбу мог бы также просто засунуть этот смор себе в рот и пообещать сделать Туббо ещё один…       Ранбу совершает роковую ошибку, оглядываясь на мальчика, и проигрывает ещё одно сражение.       — Пожалуйста? — Туббо просит его, и смор мгновенно оказывается в его руках.       — Спасибо, — щебечет Туббо, запихивая всё это в рот одним укусом.       — Да, да, — ворчит Ранбу, оплакивая потерю своего шедевра, накалывая ещё один зефир на палочку.       — Я мог бы научить тебя, как их жарить, если хочешь, — предлагает он. — На самом деле, это просто требует немного терпения.       — Эх, на самом деле я не очень терпеливный парень.       — Терпеливый, — поправляет Ранбу, а затем его чуть не сбили с ног, когда Томми пробегает мимо.       — Быстрее, быстрее! — Майкл ликует. Томми хватает Туббо за руку и передаёт Майкла ему.       — Туббо, у меня и Майкла есть план, как обмануть Фанди, хорошо? Ты заберёшь его у меня, а я пойду отвлеку Фанди в качестве приманки.       Майкл серьёзно кивает, как будто этот план спасёт мир, и Туббо мгновенно подыгрывает ему.       — Хорошо, Майкл. Мы с тобой спрячемся здесь, пока Фанди будет преследовать-       — Томми! — Зовёт Фанди, и Ранбу может сказать, что он звучит угрожающе. — Где же ты?       — Надо идти. Сиди тихо, хорошо, Майкл?       Майкл серьёзно кивает, шикнув на Туббо, как будто это он говорил, и Томми убегает.       — Вы с Томми хорошо провели время? — спрашивает Ранбу. Майкл кивает, но снова шикает на него, поэтому Ранбу отступает, направляясь обратно к огню, чтобы поджарить зефир.       — Знаешь, он довольно умён, — говорит Уилбур у него за спиной, и Ранбу подпрыгивает. Он почти забыл, что Уилбур был там.       — Что?       — Майкл. Он действительно умный ребёнок.       — Да, он такой… Он особенный, — соглашается Ранбу, и если в его голосе проскальзывает слишком много гордости и привязанности, Уилбур ничего не комментирует.       — Держу пари, он научится общему языку в кратчайшие сроки. Ты будешь умолять его замолчать примерно через месяц.       — Нет, — Ранбу качает головой. — Если я не могу заставить Туббо замолчать, почему ты думаешь, что я смогу сказать Майклу, что не хочу слышать о цыплятах?       Уилбур насмешливо усмехается над этим и толкает Ранбу в плечо. — Смотри, — говорит он, указывая подбородком в сторону укрытия Туббо.       Фанди подкрадывается сзади к Туббо, выпрыгивает на него и Майкла как раз в тот момент, когда Майкл замечает его. Майкл кричит, и Томми подлетает как раз вовремя, хватает его и убегает, в то время как Туббо бежит от Фанди.       — Классическая игра в горячую картошку, но картошка — это ребёнок, — кивает Ранбу.       — Освящённая веками традиция, — соглашается Уилбур.       Ранбу возвращается к своему зефиру, следя за тем, чтобы он был равномерно и идеально приготовлен. Уилбур хмуро смотрит на свой собственный.       — В любом случае, как тебе удаётся сделать их такими идеальными?       — Это просто терпение, — Ранбу пожимает плечами, — и, типа, мышечная память. Ты просто должен знать, с какой скоростью вращать палку.       — Хм, я не знаю. Я просто думаю, что ты ведьма.       — Может быть, — соглашается Ранбу.       — Знаешь, что я ещё думаю, Ранбу?       — Мм?       — Я думаю, ты простак, — легко говорит Уилбур, не отрывая взгляда от своего зефира.       Ранбу давится. — Я- что? Что, так- Хорошо, значит, только потому, что я дал Туббо свою зефирку-       — Ранбу, каждое взаимодействие, которое я когда-либо видел между вами двумя, было когда ты вёл себя как простак. — Уилбур явно пытается не рассмеяться, и Ранбу тоже улыбается, наполовину от смущения.       — Я не такой. Я не простак, я просто… Хороший муж.       — Так и есть, — соглашается Уилбур, наконец-то взглянув на него. — Вы оба, но… Я думаю, может быть, Туббо заслуживает немного простодушия.       — Ох, да? — спрашивает Ранбу, понизив голос, внезапно осознав, какую сентиментальность принял разговор.       — Да. Он… Туббо — один из лучших, и он через многое прошёл. Если кто-то из нас и заслуживает богатого мужа, который будет за ним ухаживать, так это Туббо.       Ранбу слышит где-то вдалеке смех Туббо, смешанный с другими, и он не может не согласиться.       Однако он также не может удержаться от шутки.       — Ты же понимаешь, что оскорбляешь Туббо и меня, называя меня простаком, — указывает он.       Уилбур тихо смеётся, тепло и нежно, и Ранбу чувствует, как в глубине его живота расцветает гордое смущение. Отчасти это, конечно, производит впечатление на родственников мужа, но что-то в Уилбуре делает его человеком, на которого любой хотел бы произвести впечатление.       Ранбу делает себе смор, стараясь не слишком сильно думать об этом. Вопреки здравому смыслу, он запихивает всё это в рот вместо того, чтобы пытаться насладиться этим, потому что чувствует, что это авантюрная ночь.       Когда он снова поворачивается к костру, Уилбур сидит на траве. Он кивает Ранбу, чтобы тот присоединился к нему.       — Знаешь, — говорит ему Уилбур, — ты мне очень даже нравишься, Ранбу.       Ранбу старается не показывать, как у него кружится голова. — Ты- я- правда?       — Правда. Я знаю… Я знаю, что тебе больше нравился Гостбур, но… Ты мне тоже небезразличен.       Это задевает струну Ранбу, достаточно, чтобы он почувствовал, как ему на голову вылили холодную воду.       Ранбу скучает по Гостбуру. На самом деле, он знает, и часть его беспокоится, что он случайно проецирует свою дружбу с призраком на Уилбура.       Ранбу перемещает свой вес на траве, морщась, когда его виляющий хвост случайно задевает плечо Уилбура.       — Ты уверен? Я… У меня такое чувство, что мы едва знаем друг друга.       — Может быть, и так, — задумчиво напевает Уилбур, выглядя почему-то в точности так, как Ранбу воображает, что он выглядел бы в Л’Менбурге, — Но это вряд ли может продолжаться долго. В конце концов, ты муж Туббо. Ты практически часть нашей семьи.       Ранбу смотрит на поляну, едва освещённую мерцающим светом костра. Его глаза едва различают Фанди, Томми и Туббо, обменивающихся Майклом между собой в их странной маленькой игре в пятнашки.       В этот момент Ранбу почти может представить себе поле, подобное этому, на котором они, более молодые и менее обремененные, с Эретом и Уилбуром, Джеком и Ники рядом с ними, озорничают, поют песни и жаждут быть свободными.       Если бы Л’Менбург был таким, Ранбу думает, что он бы тоже боролся за это.       Его руки нащупывают камеру, прежде чем его мозг догоняет его.       Уилбур поднимает бровь, когда Ранбу отступает, чтобы сфотографировать, но Ранбу всё равно чувствует, что понимает.       — Обязательно запечатли меня с хорошего ракурса, — говорит ему Уилбур, и как раз в тот момент, когда три няни пробегают мимо костра, Ранбу фотографирует.       Он не сможет увидеть, как всё получилось, до тех пор, пока не пройдёт время. Что в некотором роде поэтично, думает он, потому что он тоже не сможет узнать, как будет вспоминать этот момент, пока не наступит время. Однако, если фотография поможет хоть немного освежить его память, это того стоило.       — Знаешь, из тебя выйдет прекрасная невеста, — беззлобно ухмыляется ему Уилбур.       — Ты же не думаешь, что Фил явится ко мне в своём костюме?       — На самом деле, да, я действительно так думаю. Я просто пытался быть милым.       — Чёрт, — Ранбу качает головой. — Ну, если кто-то и должен провести меня на моей свадьбе, то, по крайней мере, это Фил.       У Ранбу мелькает короткая и ужасающая мысль, что он всё ещё не говорил с Филом о свадьбе, но, к счастью, Уилбур останавливает его, прежде чем он сможет слишком сильно волноваться.       — Честно говоря, если кто-то и покажет тебе, то, скорее всего, это будет Туббо. Ты знаешь, во что он будет одет?       — Ух, нет? Не- Я имею в виду, я не думаю, что кто-то из нас ещё принял решение.       Уилбур напевает. — Ну, когда Туббо был моложе, у него в голове была безумная идея, что он наденет на свою свадьбу. Не- не похоже на невозможное безумие, но и не обычно. Это было- ему пришла в голову мысль, что он-       Уилбур резко обрывает свою тираду, останавливая себя, чтобы бросить на Ранбу лукавый взгляд.       — Знаешь что? Я собираюсь остановиться на этом, потому что держу пари, что он это сделает. Боже, у всех будут такие лица…       — Нет, — скулит Ранбу, — скажи мне! Пожалуйста?       — Неа, — Уилбур качает головой. — Тебе просто придётся подождать неделю.       — Да, — ошеломлённо повторяет Ранбу, — неделя…       Неделя. Одна неделя до его свадьбы.       Во что ввязался Ранбу?       — Перестань думать так громко, — отчитывает его Уилбур, — или просто скажи, что ты чувствуешь.       Ранбу решает пойти на последнее. — Не могу поверить, что через неделю я уже выхожу замуж.       — В хорошем смысле или в смысле, чтобы бросить Туббо у алтаря?       — В хорошем смысле, — уточняет Ранбу.       — Хорошо.       — В… В действительно хорошем смысле, — понимает Ранбу.       Наконец-то до него доходит, наконец-то доходит. У него будет свадьба с Туббо. Все на сервере собираются собраться вместе, чтобы помочь Ранбу отпраздновать, как сильно он любит своего мужа.       — О боже мой, — говорит Ранбу.       — С тобой всё будет в порядке, — уверяет его Уилбур. — Ты уже замужем за Туббо, так что я знаю, что ты готов практически ко всему.       — Но что, если это не так? — спрашивает Ранбу, тревога захлёстывает его прежде, чем он успевает её остановить. — Что, если- что, если что-то пойдет не так, или наши гости подерутся, или- я не знаю, что, если я всё испорчу?       — Ну, тогда, я думаю, Туббо просто заберёт Майкла и оставит тебя, — саркастически говорит Уилбур. — Да ладно, Ранбу. Если что-то и пойдет не так, ты справишься с этим. Ты доверяешь Туббо, не так ли?       — Больше всего на свете.       — Тогда доверься ему, чтобы он прикрывал твою спину. Если что-то пойдет не так, работайте над этим. И не планируй свою следующую свадьбу через неделю.       Ранбу позволяет себе усмехнуться. — Да, наша следующая свадьба.       Уилбур бросает на него косой взгляд, почти братский по своей природе, и это заставляет Ранбу чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы задать вопрос, который мучил его каждую ночь до сих пор.       — Ты когда-нибудь был женат, Уилбур? На матери Фанди?       — Пойдём посмотрим, наигрались ли они наконец, — говорит Уилбур, не теряя ни секунды. Он встаёт и протягивает руку Ранбу. Ранбу берёт его, и на этом разговор заканчивается.       Когда пара добирается до другой стороны поляны, они находят четыре фигуры, лежащие на спине в траве, тяжело дышащие.       Майкл садится, когда видит, что они приближаются. — Бу, — объявляет он, и все трое поднимают головы.       — Хей, Ранбуб, — приветствует его Томми. — Наконец-то решил прийти и повеселиться?       — Неа, — говорит Ранбу. — На самом деле я здесь, чтобы испортить веселье.       — Нет, ты не такой, — говорит ему Туббо, и прежде чем Ранбу успевает понять, что он имеет в виду, он тянет Ранбу за лодыжку.       Ранбу, как и следовало ожидать, спотыкается на землю, приземляясь рядом с Туббо, издавая болезненный «уф». К счастью, Томми и Фанди находятся слишком далеко, чтобы он мог причинить им какой-либо вред. Он открывает рот, чтобы пожаловаться, но Туббо шикает на него, прежде чем он успевает вымолвить хоть слово.       — Посмотри на звёзды, — наставляет его Туббо. — Они прекрасные.       Перекатившись на спину, Ранбу смотрит на звёзды и не может не задохнуться от красоты.       Немного дальше от огней большого СМП звёзды неизмеримо красивее. Они рисуют небо в потоке света, крошечные изумительные точки.       Ранбу поворачивается, чтобы посмотреть на Туббо. Он подумывает о том, чтобы что-то сказать, что-то вроде «посчитай звёзды, и вот как долго я хотел бы быть с тобой» или ещё о «Я собираюсь столкнуть тебя с лестницы позже за то, что ты подставил мне подножку», но вместо этого решает взять мужа за руку.       — Мы поженимся через неделю, — говорит ему Ранбу.       — Да, — соглашается Туббо, — и это будет круто.       — О, да?       — Да, Ранбу. Ты же выходишь за меня замуж.       Это шутка, и притом хорошая, но после того, как его смех угасает, Ранбу становится мягким.       — Да, — выдыхает он. — Я полностью согласен.       Туббо бросает на него быстрый взгляд. — Прекрати, — застенчиво улыбается он.       — Что?       — Ты ведёшь себя грубо. Прекрати это.       — Что? И в каком месте я был грубым? — Ранбу не в силах сдержать улыбку в своём голосе. Он знает, что пачкает рубашку, лежа вот так на прохладной траве, но не может заставить себя беспокоиться.       — Так и есть. Ты всегда отвратителен. Я ненавижу тебя.       И с этими словами Туббо прижимается к Ранбу, и Ранбу обнимает его одной рукой.       Скоро Ранбу придётся вставать. Томми и Майклу придётся проснуться со своего места, мягко дремлющих на цветочной лужайке, а Фанди и Уилбур прервут свой тихий разговор, когда Ранбу и Туббо попрощаются.       В конце концов, Ранбу придётся вернуться к планированию свадьбы. Ему придётся убедить бывших смертельных врагов поладить и умолять свирепых воинов оставить своё оружие у двери, всё время придумывая схему рассадки.       Туббо указывает на звезду. — Видишь вот эту?       — Мхмм.       — Это ты, потому что она уродливая.       Ранбу ухмыляется. — Не могу дождаться, когда женюсь на тебе, — собирается сказать он саркастически, но вместо этого это звучит явно искренне.