Глава 5. Бабочка, летящая на свет

День в особняке тянулся тяжело и вязко. Следователи прочёсывали зимний сад повторно — снимали микрочастицы с пола, проверяли рамы, фотографировали каждый сантиметр стеклянного потолка. Ино почти не выходила из своей комнаты. Сакура несколько раз пыталась заговорить с ней, но разговоры распадались на обрывки фраз и неловкие паузы. Отец заперся в кабинете. Сакура заметила это ближе к полудню. Дверь была закрыта изнутри, свет под ней — включён. — Папа? — она постучала. — Тебе принести чай? — Не нужно, — ответил он после долгой паузы. Голос звучал глухо. Усталость в нём была глубже, чем просто бессонная ночь. Сакура почувствовала знакомое напряжение — профессиональное. Она знала признаки депрессивного эпизода: замкнутость, апатия, повторяющиеся фразы о вине. За утро он трижды сказал: «Я не уберёг её». Она хотела зайти. Поговорить. Но в коридоре уже ждали следователи, и её снова вызвали для уточнения деталей. В библиотеке временно организовали рабочую зону. За столом сидели Шимура Данзо и Югао, просматривая распечатки телефонных соединений. У окна, с планшетом, стоял Сай. — Мы проверили записи с камер на вокзале вокзала, — произнёс Данзо ровно. — Ваше прибытие подтверждено. Однако есть временной разрыв перед заселением в отель. Сакура медленно кивнула. — Я гуляла. Мне нужно было проветриться после дороги. — В одиночестве? — Да. Данзо наблюдал, как она отвечает. Сай фиксировал время ответа, паузы, дыхание. Вдруг сверху раздался глухой звук. Как будто что-то тяжёлое упало. Все замерли. Второй звук — резче. Стул? Предмет мебели? Сакура поднялась первой. — Это из кабинета отца. Она почти побежала по коридору. За ней — шаги Сая. Дверь была заперта. — Папа! — Сакура ударила кулаком по дереву. — Открой! Тишина. Сай мгновенно оценил ситуацию. — Отойдите. Он ударил ногой в дверь — один раз, второй. Замок треснул. Дверь распахнулась. Запах — металлический, густой. Отец лежал на полу у стола. Пистолет — рядом с рукой. Кровь медленно растекалась по ковру. Мгновение стало бесконечным. Сакура не закричала. Она опустилась на колени, как врач, автоматически проверяя пульс. Зрачки. Дыхание. Пусто. Сай мягко, но твёрдо коснулся её плеча. — Сакура… уже поздно. Она смотрела на отца, не мигая. Лицо его казалось удивлённо спокойным, будто он наконец перестал бороться. На столе лежал лист бумаги. Югао осторожно подняла его позже. В записке — неровным почерком: «Я не смог защитить вас. Простите. Это моя вина». Сакура сидела на полу, руки в крови. В голове звучала только одна мысль: «я знала. Знала, что он на грани. Знала — и не настояла, не зашла, не осталась». Профессионал. Начальница отделения. И не смогла спасти собственного отца. Вечером дом стал ещё тише. Тело увезли. Следствие расширилось — теперь это было уже двойное дело. Сакура стояла в зимнем саду. Лилии под стеклянным потолком казались неуместно белыми. — Вы не обязаны держаться, — тихо произнёс Сай за её спиной. Она не обернулась. — Я обязана, — ответила она. — Если я развалюсь, всё развалится. — Уже развалилось. Слова были мягкими, но точными. Сакура резко повернулась к нему. — Вы думаете, я не понимаю? Думаете, я не вижу, как это выглядит? Мать убита. Отец застрелился. Ино — под подозрением. Вы все смотрите на меня и ждёте, когда я сломаюсь. — Я не жду этого, — спокойно сказал Сай. — Тогда чего вы ждёте? Пауза. Он сделал шаг ближе. — Что вы перестанете быть одна. Эти слова прозвучали неожиданно просто. Сакура вдруг почувствовала, как силы, удерживавшие её весь день, ослабевают. Не истерика, нет. Скорее, усталость. Глубокая, как вода в её сне. — Я должна была его остановить, — прошептала она. — Я знала признаки. Я знала. — Вы — дочь, — ответил Сай. — Не лечащий врач. — Это одно и то же. — Нет. Он был так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. Его рука осторожно коснулась её запястья — как проверка пульса. Только мягче. — Вы не виноваты в его выборе, — сказал он. Сакура закрыла глаза. Её плечи дрогнули впервые за весь день, по-настоящему. И в этот момент она шагнула вперёд сама. Не думая. Не анализируя. Просто — к теплу. Как бабочка, летящая на свет. Их поцелуй был неровным, почти отчаянным. Не страсть — спасение. Сакура вцепилась в ворот его рубашки, словно боялась упасть. Сай на секунду замер, но затем ответил — осторожно, словно боялся причинить боль. В стеклянном потолке отражались их силуэты. Когда они отстранились, воздух казался другим — плотнее. Сай смотрел на неё так, будто только что принял решение. — Это неправильно, — тихо сказал он. — Всё уже неправильно, — ответила она. Он коснулся её лба своим. В доме, где только что умер ещё один человек, родилось нечто хрупкое и опасное. А за закрытыми дверями, среди папок и протоколов, дело становилось всё сложнее. И никто из них ещё не понимал, что настоящая трещина проходит не через особняк, а через саму Сакуру.