Глава 2. Слишком сильно

      Гермиона медленно отшагнула от Сириуса к двери. Мгновенно прочитав панику на её лице, он так же медленно шагнул ей навстречу с протянутыми руками, будто в любую секунду готовился ловить её. От этого девушке стало только ещё больше не по себе и лишь вызвало в её бурном воображении новые картинки возможных ужасных замыслов Блэка.       Наткнувшись спиной на дверь, Гермиона испустила испуганный вздох, что вынудил Сириуса замереть в ожидании. Она не сводила с мужчины глаз, старалась не провоцировать его. Медленно завела руку за спину, приоткрыв дверь, но молниеносным волшебным махом руки он закрыл ту обратно.       Гермиона оторопела, припав спиной к двери.       Сириус следовал каждому её движению как лев, одержимый добычей, осторожно приближаясь к ней. Татуированная рука плавно легла на дверь у плеча Гермионы, тем самым преградив ей путь к побегу.       — Не подходи ко мне, — нервно бросила нечаянная заложница, стараясь не смотреть в глубокие как Чёрное озеро глаза Блэка.       Она хотела отстраниться рукой, но на мгновение потеряла бдительность от пьянящего аромата мужчины, позволив ему поймать её за запястье. От испуга Гермиона машинально вскинула вторую руку, но Сириус в два счёта поймал и ту, а затем, приложив обе ладони девушки к своей груди, заключил её в объятия.       Гермиона не сразу поняла, что с ней произошло. Только почувствовала, что была обездвижена и очарована уверенным ритмичным танцем, который отбивало на её ладонях сердце Сириуса. Теплом, что исходило от его крепкого, нерушимого тела и ещё более насыщенным, столь приятным и родным ароматом его кожи и волос.       Собственный испуг от такой реакции на своего «обидчика» сиюминутно заставил мисс Грейнджер очнуться.       — Пусти! — завопила она, извиваясь в его руках, но все её попытки вырваться оказались безуспешными.       — Не пущу, — добродушно ответил Сириус, не сдвинувшись с места.       — Ты!.. — гневно бросила Гермиона и толкнула его в грудь кулаком.       «Подлец, негодяй, псих… Скажи же что-нибудь!»       Однако вместо этого девушка лишь осознала, что полностью утратила контроль, не понимая, что делала. Она то ли сердилась на Блэка, то ли обожала; то ли боялась, то ли таяла в его руках, то ли готова была сокрушить своими кулачками от переполняющего её возмущения. А Сириус ничего не отвечал и даже не шелохнулся. Он просто наблюдал за Гермионой, нежно улыбаясь и ожидая продолжения спектакля.       Гермиона забарабанила по его груди что было мочи. По крайней мере именно так ей это казалось. Но испуг со смятением разобрали себе последние остатки её силы, превратив все попытки разворошить крепкого Блэка в полнейший провал. Ведь он продолжал любоваться ею, стоял так ровно и покорно, что Гермионе начало казаться, что он готов был подставить свою грудь под её кулак, даже если она промахнётся.       Ещё один хлопок по груди, второй, третий… Наконец, Сириус снова поймал руки Гермионы, несколькими ловкими движениями обвив их вокруг своего тела, и схватил её за лицо. И именно в этот миг давно сговорившаяся против девушки пара смятения с испугом бесцеремонно лишила её последнего союзника — дыхания.       — Достаточно? Теперь ты довольна? — прошептал Сириус Гермионе на ушко. — Чего ж ты брыкаешься?       Из глупой вредности? От страха? Или просто, чтобы найти причину прикасаться к Сириусу снова и снова? Чтоб он почувствовал ту же бурю, что разрывала её изнутри? Если бы Гермиона сама знала, чего брыкалась...       — Чего ты хочешь, Блэк?       — Тебя, — словно помешанный, ответил он, отчего дикий трепет бестактно толкнул девушку под дых. — И мне кажется, ты сама давно это знаешь.       Гермиона уставилась на Сириуса характерным ей диким взглядом, требующим объяснений, но он был явно готов к этому.       — Я всё здесь приготовил, чтобы мы могли спокойно поговорить. У нас никогда не было времени остаться наедине. На этот раз я хочу, чтобы нам больше никто не мешал, — решительно продолжал мужчина. Вновь уловив испуг, который сейчас Гермионе было просто не по силам сдерживать, он тихо добавил: — Я хочу, чтобы мы наконец просто были собой и ничего не скрывали друг от друга.       — Нам и так нечего скрывать друг от друга, — отмахнулась мисс Грейнджер с насмешкой и вывернулась из рук Сириуса, обойдя его стороной.       Её сарказм прозвучал не убедительно, а скорее нервно. Может, она и была самой умной ведьмой, героем своего времени, но кого пыталась сейчас обмануть? Сириуса, который щёлкал таких наивных девчушек как семечки на завтрак, обед, ужин и между делом, видя её насквозь? Или всё же она обманывала себя и просто боялась признать, наконец, правду — их правду?       — Мне кажется, ты давно поняла, что я отвечаю тебе взаимностью.       От этих слов Гермиона залилась краской как морозное небо. Глаза её стыдливо заблестели, а Сириус расплылся в нежнейшей из улыбок. Он осмелился воспользоваться моментом и, снова приблизившись, осторожно взял ладони Гермионы в свои. Она невольно дёрнулась от испуга, но из-за накатившего волнения так ослабла, что даже если хотела, не смогла бы выхватить свои ладони из его рук.       — Я ведь давно заметил, как ты на меня смотришь.       — Как?.. — растерялась Гермиона.       — Как самая очаровательная и нежная из вейл, которой я безоговорочно готов отдать всего себя без остатка. И за которой я бы следовал повсюду, забыв даже мир вокруг, — с теплотой в голосе проговорил Сириус. — Я без ума от того, как ты мило смущаешься, как твои нежные щёчки пылко румянятся, а глазки ярко загораются каждый раз, когда я вхожу в комнату и обращаю внимание на тебя. Я изумлён тем, как потом ты гордо задираешь свой маленький милый носик и изо всех сил стараешься скрыть свои чувства ото всех. Как ты искусно притворяешься, будто тебе всё равно и будто такой правильной и воспитанной девушке, как ты, даже не о чем говорить с таким пройдохой, как я.       Сириус умилённо засмеялся, отчего Гермиона стыдливо опустила глаза и, кратко улыбнувшись, разрумянилась ещё больше и точно по его описанию.       — Я же не слепой и всё прекрасно вижу. Я устал скрывать всё это от тебя и устал притворяться, будто мне безразлично. Я хочу, чтобы ты знала, что я… — на мгновение Сириус замолчал, подбирая слова, но вдруг несдержанно прорычал: — Да Моргана меня побери! Я же так восхищён тобой, что больше не представляю своей жизни без тебя!       Гермиона быстро выхватила свои руки:       — Я не могу во всё это поверить…       Девушка растерянно прошлась вдоль гостиной, но не могла устоять под потоком обрушившихся на неё сомнений и нашла опору у кухонной тумбы, облокотившись на ту руками. Она хотела бы предаться радостным мыслям о сбывшейся мечте, представить себе наивные романтические прогулки с Сириусом по парку за ручку или девичьи посиделки с Джинни, на которых она взахлёб скандировала бы подруге о том, какой же у неё классный новый парень. Но ведь Сириус был кем угодно, но только не обычным встречным парнем — далеко не парнем, и ой каким необычным, — потому Гермиона не могла представить, что ей теперь делать.       Сам Сириус лишь отдалённо догадывался о том, какие сумрачные мысли могли сейчас витать в её голове, однако твёрдо знал, что в его планы не входило дать тем прочно осесть. Подойдя к Гермионе сзади, он приблизился к ней на расстояние всего нескольких сантиметров, не издавая ни звука, чтобы не спугнуть её словно маленькую птичку.       Она не могла игнорировать его присутствие дольше: несравнимый для неё ни с чем аромат древесной, весенней свежести снова подкрадывался к ней, будоражил кровь, заставляя сердце биться чаще. Мягкое, щекочущее прикосновение его глубокого дыхания скользнуло по её волосам. Она испугалась, напряжённо сжала ладони на столе в кулаки, но Сириус осторожно накрыл её руку тёплой ладонью, плавно проводя большим пальцем по нежной коже.       Намереваясь успокоить Гермиону, мужчина лишь вновь заставил её задрожать. Любовно наблюдал, как плечи её содрогались от участившегося дыхания, а следом с неизъяснимой нежностью пророкотал:       — Маленькая моя, ну чего ты боишься?       Как в прекрасном танце, Сириус бережно прокрутил Гермиону на месте и повернул лицом к себе. Но она не могла смотреть на него, напрасно пытаясь спрятать блестящие слёзы, которые успели проступить на её растерянных глазах.       — Это просто безумие. Разве ты не понимаешь? — Проникновенно, даже как-то обречённо, девушка наконец взглянула Блэку в глаза, отчего сердце вот-вот разорвалось бы в его груди от переполняющих чувств. — Вспомни о том, кто ты и кто я.       — Что это значит? Что мы с тобой очень разные? Пф, я не имею ничего против. Наши с тобой различия меня нисколько не пугают, а даже наоборот...       — Не одни различия стоят между нами, — резко перебила его Гермиона. — Это наша схожесть, Сириус. Это наша общая любовь к Гарри.       — Гарри? С ним нет никаких проблем, он всегда меня поддерживает.       — А ты подумал о том, как бы он отреагировал, узнай он о наших… — Гермиона неловко запнулась, боясь произнести следующие слова. — Что мы… Что люди, которым он всегда доверял, совсем с ума сошли.       Гермиона не выдержала накатившего на неё волнения, вынужденная прикрыть лицо руками. Сириус же занервничал, но в отличие от неё, пытался мужественно не подавать виду и держал себя в руках. В конце-то концов, он же Сириус Блэк, а не какой-то там неокрепший лопух, который не мог справиться с любой ситуацией ради прекрасной девушки.       — Не волнуйся, солнышко, — тихо сказал он, вновь прижав руки Гермионы к своей груди. Он смотрел ей прямо в глаза, снова нагло ослабляя её коленки. — Я понимаю, что нам всем нужно время. Гарри не обязательно знать всё сразу. Я обещаю тебе, мы расскажем ему обо всём, как только наступит подходящее время.       — Сириус, — разочарованно заныла Гермиона, выдернув руки из его хватки. — Неужели ты не понимаешь, к чему всё это может привести? Наконец-то Гарри беззаботно счастлив после всего прошлого ужаса и уймы проблем. Мы не можем так просто испортить всё это в один миг просто потому, что мы однажды проявили мимолётную слабость.       Сириус удивлённо покачал головой. Прозвучавшие слова глубоко задели его. Он мог бы воспринять на свой счёт какие угодно упрёки, но никак не укор в слабости, и уж точно не от Гермионы. Ведь именно с ней он ощущал, как его нежные чувства крушили былые неприступные стены его одиночества, выпуская его на свободу, окрыляя его, стирая любые границы невозможного.       На мгновение мужчина задумался, нервно потирая бороду рукой. Подбирал нужные слова, чтобы убедить Гермиону. Но и она не отступала со своими доводами:       — Подумай и о себе. Ты тоже не можешь всё время рисковать всем, что у тебя есть. Особенно сейчас, когда наконец-то у тебя есть всё: твоя жизнь, твоя свобода и Гарри, который теперь стал тебе как брат…       — Я никогда бы не рискнул потерять Гарри, — твёрдо сказал Сириус. — Но я также не намерен так просто сдаваться и потерять тебя.       — Твоё преимущество как раз в том, что ты не можешь потерять то, что ещё не обрёл, — тихо, надрывно произнесла Гермиона и отвела грустный взгляд в сторону.       После услышанного возмущению Сириуса не было предела. Лишь слёзы любимой вгоняли его хоть в какие-то рамки разумного. Ни его задетые чувства к Гермионе, ни ущемлённое самолюбие, ни тот факт, что в какой-то степени она была права, — а как же он не любил признавать, когда она была права, — ничего сейчас не имело для него значения. Всё, чего он желал, это снова увидеть улыбку на её лице и заставить её поверить в их возможное будущее вместе.       Нежно коснувшись подбородка девушки, он приблизил её лицо к своему, заглядывая в таинственный и столь манящий омут её карих глаз. Оттого Гермиона глубоко задышала, хотела бы отпрянуть, но не смогла — ей не так просто было сопротивляться обаянию Блэка, которое сейчас било через край, во всю играя ему на руку. Очарованный её трепетностью и растерянностью, он как дирижёр, искусно ведущий завораживающую музыкальную композицию, заботливо провёл по её устам и щекам тыльной стороной ладони, вытирая слезы.       — Так ли это? — прошептал он, не отрывая тяжёлого взгляда от слегка разомкнутых губ Гермионы. — Скажи мне, что в этот вечер я не обрёл, наконец, то, чем так давно грезил.       Гермиона виновато опустила глаза и промолчала. Год за годом она то и дело наблюдала за бесконечной битвой своего сердца и разума, всячески пытаясь игнорировать то, что всегда было очевидным: она просто не могла существовать без Сириуса. Она никогда бы не забыла его вечно юных, проказливых глаз цвета небесной печали, его лукавой обворожительной улыбки и его звонкого, заразного безумного смеха. Как хотела бы она выбросить всё это из головы и прекратить эти сладкие муки. Но не любить Сириуса Блэка было единственным испытанием в её жизни, которое Мисс Совершенство проваливала раз за разом.       Замявшись на месте, Гермиона изо всех сил пыталась собрать в кулак всю смелость, бесследно улетучившуюся в тот самый миг, когда она встретила Сириуса на пороге этой хижины. Получилось это не очень, потому она сумела произнести лишь:       — Не надо, Сириус. Мы не можем…       Оборвав свою фразу на полуслове, девушка обошла Блэка и направилась в сторону дальней комнаты, куда он ранее отнёс её вещи. Она решительно намерилась закончить их разговор на данной ноте, но Мародёр бережной хваткой поймал её за руку и прильнул к её губам тёплым поцелуем.       Мгновенно бутоны тысячи горящих фейерверков расцвели у Гермионы в животе, разливая раскаты горячих волн по всему телу. Поцелуй Мародёра был настолько нежным, что ей казалось, будто её губы медленно таяли под мягкими прикосновениями его уст. Она не чувствовала своего дыхания, словно больше не нуждалась в нём, ведь теперь её поддерживало только тепло Сириуса.       Однако довольно быстро чувство вины за свою слабость ворвалось в сознание Гермионы, заставив снова отпрянуть от мужчины. Закусив губу, он издал тихий, разочарованный стон.       — Отпусти меня, — тихо просила заключённая в объятиях Блэка.       — Я не хочу, — прошептал он в ответ, соприкасаясь с ней лбом, только бы снова быть ближе к её губам.              — Для меня это слишком… — тихо простонала Гермиона, закатив мучительный взор кверху. Но Сириус не мог наблюдать за ней никак иначе, кроме как заворожённо.       — Слишком что?       — Слишком неожиданно, слишком легкомысленно, слишком рискованно, слишком… — Гермиона на секунду запнулась и едва слышно завершила: — Слишком сильно, Сириус… Вот чего я боюсь.       Он замер, парализованный сладким ядом, разлитым по телу её словами. Потрясённо приоткрыв рот, он удивился:       — Ты уверена, что понимаешь, от чего сама пытаешься отказаться?       — Вполне, — обронив несколько крупных слёз, решительно ответила Гермиона. Однако в её голосе струилась боль. — Я отказываюсь от бессонных ночей, от глупых и ненужных ошибок, от горьких слёз, от пустых сожалений и разбитых сердец.       Сириус горько ухмыльнулся:       — Забавные у тебя мысли обо мне... Но ты забыла о радостных моментах: о волнительных встречах, о счастливых воспоминаниях, нежных признаниях, тесной привязанности, о взаимоподдержке, доверии и любви. Ты правда хочешь отказаться от всех этих незабываемых приключений вместе?       — Ты всё ещё не понял — мне не нужны приключения. Это не для меня. Я лучше останусь одна, но не потеряю при этом себя и уважение и доверие своих близких. Прости, Сириус, — тихо протянула Гермиона со слезами на глазах и, воспользовавшись его беспомощностью, унеслась в другую комнату.       — Подожди!.. — окликнул её Блэк, но девушка лишь виновато бросила, «Мне очень жаль, правда», и скрылась за дверью, оставив его в холодном одиночестве.