О пользе заземления

Разговор с Игорем, с одной стороны, успокоил Лену, дав ей понять, что никакая она не дезертирка и не раздолбайка, а с другой – поселил в её душе обиду на профессора Чижика. Вот кто мешал её научному руководителю изначально поставить её в известность? Так мол и так, Лена, я договорился с твоим новым начальством о сроке трудового договора на год, поэтому не уходи из института с концами, а бери академ. Что в этом такого сложного? Неужели её мнение и её чувства для вышестоящих сотрудников вообще ничего не значили? И ведь это не какой-то посторонний проректор или заместитель декана – это её Олег Романович, с которым, как ей казалось, у них никогда не было друг от друга секретов. А она по его вине, между прочим, все выходные проплакала, думала-гадала, как безболезненно разорвать связь с институтом и людьми оттуда, которые, как ни крути, всегда будут ей важны! А если бы она разослала всей кафедре письма эти дурацкие? Да её бы на смех подняли, решив, что такая экзальтированная сотрудница им даром не нужна… «Почему все старшие считают, что нам, молодым, достаточно оставаться в неведении?!» - настойчиво крутится в Лениной голове, пока она, справившись с анализатором ДНК, запускает проверку последних образцов ещё раз, - «Олег Романович, ну вы-то куда?!». Чувствуя, что больше так работать не может и срочно нуждается в перезагрузке, девушка отвлекается ненадолго от экспертизы и пытается припомнить техники самоуспокоения, подходящие для таких вот экстренных случаев. В голову приходит только заземление – обратить внимание на как можно большее количество окружающих тебя предметов или явлений, чтобы на них переключиться с приступа тревоги или гнева. Но вокруг – только пищащие приборы и этот… Кощей двадцать первого века, на которого смотреть лишний раз жутко, разве что украдкой. Сидит с непроницаемым лицом, пробивает по базам данных все возможные пути пересечения первой и последней жертв клавдинских грабителей. Явно не находит ничего утешительного – хмурится, сдувает со лба мешающую чёлку, вздыхает недовольно – тихо, но ей, развившей в себе наблюдательность по долгу учёбы и научной деятельности, всё равно слышно. Еле сдерживается, чтобы не отбросить в ярости мышку в сторону – выдыхает уже резко и громко и спокойно откладывает многострадальный девайс. Лена отчасти его даже понимает – сама злится. Не в ярости, конечно, всё-таки Олега Романовича она слишком любит и уважает, чтобы всерьёз затаить на него злобу, но ей всё равно больно и досадно. Интересно, а поделись она своими эмоциями с Сергеем, понял бы он её? Или опять заявил бы, что в её возрасте и с её жизненным опытом любая мелочь вселенской катастрофой кажется? Писк анализатора возвращает Лисину в реальность. Она вздрагивает и теперь уже сама не сдерживает вздох облегчения – не хватало ещё и дальше залипать взглядом на всяких мутных заместителях начальников лаборатории! Быстро придя в себя, она перепроверяет результаты – и да, ДНК из квартиры последнего пострадавшего действительно родственна ДНК первого. -Сергей Вениаминович, мы всё-таки не ошиблись, - уже успокоившись, обращается она к коллеге, - Родственное совпадение имеет место. -Надо сообщить операм, - невозмутимо откликается Белозёров. Лена ещё раз выдыхает с облегчением, мысленно перекрестившись – не заметил, слава богу, её пристального взгляда, - Правда, боюсь, за новый повод для выезда они нам спасибо не скажут. Кстати, - что-то припоминает, теперь уже глядя на девушку в упор, - Мне показалось, мы уже отбросили отчества? Что опять не так? -В моей голове всё не так, потому что любимый научный руководитель оказался интриганом и конспиратором, - выпаливает Лена, не задумавшись, - И да, смейтесь над моим идеализмом и наивностью сколько хотите. -И не подумаю, - к её изумлению, Сергей остаётся предельно серьёзным и даже смягчает тон, - Но он же всё равно ваш любимый научный руководитель. По вам видно, как вам дорого всё, что с институтом связано. -Дорого, - печально кивает Лисина, - Только вот в последнее время это слишком часто выходит мне боком. -Боком или не боком – это уж время покажет, - философски замечает Белозёров, - А пока предлагаю вернуться к делу текущему и заодно перейти на «ты». Я понимаю, что в НИИ по-другому общаются, но я, честно, об эти церемонии скоро язык сломаю. -Хорошо, - последняя его фраза заставляет девушку улыбнуться, несмотря на хандру, - Тогда давай работать? -Давай, - коллега удовлетворённо кивает, - Тогда я сейчас к операм, сообщу им о совпадениях ДНК и попрошу ещё поездить по знакомым и соседям потерпевших. А ты можешь закончить с телефонными базами? Понимаю, что не твой профиль, но у меня скоро мозг взорвётся! – делает умоляющие глаза. -Без вопросов, - вот уж что-что, а работать Елена всегда готова. Тем более, общение с этим человеком никогда не давалось ей просто, даже после заключения перемирия, вот и сейчас на душе как-то смутно становится. Хочется просто переключиться на что-то трудоёмкое, требующее концентрации и желательно не требующее взаимодействия с кем-либо, - Считай, что я уже закопалась в базы, - и переходит от слов к делу, погрузившись в контакты потерпевших. Стоит Белозёрову уйти, на душе становится легче и в мыслях тоже всё проясняется. Почему этот странный мужчина так на неё действует? Они же вроде бы даже нем конфликтуют уже. Но всё равно без него как-то спокойнее работается… Прошерстив все возможные пересечения, один общий контакт Лена всё-таки находит. Выясняется, что первый и последний пострадавшие когда-то учились в одной школе, но в разных классах с разницей в пару лет. А вот младшая сестра первого потерпевшего как раз была одноклассницей последнего. Скорее всего, именно ей и принадлежит обнаруженная в его квартире ДНК. -Геннадий и Мила Востриковы, - Лисина по старой институтской привычке делает пометки в бумажном блокноте и только потом обращает внимание на висящую почти прямо перед ней магнитную доску, - брат и сестра. Дмитрий Куницын – одноклассник Милы. Что их связывает? Увлёкшись творческим поиском, она не обращает внимания на давно уже вернувшегося в лабораторию Сергея. Приходит в себя только от его деликатного кашля, уже исчеркав половину доски. -А тут, я смотрю, мозговой штурм в одиночку? Помочь? Я как раз нагрузил оперов последними новостями, если что, пришлём им вдогонку ещё деталей. -Пришлём, - кивает Лена, - Двух из наших потерпевших связывает одна девушка. Одному приходилась сестрой, другому, судя по всему – первой любовью и бывшей невестой. Но что она – если это действительно она – забыла в квартире бывшего жениха спустя три года, большой вопрос. -Будем вопрос решать, - Сергей набирает смс Игорю, сообщая дополнительные подробности, - Надеюсь, нас не прибьют за добавленное в нагрузку горе от ума. -Надеюсь, - в голосе Лены к концу дня прибавляется спокойствия и уверенности, - Ой, а можно мне прервать работу ненадолго? Мне надо позвонить. Срочно, - добавляет, хотя Белозёрову и гадать не надо, с кем она сейчас так рвётся поговорить – и, разумеется, препятствовать этому он не намерен: -Поговори, конечно. Заодно отдохнёшь немного, я и так большую часть своей работы на тебя свалил. Девушка с благодарностью кивает, покидает лабораторию и направляется в буфет, на её счастье, пустующий. Не хотелось бы, чтобы кто-то о её личные разговоры уши грел. А позвонить надо, и надо срочно. Не может она долго играть в недомолвки с Олегом Романовичем. Он ей, в конце концов, не просто бывший начальник, а наставник и очень важный в её жизни человек. И она понимает, что он хотел как лучше, но всё равно просто обязана ему сказать, что зря он скрывал от неё такую важную информацию. К счастью, трубку Чижик берёт сразу. -Олег Романович? – Лена всеми силами пытается унять дрожь в голосе, что ей в конце концов удаётся, - Если я вас не отвлекаю, мы можем поговорить? Это правда важно.