К такому не привыкают

-Галина Николаевна, плохие новости, - Игорь, всеми силами пытаясь сохранить спокойствие, отчитывается начальству, - Труп Светланы Киреевой нашли в лесопарке. Нет, не мы. Всё-таки районное отделение постаралось, нам сообщили, вот сейчас с Николаем Петровичем подъехали. Понял. Есть организовать транспортировку в ФЭС, - и, тяжело вздохнув, кладёт трубку. Сталкиваться со смертью – даже для таких опытных оперов, как они с Кругловым – мерзко и противоестественно. Тем более, со смертью молодой красивой женщины, которой жить бы да жить и у которой остался муж и маленькая дочка, которой рано или поздно тоже придётся рассказать. А лично ему – тяжелее всего рассказать Лене. Он как никто знает, насколько доброе сердце у его жены, не успевшей ещё обрасти чёрствой бронёй всего-то за год работы в таком месте. Ленка всего пару часов назад просила его предупредить буквально каждую участницу секции по самообороне о возможной опасности. Они с Николаем Петровичем и предупредили. И Ирину допросили, взяли образец ДНК и отпечатки пальцев по всей форме, дежурно осведомились об алиби. Но вряд ли эта поборница женской солидарности на своих же сестёр по несчастью руку сподобилась поднять. Да и мотива у неё нет… Так или иначе, майор и капитан уже собрались ехать в ФЭС отчитываться обо всём, что узнали в секции и от других соседей и знакомых пропавших девушек. И вдруг – звонок от капитана районного отделения полиции. Звонок, перевернувший ход расследования с ног на голову. Как минимум, одна пропавшая найдена мёртвой. На первый беглый взгляд – задушена, на чуть более внимательный взгляд (и очень хочется ошибаться) – голыми руками. Сколько же силы и одновременно хладнокровной жестокости должно быть в нелюде, решившемся на такое? -Капитан, - наконец отвлёкшись от эмоционально окрашенных размышлений, Шустов быстро переключается в режим профессионала, - Мы забираем труп к нам в ФЭС. -Есть, - коротко рапортует серьёзный поджарый мужчина лет на десять моложе его самого, который и нашёл жертву. -Поехали, - Круглов, не слишком задумываясь о субординации, хлопает напарника по плечу, как старший брат, - Лену всё равно Галя в курс введёт. Им же с Сергеем надо знать, с чем работать. Игорь молча кивает и следует за начальством к служебному авто. Елена, узнав последние новости, роет все возможные каналы связи, как одержимая. Её трудовое рвение настолько сквозит отчаянием, что не даёт тормозить и Белозёрову, ни с того ни с сего почувствовавшему угрызения совести. Не может он оставить коллегу одну на такую кучу работы, которой она явно стремится заглушить боль, злость и досаду. Девчонка всё-таки не привыкла к смертям, жестокости и прочей дряни – это очевидно. Хотя он сам в своё время привык не за год и не за два после поступления на службу. А тут – эфирное создание, интеллигенция, по сути – учёный, а не криминалист. Ничего удивительного нет в том, что для неё это всё – шокирующе, жутко и душераздирающе. Вот и закапывается она с головой в работу, чтобы и так остро всю эту несправедливость и безысходность не ощущать, и хотя бы чуточку пытаться помочь в её исправлении. Конечно, работа одного маленького биохимического гения в юбке – капля в Тихом океане. Даже работа всей ФЭС – вероятнее всего, не более чем лужа. Но опустить руки и оставаться один на один с этой тьмой тьмущей грязи он Лене не позволит. Почему-то категорически не хочет, протестуя последними теплящимися в душе осколками прежних иллюзий, в которые и сам так же когда-то верил. Вот и вовлекается в поиск новых и новых ниточек связи между всеми пропавшими (есть ли шанс, что хоть одна из них осталась в живых?) и причин, приведших их на курсы самообороны. Частично им в этом помогает хоть какая-то информация, собранная операми в ходе выезда. Конечно, её тоже немного – но всё лучше, чем ничего. Может быть, это ходячее взвинченное воплощение вселенской справедливости хоть немного успокоится с его помощью? -Лен, - Сергей мягко обращается к коллеге, - По поводу Киреевой. Муж… вдовец, - осекается, нервно сглотнув, - вообще не знал, что его покойная жена ходила на какие-то курсы. Игорь говорит, он, услышав о случившемся по телефону, вообще в прострацию впал, винил себя в том, что Светлана кого-то боялась и, возможно, от рук этого кого-то и погибла, а он даже в курсе не был. Но их соседка как-то видела, как к Киреевой приставал у подъезда какой-то агрессивно настроенный мужчина, напирал на неё, но о чём они говорили – свидетельница не расслышала, далеко находилась. -Имущественный мотив? – отрешённым, отстранённым голосом осведомляется девушка, будто решив абстрагироваться от всей этой мерзости, - А то знаем мы, как некоторые самые безутешные вдовцы и вдовы оказываются первоклассными актёрами и хладнокровными убийцами. У Белозёрова даже мороз по коже пробегает. Если Шустова так себя ведёт – дело совсем швах. Но лезть к ней в душу – точно не его забота, у неё для этого свой Игорь есть. А вот помочь с версией – это куда действеннее и нужнее сейчас будет: -У Светланы есть квартира, приобретённая до брака – досталась в наследство от бабушки. Но квартира, прямо скажем, не самая шикарная. А у Георгия Киреева своя практика, клиенты – далеко не бедные люди, дела идут лучше некуда – в общем, на первый взгляд нет мотива избавиться от супруги. Но проверить его стоит – наши его как раз в ФЭС вызвали на опознание. Так что всё равно допросят. Лена кивает, снова погружаясь в поиски хоть мало-мальски стоящих данных: -Смотри-ка, - произносит неуверенно, выцепив что-то из детализации звонков, - Марии Игошиной, самой первой пропавшей, за неделю до исчезновения регулярно названивал кто-то с левого номера, зарегистрированного на пенсионера из Малиновска. Её тоже преследовали, - ухватывается за пришедшую в голову мысль и пытается её развить, - Плюс повод пойти на курсы по самозащите. А если и Глазовой кто-то досаждал? -Насколько я понял из той же детализации и со слов Круглова, Евгения Глазова ни с кем не созванивалась, кроме старшей медсестры, коллег-сменщиц и одной единственной подруги, с которой общается со школы, - припоминает напарник, - Мужчин в её кругу общения вообще на первый взгляд нет. Что, кстати, странно – молодая, симпатичная… -Когда ей? У неё либо смены до ночи, либо мать с сердечными приступами. Мать Евгении и умерла-то от инфаркта. Так! А если… - всё-таки рискует высказать предположение девушка, - А если и к ней, скажем, кто-то приставал на той же работе? А отца у неё нет, брата или постоянного ухажёра – тоже, защитить некому. Вот и решила сама научиться давать отпор и заодно мать-сердечницу своими проблемами не тревожить. -Вполне возможно, - вклинивается в беседу экспертов голос Игоря, появившегося в лаборатории совершенно внезапно, - Всем привет. Николай Петрович как раз поехал в больницу, где работает пропавшая Глазова, а меня отправил помогать вам и Вале. Лена переводит на мужа благодарный взгляд. Он в знак поддержки молча накрывает её лежащую на столе ладонь своей и кивает сочувствующе. Белозёров чувствует себя третьим лишним в этой семейной картине: ну и дураку же понятно, что Шустовым надо наедине побыть и хоть немного друг другу выговориться, пусть и без лишних эмоций, которые в стенах ФЭС не слишком-то поощряются. Поэтому он и не думает высказывать недовольство, поднимается с места и направляется к Антоновой за предварительными сведениями о времени и причине смерти Светланы, прости господи, Киреевой. Честно говоря, он даже вздыхает с облегчением, узнав, что Игорь позаботится о своей благоверной, сняв с него ответственность за её состояние и настроение. -Лен, - оставшись с женой наедине, капитан позволяет себе хотя бы ненадолго сбросить маску формальной отстранённости и поддержать её, явно в ободрении нуждающуюся, - Леночка, я всё понимаю. К этому не сразу привыкаешь. И привыкать – горько, будто от себя, от человеческой своей составляющей отказываешься. Но… -Но мы можем что-то сделать, чтобы этой гадости стало хоть немного меньше, - Елена, как всегда, понимает его правильно, - Спасибо, что ты рядом. Мне одно это уже важнее всего. Вместе не так страшно со всем этим сталкиваться. Мужчина мягко улыбается, почувствовав, что хотя бы чем-то действительно может любимой помочь. Теперь и новую информацию по делу обсудить можно, за что они и принимаются… Вернувшемуся через пятнадцать минут из морга с образцами ДНК и отпечатками Белозёрову даже неловко отвлекать склонившихся над одним компьютером супругов от работы. И – в этом стыдно и гадко признаваться даже самому себе – жутко завидно смотреть на такое повседневное, спокойное, уравновешенное счастье, которое действительно любит тишину.