Две ипостаси свободы

Говорят, если в мае холодает – жди тёплого лета. Сергею Белозёрову, впрочем, до всех этих метеорологических народных и не очень примет дела нет никакого. У Сергея – своя головная боль, буквальная и метафорическая. Метафорическая, как всегда, носит имя Светлана и пока ещё маячит на горизонте, слава богу, хотя бы не саботировав второе судебное заседание по делу о разводе. Видимо, возлюбленный (хотя прожжённые циники вроде Белозёрова предпочитают пользоваться более прозаичной, но столь же более честной формулировкой «любовник») убедил не делать глупостей и как можно скорее поставить на браке точку. Судя по всему, и впрямь спешит взять Светку замуж… «Флаг ему в руки и барабан на шею,» - при воспоминании о встрече с этим пижонистым товарищем Сергей уже привычно фыркает, - «Но пусть только попробует обидеть Дениску!». Сын, впрочем, пока не жалуется на «дядю Диму», который теперь к ним чуть ли не как к себе домой приходит. Конечно, вряд ли он пребывает в восторге от будущего отчима, но, по крайней мере, войны в зарождающейся ячейке общества можно не опасаться. Тем более, уже бывшая жена этого фрукта, она же бывшая учительница Дениса Вера Егоровна давно отчалила от фабрики и к новой пассии своего экс-супруга не лезет. Так что хоть о чём-то можно не переживать. Хотя какое там? Не было бы поводов не переживать – не было бы и вполне реальной головной боли, ощутимой каждой клеточкой. Не было бы повода вчера в очередной раз напиться. Да, он совершенно не гордится собой, но вчера после судебного заседания поступил именно так. Доехал домой, свернув по пути в алкомаркет, и за каких-то пару часов набрался до полной кондиции. За что расплачивается сегодня. На дворе совершенно непозволительная для мая холодрыга, на ФЭС в очередной раз свалилось неизвестно какое уже по счёту запутанное дело, а он, горе-эксперт, уже симптоматично наклюкался накануне. Кажется, его дела плохи. Особенно, если учитывать, что дежурить ему сегодня с Оксаной Амелиной, а эта мадемуазель, в принципе не слишком дружелюбно к мужскому полу настроенная, в случае чего и Рогозиной о его состоянии донести может. Хотя всё лучше, чем будь на её месте Шустова. Тут Игорь сразу начистил бы ему физиономию за то, что посмел шокировать его светлую чистую Леночку, появившись в их совместную смену в таком виде. И то, что Шустовы решили развестись, в этом смысле ничего не меняет – что он, своего друга не знает? Любит Игорь свою Ленку, всё ещё любит – а вот она его, видимо, не слишком, раз и двух лет отношений не выдержала, а брака – и того меньше. «Хотя какое мне дело, чёрт побери?» - Белозёров еле находит в себе силы оторвать голову от подушки и сесть на постели. Голова разламывается так, будто по ней всю ночь методично лупили чем-то тяжёлым. Ещё и мутит, как после американских горок. «Сам виноват,» - констатирует очевидный факт мужчина и плетётся на кухню в поисках воды и хотя бы чего-нибудь обезболивающего. Надо бы позвонить Оксане, всё равно сдаваться придётся – не сможет же он работать в таком состоянии… Амелина его, конечно же, убьёт. И будет права. Но всё равно лучше уж быстрая смерть от резкого удара беспроводной мышью, чем шустовские кулаки и его же монолог о том, как его ненаглядная святая Леночка не заслужила лицезреть в техотделе похмельную помятую физиономию напарника. Оксана тоже не заслужила, впрочем. Но что он может сделать, если Светка и её Ромео из него всю душу вытянули вчера в суде? Слава богу, хотя бы удалось достичь компромисса в вопросе места проживания сына и встреч с ним. Быть теперь ему, Сергею Вениаминовичу Белозёрову, воскресным папой. Утешает только то, что Денис уже достаточно взрослый, чтобы не называть папой этого «дядю Диму», который спит и видит, как забрать их со Светкой к себе. Но всё равно всё происходящее – омерзительно до тошноты. Которая снова начала подкатывать – не то от воспоминаний о вчерашнем суде, не то от выпитого и ещё не вышедшего из организма спиртного. Чёрт, он и правда превращается в законченного алкоголика! Амелина в крайне жёсткой и резкой форме доносит до него то же самое, пообещав прикрыть перед Рогозиной «в первый и последний раз» и настоятельно рекомендовав найти хорошего специалиста, лучше частного, но эту проблему на тормозах не спускать. Сергей, разумеется, согласно хмыкает в трубку, но чувствует, что как минимум до получения свидетельства о разводе он чисто физически лечение от зависимости не потянет. Как же паршиво-то, в самом деле… Лена, как может, потихоньку привыкает к своей начинающейся новой жизни. Выходной по графику приходится для этого как нельзя кстати. Есть время наконец-то покопаться в старых личных архивах и вспомнить, на чём приостановила научную деятельность почти два года назад. Что ждёт её в будущем, девушка не знает и знать не может. И, как всякий человек с рациональным складом ума, предпочитает не забивать себе этим голову. Из ближайших перемен у неё впереди развод, окончание работы в ФЭС и возвращение в любимую «альма-матер», а далеко идущих планов она предпочитает не строить, памятуя, что большинство из них пишут гении на бумаге, да забывают про овраги. Всё, что она знает на текущий момент – это то, что в августе её ждёт в НИИ Олег Романович, которому она свалилась буквально снегом на голову на этой неделе, огорошив звонком и поинтересовавшись возможностью возвращения в аспирантуру. К счастью, вакантное место на кафедре биохимии в этом году присутствует. «Как будто нарочно, Леночка, тебя ждало,» - едва не плакал в трубку пожилой учёный, разговаривая с любимой подопечной, - «Мы из последних сил все надеялись, что ты вернёшься. Мы по тебе скучали. И Софья Сергеевна, и Павел Валерьевич, а уж про меня и говорить нечего». Но некоторые новости, поведанные профессором Чижиком, повергли Шустову в совершеннейший, хоть и радостный, шок. В частности, известие о том, что в этом году она будет не единственным человеком, возвращающимся в университет из академического отпуска. Заявление о восстановлении на втором курсе магистратуры летом готовится написать – кто бы мог подумать? – Кира Григорьевна Симонова собственной персоной! Услышав такое, Лена чудом не роняет телефонную трубку из рук. Видимо, всё-таки и правда есть в этих стенах что-то почти магическое, вновь собирающее под крыло разбредшуюся кто куда молодую гвардию. Видимо, это и впрямь знак… Но Кира – однозначно молодчина, если, преодолев пережитую трагедию, не только снова взяла жизнь в свои руки и поднялась в полный рост, но и вспомнила о призвании, решив вернуться. Всё-таки не удалось подонку Феклистову сломать ей жизнь. Вспомнив об истории, роковым образом приведшей её в ФЭС, Елена мрачно ухмыляется: всё-таки есть на свете справедливость. Не заслужил этот мерзавец того, чтобы красавица и умница Кира похоронила себя заживо из-за его надругательств. Значит, всё снова возвращается на круги своя. Размышляя о прежней институтской жизни, которая вот-вот снова станет основной частью её будней, Шустова открывает папку с наработками почти двухлетней давности и хватается за голову: как она ещё умудрилась всё это вконец не забыть? Получится ли у неё наверстать упущенное и вновь вклиниться в научную колею? Изучение собственных архивов увлекает девушку настолько, что она и думать забывает о так никуда и не девающихся личных проблемах. Видимо, наука и впрямь для неё важнее, чем даже собственный пока ещё муж. «Но, слава богу, и важнее, чем чёртов Кощей,» - проносится у неё в голове под одобрительное хмыканье совести. С нематериальной субстанцией она худо-бедно примирилась – видимо, та сочла грядущий развод правильным решением проблемы и прекратила мучить её и без того озадаченную повседневными заботами голову. Шустова отрывается от работы уже к вечеру, когда организм начинает недвусмысленно намекать ей на необходимость подкрепиться, а холодильник оказывается благодатным полем для массового суицида голодающих мышей, если бы те водились в этой квартире (хотя допустил бы такое на собственной жилплощади чистюля и педант Юрий Андреевич, ага, конечно!). В общем, так или иначе, приходится идти в ближайший супермаркет и затариваться хотя бы минимальным набором продуктов, что она и предпринимает. И именно этот банальный выход в магазин становится судьбоносным ещё кое-для-кого, чья жизнь пересекается внезапно с жизнью простой молодой учёной, планирующей развестись, уволиться и вернуться в родную «альма-матер». Конечно, возвращаясь домой с полным шоппером продуктов, Лена пока и понятия не имеет об этом. Ровно до того момента, пока не упирается взглядом в рыжий пушистый дрожащий комочек на крыльце собственного подъезда. -Замёрз, маленький? – не мешкая ни секунды, девушка осторожно присаживается на корточки возле котёнка, и впрямь, судя по всему, продрогшего не по сезону холодным майским вечером. Котёнок настороженно оглядывается на непонятную великаншу, таким ласковым голосом разговаривающую, но щериться и выпускать коготки не спешит: в ней опасности всяко меньше, чем в одиночестве, сырости и голоде, - Что же с тобой делать? Знать бы хоть, чей ты... Соседей по новому подъезду Шустова пока знает не слишком хорошо и не может с уверенностью подтвердить или опровергнуть факт наличия у кого-то из них дома рыжей кошки и её потомства. Этот малыш – совсем крошечный, вряд ли ему больше трёх месяцев. И вряд ли нормальный порядочный хозяин выпустил бы его в таком возрасте на улицу. Значит, скорее всего дома у бедняжки нет. А пройти мимо такого она точно не сможет. Вот только что скажет Юрий Андреевич, если его новая жиличка, не успев вселиться, уже тащит за собой на съёмную квартиру четверолапое пушистое обременение? Юрий Андреевич говорит мало. В основном вздыхает ностальгически, вспоминая детство и любимого бабушкиного кота Прошку, и убедительно просит даже при таком соседстве соблюдать чистоту и тишину на его территории. Лена, у которой слёзы на глаза наворачиваются при виде жмущегося к ней беззащитного маленького существа, готова пообещать квартирному хозяину что угодно и второй раз за день чуть не роняет мобильник из рук. -Ну что, найдёныш, пошли в ветклинику? – усмехается, положив трубку и осторожно поднимая нового пушистого знакомого на руки. Знакомую – рыжее пушистое чудо оказывается девочкой трёх с половиной месяцев от роду, здоровой, но очень-очень голодной, ни от чего не привитой и нуждающейся в санитарной обработке от блох. В клинике Шустовой как совершенно неопытной кошатнице выдают тьму тьмущую рекомендаций, инструкций, график прививок и перечень разрешённых к употреблению кормов. Найденная кошечка, отогревшись и почувствовав себя в безопасности, начинает проявлять характер. И весьма, надо сказать, своенравный характер – за какие-то полчаса успевает обшипеть весь персонал и пациентов в коридоре, цапнуть за палец ветврача и довольно-таки ощутимо оцарапать саму Лену. -Прямо-таки настоящая рыжая бестия вам досталась, - шутит ветеринар, на месте обрабатывая пострадавший от крошечных, но довольно-таки острых зубов палец, - Справитесь? -А у меня есть выход? – с усмешкой качает головой Елена, уже зная, как назовёт новую питомицу. По всей видимости, грядущие перемены в её жизни должны были начаться с такого вот соседства. Что ж, не самое плохое соседство, честно говоря.