Глава 3. Забытые воспоминания, забытые люди и забытые чувства...

      В Шотландии осень плавно перетекла в зиму, как тихая симфония, где каждый аккорд наполнял воздух особым настроением. С первыми холодами и дождями осень отступала, уступая место зиме. Листва опала, оставляя деревья голыми, их ветви, будто руки, тянулись к небу. Туман окутал холмы, придав пейзажу загадочность. Снег начинал медленно покрывать землю, как белоснежное покрывало, скрывающее следы осени. Зимние дни стали короткими и хмурыми, но в них была особая прелесть. Горы, укрытые снежным покровом, величественно возвышались над серыми просторами, а реки и озера замерзли, превращаясь в зеркала, отражающие мрачное небо. Вечера наполнялись теплом домашних огней, а зимние праздники приносили радость и уют, завершая переход от одной поры года к другой. Время шло, а вместе с ним и росла Иона. Девочка все больше становилась похожей на свою прекрасную маму. Она становилась весьма шустрой и любопытной. Малышка облазала каждый угол дома, бывало она могла затеряться в груде белья в прачечной и запутаться в шторах. За этой укротительницей хлопковых вещей сложно было уследить, Кайла то и дело бегала за ней по пятам, забрасывая важные дела. Иногда приходилось обходиться без ужина, так как он попросту не успел приготовиться. В данном случае ей не помогал даже Бераз. Демимаска отдавал всего себя своей юной подруге, но выдыхался уже спустя часы. — Нам нужна няня… — сидя ночью на кухне вместе с Беразом, Кайла переводила дыхание. Бераз утвердительно проурчал и проглотил целое яблоко. И спустя пару недель в их дом зачастила приходить чудесная Элеонора Калакей. Это была милая женщина-магл в возрасте, ей было известно о магии, так как ее дети учились в Хогвартсе, но, к сожалению, погибли в первой магической войне. Она жила в Англии, но любила посещать Шотландию зимой, она считала, что в это время года здесь можно забыться и перезагрузиться. Кайла наткнулась на Миссис Калакей на прогулке с Ионой, женщина сидела в кофейне и болтала с другими старушками. Она рассказывала про своих детей, про то как они учились в особой школе, как росли и как погибли… То как она скрывала основные вещи, умело управляя беседой, уходила от прямых вопросов, заинтересовало Кайлу, и ее кошачье шестое чувство подсказало, что эта женщина была связана с миром магии. В один из зимних вечеров у них завязался разговор. Кайла обронила около кофейни игрушку Ионы и прошла бы мимо, если бы не Элеонора. — Мисс, вы обронили! — она окликнула Кайлу и протянула погремушку. — Благодарю вас, — шмыгнув носом, Кайла улыбнулась и приняла помощь. — Какая прекрасная девочка, — женщина опустила взгляд на коляску, а потом вновь обратилась к Кайле, — я приезжаю сюда каждую зиму и не припомню вас годами ранее. Вы тут недавно? Кайла поправила одеяло Ионы и кивнула. — Да, я весной перебралась сюда. Подальше от проблем и суеты Англии. — Как я вас понимаю… — она протянула руку, — Элеонора. — Кайла, — пожав руку, они улыбнулись. — По чашечке кофе? Мне кажется, вы замерзли немного. — Не откажусь. Они пробеседовали очень долгое время, и как выяснилось, шестое чувство Кайлы не ошиблось. Калакей первая начала разговор о волшебном мире. — Ты ведь Кайла Фрэй, верно? Этот вопрос насторожил Кайлу, и она невольно потянулась к сапогу, внутри которого находилась ее волшебная палочка. — Не доставай ее, тебя посчитают странной. Но не я, — женщина искренне улыбнулась. — Откуда вам известно, кто я? — Фрэй не сводила с нее взгляд. — Мне на слуху значимые имена первой волшебной войны… — ее голос стал тише. — Значит, мне не показалось… Кто вы? — Я магл. — Ваши дети учились в Хогвартсе, верно? Миссис Калакей кивнула, оценив ее ход мыслей. — Мои сыновья, Руди и Пьер Калакей, закончив школу, стали мракоборцами и участвовали в войне. Ты не слышала о них, они работали скрытно, настолько скрытно, что они пропали без вести и их до сих пор не нашли, — ее голос дрогнул. — Мне жаль, я не хотела вам причинять боль… — Кайле стало не по себе, воспоминания тех времен тоже настигли ее. — Все в порядке. Я знаю многих темных приспешников, включая твоих родителей. Знаю Дамблдора, Поттеров, Долгопупсов, Люпина, Блэка и тебя. Знаю, что ты боролась со своей семьей, предав ту часть себя, которая родилась во тьме. Знаю, что ты выбрала иной путь, — ее голос звучал монотонно. — Даже для магла, который осведомлен о магическом мире, вы знаете слишком много… — Кайла прищурилась. — Я потеряла детей в той войне, Кайла, конечно, я буду знать чуть больше, — она отпила кофе, — ты сейчас сомневаешься, какие у меня намерения, и стоит ли мне доверять. Но уверяю тебя, у меня нет злых помыслов. Я просто хочу, чтобы те слухи о том, что зло вернулось, оказались неправдой… — Тогда я вас расстрою, — этих слов и ждала Элеонора. — Если это так, то не только волшебный мир в опасности… — Да. — Тогда что же ты тут делаешь? Ты нужна там, — женщина придвинулась ближе, будто бы испугавшись чего-то. Кайла вздохнула. — Я не могу. У меня дочь… И там не ждут меня. — Отчего же? Кайла тряхнула головой, отбрасывая плохие мысли и тот самый сон. — Просто не ждут и все. Повисла пауза, но музыка и голоса людей не придали этому сильное значение. — Уже во всю дом исследовала? — Калакей перевела тему и глянула на Иону, желая, чтобы Кайла отвлеклась от гнетущих переживаний. — Не то слово, — усмехнулась она, — никак не услежу… весь дом верх дном… — Быть может тебе помочь? — Ой, что вы! Я не в праве… У вас и своих дел полно. — Брось, я тут неделю, а уже от скуки маюсь. Раньше, когда я была моложе, я могла и на лыжи встать, и украшать улицы к Рождеству. А сейчас уже не тот возраст… Фрэй улыбнулась, оглядывая Миссис Калакей. Она должна была отдать должное, страх и наваждение были лишними. Эта женщина была обычной, но знающей многое. Только вот ничего она не могла сделать, в силу своих возможностей. Она была матерью, что потеряла своих детей. Она была женщиной, что пережила магическую войну. Она была одинокой. Но теперь… *** «Время Рождества — это особенный момент, когда даже в самых трудных обстоятельствах можно ощутить свет надежды и теплоту. Несмотря на ненастье и печали, которые могут окружать нас, дух Рождества проникает в сердца людей, напоминая о важности любви, заботы и единства. Когда наступает Рождество, мир кажется окутанным волшебной атмосферой. Улицы украшаются огнями, а дома наполняются ароматом печеных угощений. Люди начинают собираться с близкими, несмотря на трудности. Этот период становится возможностью поделиться теплом и радостью. В тяжелые времена Рождество напоминает о том, что важно не только те материальные блага, которые мы можем потерять, но и те отношения, которые могут укрепляться. Мы можем вспомнить о тех, кто нуждается в поддержке, и это вдохновляет нас делать добро. В моменты сомнений и страха рождается надежда. Рождество учит нас верить в лучшее, находить свет в темноте и ценить те маленькие радости, которые могут согреть душу. Пускай трудности уходят на второй план, и сердца наполняются миром и гармонией. Рождество — это время чуда, когда любовь способна преодолеть любые преграды». Слова Элеоноры направили Кайлу Фрэй на верный путь, пусть она даже сомневалась и боялась. Но сейчас она сидела в поезде, держа Иону на руках, и смотрела в окно. В ее сумке лежало открытое письмо от Молли Уизли, в котором ее приглашали на Рождество в Нору. Ожидание встречи вызывало учащенное сердцебиение и легкое напряжение. Ее голову заполняли мысли о том, как может пройти встреча, и что подумают окружающие. С каждым стуком колес на нее, словно волна, накатывались воспоминания. Кайла боялась того, как ее воспримут, как оценят ее поступок, как сбежала от всех и всего, и это гнетущее состояние все росло и росло. Но также ей было очень любопытно, что стало с ними, как они изменились, и чего от них можно было ожидать. С каждым проскакивающим в окне фонарем, она желала сбежать опять, выйти на каждой станции и пересесть на поезд в другой конец. Однако, дочь, лежавшая на руках, давала надежду, на то, что все будет хорошо, что встреча пройдет в теплой атмосфере. На мгновение проскочила одна мысль, что появится шанс исправить свои старые ошибки в отношениях… Римус… И вот его голубые глаза проникновенно и тепло смотрят на нее, свою нежную улыбку он дарит ей, а его большие теплые ладони обхватили ее лицо… Эти мысли, словно прекрасный сон и наваждение, окутали ее, перед тем, как она сомкнула глаза, задремав. Юго-запад Англии, деревушка Оттери-Сент-Кэчпоул. Люди кучками мелькали перед глазами, пробегая то туда-то сюда. Жители почти всегда заполняли улицы своей небольшой деревни, они любили выходить поболтать с соседями, пойти на рынок, отправиться в гости. Поэтому Кайла со всеми вещами и коляской с Ионой ощущала себя словно в банке с соленьями, где было очень тесно и пахло чем только возможно. Но практически в каждой деревне был потайной уголок, куда случайный забрести был не в силах. Здесь в густоте пшеничного поля, открывалась тропа для того, кому были рады. Ступив ногой на землю, где мгновение назад росло пшено, Кайла глубоко вздохнула. Обратного пути нет, если перед ней открылась дорога, значит ее ждут. Спустя несколько минут прохождения тропы, ее взору открылся высокий некультяпистый дом Уизли. Подходя все ближе ко входу, она боролась с желанием убежать, но ноги ее не слушались и вели вперед. — Борода Мерлина, Лапа? Кайла остановилась у входной двери и улыбнулась. Обернувшись на голос, она увидела Сириуса. — Привет, а я тут решила навестить вас… — слегка замявшись сказала она и тут же оказалась в объятиях. — Как же я рад… Но откуда ты узнала, что мы у Уизли? — Где может быть Гарри еще? — усмехнулась она. — У меня, например, — Сириус повел бровью. — Рождество в твоем доме? Было… Но это было очень мрачно и непразднично. Блэк был слегка обижен словами Кайлы, но в согласии все же кивнул. Переведя взгляд на коляску, он улыбнулся и подошел к ней. — А вот и наша юная волшебница… Так сладко спит. — Поможешь с вещами? Мне нужны свободные руки, если на меня накинутся с обнимашками… — Что значит если? — Сириус подтолкнул ее ко входу. Отворив дверь в дом, Кайла медленно вошла. Первой кого она увидела, была Молли. Эта прекрасная женщина хлопотала на кухне, открывая то одну дверцу шкафчика, то другу, попутно ругаясь на близнецов, которые баловались со своими вредилками. — Может нужна помощь? Я могу приструнить этих рыжих сорванцов за два счета, — она осмелилась произнести больше одного слова, голос ее был на удивление веселым. Молли и близнецы побросали свои дела и уставились на Кайлу. — Моя дорогая! — Миссис Уизли всплеснула руками, — Ты все-таки приехала! Как долго тебя не было с нами. Женщина невероятно нежно ее обняла. — Пришлось прятаться… — Кайла мысленно облегченно выдохнула, так как встреча с Молли прошла хорошо. — Профессор «в отставке» Фрэй, какими судьбами? — Джордж улыбнулся. — Что, у себя в тишине уже не сидится? Тебе подавать суматоху и приключения? Или соскучилась так сильно? — Фрэд вторил действию брата. Кайла цокнула и притянула обоих в объятия. Из гостиной вел маленький коридорчик в другую комнату, за приоткрытой дверью которой раздавались голоса, звучали они тускло и серьезно. Кайла услышав голос Гарри и Артура, решила направиться туда. — Нам важно сейчас понять, кому можно доверять, — сказал Артур. — Но это сложно… — прошептал Гарри, — я бы так хотел, чтобы это все поскорее закончилось. Дверь в их комнату с легким скрипом открылась, что привлекло их внимание. — Что такие кислые? — спросила Кайла. Она не дождалась ответа, так как сразу попала в объятия Гарри. — Кайла! Не верю, что ты здесь… — Я здесь, — отпрянув от мальчика, она заглянула в его глаза. Они были наполнены слезами, как и у нее. Кайла была так рада тому, что все ее опасения не сбылись, что люди ее приняли с теплотой. — Мы рады тебе, — улыбнулся Артур. Но как оказалось, в комнате были не только они втроем. — Вот это сюрприз, Кайла! Мы не ожидали тебя увидеть еще долгое время, но надеялись, что ты придешь скоро, — обернувшись на голос, Кайла увидела Нимфадору Тонкс, миллион мыслей пролетело в ее голове за секунду, но на передний план вышли те, в которых говорилось о том, что она и Римус вместе. Дора крепко ее обняла, но Фрэй немного помедлила, прежде чем обнять в ответ. Глянув за ее плечо, у Кайлы сперло дыхание, ее сердце учащенно забилось, ладони вспотели и в горле пересохло. На кресле сидел Римус Люпин, который смотрел на нее в ответ, не мигая. Фрэй не знала, что у него было внутри, но снаружи было видно, что он был невероятно удивлен. Только Римус хотел что-то сказать, как в доме раздался детский плач. Римусу показалось, что его тело испустило дух, ведь он понял, кому принадлежал этот плач. — Мы хотим к маме, — Сириус зашел в комнату, держа Иону. Кайла сразу взяла дочку к себе, и та успокоилась. То как Сириус качал малышку, как Кайла бережно взяла ее из его рук, как они смотрели друг на друга… Римусу было сложно это здраво оценивать. Он знал, что Блэк бывал гостем у нее в Шотландии, но как часто понятия не имел. Сразу после всплывшей интрижки Сириуса и Кайлы в юные года, Римус закрылся от них обоих. Только вот со временем отношения с Сириусом наладить вышло, но с Кайлой увы нет. Люпин чаще терял рассудок в лунные циклы, его сильнее ломало, потому что он был уязвим морально и физически. Мысли о Кайле не унимали его, он не мог смирится с тем, как все обернулось. И если бы была у него машина времени (возможно стоило спросить Гермиону об этом), он бы вернулся назад и не бросал бы Кайлу. Но этот вердикт он вынес, когда увидел Иону, здоровую и красивую малышку, не имеющую проклятие своего отца. Осознавая это, его злость на себя же росла, обида заполняла все его сознание. К нему пришло озарение, но, к сожалению, слишком поздно. Сейчас он просто мог только смотреть на тех, кого любит, не касаясь. В комнате повисла тишина. Заметив неловкую паузу, Кайла переминалась с ноги на ногу. — Э… Прошу любить и жаловать — Иона Фрэй, моя дочка, — она нервно улыбнулась. Знакомство и дочерью Кайлы прошло без казусов. Некоторые спорили между собой, на кого похожа девочка. Одни твердили, что она точная копия Римуса, другие, что похожа на Кайлу. Но сам Римус без сомнений видел в ней Кайлу, Иона была столь прекрасна как ее мама. — А глаза то — твои, — Сириус толкнул Римуса локтем, стоя рядом. Люпин боялся, словно огня, подойти к Ионе. А может вовсе и не Иону он боялся… — Мои… — тяжко вздохнув, согласился Римус. Он смотрел на свою дочку, она была на руках Молли и улыбалась ей. Кайла сидела на диване, весело наблюдала за обстановкой. Иону облепили Джинни и Молли, боясь отдавать ее в руки близнецов, что так сильно хотели познакомиться с малышкой. Гарри был с Кайлой рядом, ему не хватало ее, поэтому он предпочел пока что свою крестную. Но это не означало, что Иона ему была не интересна. Молли отдала ребенка Кайле, поскольку та начала капризничать. Успокоив Иону, Кайла положила ее на диван. — У нее переизбыток людей, она неосознанно могла прочитать ваши или передать свои мысли… Это ее изматывает, — проговорила Фрэй, смотря на малышку. — Малышам легилементам очень сложно в таком возрасте… — подтвердила Молли. Иона разглядывала сначала свою маму, а потом лицо Гарри рядом с ней. — Она хочет познакомиться, — Кайла встала с дивана, позволяя Гарри подсесть ближе, — не бойся, если что-то увидишь. Кайла отошла в сторону, наблюдая за крестником и дочерью. На мгновение она погрузилась в свои мысли, она думала о том, что все хорошо. Впервые она не переживала ни о чем, груз с ее плеч свалился, позволяя расправиться и почувствовать свободу. Из мыслей ее вырвал силуэт, приближающийся к Ионе, это был Римус. Она почувствовала, как сердце сжалось при мысли о том, что тот, кто бросил ее с Ионой может сблизиться с ней. Никто не сможет понять, как крепко она любит свою дочку и насколько уязвимой она чувствовала себя в данный момент. Ей страшно передать свою любовь и заботу кому-то еще, особенно тому, кто когда-то причинил боль. Она понимала, что не может контролировать ситуацию, и это приносит ей ощущение безысходности. Поэтому Кайла сорвалась с места к дочери. — Ее пора кормить, — соврала она. За мгновение до того, как Римус был готов взять Иону на руки, Кайла моментально забрала ее и ушла в сторону. Римус лишь обреченно смотрел ей вслед. — Кайла, — позвал ее Сириус, — так нельзя. Он имеет право ее хотя бы рассмотреть. Фрэй глядела на Блэка с широко распахнутыми глазами. И сейчас он превратился для нее во врага номер один, так как встал на сторону Люпина. Но оглядевшись, она увидела лица остальных, которые были согласны с Сириусом. И только в эту минуту Кайла осознала, как нелепо выглядела. Вздохнув, она вернула Иону на диван, не смотря на Римуса, и отошла к Сириусу. Римус присел на корточки рядом с дочерью, заглядывая ей в глаза. Спазм в горле не смутил его и пелена слез тоже, когда она ему улыбнулась. Он почувствовал, как тепло наполняло его, когда она смотрела на него с любопытством. Это мгновение заставило его задуматься о том, каким замечательным отцом он может быть в будущем. Однако грусть не покидала его, ведь у этой девочки есть своя история, связанная с её матерью. Он переживал за них обеих и боялся причинить им боль. Ответственность наполняла его мысли, когда он понимал, что не просто начинал какое-то новое отношение, а становился частью жизни их семьи. Он хотел быть поддержкой и опорой, но осознал всю серьезность своих намерений. Каждая новая деталь, которую он замечал, вызывала в нём теплоту. Он начинал представлять, как они могут проводить время вместе, и эта надежда становилась ярким светом в его мыслях. Но яркий свет мгновенно сменился другим. Он услышал крик и плач в своей голове, а потом почувствовал все, что чувствовала Иона, находясь еще в животе Кайлы. Он увидел каждый момент жизни Кайлы, когда той было плохо и одиноко, когда она плакала по Римусу. Он увидел то, что было скрыто от всех… Он отпрянул от дочери и посмотрел на Кайлу. Встретив его напряженный и печальный взгляд, Кайла нахмурилась. Она поняла, что Иона ему что-то показала. Но только что? **** — Что же ты показала папе? — спросила Кайла, заглядывая в люльку дочери. Иона тихо посапывала, набираясь сил после встречи с новыми людьми. — Тебя. Кайла дернулась, услышав мужской голос. Когда она обернулась, её глаза расширились от неожиданности, и на мгновение она замерла. Перед ней стоял Римус, выглядел он увереннее, чем несколько часов назад, он даже пустил легкую улыбку. В голове начали всплывать воспоминания о прошлом: радостные моменты, когда они были вместе, и болезненные моменты несчастья. Она вспомнила, как было тяжело, когда он ушёл, и как долго она страдала. Среди воспоминаний возникли чувство грусти и злости. Она могла бы рассердиться на него за то, что он оставил её, или даже за то, что вернулся в её жизнь. В ней боролись желание снова увидеть его и чувство предательства. В то же время, её охватило чувство ностальгии. Она думала о том, что, возможно, он изменился, что у них могло бы быть другое будущее. В сердце зарождалась маленькая искорка надежды, но она старалась её подавить, чтобы не нанести себе ещё один удар. В её глазах отразилось множество эмоций: от боли до силы, от потерь до нового начала. — Меня? — ее голос сел от волнения. Люпин кивнул, засунув руки в карманы своих брюк. Он хотел сделать еще один шаг к Кайле, но все не решался. — Иона показала мне твои страдания, Кайла… — его нежно-голубого цвета глаза потускнели. Женщина отвела взгляд вниз, нервно прикусив губу. Она глубоко вздохнула. — Вот как… — она посмотрела на него, — тогда не стоит заморачиваться и рассказывать тебе, как я прожила эти месяцы. — Кайла… Прошу, прости меня… — Хватит, Рим. Я устала от этого. «Прости меня», «Я не хотел этого». Я это уже все знаю. Ты только так и можешь. Не надоело? — она подошла к нему ближе, — не думай, что Иона что-то поменяет. Я позволила тебе с ней познакомиться, хотя могла этого не делать. Скажи, ты выдохнул, когда понял, что она не оборотень? Приятно стало, когда твои опасения прошли мимо тебя? Даже обрадовался наверное? И неважно, что я тебе это твердила с самого начала… — в ее голосе звучала сталь, которая закалялась все время их разлуки. Ее взгляд был суровым и холодным. Римус сделал шаг назад. — Я понял. Я все понял… Но зачем ты так больно объясняешь? — Больно? — она горько усмехнулась, — это еще милосердно, Римус. Мужчина вышел из комнаты, оставив после себя след отчаяния и непомерной вины…