Глава 1

      Глаза и шрам с левой стороны прикрывались в беспорядке линий серебряных волос. Веки медленно распахнулись, открывая пару глубоких угольных глаз, в которых отражалось, неизменное с течением лет, окружение: Доски потолка, с неясными древесными узорами, местами напоминающие глаза; Стены фисташкового оттенка с рамами из дерева; Над ним была тень от книжек и фотографий на подоконнике; Свет едва просачивался легкими полосами сквозь темную зеленоватую занавеску, и освещал парящие в воздухе частицы пыли, что медленно плавали в вальсе и скатывались вниз, оседая в закоулках комнаты;

       На одной из досок, что была на потолке, можно было узнать очертание кошки. Какаши заметил эту черту как только заселился в этой квартире, и в силу его шестнадцатилетнего восприятия мира, он сразу вспомнил о старой книжной легенде про то, что кошки были символом смерти. Не многие знали о таких вещах, как «Символика гибели» в самых разных предметах, в отличии от Хатаке. Ему когда-то давно удавалось читать об этом, и теперь, некоторые картины или рассказы имели особый смысл для него. Искать такие элементы было довольно любопытно, потому что ты чувствовал, что понимаешь определенно больше, нежели другие, ибо они даже не обращают внимания на некоторые детали, например, летучие мыши, феникс, или… некоторые цветы.

      Резкий звон будильника. Шестого насильно выдернули из его потока мыслей, причем это была простая отметка в «10:30» на часах. Рука сонливо потянулась к бренчащему механическому товарищу, и хлопнула по нему, с бубонением «Помолчи уже».

       Утро. Очередное утро, с одинаковым началом: Тошнота и горечь во рту. Опуская воспоминания и мысли о книге, что он читал еще желторотым, мужчина сел, стягивая с себя зеленое, в узорах, одеяло, и оголяя тело в майке и спальных темных шортах. При этом медленно и не спеша, ведь слишком резкие движения телом могут усилить тошноту. Он постоянно держал эту мысль в себе. Изо дня в день.

      Зевок. Он снова осмотрел комнату, прошерстив взглядом окрестности, как он делал это уже по привычке. И по такой же привычке его взгляд уставился сначала на доску, что была над столом, параллельным кровати: Там всегда висели самого разного рода бумажечки. Причем многие из них были просто напоминанием к какому-то событию, например, листок «Отпуск на Горячих Источниках с Гаем и Мирай» двухмесячной давности, или сегодня у него помесячная консультация у Цунаде «Ровно в 12:00». Госпожа Пятая ненавидела опоздания всей своей душей и горячим кулаком, так что Шестому уж точно не стоило опаздывать. Ни в коем случае. Только не с ней. Потому он, не медля, подвелся, и потянулся, растягивая забитые мышцы и треща костяшками, сонливо завывая под нос при этом. Что-что, а вот такие моменты расслабления тела были лучше, чем самое вкусное блюдо во рту. «Ох, а если бы это был массаж…» подумал он, и пошатался в сторону кухни, проходя в темноту коридора и подхватывая по пути халат серых оттенков. Рука машинально потерла лицо, и в частности глаза и зону под ними. Вплывая на кухню, Какаши поправил пояс и прищурил взгляд, ведь комната была осветлена лучами из окна. Масочный снова забыл задернуть шторы. Осветлены были и холодильник, и часть рабочей поверхности, и плита. Также был освещен и стол, на котором была стабильная картина: стакан и трое пластинок с таблетками. В теории они делали положение бледноликого получше. Правая рука потянулась за стаканом, вторая за баклажкой по близости, и таким образом стеклянная посудина быстро наполнилась освежающей и прохладной жидкостью. Отставив баклажку, рука стянула с лица темную ткань. После он выдавил из пластинок себе в руку три таблетки: белое обезболивающее, коричневые от тошноты и розовая пилюля… от чего она Какаши не знал, но Цунаде приказала ему принимать их, так что отказаться он не мог. Троица достигла цели и была залита сверху ручьем воды из стакана. Глоток, что внезапно дополнился шорохом у окна. Маска была быстро натянута на переносицу. Полусонный уставился на источник звука, каковым оказался пришедшая правая рука Хокаге, а именно — Шикамару Нара. Не часто такое происходило, особенно в таком… бытовом положении. Но Хатаке не собирался его прогонять, хотя в его груди что-то застыло. Мужчина приблизился к окну и распахнул дверцы. Темноволосый смердел больно знакомым дымом, спросили бы пепельноволосого, кто возник воспоминанием в дыму именно этого тютюна, и тот с уверенностью бы сказал: покойный Ассума. Только этот бородач курил такую «палочку здоровья».

      Все еще сипловатый и сонливый голос донесся с стороны дико-лохматого хозяина жилья.

-Доброе утро, Шикамару. С чего это ты вдруг пришел в… такую рань? — С легкой неуверенностью закончил Шестой, и снова потер лицо, промассировав пальцами глаза и веки, а также его темные мешки под глазами, что для окружающих казалось уже ничем иным как нормой -Добрый день, Какаши. — Нара бросил острый взгляд на препараты, и естественно вопрос не заставил себя ждать — Таблетки пьете? Такое уточнение времени суток, а главное вопрос, заставили пенсионера неловко расхохотаться. Он улыбнулся и помахал рукой «брось». -Хах, не совсем. Просто витамины. Видишь ли, за такую долгую работу ниндзя у меня не было стабильной и хорошей диеты, так что и веществ в организме не всех хватало. Потому я взял курс, и теперь пью их. Меня больше волнует то, по какой причине ты тут находишься — Голос мужчины снова утончился и выровнялся, будто подхваченный легким ветерком с улицы за окном -Ирука сенсей приглашает наставников предыдущих поколений провести выпускной экзамен. Сказал, что был бы рад видеть тебя среди экзаменаторов -О… Хм. Я подумаю над его предложением. — Наставник минувших лет закивал — Спасибо, что сказал мне об этом, Шикамару

Советник кивнул головой, шурша рукой в кармане, и вытягивая курево вместе с характерно брякающим звуком металлической зажигалки. Фильтр в рот, руку около второго конца, второй зажигает. Теперь смог вздымался вверх, и хвостиком направлялся за спиной уходящего гения деревни. Голову хозяина квартиры озарил вопрос, потому он прильнул руками к подоконнику и высунулся головой из окна, окликнув гостя снова

-Шикамару, погоди! Буквально на 1 вопрос — Тонкая правая рука выпрямила лишь один палец, а именно указательный -М-м? Что такое? — Озадаченно, тот оглянулся назад, и перемял в губах сигарету, вдыхая смертоносный дым. Рука вынула сверток, пылающий на одном конце, и простым подергиванием пальца по фильтру стряхнулся пепел -Ам, я просто хотел спросить как Наруто себя чувствует. Я замечал что он недосыпает последнее время — Взгляд немного опустился. Голова пригнулась в сторону -Обеспокоен? — Шикамару пыхнул сгусток дыма, что вышел тучкой из его уст. Мужчина хитро улыбнулся -Кажется к старости лет я стал немно-ого беспокойным, чем был раньше. Так что да, обеспокоен — двое пальцев правой руки показали что-то маленькое, уменьшая расстояние между собой по мере протяжности тона -Ага, недосыпает. Недавно прямо за столом уснул и мямлил под нос что-то о том, что Боруто становится шиноби. Волнуется как сын сдаст выпускной экзамен. Мне передать ему твои беспокойства? -Нет-нет, нив коем случае. — Он помахал рукой в знак отрицания. Из уст вырвался утомительный вздох, глаза прикрылись, а брови согнулись домиком. — Просто… будь добр, выполни одну мою просьбу: позаботься о том, чтобы он берег себя по лучше. Бумаги не подарят ему здоровья. Он не может вечно полагаться на то, что он джинчурики -Как всегда скромничаешь. Хорошего дня — Сигарета вернулась в разрез уст, который теперь изогнулся в легкой ухмылке. Силуэт Нары скрылся на горизонте, и он исчез. -Удачи…

Взор пепельноволосого медленно раскрылся, рассматривая окружение. Рука машинально потянулась почесать затылок в размышлениях. Зеленая трава овеивалась легким ветерком, а листья шептались между собой, как и всегда. Но каждый раз… диалоги были разными. Например этот шепот был таким спокойным: нежная листва шушукалась, словно рассказывая историю о лугах неподалеку и о красивых птицах, что живут в округе. Рассказывают о том, как плывут облака по небу, как где-то вдалеке играют детки. И никакого намека на тревогу не было. Мирное время тем и было прекрасно: когда ты на пенсии, это значит, что деревня более не вынуждена использовать в бою любого шиноби, даже если это ребенок. В таком случае среди возможностей оказывается наблюдение совершенно прекрасной картины: веселье детей, романтика молодых пар, и тихая старость пожилых. Такая банальщина, но такая приятная! Сквозь долгие годы массовой депрессии в деревне от потерь и постоянного стресса, теперь наконец-то стало возможным наблюдать счастливые лица детей, и их семьи. То, о чем столько лет мечтал Какаши. Кисть невольно скользнула к щеке и тот уперся в нее, вслушиваясь в шумы на улице. Лицо расплылось в теплых мыслях, что так давно не посещали его разум. Тепло дневных лучей заставляло пробрать его тело до мурашек расслабления. Солнце скоро взойдет в зенит, а это примерно 12:00. До зенита осталось… а сколько время?

-Черт, время!

Осознал Хатаке, и вздрогнул, поспешив в сторону своей комнаты. По пути халат быстро слетел с него, и оказался на вешалке. Шорты же снять было труднее, потому он неловко подпрыгивая на одной ноге, снял их, и оставил на краю кровати. Взгляд мельком коснулся циферблата часов, где было «11:30!». Руки поспешно потянулись к шкафчику и махом распахнули дверцу, где он тут же нашел родную форму джонина, единственное что… его жилет имел надпись сзади «Шестой огонь». Как же масочный терпеть не мог в себе эту черту — опоздания. И если в любой другой ситуации ему было бы все равно, то в этом случае — он опаздывает к Внучке первого Хокаге — Принцессе Цунаде Сенджу. Цу-на-де — женщине войне, которая натрет мордашку любому, кто даст ей малейший повод на это, даже если ты пациент. Уже одетый тот пошатался в коридор, проклиная себя за такие резкие телодвижения. Руки переходили по стенам шажками, удерживая траекторию ровной. Сандалии были шустро натянуты на ноги с шиканьем ткани. Хлопок двери. Глаза ослепил свет солнца, выходящего в зенит. Мужчина вывалился на дорожку, едва удерживаясь на своих двух, пошатнулся, пыхнул, и теперь направился прямо. Машинально кисти рук уже нырнули в карманы, и нервно нащупывали внутренность штанов. Шаги поспешно направились по улочкам деревни. Невозмутимый лик пепельноволосого ниндзя оказывался то в тени, то в сиянии лучей солнца. Мимо проплывали образы зданий: Небольшие антикварные, с ручной росписью, просто жилые дома, парикмахерская, библиотека… На которую взор Хатаке упал чуть внимательнее, чем на другие строения, вывески фильмов. Однако направлением была окраина деревни — место, где Какаши и Цунаде договорились встречаться каждый месяц. Почему где-то вдали от всех? Условие Шестого. Сеять панику в деревне — не в его репертуаре. Эти встречи абсолютно секретны, и даже нынешний Хокаге или АНБУ не знают об этом. Никто. Абсолютно никто. Таково было желание бывшего лидера деревни.

      Пара кустов и лужайка с приятным, милым, однако явно староватым, домиком. Рядом с ним были очертания давно увядшей рисовой грядки, что простилалась параллельно дому и входу в него. Скромный заборчик, что был до пояса. Он вступил на порог, отодвинул дверцу, и сделал шаг внутрь.

«Я дома…»

      Грудную клетку окутало ностальгическим туманом. В легких осело влажное чувство удушья. Очередная отдышка, или воспоминание? С глубоким вздохом вырвалось легкое покашливание. Прямая, как бумага, ладошка помахала перед устами ребром, словно смахивая всю перхоту, как если бы перед лицом была пыль. Из кухни выглянула женщина, с глазами-ежиками. Так и кололись… Пока кололись.

-12:01. Ты везунчик — Отрезала она, словно где-то за рамкой двери уже точила самую острую катану, специально для опоздавшего -М-м… Меня задержал Шикамару. Я спешил сюда как мог! -Судя по кашлю ты не врешь… — Женщина нахмурилась и прикрыла взгляд. Руки нетерпимо сложились перед ее, будем честны, внушительными объемами. — Проходи и садись. Я осмотрю тебя -Ага… — Говорил Хатаке, спуская с ног обувь, и отставляя в сторону. — Ваш гнев, Цунаде-сама, как всегда неумолим… -Ой, Садись молча! — Жестом она пригрозила дать ниндзя подзатыльник, от чего тот сразу пригнулся и неловко захохотал.

      Мужчина отодвинул стул от обеденного стола, уселся на него, как можно спокойнее. Стол уже давно знакомый глазам воина: Все те царапины и заусенцы; Все те древесные извилины; То черное пятно от горячей сковороды, которую поставили по неопытности. Родной стол… Когда-то за этим столом обсуждались далеко не такие серьезные и секретные вопросы. Там обсуждались успехи в академии и на миссиях, а также наслаждение от блюд на этой мебели.

       Сенджу обошла его кругом, подмечая поведение движений, и по приходу лицом-к-лицу, стала всматриваться в стабильность дыхания пациента, и анализ ее орлиных глаз сказал ей о отрицательном результате. Она присела перед пациентом на корточки

—Задышка. Сильно в легкие давит? — Ее руки засияли изумрудным и ладошки приблизились к дыхательному органу —Немного. Терпимо. Хотя… Если сравнивать с тем что было на горячих источниках… м-м — он отвел взгляд в сторону, и перекатил голову на бок — Разница ощутима. Прийдется брать миссии по проще, эх… —Ты все еще выпрашиваешь у Наруто миссии?!       Не успел Хатаке опомниться, как тяжелая рука женщины ляпнула затылочной стороной руки ему по щеке, в сторону которой он скатывал голову ранее. Голова перекатилась на другой бок, а лицо исказилось в боли и сожалениях о том, что он только что высказал… Грозный голос блондинки продолжил повествование палитры своего гнева —Что я тебе говорила?! Какие миссии?! Тебе нужен отдых! — Словно взрывом донесся голос женщины, чьи глаза буквально пылали от гнева Однако ответом женщине послужил холодный и острый, как сталь, тон Копирующего Ниндзя. Словно ее огонь просто дал ему возможность выковать лезвие острее. —Какой в этом смысл, если лекарства за все эти полтора года мы не нашли?       Кареглазая подняла зрачки на помрачневшее лицо больного. Пара розоватых линий согнулись в букве «М». Она замешкала, но продолжила, вставая с корточек. —Мы могли бы погрузить тебя в медикаментозную кому, и выиграть для себя немного больше времени на поиск лекарства. — С утихающим гневом заговорила врач, спуская пар —Нет. Однозначно нет. Это мое последнее слово на этот счет — Брови-иглы насупились к носу, и тот приобрел абсолютно суровый внешний вид. Женщину в свою очередь это немного поразило, и она поджала плечи —Почему? По моим расчетам тебе осталось всего 4 месяца. —Как раз потому что у меня в кармане 4 месяца. Я не собираюсь провести его в бесконечной темноте, без гарантии на то, что я вообще проснусь. Я хочу быть полезным для деревни, а не отнимать у нее ресурсы. —До чего же ты упертый! Точно как отец! — Зубы с скрежетом стиснулись, на что в ответ Хатаке приоткрыл взор на кричащую. После, пара черных бусин направилась в сторону тумбы под стенкой, где от благовония струилась ленточка сладкого дыма —Вы, госпожа, даже благовония для отца не забыли? Очень мило с вашей стороны. Я думал вам все равно —Сакумо-сан был лидером в некоторых моих миссиях, когда я была молода. К тому же, никогда не забуду как он в панике принес тебя с лихорадкой ко мне домой в час ночи. Видел бы ты его лицо— Она повернулась к фотографии давно усопшего, где тешилась утонувшая в днях прошлого улыбка добродушного Белого Клыка Конохи.       Повисла пауза. Угнетающая и мрачная пауза. Они вдвоем вспомнили что-то важное. Что-то… размытое… доносящееся далеким эхом. Добрые хохотания и светлая улыбка. Что-то затерянное так давно, что образ умершего стал просто сплошной улыбкой на белом фоне. Нет, Какаши не забыл. Он никогда не забудет. Прошло более 40ка лет с того дня, но он никогда не забудет того, что было. Из воспоминаний вырвал резкий вздох куноичи. —Что по поводу твоего лечения. Я сделала новые пару лекарств. В этот раз это шприцы-ампулы. — Женщина направилась к сумке, что лежала где-то за спиной пациента, о чем даже сам Какаши не задумывался. Он ворчливо поморщился —Это очередной отвратительный ритуал, который мне почти не помогает? —Лучше. Это противный ритуал, который будет спасать тебя от припадков, дурак. — Перед шиноби вытянулась рука с двумя шприцами-ампулами.        Вообще их использовали ниндзя на миссиях, т.к. их было легко носить а также вкалывать, ибо жидкость вводилась сама. В том и была вся Цунаде: предложить максимально эффективный способ борьбы с чем-то слишком сильным. Губы мужчины слегка скептически изогнулись, но он взял одну из них и рассмотрел. Одна с розоватым окрашиванием, другая бледно-желтая. Врач продолжила —Розовые от сердца, бледно-желтые от легких. Я специально придала им разного оттенка с помощью джуцу, чтобы ты мог легко их различить. Розовое поможет устранить возможную нестабильность сердцебиения и расслабит твой «движок». Бледно-желтая ампула позволит откашляться, если начнешь задыхаться. По моим прогнозам они тебе скоро понадобятся, так что носи таких несколько при себе. Укол лучше делать в вену запястья руки или изгиба локтя —Понял — Пробормотал больной, о чем-то раздумывая. Значит может быть ситуация, в которой он будет вынужден справляться с припадками в одиночку? —Твой последний припадок не сулит ничего хорошего. Тебе повезло что я была рядом, и быстро привела тебя в чувства. К слову… Как по питанию у тебя? А сон? Жалуйся, ты же так любил это делать раньше —Ну… Не знаю. Я даже не завтракал сегодня. Меня тошнило. Я не хотел снова пихаться едой сквозь чувство того, что меня вот-вот вывернет наизнанку. Да и вообще я последние пару дней не ел. Только воду пил, и таблетки, естественно. Что по поводу сна, то не то чтобы очень плохо. Просто просыпаюсь с горечью во рту —Мгм, поджелудочная значит и желудок. Чтож, придется тебя садить на диету. — Закивала она. Тело нагнулось перед сидящим, заглядывая тому в усталый и изнуренный взор. — Сильно расстроен этим? —Не шибко. Но все эти ограничения заставляют меня чувствовать себя инвалидом — Взгляд мужчины опустился на пол, и из уст был испущен вздох —Ну, учитывая твое здоровье, и то к чему все идет, это действительно так. — Цунаде пожала плечами —Лучше бы вы молчали, Госпожа Пятая. Вы же знаете как я терпеть не могу чувствовать себя слабым — Брови нахмурились, а рука вложила пару отданных шприцов-ампул в карман. Он подвелся, и взял сумку с остальными «Иглами экстренной помощи», которую одел через плече. —Ну уж прости, вечно-сильный. В любом случае, прежде чем ты уйдешь… Я заранее подготовлю для тебя палату в больнице. О том, что она для тебя не скажу. Просто оформлю. Итак, ты помнишь? Диета, не включающая в себя пищу, потенциально тяжелую для твоего кишечника. Постарайся спать побольше, и раз на то пошло, не забывай принимать лекарства, что я тебе выписала. — Говорила она, тыкая пальцем то в Хатаке, то просто пересчитывая свои условия, а потом палец снова грозно направился на пациента. -Я скоро одними таблетками питаться и буду… — Недовольно заворчал под нос пепельноволосый, заставив женщину закатить на него глаза, периферийным зрением подмечая что тот быстро обулся в коридоре. — Спасибо что осмотрели, Госпожа Цунаде, хорошего дня! - Дверь задвинулась, оставив женщину одну в доме Белого Клыка Конохи.

      Болезнь, у которой даже названия не было. «Заболевание без имени» или «Безымянное заболевание». Как еще можно было назвать данное состояние? Полтора года они трепались над любыми источниками информации: Путешествия по разным странам, от Страны Ветра до Редаку. Записи давних медиков и знахарей ничего не дали. Не было информации хотя бы об еще одном таком больном. В погоне за малейшей надеждой, были найдены старинные свитки с подчерком Хогоромо, и еще более старые записи от безымянных целителей. Они нашли все: Массовые эпидемии заболевания почек и кишечника; Массовый грипп; Эпидемия пневмонии у ниндзя и отравления ядами; И ничего о «безымянной болезни», мучающей тело одного из части Совета Хокаге. Все без толку. Как-бы они не бились над этим, ничего не давало того результата, в котором они нуждались. Однако, согласно одной старой мудрости: «Даже если топтаться на месте, обувь станет грязной». Этим уже вторичным результатом были лекарства, и эти ампулы. Придется в жару носить что-то с длинным рукавом, на крайний случай бинтовать их. Для ниндзя такой стиль одежды было чем-то вполне привычным, так что это не казалось странным. Да и худощавые пальцы пора-бы скрыть под полноценными перчатками. Это поможет избежать лишних вопросов, которые Хатаке терпеть не мог. Особенно если это будут вопросы от детей, ведь он рассчитывал дать Ируке одобрение на то, чтобы его назначили одним из экзаменаторов. Все-таки Какаши очень хотелось передать следующему поколению свои наставления и важные уроки жизни, которые помогут им на пути воина, прежде чем жизнь самостоятельно выдаст им эти уроки. На-то и нужны наставники с опытом… Они испытали на себе то, чего не испытывали другие, а значит они могут предупредить будущие поколения о возможных исходах и событиях, подготовив к этому. И пока у Шестого Хокаге имелась такая возможность, он не собирался отступать.

      Дверь слегка скрипнула, сумка легла у порога, однако никто не вошел. Ключ запер квартиру. Еще слишком рано идти домой, к тому же, по пути домой ниндзя на пенсии уже решил что пойдет к Умино прямо сейчас.

      Сотни улочек которые Какаши знал наизусть. Некоторые из тех, что были на скале Хокаге, как новый город, он назвал сам. Приятно такое наблюдать, а особенно знать что жителям названия очень даже понравились. Шаг за шагом, и пепельноволосая макушка выглянула с тени деревьев, подходя к академии Шиноби. Академия, которую он помнил еще вдвое, а то и вдвое меньше. Совсем другого цвета корпус и не такие красивые улочки. Проходя мимо кустарников и знакомых бордюров, ему вспомнилось, как Обито, опаздывая, бежал к входу, и выкрикивал «Подождите-подождите! Не начинайте без меня!», пока мальчишка в зеленом шарфике выглядывал в окно, принимая этого Учиху за идиота. Словно мимо шатающегося мужчины пробежал призрак прошлого. Зайдя внутрь, он поприветствовал жестом охрану, миловидно ухмыльнувшись. Они тоже были рады его видеть, чему масочный был крайне признателен. Звуки шагов сандалий раздался по длинному коридору. Местами на стенках висели грамоты и награды в рамках. «Академия ниндзя №1 в мире» — был одним из таких великих статусов. Одна из гордостей всей страны Огня. Однако Какаши не провел в ней также много времени как другие ребята. В пять лет он был вынужден повзрослеть. Ему нужны были деньги на жизнь. Отмахиваясь носом от старых воспоминаний и мыслей, он приоткрыл дверь кабинета директора.

      У Цунаде он провел около часу-полтора, по пути домой он медленно брел тоже около часа. Таким образом время близилось к началу третьего, что Хатаке ничуть не расстраивало.

-Йо, Ирука! — Нежно протянул он, засияв в улыбке и приподнимая прямую руку в знак приветствия. Хвостик оттенка древесной кары, зашевелился за стопкой бумаг и экраном компьютера. Пара округлых глаз выглянуло на пришедшего, и слегка сжались в доброжелательной эмоции -Рад вас видеть, Господин Шестой! -Ну ты снова за свое, да? Я же говорил: Ты, как мой товарищ, можешь опустить все эти формальности. Не нужно этого «Господин» и «Шестой». Для тебя просто Какаши — Брови опустились на глаза, слегка изгибаясь в неловкости, а силуэт обошел стол, и сел на стул рядом с нынешним директором академии молодых ниндзя -Ой, прости, Какаши-сан, а-ха — Мужчина в синем одеянии неловко улыбнулся и рефлекторно почесал затылок. Он был на вид не менее утомленным: Мешки под глазами, что было признаком бессонницы. Да и столько бумаг его нагрузили с невероятной силой, что утомляло его втрое больше -Дети тебя износили. Кажется ты плохо спал последние ночи, хм? Кажется, последний раз таким я тебя видел когда Наруто уходил на миссии, и я думаю в этот раз что-то похожее. Боруто? -Да… Ты же понимаешь, Наруто выбрал меня своим отцом, и теперь Боруто мне природнился как внук. И другие дети волнуют меня не меньше. Не могу спокойно спать пока не буду убежден в том, что все подготовлено идеально. Я подготовил столько предосторожностей и правил, вот взгляните — Смуглая рука взялась за зеленоватую папку, и протянула в сторону бывшего Хокаге, однако Умино был остановлен холодным прикосновением пальцев собеседника к его запястью. Какаши слегка опустил руку директора -Ты возложил на себя слишком много. Ирука, побереги себя и расслабься. Выдохни. Я позабочусь о испытании на выпускном. Я понимаю, ты чувствуешь себя ответственным, но это не значит что ты должен взваливать все эти бумаги и планы на свои плечи. У тебя есть сотрудники, а точнее учителя этих детишек, которые могут сделать часть работы в команде. Видишь к чему приводит работа в одиночку? Сколько ты спал сегодня, м? — Голова масочного наклонилась, а брови взмыли вверх, выгибаясь дугой -3 часа от силы… Но, раз так, то мне интересно узнать твое мнение на счет этого — Стульчик откатился назад, он потянулся за папкой с наклейкой «ремонт», которую он уложил на стол — У нас планируется ремонт одного из кабинетов. Многие учителя думают над тем, чтобы сделать еще один зал для оттачивания Тайджуцу, но мне интересно узнать лично ваше мнение, Шестой На слове «Шестой», Какаши закатил глаза, принимаясь рассматривать папку. Страницы перелистнулись, где были разные ракурсы кабинета, и идеи перестройки. Не смотря на это, у пепельноволосого уже была идея на этот счет. Причем его идея кардинально отличалась от планов нынешних наставников. —В академии шиноби нас учат быть ниндзя: Бороться руками, техниками и орудиями. Но в академии шиноби… нас не учат трудностям ниндзя. Не учат справляться с душевными муками и утратой, и не учат справляться с одиночеством. Подумай над этим, Ирука — Рука уложила папку обратно. — Ты много сделал, появившись в его жизни, став ему отцом, и вытянув из той тоски -Какаши-сан, вы тоже. Говоря только о моей заботе, вы совсем забыли упомянуть о себе. Наруто вас тоже очень любит, и я думаю ваша идея на счет нового направления обучения порадует его! Хатаке прикрыл глаза и слегка улыбнулся. Такое приятное напоминание о том, что у него есть команда, которая стала ему второй семьей — заставляло в груди рождаться чему-то теплому и приятному, перекрывя явный дискомфорт. —Что по поводу развития детей… Я бы хотел узнать цели ребят после выпуска. Говорят, Боруто вообще не хотел быть ниндзя, да? — Бледнокожий пододвинул папку с планировкой к директору. К горлу подкатила горечь, и это была не тоска, а словно кто-то налил очень горький соус ему в гортань. Не стоит задерживаться еще. —Верно. Я уверен, что я могу доверить вам узнать обо всем! Экзамены будут после завтра. Так что время еще есть — Каштанововолосый принял папку, подвхатив ее пальцами, и откладывая на место, не заметив, как его гость подвелся с стула —Чтож, тогда завтра я займусь этим, можешь положиться на меня, и выспись уже наконец-то - пара черных капель нефти перекатились на смуглокожего, пока ниндзя обходил стул, и медленно подходил к двери —Ох, Какаши-сан, сами-то не важно выглядите. Вам бы тоже отдохнуть, вы бледный — Брови Умино жалобно опустились —Я всегда таким был. Просто сейчас не так часто на солнце бываю. И сплю я точно больше тебя. Бывай! — сказал с улыбкой Шестой, поднимая лодошку в знак прощания. Дверь медленно прикрылась и щелкнула, а рука скользнула с округлой ручки.       Взгляд обратил внимание на ладошки, они трусились. Брови нахмурились, и он спрятал руки в карманы, так их держать было спокойнее. Странно, не из-за голода ли это?       Благо, Какаши всегда славился тем, что мог буквально сбежать почти среди диалога, и его поведение сейчас не вызывало никаких вопросов или подозрений. Шаг тихо направился прочь по коридорам, и он уже не особо рассматривал стенки, награды и прочее. Ему хотелось поскорее дойти до дома, и в такие моменты знания сотен улочек помогали ему. Выйдя на вечереющую улицу, он тут же направился в переулок, где его дом был буквально в минутах пяти ходьбы. По небу плыли сероватые облака, прикрывающие синеву неба, что темнела с каждой минутой. Везде сияли фонари и вывески, но Какаши предпочел скрыться в тени переулка жилого квартала, где он по хрустящему гравию проскакивал квартиры людей, которых он видел много раз по утрам. Сквозь его глаза проскользнули все завораживающие образы ночной природы и живой деревни, ведь у темноглазого банально не было времени наслаждаться всем этим окружением. Его цель — дойти до дома, и не упасть на улице. Переполоха не хотелось.       Наконец-то дверь дома, ручка, порог, и тяжелый вздох. Сердце в груди отстукивало не просто барабан, а чертову чечетку, которая заставляла того держаться за стены дабы не упасть. «Действительно довел себя… Надо было поесть хоть что-нибудь…» думал он между процессом снятия обуви. Тело завалилось в площадь кухни, попутно включая свет, где он осмотрел полки на предмет лояльной кишечнику крупы, коевой, очевидно, оказался рис. Рука потянулась за кастрюлей на полку над головой, и едва не уронила посудину, невольно заставляя масочного вздрогнуть. Вода наполнила кастрюлю. Жар прокатил по телу, благо прохлада воды, куда окунулись костлявые руки, вымывая рис, облегчала ситуацию. Пару сливов и кастрюля стала на плиту, где тот уже на автопилоте поджег огонь рядом лежащей зажигалкой. Мужчина отошел, и оперся о столешницу спиною, переводя дух. Глаза задумчиво смотрели на скрипучие доски под босыми ногами: Прямо на улице? Это вероятно из-за недоедания, ведь у организма совсем не было сил бороться, а без новой энергии силы иссекали вдвое быстрее. Ранее на миссиях Какаши мог держаться на одних пилюлях около пяти дней, что было рекордом среди Шиноби, но теперь это же действие было невозможным: тело нуждалось в питательных веществах, чем Какаши пренебрегал из-за тошноты. Но теперь ему придется есть, иначе будет хуже.       За время размышлений рис успел не только вскипеть, но и свариться полностью. Блюдо парило в кастрюльке. Ложка коснулась мягкого и разваристого белоснежного горбика, дабы насыпать его в тарелку, которую поспешили оставить на столе. Невольно стягивая с себя маску, Какаши искал в себе силы спокойно поесть. «Даже еда стала вызывать у меня трудности» подумал он, вкладывая первый комочек с вершинки в рот. В желудке уркнуло, что было хорошим знаком. Рот наполнили новые комочки, однако на половине порции, пепельноволосый ощутил как горечь усилилась, и лицо вспотело еще больше. Он издал болезненное «Мф…» и уложил локоть на стол, ладошкой упираясь себе под нос. «Просто проглоти…» думал Какаши, заставляя себя сглотнуть последний комочек сквозь ком в горле. Желудок был на приделе. Половина порции была для него концом трапезы, потому он подвелся и оставил тарелку к умывальнику. Силуэт выплыл из кухни, оставив ее в мраке, и с лишь эхом из другой комнаты, где слышались звуки снятия одежды, и одевание новой.       Тень хозяина квартиры неспешно легла в кровать, где он по обычаю отвернулся к стенке, где даже с закрытыми глазами, он не мог избавится от головокружения. Все, чего он хотел — уснуть и забыть о том что вообще прикасался к еде.              Синева ночи проникала сквозь прикрытые шторки, освещая тыльную сторону фотографий, содержащих не только лица, но и воспоминания, а также затылок с пепельными волосами, отливающий блеск которых превращался в настоящее серебро. Край одеяло натянулось на плече. Завтра будет трудный день: Много общения, еще и с детьми. По крайней мере, устроить выпускной для юных шиноби - было большим вкладом в будущее деревни. Какаши не собирался упускать такой возможности, так что ему стоит хорошо поспать. Одно радовало - кошмары его не беспокоили более.       Тьма окутала разум, и сон обнял своими нежными руками, наконец-то отдых.