Глава 2

«Пик-пик!» Переливалось с ветки на ветку. Трепет крыльев, когтистые лапки — малая птичка, заметившая на подоконнике дома жучка. Глаза-бусинки загорелись желанием отведать столь сладкий белок в оболочке хитина. Звонкие удары клюва тут же прекратились, как только что-то за окном, внутри дома, зашевелилось. Руки, покрытые шрамами от побежденных врагов, лениво заерзали, раскидывая локти и отпихивая от тела одеяло. Силуэт поднялся в позу сидя с сонливым вздохом. Глаза-скважинки мигнули пару раз. На часах было 9.

Какаши завел руку за шею, избавляясь от назойливого желания почесаться. Тело было вялым и тяжелым — совсем не то, что хотелось бы носить этим днем, но делать было нечего.

— Еще успеваю — пробурчало сонливо под носом       Взор снова поприветствовала фигура кошки на доске потолка. Символ смерти словно глазел острием зрачков в душу пепельноволосого, проникая в его мысли. А что будет, когда время приблизиться к концу? «И когда вы мне скажете об этом? Когда умрете?!» — голос Мирай звенел в воспоминаниях. Вопрос был резонным, и Какаши сам не знал, когда скажет. А стоит ли вообще говорить об этом? Однако, если он будет думать над этим сейчас, он опять опоздает, потому было принято решение делать то, что можешь сейчас, вместо того чтобы гадать на будущее. Время еще есть, незачем спешить с решением. Вдруг Цунаде найдет решение?       Пепельноволосый свесил ноги с кровати, издал сонный зевок, с слегка писклявым окончанием, и наконец-то встал. Его руки вытянулись к верху, и стопы стали на носочки. И, пожалуй, самым ожидаемым был хруст ключицы, отдавший болью в руку и шею. Засыпать на боку было определенно плохой идеей. Вместе с болезненными «Ой-ой-ой», силуэт, накидывающий на себя халат, направился на кухню

      Допускалась ли мысль о завтраке? Ответом была противная горечь в горле и одинокая кастрюля риса на кухне, которую озаряли теплые лучи из окна, что легли на ближайшие поверхности, в также на жемчужно-пепельные волосы. Очередной обряд, связанный с лекарствами — жадные глотки воды и пилюли, что тянулись вдоль глотки. Благо пить нужно было не все сразу. Глотая розовую пилюлю, мужчина просверлил взглядом коричневую. «Пятая говорила мне есть получше. Если так пойдет, то я на глазах у детей свалюсь в обморок». Хатаке итак не любил заставлять людей волноваться за себя, а детей тем более, уж слишком больно смотреть на их испуганные печальные лица.

      Звон тарелки и прибора для пищи. Давно остывший рис лег комком на посудину. Хатаке поднес ее на стол, поставил, сам уваливаясь на сидение рядом. В глазах отражался сугроб еды. Ладошки сложились, макушка кивнула, и ниндзя, стянув с своей переносицы маску, принялся за трапезу. В горле зажглась горечь, выпуская каплю пота по виску. С стоном протолкнув комочек риса по глотке, рука взялась за коричневую таблетку, зашедшую следом за едой, и залитой освежающей порцией воды. Тишина, нависшая над ниндзя за трапезой, разбавлялась галдежом с улицы. Шум на фоне словно заглушал болезненную попытку поесть. Холодная ладонь легла на губы и потерла. Тяжкий вздох вырвался с груди. Он доест эту порцию. Если не ради себя, то ради окружающих его людей. И вот куски еды продолжали впихиваться ему в рот: Они тщательно прожёвывались и проглатывались один за другим. Наконец-то пустая тарелка. «Это было… ужасно отвратительно, но я поел. Еще не все потеряно» мыслил бывший Хокаге, откидывая голову к верху, и дожидаясь, пока тяжесть в желудке пройдет.

      Период утра миновал словно сквозь Какаши. Мысли о предстоящих диалогах с детьми пленили его разум. Собрать с них информацию, а после провести экзамен. Не хотелось быть слишком нежным с ними, ибо они расслабятся, не стараясь вовсе. Но и издеваться над ними не хотелось.       —Стареешь, Какаши— пробормотал он про себя, пока он приближался с тьмы коридора к зеркалу в ванной, попутно одевая специальные тапочки. Он осмотрел свое лицо — а на вид тебе все еще 30, единственное что…

      Пепельноволосый приблизился к зеркалу, подмечая свой жалкий вид. Он выглядел хуже, чем во время глубокой депрессии, так как к всей картине была добавлена болезненная бледность. Прохладный кончик пальца ощупал мешки, оттянул, потягал также и щеки с лбом. В целом… он просто выглядит болеющим. Не удивительно, что все вокруг замечают его состояние

      Рука потянулась к его гриму и парику — будущий образ Фотографа-фрилансера Сукеа. Пурпурные тени легли на его веки, а специальные наклейки для грима скрыли шрам на левом глазу а также темные мешки под глазами. Пышные завитые волосы древесного оттенка скрыли под собой пепельные пряди. Пальцами он скользнул по краям, спрятав остатки. Контрольная оценка лица, мягкая улыбка и завершающий штрих — светло-серые линзы. Благо, так как глаза у Какаши были черными, подмены было почти не видно. По ванне раздался гортанный звук «Кхм-кхм», меняющий тональность голоса в разы       — Итак. Нет, не то — Он снова прочистил горло, меняя тональность —Господин Сукеа готов!

      Шаг в сторону коридора, снятие шлепанцев. Все казалось таким же привычным, как и всегда, ведь скрипучие доски, вешалки с одеждой и обувь все еще были там, но одна вещь точно была другой — сумка с ампулами. Секунды принятия решения тянулись с вечностью, пока Какаши думал о «инструменте спасения». Шаги зашуршали ближе к сумке, бледная рука медленно вошла меж тканей и достала две ампулы. «Розовые от сердца, бледно-желтые от легких» звучал голос Цунаде глубоко в разуме, что стало мутным напоминанием о дне, когда случился припадок.

***

      На улице пасмурно. Солнце накрылось облачной серой пеленой, равномерно распределяя свои лучи по изгибам домов и дорожек, по одной из которых сейчас шел мужчина, чей цвет волос соответствовал погоде и настроению — серый. Словно сама природа кричала о не самом удачном дне, разнося потоки прохладного ветра по улочкам и окнам домов. Хатаке ступал медленно и осторожно, разнося под сандалиями хруст щебенки, и приближаясь к старому домишке, с родными трещинами на стенах и досках. Тень накрыла затылок, пришедшего под козырёк дома, главы клана. Пальцы ухватились за край седзи, плавно отодвигая дверцу в сторону. С шагом внутрь с уст выпал приглушенный вздох

«Я дома…»

      —Простите, Госпожа, сегодня опоздал —Устало пробормотал голос вошедшего Какаши, который попутно стянул с себя обувь, заходя внутрь       —Я слышу эту фразу уже около двадцати лет, с того дня, как я стала Хокаге. Проходи уже — проворчала блондинка, приглашая жестом пройти внутрь       —А вы сегодня в хорошем настроении, Госпожа? —Молвил Хатаке, проходя по знакомым, полным ностальгии, полам, и минуя пятую       —Если ты продолжишь болтовню, оно ухудшиться, и ты попадешь в руки Сакуры с переломом, ясно? —Загрубила в ответ Цунаде, слегка подтолкнув того в холку

      Пепельноволосый приблизился к столу, что был пропитан запахом отцовского чая, и уселся на стульчик, который уже много лет служил в этом доме. Взгляд упал на привычный набор инструментов для осмотра, среди которых также был и стетоскоп. Резина заскрежетала и хлопнула об запястье блондинки, и Пятая Хокаге начала осмотр. Ее пальцы сняли маску, а после раздвинули губы, оглядывая полость рта. Конечно, пациент мог бы спросить «А без этого никак?» но ответ итак был вполне ясен — нет, никак. Обтянутые латексом пальцы вылезли из «священного места былого копирующего ниндзя» под характерное ворчание о том, как ему это не понравилось.

      —Снимай жилет и свитер — приказала женщина резким тоном, стягивая перчатки с рук

Руки усталого ниндзя стянули с себя одежду, оголяя худой торс. На теле осталась лишь майка, которая хорошо описывала черты и изгибы, а особенно выделялись торчащие ребра — один из основных показателей недуга, ранее тщательно скрываемого под слоями одежды. Зрачки профессионала скользили по изгибам, внешне оценивая состояние Шестого Хокаге.

      —Мне не нравится твоя аритмия, Какаши. Уж больно сердце нестабильное. Тебе нужен отдых —Спокойно говорила она, но в ответ получила тишину —И дышишь ты с трудом, я слышу хрипы. Какаши, ты меня вообще слушаешь?       Янтарные глаза Цунаде поднялись на лицо больного, и она тут же заметила в нем изменение — он побледнел и был вял. Темные глаза вдруг опомнились и он вздрогнул       —Простите, я задумался — Донесся хрип пепельноволосого, который потянулся трясущейся холодной ладонью к губам, выпускающих кашель, что тревожно усиливался с каждой секундой

      От стенок комнаты отражались ритмичные доханья пациента, который вдруг скрючился над своими коленями, впиваясь своей рукой в кожу лица. «Какаши!» воскликнула Цунаде, пока руки хлопнули ему по плечам, не давая упасть со стула качающейся и дрожащей фигуре. Физиономия куноичи заглянула на затухающие глаза бледноликого, продолжая разносить эхо, с тональностью беспокойства, в затуманенное сознание шиноби. Однако слова лекаря казались такими далекими и нечеткими, что Хатаке ее не слышал. Кашель превратился в рвущий хриплый звук — отчаянные попытки втянуть каплю кислорода в легкие. Картинка перед взором помутнела и размылась, превращая все в неузнаваемые пятна, пока черная занавеска стала символом утраты сознания.

***

       Воспоминание о внезапном ухудшении пустило ток холода по позвоночнику, и подняло волосы дыбом. В взгляде отразилась рука, сжимающая лекарства в кулаке. Если раньше все обходилось симптомами, и парой слишком сильной усталостью, то теперь начались припадки. Однако Цунаде, гений медицины, даже в такой ситуации нашла способ облегчить состояние своего пациента. В ее руках люди чувствовали себя уверенно, и могли действовать согласно своим планам, доверяя ее решениям. Именно поэтому, без опаски и лишней тревожности, Какаши продолжил сборы.

      Он вышел с коридора, метнулся к шкафу, забрал готовый набор одежды на вешалке, и пока одевался раздумывал. Ему предстоит опросить детей в академии за один день. Действовать нужно быстро, уверенно и собрано, что было ужасно тяжело. Но Шестой Хокаге не мог растягивать это дело на большее количество времени: он видел как иссякают его силы, и он не знает что будет послезавтра. Какаши боялся себе представить что будет, если он не успеет. Это был один из тех редких случаев, когда Хатаке был готов сделать все, чтобы не опоздать.

      Уже одетый, бывший Хокаге скользнул в обувь и вышел на улицу, развивая на себе шарф, оттенка нежного лосося. Академия находится в двух кварталах от него, сквозь забегаловку декораций к саду. При себе у загадочного фотографа были камера и небольшая сумочка на плече. Шаги были шустрыми и уверенными — порция с утра дала свои плоды, в виде энергии и устойчивости. Опросить первым хотелось бы Боруто, мол он гений, который не решил кем он хочет быть. У мальчика был прекрасный потенциал, так предчувствовал Шестой.

      Вот они — Врата в академию: Плотно сложенные камни на входе; алые колонны, усеянные бумажками, по сторонам; Лазурная кровля с большой эмблемой деревни в красном кругу, и декорированный каменным свитком, оттенка нефрита. С этих врат территорию школы покидала орда детей, многих из которых, к счастью, опрашивать не нужно. «Как же мне повезло» — громкая мысль, посетившая разум, когда из врат вышел небрежной походкой Боруто. Сын нынешнего Хокаге о чем-то задумался, и как заботливый знакомый, Какаши уже знал о чем он думал — о том, что он не знает что делать после экзамена. За все время контакта с ним, Хатаке знал, что Боруто не редко смотрит в даль, но не видит своего пути, и это беспокоило пепельноволосого.

      Объектив камеры направился на мальчишку, когда загадочный фотограф приблизился к Узумаки младшему. Лицо озарила мягкая и теплая улыбка: Что может быть приятнее, чем смотреть на юных талантливых ниндзя?

      —Добрый день. Я не ошибусь, если я заявлю, что ты ученик академии, хм? -—Проговорил спокойный и тихий голос сероглазого       —Э… Да? А ты кто, старик?

      Внутри Какаши что-то треснуло. Конечно… Боруто звал его стариком, но потому что считал Какаши близким себе, почти что дедушкой, как и Ирука, однако… неужели все действительно настолько плачевно, что даже без маски он лучше не выглядит?

      —Старик? Как грубо… Я Сукеа, журналист и фотограф. Я хотел бы собрать интервью у выпускников, узнать что они будут делать после академии ниндзя       —Интервью? Ухты! Я могу провести тебя к всем моим одноклассникам. Я знаю каждого из них и мы хорошо ладим! — Засиял мальчишка, возвращаясь обратно на территорию академии, и жестом подзывая Хатаке за собой.

       Шустрый, энергичный, живой тринадцатилетний мальчик пускал от себя лучи тепла. Словно солнце он звал за собой и показывал путь. Улыбка на устах ниндзя в маскировке стала еще теплее. И ведь вспоминая о себе, у Какаши скручивает в груди. Что если шансов на выздоровления действительно нет? Потухнет ли это солнце? Лишь одно представление чувств окружающих на счет данной ситуации ставит Хатаке в тупик перед сочувствием к близким. Как поступить лучше?

      —Эй! Сукеа! — прервал поток мыслей веселый голосок блондина —Ты идешь?! Скоро все разойдутся!       —А? Да, подожди — ответил Хатаке, направляясь за ним. Его тон стал почти бурчанием — Мне вообще-то хотелось сначала спросить тебя

      Однако голос физиономии в зеленом пальто не был услышан. Вместо этого Узумаки младший повел журналиста по коридорам: рассказывал о картинах и наградах; обращал внимание на большие красивые цветы; рассказывал про классы, а также про то, что один из кабинетов будет переделан под практику психологии ниндзя — более совершенный урок, чем простая психологическая подготовка ниндзя. Урок, на котором научат не только принимать себя, как наемного убийцу и справляться с этим в бою, но и расскажут о возможных психологических состояниях, а также что с ними делать. Теперь юные ниндзя не останутся один на один с болью.

      Скрип двери. Класс был более светлым и просторным. Какаши обнаружил, что тут многое изменилось, в том числе и парты стали совсем другими. Теперь это были не те старые парты с углублениями и чернильными узорами от баловства юных ниндзя, это были удобные, покрашенные в приятные оттенки, лакированные парты с крючками для портфеля или сумки. Такие парты, за которыми не было больно сидеть. Также исчезли абсолютно все следы выходок Обито и Наруто, и если первый за собой оставил лишь небольшой черный след от неудачного чиха с печатью тигра в руках, то второй изрядно постарался, чтобы докучить не только учителям, но и уборщикам, да так, что от этого многие года не могли избавиться от «Стыда за обиду великого Наруто Узумаки». Однако теперь… кабинет, хранивший в себе столько воспоминаний был абсолютно новым, и лишь издалека напоминал то, что сохранилось в памяти.

      Боруто, как истинный путиводитель, храбро проводил Какаши к одноклассникам, рассказывая о их способностях, жестикулируя и указывая. Ключевой вопрос всего интервью «Кем ты станешь, после академии ниндзя?». Бывший Хокаге слышал самые разные варианты ответа: «Я стану ниндзя, потому что так хотели бы предки» ворчал Шикадай; «Я стану ниндзя, потому что в этой профессии скрыт весь мой потенциал силы юности!» заикался Метал Ли; «Ну… Я стану ниндзя, однако хотел бы продолжить рисовать, и найти этому практичность» утверждал Иноджин; «Я хочу стать Хокаге. Для этого я должна быть полностью подготовлена и пройти все этапы взросления ниндзя. Разве не очевидно?» отрезала Сарада;

      Сквозь диалоги и шаги коридорами минули часы. Солнце было разделено горизонтом, и окрасило небо в малиновые полутона, рисуя приятные глазу пейзажи. Деревья развивал теплый ветерок, живая Коноха все еще шумела. Силуэт фотографа наклонился в удобную позу, дабы снять наследницу клана Акимичи, что сидела, раскинув руку и сложив ногу на ногу. Хруст крабовых чипсов доносился с стороны рыжеволосой леди.

      —Итак… кем бы ты хотела стать после окончания академии? — Спросил нежный голос Сукеа       —М-м, ты камеру слишком направо держишь       —А? Простите, просто по композиции… —сероглазого прервал громкий настырный хруст чипсины       —Мне все равно что там по композиции! — Она опустила пачку на уровень груди, и потерла губы от крошек —Придвинь камеру ближе!       «Какая… невежливая девчонка…» подумал Какаши, подходя ближе и направляя камеру. «Ее лицо занимает весь объектив, это ведь не красиво» ворчал он внутри себя. «Еще эта пачка чипсов», взор направился на чипсы, и линза камеры рефлекторно последовала за вниманием хозяина. «Надо ее попросить убрать эту пачку», решил Сукеа, однако не успел даже звука издать, как с стороны Чочо возник гневный ропот       —Что ты снимаешь?! Педофил-извращенец! — вскочила Акимичи, тыкая в Хатаке пальцем и убирая его камеру. Какаши отпрянул с удивленным вздохом, чтобы избежать насилия с стороны бурной леди. На его лице заиграла кривая улыбка непонимания и вежливости       —Простите, что? Я всего-лишь хотел… —Однако леди ушла, оставив фотографа за собой, без ее мнения о будущем и забрав чувство чести с собой. «Педофил-извращенец? Это самое жестокое унижение в моей жизни» гнусно стонал внутри себя бывший Хокаге, ощущая, как его чувство гордости сгорбилось от ранения в грудь.       —Не переживай, старик, она всегда такая — поспешил его утешить Боруто, похлопывая рукой по плечу озадаченного журналиста

      Это было решающим выстрелом в лоб чести Господина Шестого Хокаге, и она упала, испуская свой последний вздох.

      Опустив мысленные ворчания на грубость молодых ребят, журналист выпрямился, и направил камеру на мальчишку. Больше всего он хотел знать мнение Боруто. Голубоглазый выглядел растеряннее всех.

      —А ты? Что ты будешь делать, когда закончишь академию?       —Я? Я… не знаю. — затих Боруто, отводя взгляд на землю и отворачиваясь, утопая в своих мыслях — Ну, то есть, я поступил в академию ниндзя, чтобы утереть папе нос, и показать всем какой я крутой на его фоне.

      Повисла неловкая пауза. Сукеа не перебивал его, внимательно слушая и подскея следующее начало предложения, пока мальчишка формулировал речь

—Все точно знают куда они пойдут и что будут делать, когда завершат академию… но я не знаю. А экзамены уже совсем скоро       —Ты хотел внимания отца? — спрашивал нежный голос сероглазого, чьи брови опустились в сосредоточении       —Да, очень. Старик дома почти не бывает. Он всегда обещает, что он придет, но это очередная ложь. Пустое обещание — Боруто стряхнул плечами и нахмурился, припоминая все нарушенные обещания с стороны своего отца — Поэтому ты ступил в неизвестность? Навыки ниндзя могут быть полезными в десятках профессий, включая что-то творческое — наводил на мысли фотограф — Ступить в неизвестность? Я не задумывался об этом. Я не подумал о последствиях, когда гнался за признанием — мальчик затих, утопая в мыслях —Пока ты юн и не опытен — это нормально. Но послушай совет: Если ты будешь идти в лес, не зная куда тебе нужно прибыть, ты заблудишься там, и ты вряд-ли когда-то выйдешь из тьмы деревьев — молвил спокойным тоном журналист, выключающий камеру и складывая ее в сумку на плече, издавая характерный щелчок —Я вас не совсем понимаю, но большое спасибо — неловко проговорил юноша, осматривая небо, и допуская мысль о том, который час — Тебе не обязательно понимать это сейчас, Боруто-кун. Просто помни эту фразу, а когда она пригодиться, она поможет тебе — взгляд поднялся на блондина, что замешкал, осознавая глубокий вечер — Уже пора? —Да, Сукеа-сан, спасибо вам за день и совет. Рад был помочь, удачи! — Мальчишка помчал прочь, махая рукой, оставив за собой легкое облако пыли

      Улыбка снова обрела теплые оттенки изгибов. Камера была отключена с характерным писком и опущена вниз, пока взгляд проводил исчезающий силуэт юного ниндзя. Сбор информации был успешно завершен, и многие дети уже определились с своими желаниями. Мирное тепло тишины нарушилось сдерживаемым кашлем, скручивающим тело, и заставляющим ладонь лечь на губы, замазавшись нечто текучим и липким, но тщательно скрывая это под собой. Дыхание приобрело легкую хрипоту — сдерживать симптомы на протяжении всего дня оказалось плохой идеей, о чем Какаши уже пожалел. Он вытер губы рукой, сунул ее в карман, и вынул платок, которым тщательно прошелся меж пальцев и ногтей. Никто не должен увидеть, иначе у них возникнут вопросы, а Хатаке не готов отвечать на них.

Убрав остатки грязи с рук, мужчина направился к выходу, но не спешил покидать академию. Он направился вниз по коридорам, выискивая нужный номер кабинета, и минуя фотографии классов, а также доску отличников, среди которых затесался не только Боруто, но и Хоки Такетори. Сегодня Какаши брал у него интервью, и был умилен его стремлениями, но больше всего хотелось глянуть на него в действии завтра, на экзамене, который был спланирован Ирукой, чей кабинет уже был под носом. Хатаке в маскировке зашел

      — Йо, Ирука, снова я. Как и обещал, собрал информацию у ребят — улыбнулся фотограф, поднимая руку и подходя к столу.       Взгляд Умино выглянул на Какаши, приветствуя его улыбкой.       — Рад тебя видеть, Какаши-сан. Ну, тогда рассказывай, я весь во внимании — молвил Ирука, складывая руки в замок       — Итак… — сказал Какаши, и присел рядом, медленно стягивая с себя парик — Многие не были мотивированы, но те, у кого мотивация есть, подают большие надежды на экзамен       — Фух...— пар напряжения вышел с уст — значит на экзамен наберётся достаточно детей?       — Да, вполне. — холодные пальцы Хатаке стянули пурпурные наклейки с под глаз, открыв темные круги — Однако в следующий раз тебе стоило бы провести урок, внутри которого дети узнают все возможные перспективы для себя с образованием ниндзя       — Спасибо за совет, Какаши-сан. Не предусмотрительно с моей стороны, я согласен — неловко заикнулся Ирука, почесав свой затылок — Что на счет Боруто?       — Я дал ему подумать. Он лишь хотел отцовского внимания, но я знаю, что ниндзя — это определенно его — рука достала платок с кармана зеленоватого плаща и протерла верхние веки — Боруто будет отличным ниндзя, у него прекрасный потенциал. Я лишь переживаю, что он не видит своего будущего

      Ирука осел на стуле, откинув голову назад и пропитываясь светом жужжащей флуоресцентной лампы, которая проникала в его мысли своими лучами. Тишину также нарушали шуршания одеждой и изменение тональности голоса с стороны Какаши. Вздох совсем родного голоса выдался из уст Шестого Хокаге, и он натянул на переносицу маску. Каштаововласый выпрямился, прервав купание в лучах искусственного света, и глянул на своего бледноликого гостя снова.

      — Только Какаши-сан, прошу, не будьте с ними слишком жестоки — Выдал тихую просьбу Ирука, вспоминая о репутации Какаши, как строгого экзаменатора. Все еще наслышанный от Третьего о переломанных костях детей директор переживал       — Я не собираюсь с ними нянчиться, Ирука — отрезал Какаши, обострив взгляд— В мире ниндзя бестолковым не место. Экзамен должен отсеять слабых еще до того, как они поймут, что они не подходят на роль шиноби

      Директор замешкал на стуле, немного сжав губы, при этом уводя стыдливый взгляд, ведь собеседник был прав. Он знал, почему Какаши так решил поступить, и будет плохо, если смертность среди детей возрастет вместе с выпуском. Хатаке имел богатый опыт, он знает что он делает.

      — Как скажете, Какаши-сан. Я доверяю вашему опыту— Нерешительно сказал Ирука.       — Спасибо, Ирука. Мне бы не хотелось, чтобы они считали, что судьба ниндзя — это легко - Рука оттянула шарф и сняла его с шеи

      Сам того не заметив, Какаши пропустил момент, когда он начал ощущать колкость и ожег от горечи в горле. Задерживаться сейчас было бы плохой идеей — он очень хотел хорошенько прокашляться, ведь сдерживался весь день. Тело неспешно встало, и покачнулось в ленивом темпе к выходу

      —Мне пора идти — Пробормотал уходящий прочь пепельноволосый       — Как скажете, Какаши-сан. Завтра в 10:00 начнется письменный этап, а в 13:30 второй этап, где мы ждем вас, Шестой Хокаге. У вас будет 3 телохранителя в лице Шино, Анко и Конохамару. А вы, я уверен, с колокольчиком. Белые повязки на их лбу — символ их..       — Знаю-знаю, прекрати — Вздохнул Какаши, махая рукой, чтобы товарищ прекратил беспокоится о таких подробностях — Я работаю учителем уже… около двадцати восьми лет, Ирука. Я введу некоторые инновации, но результат их оправдает

      Не оставив Ируке и шанса на просьбу о заботе о себе, Хатаке скрылся за дверью. Капли пота выступили на висках, дыхание углубилось к самому низу легких. Он снова сбегает домой как можно быстрее от лиц людей, в попытке скрыть от их глаз то, что он не готов объяснять каким либо образом. Сандалии с тяжестью вжимались в пол, пока тот шел коридором. Будто бы тени стали глубже, и снова события вокруг размылись, словно в тумане. Когда он успел выйти? Момент, в который прохлада сумерек овеяла его лицо, был упущен. Однако не смотря на это физиономия в зеленом пальто ускорилась и проскользнула сквозь тени по переулкам, где уже горели столбы, освещая кратчайший путь к дому. Легкие выхлопы стали невольно вырываться из уст, «Еще рано, я не дома». Мыльные картинки окружения минули словно за минуты или секунды, хотя было точно известно — путь к дому составлял около десяти минут. Ладонь хлопнула по ручке, ключ заскрежетал в замке, и наконец-то хозяин ввалился в дом. Поспешно обувь слетела с ступней, пальто было не повешено, а отложено в сторону. Первый приступ кашля захлестнул ниндзя в коридоре, протягиваясь следом к ванной, где новые приступы удушали еще больше. Волосы Какаши блеснули с щелчком выключателя в комнате телесной чистоты, когда он мигом ринулся внутрь. Край умывальника окутала крепкая рука ниндзя, выбеливая костяшки пальцев, пока голова свисла вниз. Вторая же рука стянула маску с носа, и тоже ударилась в край, параллельно первой руке. С каждым буханьем снежный блеск рукомойника нарушался темными разводами, и когда мыльность в глазах на миг спала, темноглазый обомлел еще больше, обнаружив что теми разводами была кровь, растягивающаяся ало-ржавыми полосами к центру слива. Он слегка откачнулся назад, туго сглатывая.

      — Черт… — Издался тихий хрип, когда колени рухнули на пол, ударяясь о кафель. Он совершил неуверенное действие, дабы прислониться спиной к стене, и поднимая колени с под себя— Ампула…

      Дрожащая ладонь потянулась к карману, где как раз вовремя он нашел бледно-желтую жидкость за стекляшкой. Осталось лишь задрать рукав и вколоть чудо-лекарство. Пара холодных пальцев скользнули под ткань и потянули ее вверх. Игла неровно и с сильной болью вошла в кожу, заставляя больного стиснуть зубы и зашипеть. Главное — лекарство оказалось точно в вене, и вскоре ему станет легче. Так гарантировала Цунаде, выдавая ему препараты

      Время было таким же туманным разводом, как и грязь в рукомойнике. Одинокое насекомое кружило в вальсе под люстрой, отбивая такт по потолку. Клуб жемчужного пепла свисал нитями вниз, вместе с поникшими плачами, которые поднимались с каждым сиплым выдохом. Словно он подстреленная дичь под древом. Звуки улицы проникали от окон и тянулись легким звоном в ванной, где дверь была открыта. Среди сотен голос из всех возможных было два узнаваемых: Один из них был сдавлен, и почти говорил в нос. Он ворчал о мороке и скуке; Второй теплил своим лисьим рыком, который заставлял проясниться разум и вслушаться.

      — Я бы хотел зайти к Какаши сенсею чтобы получить его совет. Последнее время у меня дурное предчувствие — молвил голубоглазый блондин, подходя ближе к двери, и готовясь постучать, дабы снова свидеться с своим дорогим наставником       —А это не подождет до завтра? Я хочу домой. — Лениво проворчал пыхтящий дымом сигареты Нара — Вы завтра еще встретитесь, идем

      Наруто посмотрел на Шикамару с неуверенностью — это чувствовалось в его вздохе, когда он кивнул, высказав «Ладно, даттебайо». Согласно их направлению, они точно направлялись от Ичираку — Советник настоял на том, чтобы Хокаге поел свежей лапши и пошел отдыхать. Чтобы было, если бы Нара его не остановил? Он бы решил, что Какаши спит? Не дома? Дверь в жилище не закрыта, и если бы смуглокожий решил открыть дверь, то он бы застал эту неприятную глазу картину. «Надо было сразу закрыть дверь на замок» тянулась мысль, пока свинцовые конечности медленно и почти безвольно шевелились в попытке встать, неловко переплетая конечности меж собой, как если бы они были частями старой марионетки. Какаши покачнулся и в паре шагов оказался у проема двери, где руки ухватились за ближайшую поддержку — рамку. Кончики пальцев нащупали стены, пока он едва в силах качался к двери, и споткнувшись он хлопнул руками об тумбу, поддерживая себя. «Ты должен выстоять. Ты обязан» трубило внутри сознания. Щелчок. Осталось лишь дойти до постели, что было задачей, сравнимой с борьбой на исходе чакры. К вечеру она всегда снижалась, но не настолько, как в этот раз.

            Головокружительный путь, длинною в три минуты, закончился падением в кровать. Лицо обливалось легкой влагой, блистая сотней брильянтов на уличном свету, и открытое на проветривание окно не совсем помогало, а тело стало слишком тяжелым, чтобы поднять хотя бы руку или ногу. Благо лекарство уже протекало внутри него, да и дышать становилось куда легче. Какаши ничего не оставалось, кроме как принять объятия темноты ночи, и позволить спектаклю сна пленить сознание. Веки опустили занавес, позволяя телу отдохнуть.