II - Этот день, этот дождь

Дорога до лагеря Камио заняла не больше десяти минут, чему Эрис весьма порадовался, так как уже валился с ног. Первым делом он воспользовался бочкой с водой, смыв грязь с кожи и одежды, она уже успела засохнуть и поддавалась не очень хорошо. Из этой схватки Грэй в итоге вышел полноправным победителем. Пока Эрис отмывался, Альгол успел перекинуться парой шуток с охраной у импровизированных ворот и отправить телохранителей на посты. — С делами пока покончено, — сообщил довольный Камио, — теперь займемся тобой. Идем же! Альгол со своими людьми расположился посреди развалин древнего города, выстроенного на восточном берегу озера. Баррикады из связанных цепями толстых бревен окружали жилую территорию со всех сторон. По периметру стояли вышки, на которых дежурили вооруженные до зубов дозорные. Эрис ничуть не сомневался, что в округе можно найти пару неприятных сюрпризов, подготовленных Альголом при помощи дешифратора. Лагерь освещали дневные сферы, еще одно наследие, наравне с дешифраторами, давным-давно канувшей в лету Небесной эпохи. Крупные шары висели на шестах, мелкие развесили наподобие гирлянд. Ученые из Технических Анклавов в свое время сумели разобраться как они работают, теперь сферы дневного света массово или частично выпускались корпорациями, той же «Люми». Самые изысканные светильники выходили из ее цехов. Однако, по большей части производством дневных сфер занималась «Триарэ» — бесспорный лидер технологий среди пяти великих корпораций Материка. — Бартандар! — Воскликнул инженер. Им навстречу шел настоящий гигант под три метра ростом, одетый в сегментные полудоспехи, открытые мускулистые руки блестели от пота. На правом плече воин нес двуручный меч с узким, слегка изогнутым лезвием, рукоять лежала на сгибе локтя. Камио дождался, когда он окажется рядом и радостно заявил: — А я как раз надеялся тебя встретить, у меня есть, что рассказать! — Привет, привет. — Бартандар согнулся в церемониальном поклоне, но без должной почтительности. Впрочем, Камио, похоже, было все-равно, он и сам не выглядел человеком рьяно соблюдающим этикет и прочие формальности более присущие людям в официальных костюмах. — А это что за покойничек с тобой Альгол-суру? — Как раз об этом и хочу рассказать. Отбили у туземцев. Эрис — Бартандар. Бартандар — Эрис. Грэю пришлось немного запрокинуть голову, чтобы встретится взглядом с массивным воином. — Так вот чего эти лесные недоумки разорались. Весь лагерь на уши подняли. — Это еще не все, вот он, — Альгол восторженно с двух рук указал на Эриса, — схватился с кель’циме и даже не умер! Сражался как загнанный в угол карнат, не меньше. Выражение глаз Бартандара, блестящих в смотровой линии шлема, изменилось. Появился интерес и даже немного уважения. — В таком случае с удовольствием послушаю об этом позже, сейчас меня ждут дела. Если ты, Эрис, действительно столь грозен, как он о тебе говорит, ты нам очень даже пригодишься. Бывайте. Он отсалютовал пальцами от виска и скрылся в темноте. — Кто это был? — поинтересовался Эрис, когда воин ушел. — Бартандар. Командир пятого корпуса наемников синдиката «Авангард». Эти ребята охраняют нас среди сего недоброжелательного окружения пока мы копаемся в земле. Не обращай внимания, он всегда такой… конкретный. Ему бы только мечом махать да крушить. Не то чтобы это было плохо, просто не слишком глубоко как по мне. Но вообще он весьма компетентен. Правда я без шлема его ни разу не видел, только со спины, интересно, что он скрывает? Ладно, пойдем, а то еще немного и мне тебя тащить придется. Эрис и правда выглядел настолько изнеможенным, что было вообще удивительно, как он еще держится на ногах. Камио чуть ли не физически ощущал его усталость. И все же Грэй с интересом поглядывал по сторонам. Раскопки древних руин продвигались весьма споро. Небрежные ограждения из шестов с натянутыми между ними красными лентами окружали многочисленные зоны выработок. Несмотря на темное время суток работы не прекращались, было по дневному оживленно, отовсюду доносились голоса, выкрики, смех и технический шум инструментов. Внезапного гостя люди Альгола провожали любопытными взглядами. Столь разительная перемена обстановки после многодневного блуждания по джунглям вызвала у Эриса легкое ощущение ирреальность происходящего. Наверное, именно так себя чувствуешь, когда в конце опасного пути выясняется, что все это время ты пробирался через фальшивые декорации, по ту сторону которых тебя встречают веселым ликованием и аплодисментами, а ты стоишь весь в крови и твои друзья мертвы. Спасение находилось до смешного близко, если бы они тогда повернули чуть севернее, возможно Лодису удалось бы выжить. Эрис против своей воли тихонько засмеялся, ситуация вдруг показалась ему до жути комичной. Альгол удивленно приподнял бровь, однако промолчал. Судя по всему, Камио находился в джунглях уже давно, зеленые побеги с пышной листвой успели окутать большинство расставленных тут и там палаток снизу доверху и проникнуть внутрь. Вряд ли растения представляли хоть какую-то опасность, иначе бы от них уже избавились. На Агринии с такими вещами не шутили. Альгол провел Эриса к своему шатру в дальней части лагеря, откинул замызганный полог и жестом пропустил его первым. Тусклая дневная сфера, закрепленная на перекладине под потолком, освещала довольно скудную обстановку. Большую часть пространства занимали разного размера опечатанные ящики, заваленные стопками исписанной убористым почерком бумаги, компанию им составляли добытые на раскопках артефакты. Спал инженер на тощем матрасе, брошенном в углу. Мрак по ту сторону тканных стен шатра наполнял упоенный стрекот насекомых, из глубин лесов доносились протяжные крики таинственных ночных созданий. Но здесь, среди людей и света, обо всем этом впервые за долгое время можно было не тревожиться. — Присаживайся, чувствуй себя как дома. — Камио указал крупный ящик в центре шатра, усердно притворяющийся столом. Вокруг расположилось несколько походных складных стульев. — Хотя, по правде, на Агринии мы все до единого чужаки. За грязь не переживай, в здешних краях ею обмазано буквально все. Больше, меньше — разницы практически нет. Эрис искренне поблагодарил Альгола, стул показался ему невероятно комфортным, он уже успел позабыть, каково это, сидеть на чем-то еще кроме камней и древесных стволов. Рассудив, что внезапный гость голоден, Камио выставил на «стол» богатое угощение: литровую бутылку малинового вирата — вина-сока — вяленое мясо, запеченный в глине крупный окорок птицы, скорее всего отловленной в джунглях, и пористые ломти фрукта ракуэро, насыщенного лилового оттенка, что говорило о его свежести. Эрису, последние дни питавшемуся чуть ли не насекомыми, подобный ужин показался просто фантастическим. Сам Камио ни к чему не притронулся. Он просто сидел, с интересом поглядывая на гостя, словно перед ним оказался интересный, неизвестный зверь, достойный изучения. Внезапно лицо Альгола приобрело мертвенно-мраморный оттенок, и он начал заваливаться вперед, однако успел в последний момент опереться о край ящика. Эрис подался к нему, готовый помочь, но инженер вялым жестом отмахнулся, призвав оставаться на месте. — Нормально. Все нормально, — просипел Альгол. Эрис сильно сомневался в этом. Камио выглядел как покойник или подсевший на шлак наркоман, который остался на неделю без ежедневной дозы кристаллической пыльцы. Дрожащими пальцами Альгол извлек из ременного паза капсулу солнечного эликсира. Белоснежное свечение жидкости придало его вспотевшему лицу, облепленному золотыми волосами, лихорадочную бледность. Он склонил голову, откинул хвост в сторону, и глазам Эриса открылось небольшое окантованное медью круглое углубление в основании шеи, перекрытое чем-то вроде мембраны. Отточенным движением Камио вставил узкое основание капсулы в отверстие, глаза на секунду закатились, но быстро вернули осмысленное выражение. Судорожно выдохнув, он выпрямился и убрал использованную капсулу обратно в держатель. — Знаю, не самое красивое зрелище на земле, — слабым голосом произнес Альгол, — надеюсь не испортил тебе аппетит. Вакуумная ловушка и водяные лезвия забрали остаток энергии от последнего заряда. Мы спешили на помощь, так что восстановиться заранее было некогда. — Мне доводилось встречать инженеров и раньше, однажды даже со встроенным дешифратором как у тебя, — помедлив произнес Эрис, отхлебнул вина и протянул бутылку Альголу, не преминувшему повторить его маневр, — так что, подобное мне не ново. Хотя признаюсь, на первый раз смотрелось так себе. Падение заряда дешифратора вызывало у инженеров сильное энергетическое голодание, восполнить которое могло лишь специальное вещество под названием «Солнечная Жидкость». Вообще, называли ее по-всякому: «Звезда», «Оживитель», «Переключатель», и даже, почему-то, «Поцелуй». Долгое использование жидкости вызывало постепенную зависимость и необратимые мутации. Ярким примером служили живые татуировки Камио. Альгол еще легко отделался, иногда изменения выходили более глобальными, но, как ни странно, ужасными по большему счету не были. Просто скорее… обесчеловечивали. Некоторые инженеры даже гордились своим новым обликом, либо откровенно им наслаждались. — Не все решаются пойти путем вживления. Я бы тоже не стал, но у меня не было выбора, его сделали за меня. То была большая честь, и не менее большой риск. Эрис уважительно хмыкнул. Грэй знал, что вживление этого удивительного устройства сопровождалось крайне болезненной процедурой, пережить которую могли далеко не все. Однако, риск был оправдан. Встроенный дешифратор даровал гораздо больше способностей, чем внешний. Инженер вступал в абсолютный симбиоз с прибором, гораздо глубже понимая принципы его работы и возможности. Технические Анклавы, на протяжении веков хранившие монополию на секреты Небесной эпохи, долго бились над задачей по оптимизации сращивания, но так и не преуспели в этом. Даже они в большинстве случаев не понимали с чем имеют дело. Анклавы давно уподобились паразитам, пирующим на останках великого прошлого. А теперь, когда они начали работать с корпорациями и их значимость сильно упала, поиск древних технологий и вовсе отошел на второй план, уступив место собственным разработкам, на основе уже найденного. Так получалось дешевле. Лишних вопросов Эрис задавать не стал. В конце концов, он встретил инженера всего час назад, развивать тему было неуместно, да и сам Камио не стал этого делать. Инженер не скупясь отхлебнул еще вина. — Каким же ветром тебя занесло в эту забытую богиней страну, Эрис из… откуда ты, говоришь, будешь? — Из Анариата, — подсказал Грэй, — хотя, я вообще то там, то тут, надолго нигде не задерживаюсь. — Вольный странник, стало быть? Любопытно. Как же ты оказался на Агринии? Эрис не стал ничего скрывать. Опуская незначительные детали и моменты, поведал инженеру обо всем, что приключилось с ним за последние несколько недель, начиная с прибытия на Агринию. По ходу рассказа искатель приключений не стеснялся подливать себе вирата, еды на импровизированном столе заметно убавилось. История Эриса закончилась стычкой с дикарями, в которой погибли Юрия и Кайру. Камио помрачнел. — Моя экспедиция тоже не раз с ними сталкивалась пока мы добирались до этих развалин. Я выяснил, что в здешних лесах обитает несколько враждующих друг с другом племен. Янумо — люди чащ, и Шанкари — речные люди, еще есть Мапуро. Про последних я ничего не знаю, их вотчина где-то на юге Агринии. Мапуро настолько свирепы, что оба племени боятся их пуще огня. Твоими преследователями были мерзавцы из племени Янумо. Мы нарвались на них, когда спешили тебе на выручку. Они оказались слишком заняты тем, что спасались паническим бегством, так что проблем с ними не возникло. По твоему рассказу выходит, что увязались они за вами не просто так. Вы вторглись на запретную территорию, да еще надругались над жертвенным тотемом. Но, я понимаю ваше негодование, и, как следствие, поступок. Я бы тоже не удержался и без колебаний спалил ту мерзость. — Да, и я снова это сделал бы, — в голосе Эриса послышались жесткие нотки, — они хуже зверей. Видел бы ты, как они растерзали Юрию. Просто изрубили и разорвали на части, тут же набивая пасть еще сырой плотью. Мы ничем не могли ей помочь, их было слишком много… — Жаль меня с вами не было. У меня бы нашлось чем проучить гаденышей! — Да что теперь после драки кулаками махать, — махнул рукой Эрис, — былого не вернуть и не изменить. По правде говоря, не так уж я хорошо и знал Лодиса и остальных, чтобы сильно по ним скорбеть. Но людьми они были не плохими, это я могу сказать точно. — Тебе не показалось, что в дикарях есть нечто странное? — Кроме страсти к человеческому мясу? Показалось. Они вырожденцы. Практически у всех есть отклонения. Наверное, дело в замкнутом образе жизни. Меня это мало интересует. — Как я и думал. В сущности, ты прав. Они не заслуживают долгих размышлений. Мне жаль, что так вышло с твоими товарищами, Эрис, надеюсь, они найдут путь к звездам. Агриния и меня лишила хорошего друга. — Сочувствую. Правда. Надеюсь, что и он окажется среди звезд. Альгол признательно кивнул, затем продолжил: — Его звали Экхарт. Все, что ты видишь вокруг — по большей части его заслуга. Он был ученым из бладморского института примордианских исследований. Я приплыл на Агринию четыре месяца назад по его просьбе. Устраивал небольшие исследовательские походы, составлял карту, пытался понять саму суть этой удивительной земли. К сожалению, далеко вглубь континента проникнуть не удалось, даже для меня это оказалось трудной задачей. Тем не менее, мне посчастливилось обнаружить останки Н’игса, древнего города, в котором мы сейчас имеем счастье находиться. Вскоре после этого прибыл Экхарт. Привез с собой рабочих, наемников, припасы, инструменты. Одним словом, все необходимое. И знаешь каков итог? К нему в сапог забралась какая-то ядовитая тварь и укусила. Мы пытались его спасти, отрубили ногу, — Альгола передернуло от воспоминаний, — но все напрасно. Его не стало пять дней назад. Мы сожгли останки на плоту посреди озера. — Я так понимаю, теперь за исследования отвечаешь ты? — Именно. Пусть я и не часть института, но в память о Экхарте я завершу работу и позабочусь, чтобы научные материалы добрались до Бладмора, когда придет время. Воспоминания о смерти друга накрыли лицо Альгола горестной тенью, однако надолго она не задержалась. Камио задумчиво склонил голову и устремил на Грэя добродушный взгляд. — После твоей истории Эрис, я понимаю, что ты не заурядный расхититель гробниц, на Агринии ты вовсе не затем, чтобы разжиться дармовым золотом и драгоценностями. Наши интересы, как мне кажется, во многом совпадают. Тебе хочется покопаться в здешних секретах, раскрыть пару тайн, испытать катарсис открытия! Поэтому, у меня к тебе предложение — остаться и сделать это вместе. Да и за спасение ты мне задолжал. Камио лукаво ухмыльнулся, после истории Эриса он уже догадался, что новый знакомый от подобного предложения ни за что не откажется, а последнее добавил лишь ради провокации. — Выбора у меня нет, ведь так? — Усмехнулся Грэй, устало запрокинув голову, — без тебя я был бы уже мертв, убит той озерной тварью. — Может быть да, может быть нет. Когда мы только начали раскопки, то случайно разбудили такого же гнилого красавца. До того, как я успел вмешаться, он успел убить пятерых наемников. По крайней мере, ты продержался дольше чем они. Это… вдохновляет! — Всегда приятно послужить примером… Постой, так их тут много? — Пока трудно сказать, записей о них не так много, я все еще занимаюсь расшифровкой. Предлагаю обсудить детали более подробно завтра, сейчас лучше тебе как следует поспать. Ни о чем не беспокойся, в лагере ты в полной безопасности, уж поверь. Спать можешь тут же, мне все равно нужно заняться кое-какими делами, так что, не стесняйся! Эрис уже действительно клевал носом, то и дело проваливался в полусон. Реальность и дрема смешивались, теряясь друг в друге. Он с трудом поднялся, налитое железной тяжестью тело слушалось плохо. — У меня впечатление, будто с каждым разом я должен тебе все больше и больше… Но предложение принимаю. Не припомню, когда в последний раз ощущал себя как сцена в кабаре, на которой отплясывали целый день… Альгол помог усталому Грэю добраться до постели, освободится от пояса с ножнами и снять куртку. Стоило голове Эриса коснуться продавленного тюка, заменявшего подушку, как сон навалился на него, подобно смерти. Кажется, Камио что-то говорил, но он не слышал его. Эрис скользнул во тьму сновидений столь мимолетных, что забывались они без следа. Когда Эрис проснулся, сквозь прорехи в ткани шатра уже вовсю прорывалось солнце. В блеклых лучах искрились танцующие пылинки. Он приподнял голову, сонно огляделся по сторонам, и первым делом попытался нащупать меч. Оружие нашлось на полу рядом с матрасом. Грэй быстро вспомнил где находится, из груди вырвался облегченный вздох. Он вновь закрыл глаза, вставать не хотелось. Против подобного акта вандализма к самому себе отчаянно протестовало тело, утомленное долгим бегом через джунгли и сражением с чудовищем на пределе сил и возможностей. Альгола в шатре не было. Скорее всего он и не приходил. С улицы доносились голоса, кто-то перекрикивался, что-то стучало. Среди развалин кипела неустанная работа. Интересно, подумал Эрис, кто-нибудь кроме него вообще ложился спать? Сделав над собой усилие, Грэй все же встал. Некоторое время он сидел, обняв колени, просто наслаждался покоем, затем, подобрав ремни с ножнами, направился к выходу из шатра. По пути Эрис накинул свою куртку, поджидавшую его на том самом ночном ящике-столе. Дыры на боку от броска копья больше не было. Альгол залатал ее пока он спал. Для дешифратора исправить подобный пустяк дело пяти секунд. Десять, если точнее, иначе может выйти с дефектом. Стоило только откинуть ткань на входе, как солнце впилось Грею в глаза с такой силой, что пришлось прикрыться ладонью. Жара окутала Эриса влажными объятиями. Очень скоро он чувствовал себя так, словно искупался в озере. Налетающий с юго-запада ветер положения не улучшал, лишь немного обдувал горящую кожу. При свете дня лагерь не казался таким уж большим, скорее активным, словно муравейник. Эрис рассудил, что возможно найдет Альгола на одном из участков раскопок и отправился на поиски инженера. Проделанная людьми Камио работа действительно впечатляла. Рабочие извлекли из-под земли обширные участки древнего города, сокрытого от людских глаз Богиня знает сколько лет. Насколько мог судить Эрис исходя из своих скромных знаний, архитектура утерянной цивилизации Агринии отдаленно напоминала присущую Небесной эпохе, однако отличалась от нее на визуальном уровне. Словно менее развитая культура когда-то обнаружила город пустым и попыталась подстроить под свои нужды. Останки подобных зданий из серебристого камня и белого бетона можно было во множестве найти среди песков Скелтера и много где еще. Данное наблюдение заинтриговало Эриса. Он легко представил это место в зените славы, полное жизни, которая однажды внезапно оборвалась и обратилась в прах, укрытый под сенью вечнозеленых лесов. Какая ужасная сила или случайность привела к этому? На ум приходило много вариантов, от самых простых, таких как война, до куда более невероятных, но Эрис сомневался, что когда-нибудь узнает правду. Ему хотелось поговорить с инженером о Черном Идоле. Он не сомневался, что Камио известно намного больше, чем кому-либо в колониях, учитывая род занятий инженера. Возможно, ему даже известно точное местоположение идола, а не только направление, в котором следует искать. На фоне древних зданий странно и чуждо смотрелись расклеенные повсюду рекламные листовки и агитационные плакаты корпораций Кругового Материка. Скорее всего, люди Альгола развесили их, чтобы не чувствовать себя в полной изоляции от цивилизованного мира. Здесь были и красивые, похожие на театральные афиши листовки «Люми», и мрачные серые изображения «Вирибус», и строгие, отдающие минимализмом глянцы «Лилак/Лакрим». Кое где темнели похожие на чертежи плакаты «Триарэ», а листовки «Ларейн» могли поспорить с картинами. Всем пяти великим корпорациям Материка нашлось место на стенах позабытого города. Некоторые плакаты Эрис раньше видел, некоторые нет. Пестрые слоганы рекламировали оружие, доспехи, предметы быта. Одним словом, продавалось все, что только можно было продать. Грэй равнодушно скользил взглядом по слоганам и картинкам, но кое какой плакат все же сумел привлечь внимание авантюриста. Художник с помощью дешифраторной фотопроекции вывел на пластобумаге стилизованное под картину изображение молодого мужчины в простом, но в то же время богато украшенном черном мундире с длинными полами. Его волнистые золотые волосы спадали на плечи, губы застыли в легкой улыбке, однако, подведенные тенями глаза оставались холодными, пристальными, из-за чего казалось, будто смотрит он с затаенной насмешкой. Мужчина стоял в гордой позе, левая рука придерживала отведенный в сторону шелковый белый плащ, а правая сгибом придерживала перекинутое через плечо древко флага. На развевающейся за спиной черной ткани тонкими линиями вязи красовалась белоснежная литера «L». «Адагио Ларейн» — гласила надпись на плакате, выполненная так, чтобы ни у кого не оставалось даже тени сомнений в хорошем вкусе человека, подбиравшего шрифт, — «новое лицо светлого будущего корпорации «Ларейн». Эриса совершенно не волновало кто руководит той или иной корпорацией, он был бесконечно далек от подобных вещей, да и плакат этот он раньше видел. Зато внешне Адагио поразительно походил на Альгола, это и привлекло его внимание. Сходство было столь сильным, что разницы в чертах практически не наблюдалось. — Эй, Эрис! — Услышал вдруг бодрый оклик Грэй. Примерно в тридцати шагах от него тянулась траншея, Альгол стоял в ней сокрытый по грудь и махал рукой. Траншея шла вдоль остова полуразрушенного приземистого здания квадратной формы, огибая его с двух сторон. — Давай сюда, хочу кое-что тебе показать! Я уже как раз хотел было идти будить тебя, а ты сам пришел. Удобно! Эрис последний раз смерил плакат задумчивым взглядом и спрыгнул к инженеру. Звучно хлюпнула влажная земля, под вязким слоем подошвы сапог отчетливо ощутили твердую каменную поверхность. Хищная Агриния смогла пожрать даже город со всеми его мостовыми. На глаза Эрису мельком попались выведенные на стене надписи, судя по виду они точно не являлись частью архитектурного замысла. Граффити больше наталкивали на мысль, что кто-то очень поспешно старался записать нечто важное. Острые иероглифы то и дело скакали, строки нервными рывками уходили то вниз, то вверх. Самое удивительное, что за столько лет строки ничуть не поблекли. Под надписью Эрис разглядел корявый рисунок, что-то вроде шестилапого насекомого или человечка, такое могло прийти на ум только детям. Оставалось лишь догадываться, что именно хотел изобразить неизвестный вандал. — Тебе никто не говорил, что ты сильно похож на Адагио Ларейна? — С улыбкой произнес Грэй направляясь к Камио. — Сходство просто невероятное, можно подумать, будто вы братья. — А, ты про ту агитку. Слышу это постоянно. — Альгол издал короткий смешок. — Такое порой бывает, два абсолютно незнакомых человека разделяют одну внешность. У меня есть знакомый капитан, так он рассказывал, что у него на корабле однажды служили трое матросов, и все выглядели совершенно одинаково, будто близнецы, причем до этого они не только не встречались, но даже жили на совершенно разных секторах Материка. Первый в Анариате, второй в Клаваре, а про третьего я не помню. Не бери в голову, порой природа творит удивительные вещи! — С этим трудно поспорить, — вынужденно согласился Грэй. — На вот лучше, держи, — Камио протянул ему сверток, в котором оказался большой кусок мясного пирога, — хотел зайти и оставить в палатке, но забыл. — Так куда же мы идем? — Поинтересовался Эрис, на ходу откусывая от угощения. Тесто оказалось немного грубоватым, но мясо просто таяло во рту. — Помнишь, вчера мы завели разговор о кель’циме? Ну, или, как мы их обычно между собой называем, «та дохлая, но живая гадина, что порвет тебя на куски за секунды». Я обещал рассказать тебе о них побольше и собираюсь сдержать обещание, с одним забавным дополнением. Будет интересно! Расценивай нашу маленькую прогулку как самую настоящую экскурсию. Раз уж ты теперь с нами, надо ввести тебя в курс дела. — Кель’циме? Странно звучит. Это как-нибудь переводится? — Всему свое время, — доброжелательно отозвался Камио, — скоро ты все узнаешь. Альгол бодрым шагом обогнал Грэя. Инженер что-то тихо напевал себе под нос, кажется он прибывал в превосходном настроении. Эрис пожал плечами и постарался не отставать. Траншея начала расширяться, пока не превратилась в широкий спуск по вымощенной камнем дороге. Эриса и Альгола окутал сырой полумрак, под таким углом солнце оказалось бессильно против сгущающихся холодных теней. Тоннель сделал округлый поворот вправо. Через пару метров он окончился проходом в стене. Когда-то проход закрывали дверные створки, но все, что от них осталось, это пара ржавых петель. Изнутри тянуло могильной затхлостью. — Пять дней назад откопали, как раз в день смерти Экхарта — пояснил Альгол, — тут было нечто вроде мортуария, или больницы. А может и то и другое разом. Сразу за проходом начинался обширный холл, вдоль стен выстроились ряды идеально прямоугольных колонн из обсидиановой стали, давя на психику своей монументальной мрачностью, огонь факелов с трудом рассеивал притаившуюся у их подножья темноту. Дневных сфер видимо не хватило, либо они оказались нужнее в другом месте. Сверху бледными щупальцами тянулись мясистые корни, некоторые доставали до самого пола. Кое где примостилась сгнившая в труху мебель, а также что-то вроде железных саркофагов со стеклянными вставками на лицевой стороне. Многие вставки оказались разбиты, пол устилали осколки. Внутри саркофагов находились изломанные скелеты, один только вид которых вызывал невольную дрожь. Слишком неестественно они выглядели. Благодаря плоским торцам гробы стояли вертикально, будто молчаливые стражи позабытых времен, суровые и безмолвные. — Удивительно, правда? — Тихо произнес Камио. Скрипя осколками, он приблизился к одному из саркофагов и провел ладонью по шершавой поверхности толстого стекла. Татуировки на руках светились в полумраке, плавно перетекая по коже инженера. — Что же такое случилось на Агринии сотни лет назад, а главное, почему случилось? Я чувствую, за всем этим сокрыто нечто кошмарное и твердо намерен разобраться, чего бы мне это ни стоило. Взгляни на деформацию тел, столь яркая, я бы даже сказал вызывающая. С первого дня, как только я обнаружил гробы, это показалось мне странным. Есть закономерность, паттерн, это не просто случайные изменения. Их превращали во что-то… во что-то страшное. Но, как и кто? — И главное — зачем. — Эрис присел на корточки и подобрал разбитый череп, заглянув в пустые, почему-то прямоугольные глазницы. Череп смотрел в ответ со злой насмешкой. — Как ты думаешь, что произошло? — Неизвестная болезнь, злоупотребление дешифрацией, генетическое вмешательство, как результат — дегенерация и вымирание — теорий много, но ни одна не объясняет отсутствия останков. При любом из вышеуказанных факторов улицы были бы просто завалены костями, но все выглядит так, будто однажды все жители просто… испарились. Дома остались нетронутыми, кварталы пустынны. Мы не нашли никаких останков, кроме тех, что сейчас перед тобой. Судя по всему, этих людей поместили в гробы еще до того, как случилось массовое исчезновение, по-другому тут и не скажешь. Массовое исчезновение… Нелепо. Но я хотел показать тебе совсем иное. Идем. Об этом же пока думай просто как о занятном факте. Эрис осторожно положил череп обратно на пол. Утопающие во тьме гробов мертвецы пристально следили за передвижением людей. Давно, очень давно не видели они в этих залах живой души, позабытые и потерянные. Саркофаги в холле оказались не единственными. Коридоры буквально полнились ими. Часть лежала как попало, другие громоздились на уродливых железных каталках. Некоторые гробы пустовали, при этом выглядели они так, словно их разорвало изнутри направленным взрывом, метал изгибался зияющими ранами, от стекла и вовсе мало чего осталось. — Если придерживаться теории с болезнью, можно предположить… — говорил Альгол, огибая лежащий поперек коридора саркофаг, — …что сюда свозили первых зараженных. Может их хотели изолировать, в надежде затем исцелить, а может просто планировали изучить, не знаю, слишком мало данных. Уцелевшие записи, из тех, что попали мне в руки, покрывают по большей части времена рассвета потерянного государства, в них нет и намека на более поздние события, нет и намека о причинах катастрофы. Таких записей словно попросту не существует. Поэтому я могу кое-что рассказать о культуре и устройстве Саго’Вала — под таким именем обозначена в текстах эта страна — но самая важная информация отсутствует. И это ужасно раздражает! Словно наконец оказался перед заветной дверью, а она заперта на невесть где потерянный ключ! Камио раздраженно топнул ногой. — Постой, так ты говоришь об эпидемии? А она не… — Опасности заражения нет, об этом не волнуйся, но если я прав, и эпидемия все же была, то в будущем мы вполне можем оказаться в таковой, поэтому я очень хочу получить хоть какие-то письменные свидетельства, или, чем космос не шутит, исследовательские данные. — Город довольно большой, уйдет не один месяц, прежде чем ты исследуешь его полностью, может где-то они и есть. — Спасибо за утешение, — улыбка Альгола говорила об обратном, — однако ты не прав, я не вел раскопки спонтанно. Я настроил дешифратор на выявление любых письменных паттернов, какие только могут здесь быть, и просканировал участки, но почти ничего не нашел. Либо за столько лет все превратилось в пыль, либо от записей умышленно избавились. Я подозреваю, тут имеет место быть и первое, и второе. Например, мне попалась книга по медицине и кое какие научные записи, если эти примитивные вирши можно так назвать. Большая часть какая-то дикая смесь фактов и мистики, похоже Саго’Вал был подвержен многим предрассудкам. Так вот, в этих записях нашлось кое-что любопытное, но тела в контейнерах даже не упоминаются. Еще, по всему Н’игсу… — я ведь говорил, что город называется Н’игс, да? — мне попадались надписи на стенах, их смысл мне до сих пор не ясен, слишком иносказательны. Восприятие затрудняет и структура языка агринианской цивилизации, в зависимости от расстановки и интонации одно и то же слово может означать абсолютно разные, противоположные вещи. Недалеко от входа есть одна такая надпись, в приблизительном переводе она будет звучать так, — Альгол закрыл глаза и зачитал: «Благодатные жертвы среди этих стен не покорятся, для них — смерть и разложение, ему — ничто. Пусть заточенная в камне геометрия ждет и наблюдает в сердце ночи, ее время придет. Тот, кто возвысился за грань — падет. Однажды мы будем погребены вместе». Эрис вспомнил мазню на стене, мимо которой не так давно проходил. Речь шла видимо о ней. — Гм, похоже на некое послание. Если допустить, что в переводе есть грубая ошибка, где-бы ты ее искал? — спросил он. Инженер задумался. — Не знаю. Поправка — пока не знаю. Кстати, нам теперь направо. Пока что нужно сконцентрироваться на том, что уже известно, а известно слишком мало. Они миновали изгрызенный напором корней коридор и очутились перед железной дверью, клепаный металл покрывали дутые вмятины. Били изнутри. На полу во множестве валялись звенья цепей и изогнутые стальные шесты, вероятно, часть запорной системы. — Ну вот мы и пришли, — Альгол хлопнул в ладоши. — Здесь находится то, что я хотел тебе показать. Делали дверь на славу, выглядела она тяжелой и неподъемной, как грехи всего человечества разом. Камио в жесте, которым обычно предлагают помощь, протянул к створкам руку, затем, словно нащупав невидимый канат, сжал кулак и потянул. Татуировки на теле инженера вспыхнули зеленоватым пламенем. Протяжно завывая ржавыми петлями, створки начали расходится. С потолка посыпался песок и мелкие камушки. По пустынным залам прокатилось лязгающее эхо. — Добро пожаловать в виварий, — Камио театральным жестом обвел зал по ту сторону порога. Помещение представляло из себя довольно просторную квадратную комнату, по большей части скрытую темнотой, из-за чего картина интерьера не желала складываться полностью. Но и того, что выхватил из темноты трепещущий свет факелов, хватало. Примерно в трех метрах от пола колыхались влажные фиолетовые побеги примитивного растения, стебли с многочисленными отростками напоминали кровеносную систему. Скорее всего, оно проникло сюда сквозь трещины на верхних уровнях. Самые упрямые дотянулись даже до пола, пытаясь прогрызть и его, другие сползали по покрытым искусной гравировкой стенам. Вырезанные на них линии складывалась в ужасные картины каких-то совсем уж неприемлемых операций, больше похожих на жертвоприношения. Росчерки укрытых решетками сточных желобов пересекали мраморный пол, они образовывали идеальную геометрию из прямоугольных сегментов, на каждом из которых стоял повторяющий очертания человеческого тела стол. На некоторых все еще оставались прикованные цепями и железными браслетами деформированные останки. Но вовсе не они привлекали основное внимание, нет, все это меркло на фоне того, что находилось в центре вивария. — Это же… — выдохнул пораженный Эрис замедляя шаг. — Да, — довольный произведенным эффектом кивнул Альгол, — кель’циме во всем его мерзком великолепии снаружи и внутри! Уже хорошо знакомый Эрису гнилостный монстр неподвижно висел распятым внутри гироскопической сферы, крепкие зажимы надежно сковывали гибкие конечности. Кто-то провел над ним вскрытие, обнажив скелет и удалив внутренности (если они, конечно, вообще имелись), но самым удивительным и пугающим, было то, что даже после всего этого тварь продолжала жить. Иссушенные пальцы гигантского мертвеца вяло перебирали воздух, затянутые молочной белизной глаза безучастно шарили по пространству. В отличие от своего собрата, с которым Эрис столкнулся возле озера, эта особь сохранилась получше. — Он не опасен, можно подойти ближе. — Альгол вытащил из держателя на стене факел и уверенно направился к плененному чудовищу. — Твоих рук дело? — Поинтересовался Эрис. — Нет, нет! — Камио так и источал нездоровую жизнерадостность, — его разделали, когда Саго’Вал еще стоял и пылал жизнью. Тварь провела здесь последние две тысячи лет как минимум. И судя по обнаруженным мной скромным записям ее изучали. Вернее, осматривали. Примитивным образом, но все же. — Я думал эти создания их творения, но учитывая твои слова, выходит, они даже древнее чем пропавшая цивилизация! — Изумление Эриса выдал только слегка дрогнувший голос. — Ты прав, — кивнул Альгол. Он медленно пошел вокруг скованного кель’циме, освещая факелом каждую мерзкую черту монстра. На свет тот никак не реагировал. — В найденных записях сказано, что первые столкновения с нашими гнилыми друзьями пришлись на некий год Покоя, когда в великом городе Монвале начали возводить статую тогдашнего правителя Саго’Вала, для этого использовали обнаруженный неподалеку от столицы невероятный камень, не похожий ни на что земное. Он был оттенка столь черного, что казался бездонной ямой, и сгущал день вокруг себя, словно наступила темнейшая ночь. Работа продолжалась в течении многих месяцев, камень плохо поддавался инструментам, тупил и ломал их, но вскоре многометровый идол стал обретать форму. На этом моменте истории Грэй вздрогнул. Черный Идол! Сомнений быть не могло, речь шла именно о том самом идоле, за которым на Агринии охотился каждый второй. Он поделился мыслью с инженером. Камио бодро кивнул, подтверждая догадку мечника: — Я тоже готов поклясться, что в тексте говорится о том самом Черном Идоле, который все так усердно ищут. Не знаю, как там насчет сокровищ, об этом ничего не говориться, да и теомаграм с ними. Слушай дальше, сейчас расскажу самое захватывающее. После того как работа над статуей начала подходить к концу, из многих городов Саго’Вала стали приходить сообщения о нападениях непонятных существ, выползающих из-под земли. В донесениях говорилось, что оружие их не берет, даже будучи пронзенными десятками мечей и копий подземные твари не умирали. Все больше столкновений случалось по стране, и вскоре стало ясно, что бессмертные чудовища неумолимо сжимают кольцо вокруг Монвала, их нападения превратились в настоящее стихийное бедствие. В небольших поселениях им практически не могли дать отпора, и монстры, прозванные кель’циме, что переводится как «тот, кто спит под землей», вырезали подобные городки почти подчистую. Приведенная в записках статистика жертв действительно пугает. Это были не просто атаки, Эрис, а самый настоящий геноцид. Полное истребление. Но не оно погубило цивилизацию Агринии. Есть в этой истории один момент, который меня очень сильно заинтересовал, в битвах участвовали так называемые «энергоманты», описанием их оружие и способности походят на… — Дешифраторы? — мгновенно догадался Эрис. — Именно! — Камио с улыбкой щелкнул пальцами. — Ты весьма сообразителен. Только вот в какой-то момент дешифраторы на Агринии вдруг оказались под запретом. Почему? А Космос его знает! Факт в том, что энергомантов разоружили и отправили в специальную тюрьму, а, чтобы ты понимал, лишить инженера дешифратора, даже внешнего, означает обречь его на невыносимые страдания, каких не испытает даже шлаковый наркоман во время ломки. В тексте мельком, без подробностей, упоминается, что подобную участь инженеры Саго’Вала заслужили за бунт и уничтожение неких «элементов правителя», странно звучит, но перевод в данном случае трактуется однозначно. Собственно, на этом моменте записи в бумагах обрываются. Дальше идет весьма размытое описание вскрытия «спящего под землей», сделанное словно второпях, или впервые. Ни слова о дальнейших событиях, ни намеков. Вчера ты спрашивал много ли на Агринии «спящих», а я ответил, что все еще перевожу записи о них, это правда, но на самом деле вряд ли мы узнаем ответ на этот вопрос. Может их сотни, может десятки, а может я вообще порезал на куски последнего пока тебя спасал. Последнего вместе с этим само-собой. Альгол полностью обогнул сферу и оказался рядом с Эрисом. Тот с большим интересом рассматривал встроенные в конечности кель’циме протезы из неизвестного матового металла синеватого оттенка. Устройство оказалось даже сложнее, чем можно было бы предположить. Протезы состояли из множества сегментов, соединенных с организмом «спящего» пучками проводов. На различных деталях встречалась последовательность цифр и полос черного цвета. Загадочный шифр озадачил Эриса. Корпорация «Ларейн» практиковала глубоко презираемую свободолюбивым авантюристом маркировку солдат, комбинации цифр содержали личную информацию вроде года поступления на службу, коэффициент боевого потенциала, группу крови, клеймо обычно ставили на шею или предплечье, знающий человек легко мог считать с него всю базовую информацию, а вот зачем нужно ставить метку там, где ее никто не увидит — вопрос. — Похоже на какой-то код, ты знаешь, что это такое? — Эрис оглянулся на заглядывающего через плечо инженера. Альгол только пожал плечами. — Такие часто встречаются на предметах Небесной эпохи. Какой-то шифр я думаю, или, скорее всего, место в списке вещей данного типа. Как по мне, вполне логично. — Ты только что очень спокойным голосом заявил, что эта штука была создана еще в Небесную эпоху? — Так и есть! Здорово, правда?! На лице Альгола светился искренний восторг. Пару минут назад он вел мрачное повествование о безжалостных монстрах-убийцах, а теперь радовался этим же монстрам как ребенок шоколаду. Кажется, ничто не могло по-настоящему его испугать или расстроить. Кель’циме предстал перед Эрисом под новым углом. Если до этого момента он видел только чудовище, то теперь окончательно осознал, что перед ним нечто большее, созданное с определенной целью. Мерзкое, но эффективное. И древнее. Настолько, что внутри холодело, стоило только задуматься о бездне времени, из которой выполз гигант. — Взгляни сюда, — Камио без всякого отвращения залез рукой внутрь «спящего» и провел пальцем вдоль оголенного позвоночника, — такие же нити в точности как на протезах, идут по всему позвоночному столбу прямо к черепной коробке создания. Вернее, это они же, сведенные воедино со всех протезов. Очень похоже на слияние внутреннего дешифратора с носителем, принцип тот же, насколько я понимаю. Только тут все сделано вручную, а дешифратор срастается автоматически. — Выходит, клинки являются частью кель’циме, а не просто встроенными железками, наподобие ножен. — Именно! Искусственные нервы и связки! Представляешь? А вот здесь… — инженер изогнулся, чтобы достать рукой до основания черепа, при этом для удобства без всякого смущения и отвращения он ухватился за толстые ребра монстра, — …очень любопытная вещь, ее понимает мой дешифратор, но не понимаю я! Прибор поддерживает в кель’циме отвратную пародию на жизнь, и является по сути центром всей его внутренней структуры. В любом Техническом Анклаве или научном центре удавятся насмерть, лишь бы заполучить такое! — Ничего удивительного. Фактически это путь к бессмертию, человек с подобным имплантатом станет неуязвим. Мечта завоевателя, да и только. — Нет, вовсе нет. Тут все намного сложнее. Как ты мог заметить, наши мертвые друзья… мертвы, а разум заменяют примитивные инстинкты, направленные в основном на убийство. Они, грубо говоря, не больше чем мясные куклы с механической основой, и без этой основы они давно уже превратились бы в грязь, которой на Агринии полно. Назови мне хотя бы одного человека, кто захотел бы, хоть и ради вечной жизни, стать безмозглым живым трупом? Кроме того, к их клеточной структуре добавлено нечто почти полностью блокирующее разложение, поэтому даже спустя эпохи кель’циме радуют нас своим гнилостным великолепием. Но каким целям служили они во времена Небес? Как оказались тут и почему вдруг атаковали Саго’Вал? Столько вопросов, перед которыми я бессилен дать ответы! Лишь в одном я уверен — устройству лучше навсегда остаться на Агринии, во внешнем мире оно способно натворить много бед. Грэй согласно кивнул, а про себя подумал, что никто не стал бы спрашивать кандидатов в бессмертные воины, хотят они быть безвольной марионеткой войны, или нет. Сильные мира сего редко заморачиваются подобными мелочами. — По крайней мере у нас от чего отталкиваться в дальнейших поисках, — заметил Эрис, задумчиво вглядываясь в трепещущие на стенах блики огня, затем решительно повернулся к Камио, — но здесь мы больше ничего не узнаем. Даже если ты перероешь весь город, я уверен, все окажется впустую. Ты сам сказал, что сканирование не выявило наличия обширных источников письменной информации, а мертвых не расспросишь. Но подумай вот о чем, падение Саго’Вала началось с создания Черного Идола. Мне не кажется это простым совпадением. Камень темнее самой ночи, в надписи на стене говорилось о ночи, язык Саго’Вала допускает множество переводов одного слова, речь могла идти… — …о статуи из черного камня, — Альгол склонил голову, уперев подбородок в кулак. — Наш путь лежит в Монвал и никак иначе, — подвел итог Грэй, — остается только один вопрос — где именно находится идол? Как и многие я направлялся на юг наугад, наивно полагая, что достаточно просто побродить по джунглям, а уж он сам попадется под ноги. В том же были уверены мои товарищи, за что и поплатились своими жизнями. — Наш? — С удивленной улыбкой вскинул брови Альгол, — а ты весьма шустрый… Но в целом ты прав. Боюсь, это еще одна из проблем, которую нам предстоит решить. Точное местонахождение столицы Саго’Вала нигде не указано, отправляться же в слепую, как ты верно заметил, верное самоубийство. Ладно, предлагаю для начала вернуться к солнцу, потом будем ломать голову о том, как из ничего получить желаемое. К тому же, я не могу просто так бросить раскопки и людей на произвол судьбы. После этого они покинули сырой мрак вивария. Напоследок Альгол загасил факелы и вновь запер тяжелую дверь, погрузив зал и его пленника в изначальную тишину, в коей те пребывали, пока на Агринию не ступила нога человека. За время их отсутствия небо заволокло невероятно плотными тучами. Они сожрали солнце без следа. Лазурное полотно сменилось стальным занавесом, джунгли укутались в серый сумрак. Ветер разошелся и трепал кроны деревьев, ему в ответ раздавался злой порывистый шелест. В воздухе носилась сорванная листва. Надвигалась свирепая буря, типичная для южной части Одинокого океана. Она всегда накатывала внезапно, без малейшей упорядоченности. Иногда затишье могло продолжаться неделями, а иной раз буйство стихии происходило буквально каждую пару дней. Озабоченный Альгол приказал рабочим подготовить лагерь к удару непогоды, а сам, используя дешифратор, начал устанавливать защитные барьеры поверх выработок, чтобы те не затопило полностью. Эрис в полном одиночестве отправился на берег почерневшего озера. Ему хотелось увидеть бурю во всей красе, встретиться с ней лицом к лицу и обдумать все, что случилось с ним на Агринии за последние дни. Грозовые всполохи зловеще мерцали на горизонте, с каждым из них раскаты грома звучали все ближе. Спокойная еще утром водяная гладь обратилась в зверя, терзающего останки гранитной набережной, камни торчали вдоль прибрежной линии будто кости из разоренной могилы. Воздух пахнул надвигающимся дождем и тиной. Темные штормовые просторы над головой захватывали дух. Здесь, на Агринии, Эрис вновь прочувствовал все величие природы, ее бескрайность, а себя ощутил песчинкой в огромном мире, затерянной на самом его краю. Последний раз подобное он испытал много лет назад в горах Мистераи, страны равнин и лугов, далеко на юго-западе от Анариата. В тот раз он встречал восход солнца, каменный уступ нависал высоко над полотном бескрайней зеленой равниной, высокая трава на ветру создавала иллюзию морских волн. Эрис помнил, как алое с золотыми крапинками зарево зажглось на горизонте, оно росло, становилось ярче, под его напором рассеивалась ночь, а на душе становилось спокойно. Все вокруг было большим и значимым, а он сам маленьким и мимолетным. И это восхищало. Сейчас Эрис чувствовал нечто очень похожее, но уже более сдержанно, он наслаждался мрачной эстетикой стихии, чувствуя с ней метафизическую связь. Грэй придерживал эфес меча и вглядывался в налитую чернотой даль. Буйный ветер неистово трепал волосы и полы рубашки. Где-то там, на юге, сокрыта главная тайна Агринии — столица Саго’Вала, — хранящая ответы если не на все, то точно на большинство вопросов. Неуемная жажда открытий и приключений звала Эриса в путь, у него внутри бушевала своя буря. Улыбка сама появилась на его губах, когда он подумал о великом Монвале и возвышающейся посреди города огромной статуе из таинственного камня. Перед внутренним взором Грэя проносились письмена на стенах и высеченные гравюры, возникали туманные вершины гор, он почти наяву видел, как гибла империя под напором пробудившихся механизированных убийц Небесной эпохи. Глаза вспыхнули вместе с росчерком молнии, пальцы сжались на мече. Самый настоящий вихрь листвы вырвался из-за спины Эриса и кружась взмыл в бескрайнюю высь навстречу грозе, свободный и яростный. Грэй запрокинул голову, провожая его блестящим взглядом, а вокруг завывала буря и стенал под ее напором лес. Новый росчерк молнии. Гром. Небо прорвалось. Плотный занавес дождя в одно мгновение скрыл сумрачный пейзаж и манящий горизонт. До следующего раза.