Как потускнеет этот мир

Глава 28

      Кажется, его чуть не стошнило. Перед глазами поплыло ещё больше, когда по ним ударило светом. Момент был выбран не то, чтобы удачно, поэтому парня скрутило пополам, и он осел на корточки, стягивая с лица противогаз. По крайне мере попытавшись сделать это. Хотя он быстро понял, что это идея не самая удачная, поэтому быстро вернул элемент защиты и открыл глаза. Почему-то было белым бело. От этого в первые моменты казалось, что он уже умер, а это рай, чистилище или всё в таком роде. Даже как-то пробило на нервный смешок, и Эдуардо осторожно поднялся, оперившись одной рукой на пол и несильно оттолкнувшись от него, чтобы точно удержаться на ногах. Конечно, его немного пошатнуло, когда бразилец выпрямился, но это было не так уж и плохо.       Взгляд обошёл странное место. Эд даже обернулся назад, стремясь найти хоть что-то, что могло бы дать подсказку. Но нет, всё кристально пусто и точно также непонятно. Лицо само собой нахмурилось, приняло такое недовольное выражение, что свело где-то под скулой. Отлично.       — Эй! Блять, есть тут хоть кто-то? — вопрос в никуда, но всё же после того, как он вырвался сам собой из горла, стало немного легче. Попытка начать контролировать ситуацию, в которой он оказался.       Но в ответ тишина. Никто и ничего не отзывалось на этот зов, только эхо, далёкое густое эхо насмешливо вторило его крику. На несколько секунд Эдуардо завис, обдумывая произошедшее. Потом прищурился. Снова глаза пытались зацепиться за окружение, найти что-то подозрительное в этом «ничего». Как бы это не было бесполезно, но надо ведь попробовать.       Первые шаги были совсем неуверенные, осторожные. Юноша мягко ступал по полу, и его ботинки, касаясь поверхности, отбивали такой стук, словно он шагал по стеклу. Но там было всё то же самое белое пространство, что и вокруг. Это ещё больше сбило с толку, и Эдуардо недовольно фыркнул, прикусил губу. Не нравится ему всё это. Но он никуда не проваливается, держится вроде как даже уверенно, и когда шаги стали быстрее и увереннее, даже немного расслабился. Хорошо, если тут есть целое ничего, то он в относительной безопасности. Можно продолжать дальше идти и, что главное, поглядывать по сторонам и иногда оборачиваться назад, чтобы точно убедиться в его гордом одиночестве. Первые пара метров позади, за ними и сотня, потом другая. Кажется, что прошло всего пару минут, хотя как здесь идёт время ему знать не откуда, и поэтому каждое движение он не знает, как воспринимать. Может, прошло уже несколько часов, пока он тут ползёт муравьиным шагом. А может, и вправду прошло не больше нескольких секунд.       Пришлось ненадолго прикрыть глаза. Они начали страшно болеть, ведь этот мерзкий холодный белый очень слепил.. Поэтому он и пропустил момент, в который его нога ступила в что-то липкое. Эта субстанция издала отвратительный хлюпающий звук, и открыв глаза, Эдуардо уставился на гниющий труп. Черты лица уже распались из-за разложения, тело тоже, сложно сказать, кто это перед ним лежит, мужчина или женщина. Только можно обозначить, что мертвец не был особо высокий при жизни. Может, сто шестьдесят. Эдуардо наступил как раз в разлагающийся живот, от чего и раздался этот неприятный хлюпающий звук. Тут же внутри всё сжалось, и бразилец отскочил в сторону, стараясь не издавать никаких лишних звуков. Даже попытался прикрыть рот рукой, хотя это и не получалось... Противогаз всё ещё на нём. Поэтому не оставалось ничего, кроме как заворожённо, с испугом смотреть на развалившийся по пути труп, окружённый трупной лужей. Мерзкое зрелище. Но ещё более мерзкое предстало, когда Эд перестал пялиться на мертвеца и посмотрел дальше. Там было целое кладбище непохороненных. Снова потянуло блевать, даже если и нечем. Эдуардо попытался отойти назад, но там будто стена выросла. Руки вслепую попытались нащупать что-то позади себя, когда спиной юноша упёрся в преграду. Потом удивлённо уставился туда, где, кажется, не было ничего. Что за чертовщина?       — Психотеррор какой-то... — недовольно пробормотал про себя бразилец, снова делая несколько больших шагов вперёд.       Больше идти некуда. Только туда, где были тела мертвецов. Осторожно обойдя труп, в который наступил главный, он пошёл вперёд, бросая взгляды на безграничное количество умерших.. На них всех были какие-то страшные раны, настолько ужасные, что всё то, что когда-либо видел Эдуардо, либо поглощённые им люди, вообще не сравнится с этим всем. Не хотелось думать, что с ними стало, и, наверное, даже к лучшему, что он потерял возможность связываться с кем угодно, ведь он был уверен: он бы услышал голоса, плач, крики умерших.. Этого не хотелось. Как никогда, но не хотелось.       Ещё несколько метров — и Эдуардо натыкается на, кажется, знакомые силуэты. Несколько гнилуш стоят посередине (как для себя обозначил сам Эд) поля с телами, и что-то негромко обсуждают в кружке, не обращая внимания на самого бразильца. Того, разумеется, пробивает любопытство, и он переходит на бег. Он в курсе, что из-за его стальных оббивок на сапогах его будет идеально слышно, но он этого и хочет. В любом случае так он поймёт, враги это или ещё более-менее нормальные души тех, кого он когда-то видел, с которыми можно будет поговорить. Он так и не понял, кто там стоит, но интерес и желание разобраться гораздо сильнее, чем его воля. Поэтому Эдуардо и бежит к неудачным созданиям, стремясь понять всё это дерьмо.       Никто не обернулся. Странные люди всё также стояли друг к другу лицами, а вот от Эда отвернулись. Даже когда он приблизился совсем близко и дёрнул одного за плечо, то особо никакой реакции сначала не было. Крепкое плечо только медленно вернулось обратно на своё место, с жутковатым хрустом вставая в сустав. Но обернулась стоящая рядом женщина. У неё были приятные черты лица, но она выглядит так, будто вот-вот ввалит ему пиздюлей за то, что потревожил. И в ней Эд узнает девушку, которую ещё во время штурма притащили к центру управления Штурм-2. Уборщик с разорванным лицом и очень, очень сильно изуродованным телом. Хотя, может такие травмы она получила совсем недавно. Он уже не узнает, если эта странная особа не захочет ему рассказать. Наверное, он и сам не захочет. Судорожно выдохнув, Эдуардо отшатнулся назад, видя гниющий кожзам и совсем презрительный взгляд красивых глаз, удивительным образом оставшихся в глазницах.       Так они ещё несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем Эд в центре маленького круга не заметил, как один из гнилых учёных возится с какой-то маленькой штучкой. Она не больше пальца, мизинца, причём ребёнок. Но долго странное шоу не длилось, и он бросил непонятную вещь на пол и отскочил. Поражённая плесенью плата ещё несколько секунд трещала, а потом будто разорвалась, и из неё вырос неказистый силуэт, несколько секунд собирался из черноты плесени в более узнаваемые человеческие черты. И вот, Лори уставился сначала на учёных и персонал, затем удивлённо глянул на Эдуардо. Опять гляделки, что не длились так уж и долго. Лори совсем виновато улыбается и протискивается между небольшой толпой, выбравшись к Эду.       — И тебе здравствуй. Давно не виделись, — коротко произносит Эд и даже улыбается. Конечно, ситуация странная: он непонятно где, вокруг трупы людей, и тут Лори, вполне себе, кажется, живой. Ещё он выглядит более привычно, без лишних наростов и непонятных образований под кожей, с такими... Странными жёлтыми глазами. Вполне себе человеческие обычные глаза, прямо как у самого Эдуардо! Правда, у него они карие... Но это не суть важно.       — Да не так уж и давно. Что случилось? — охранник быстро оглядывается по сторонам, замечает кучку трупов рядом с ними, потом обращает внимание на остальное окружение, и его пробивает дрожь.       — Жутковатое местечко. Но у меня, знаешь ли, к тебе такой же вопрос.. В отличии от тебя, я понимаю ещё меньше.       Эд только немного более весело хмыкает и чешет затылок, как ощущает, что не чувствует своего тела. Ну вот просто, он не может нащупать собственные волосы. Вместе с этим он не в силах коснуться своей шеи. Пальцы скользят по идеальной пустоте, и это пугает ещё больше.       — Вот блять.       — М... И что делать будем? — синтет замечает чужое недовольство и странный испуг на лице, но старается не заострять на этом внимание. Он всё равно никак не поможет.       — Не знаю. А вы нам помочь не хотите?       Эдуардо отвлекается от разговора на странных личностей, глядя на них так, словно те ему всю жизнь испортили. Хотя бедным учёным самим бы разобраться, что происходит. Это заметно по остаткам их лиц, как у кого-то, у кого ещё осталась кожа, морщатся и отводят глаза. Мимика выдаёт, что им самим неудобно.       — Тебе надо бежать отсюда, — тот, которого Эд дёрнул за плечо, наконец развернулся полностью. На его пожелтевшем от выделений халате бразилец увидел небольшой бейдж, размытый кровью.. Но прищурившись, удаётся разобрать стандартный напечатанный текст: руководитель. А дальше всё замазано и перемазано уже ставшей коричневой кровью. — Скоро придёт то, с чем ты сталкиваться не захочешь.       — О, поверь, дядя, я уже столько насмотрелся вещей, какие я видеть не хотел, что мне уже не страшно, если на меня хуй из кустов выпрыгнет. Поверь.       Эдуардо хихикает, вместе с ним неловко улыбается и Лори. Однако такие шутки мало понравились странным людям, и кто-то даже переглянулся. Слишком смелый, слишком наглый юный засранец. Пожалеет ещё о своей горячей голове.       — Ты не думай, что я тебя просто так пытаюсь напугать.       — А я и не думаю. Я знаю, что сейчас придёт что-то большое и злое, что попытается меня либо убить, либо подчинить. Как будто в первый раз, что ли? Поэтому либо рассказывай нормально, что тут будет, либо ты пойдёшь нахер.       За ещё живой рукав куртки дёрнул Лори, недовольно хмурясь. Ему не нравится то, как с незнакомцами разговаривает его вынужденный товарищ по несчастью, но Эдуардо не обращает внимания, не глядя хватает его за запястье и тянет к себе, как какую-то куклу, даже не напрягаясь. Это заставило заткнуться, только робот недовольно прищурился, показывая своё откровенное недовольство.       — Ну так что? Я услышу очень интересную историю о том, как меня сейчас будут пытаться натягивать? — стал интересоваться Эдуардо, видя то, как упорно молчит один из управляющих комплексом, в котором они находились какой-то время назад, а сейчас.. А сейчас и главный, и Лори сидят позорно здесь.       — Сюда придёт тот, кто убил всех нас.       — Наместник?       Мужчина сначала смутился такой формулировке, но Эдуардо и Лори быстро всё поняли, и робот взялся пояснить, пока подвешенный язык Эда не начал болтать.       — Огромная тварь, которая здесь ползает.       — И вы называете это огромное чудовище кодовым именем маленького безобидного мутанта? Жёстоко, — философски произнес незнакомец, но быстро вернулся к теме разговора. — В общем, да. Он уничтожил почти всех нас, я не знаю, кто остался жив. Те, кто ему сопротивлялся, остались лежать, — учёный обвёл рукой всё, что было вокруг них. Усеянное телами пространство. — И если вы здесь... Он скоро придёт сюда снова и попробует вас подчинить себе.       — Вот и пойдёт этот дружочек нахер. Столько раз поганил все планы, а ещё мы должны под него прогибаться.. Пф. Смешно.       — А если вместе с ним будет Ларри или Табель? Ты об этом подумал?       — Да, подумал. И мне всё равно. Просто приму бой, а ты отойдёшь куда-нибудь в сторонку и не будешь лезть.       Вместе с этим он довольно спокойно и даже наплевательски махнул рукой, явно показывая, что ему не особо есть дело до таких мелочей. А вот охраннику настолько не понравилась такая формулировка, что он чуть не лопнул от злости.       — Почему это ты должен в одиночку пытаться с кем-то драться? Я ведь тоже могу ещё показать им.       — Тебе не хватит сил пойти против Ларри. Я тебе отвечаю, так и будет. Так нахрена ты мне там будешь нужен? Чтобы встал столбом и просто стоял? Не хочу, знаешь, это выглядит ещё более опасно, чем в теории.       — Я... Я не встану. Он меня убил, а до этого терроризировал так, будто я ему не брат. Ну его, надо с этим разобраться.       — Какая смелость, какое благородство! Ох, я просто сейчас расплачусь, Лори, это так невероятно!       От показушно выловленного голоса в ушах зазвенело, и не только у тех, кто их слушал, но и у Эда. Ему не особо понравилось то, как это получилось, но свой эффект возымело. Лори остался вообще не в восторге и даже ненадолго закрыл уши руками, лишь бы не слушать всю эту чушь.       — Ха-ха-х! Ты бы видел своё лицо! Кхм... В общем, я тебя не пущу ни в какие драки. Ни за что, понимаешь? Я не собираюсь рисковать твоей тушей, особенно после того, как этот упырь на брате тебя добил.       Лори снова промолчал, стерпел, но особо не стал возмущаться и возражать. В чём-то Эдуардо прав. Лучше не лезть, если не знаешь, что тебя ждёт, и насколько больно тебя будут пинать. Робот только совсем грустно хмыкнул и отвёл взгляд в сторону, потерев затылок. Эд победно улыбнулся, даже позволил себе потрепать каштановые волосы на чужой глупой голове, и обернулся назад.       Далекое пространство никак не изменилось. Только он заметил, как начали пульсировать некоторые трупы. В них что-то зажигалось подобно небольшим фонарикам, несколько раз потухало и снова зажигалось, после чего разливалось по всему гнилому телу. Ещё несколько секунд, во время которых Эд обратил внимание Лори на происходящее, и уже вдвоём они наблюдали за этим странным действием. А потом прогремел взрыв. Далекий, диковатый взрыв, грохот от которого прилетел к ним моментально. После ещё и ещё. Иногда это был самый настоящий раскат грома (ощущалось именно так), прилетевший прямо рядом с тобой, иногда казалось, будто хлопнула хлопушка или петарда, не более. Но всё же от этого становилось страшно.       Эдуардо нервно прикусил губу, оборачиваясь по бокам. Вроде как возле них не так уж и много мертвецов, которые могли бы взорваться, поэтому можно вроде как успокоиться. Хорошо, ну бабахают они непонятно от чего, ну и что? Какая разница, что произойдёт с гнилушками. Но после Эдуардо обернулся назад, чтобы посмотреть на учёных, понять по ним хоть что-то, что в целом происходит. Но их там не оказалось.. Просто большое белое пространство, в котором они так неудачно застряли. Но пока ощущался холод от металлических прикосновений, бразилец оставался спокоен.       — Ну, мы здесь надолго. Я более чем уверен, — от максимально холодного голоса синтет, заозиравшийся по сторонам, вообще выпал, и глупо смотрел на невольного соратника.       — Да каким образом ты так спокоен?       — Ну... Я не знаю. Просто начинаю понимать, как работает это место.       — Каким образом? — от недоверия в его голосе Эдуардо скривился. Не хотелось объяснять, кажется, такую банальную вещь. Но потом он вспомнил, что не всем так повезло контролировать массив, и поэтому его относительно сложное устройство для робота было недоступно.       — Так... Ладно, подожди. Сейчас... Наверное, попробую тебе разжевать.       — Вроде как я не настолько тупой, чтобы мне что-то разжёвывать.       — Справедливо. Короче, всё это пространство — огромный кусок междумирья, спрятанный в сознании Наместника. И когда он нас поглотил, мы оказались здесь.       Лори завис. Он напряжённо думал, даже потёр переносицу.       — Сказал же, что не поймёшь.       — Нет! Я понимаю... Но не всё.       — Ладно, не суть. Если очень постараться, мы здесь сможем навести шороху, и выбраться. Это не так сложно, если Наместник не будет вставлять палки в колёса.       — Но ведь никто особо и не покидал... Твоего тела? Или как это сказать..       — А у них и причин не было. Это автоматическая безопасная зона, из которой грех вылезать.       Эдуардо усмехнулся, оборачиваясь по сторонам, а после присаживаясь на корточки и проводя рукой по стеклянной поверхности, на которой они стояли и на которой остались кровавые следы.       — Эти люди не могут покинуть его маленький мирок. Кто-то застрял здесь навсегда, кто-то сможет выбраться... Но их всё равно ждёт другая сторона, если мы избавимся от Наместника. Его ядра.       — Ядро?       — М-м-м.. Ты видел когда-нибудь ту огромную штуку из... Как его?.. Кактуса короче.       — Спайка? Видел. Из-за этой херни мы и заразились самые первые.       Эдуардо только хмыкнул, непонятно, что он пытался этим сказать. А вот Лори только больше нахмурился и отвел взгляд в сторону. Воспоминания не из приятных.       — Ну так вот. Эта херня и была центром всего заражения. Из неё появился и Первый, как самое главное звено. И этот придурок решил сделать меня, чтобы я ему помогал. Но что-то пошло не так, и теперь я здесь, бесполезный для дела злых злодеев, — Эд вскинул руки и сделал жест кавычек, засмеявшись, правда быстро успокоился и продолжил, — и вполне себе дружелюбный к людям. Старый хрен говорил, что на меня негативно повлияло общение с вами.       — Возможно. И к чему были все эти объяснения?       — А к тому, что Первый сейчас откисает в пещере, главная цепь разорвалась, и всё пошло по пизде.       Он немного помолчал, рассматривая пустоту под ними, а после принял более удачную позу, сжал руку в кулак и с силой ударил по поверхности. Кажется, ей ничего не было, но вибрация всё равно пошла.       — Теперь нет междумирья, без него я не могу чувствовать других заражённых, я не могу вернуться в свой изначальный облик, и закрыт в этом человеческом теле, хотя моя физическая сила ещё осталась в какой-то степени.       Синтет скептически мыкнул и снова оглянулся.       — Значит, мы сейчас банально в чьём-то искажённом сознании, и ты собираешься выбраться отсюда?       — Не то, чтобы я один... Я и тебя попробую вытащить.       — Зачем? Моему телу всё, конец. Ты же видел, что Ларри сделал.       — И что? Ты ведь не органический в привычном понимании, и вот здесь, — Эд коснулся пальцами своей шеи и провёл по месту, куда пришёлся удар куском стекла, — у тебя металлическая хрень. Так почему бы мне не попытаться выдернуть твою тушу и исправить это?       — О, будто у тебя есть знания по этому поводу.       — Нет. Но есть воспоминания Байрона.       Эдуардо пожал плечами и снова ударил в пол. Затем ещё и ещё. Это было ужасно больно, но всё же необходимо. Всё же что-то пошло трещиной, небольшой, неглубокой, но всё же трещиной.       — Зачем ты это делаешь?       — М-м... Считай, это условный барьер. Преграда, которая не даёт нам выбраться из этого массива сознаний. Это воля самого Наместника. Он не хочет нас отсюда выпускать, ставит стены, за которыми реальный мир.       — Звучит как какой-то бред.       — Но это правда. Я сам такой же, если бы осталась моя та форма, я бы легко разобрался с этим. Наверное. А сейчас мы можем только попытаться бороться с ним. Ну, либо же договориться.       Тут же он обернулся, прищурившись. С рывка поднимаясь на ноги и обтирая руки, он развернулся всем телом, снова утягивая синтета за себя, чем Лори особо доволен не остался. Но никто его не будет спрашивать, когда к ним уже медленно приближается совершенно чёрная фигура. Высокая, угрожающая. С явными деформациями, искажениями. Кажется, когда-то это был мужчина. Может, не самый высокий, но явно не карлик. Его побило искажением. Неподалёку от него осторожно плетётся Ларри. Вот его лицо видно очень хорошо, и оно... В отчаянии. Рот закрыт чёрной плёнкой, возможности что-то сказать у него не будет, а самостоятельно он её не уберёт. Эд был в этом уверен.       — Какой ты... Самоуверенный кретин, — булькая, коверкая слова, произносит мутант, приближающийся к ним одной большой угрозой. Но Эдуардо и не думает бояться. Он только довольно улыбается, поднимая голову и щурясь.       — И этим горжусь. Есть что-то более интересное, что ты можешь мне сказать о моих замечательных качествах и заслугах?       — Не стоит так с ним общаться. Ты не знаешь, какие последствия..       — Завали. Я знаю, что делаю.       Эдуардо даже не пытается говорить тише, как Лори. Его голос такой же громкий и уверенный, как и всегда. Это выводит не только синтета.       — Ты слишком... Самоуверенный. Это тебя убьёт.       — Не убьёт. Тебе сил не хватит со мной тягаться. Понимаешь?       — Почему это ты так решил?       — Ну, на меня по крайней мере не скидывали рояль, и остальные мелкие проделки по типу такого.       — Какой, блять, рояль, — Лори всё же выглядывает, удивлённо уставившись на Эдуардо. Такой же охреневший взгляд читается и в небесно-голубой оптике Ларри.       — Погоди, Лука тебе не рассказывал? Какое упущение! — бразилец театрально вскидывает руками и охает, качая головой и не глядя на начавшего закипать монстра. — Когда этот придурок и недоразумение пытался меня сожрать, на него вояки скинули рояль! Лори, ты не представляешь, как это было смешно!       Парень зашёлся в злобном хихиканьи, даже попытался машинально утереть начавшие намокать от смеха глаза, но только стукнул пальцами по стеклу противогаза. И в своём злорадстве не заметил, как к ним двоим приблизилась тень незнакомца. Зато заметил совершенно испуганный вид своего товарища, поэтому и пригнулся, толкнув от себя Лори. Благодаря этому молниеносному движению он не только уберёг Лори от получения в нос, но и себя от пробития своей глупой головы.       Следом за своим молниеносным уворотом Эдуардо вытянул ногу, делая подсечку Наместнику. Конечно, это не заставило его нормально упасть, но в этом помог Лори. Он выскочил немного вперёд, ударяя мужчину в грудь и с разворота заезжая ему в шею локтем. Мутант против этого не попёрся, поэтому и свалился на задницу, трещины расползлись по полу.       Синтет быстро протянул руку Эду и дёрнул его на себя, помогая подняться и вернуться в готовность. Эдуардо только засмеялся, когда его отпустили, и дёрнулся на Наместника, с силой ударил его в лицо с ноги. Потом ещё, и ещё, не давал возможности схватить себя и прекратить эту серию атак. Правда, он не замечал, как скривились братья-роботы, как где-то далёко раздались адские крики боли. Понял, что делает что-то не то только тогда, когда запал поутих, и он наконец отошёл от своего неудачного собрата. Обернувшись, он увидел Лори. Тут же сердце где-то глубоко сжалось в комок, но ломаться и бросаться к нему он не спешил, ведь увидел примерно такое же состояние у его светлого братишки, быстро понимая, что это так влияет избиение Наметника, что как раз и поглотил их троих. Правда, на Эда самого это почему-то не сработало, но оно и к лучшему. А если он и вовсе хочет закончить всё это дерьмо, стоит продолжить. Если парни оказались здесь, значит, потом их можно будет увидеть и на той стороне, куда обязательно надо будет наведаться. По крайней мере, когда он узнает, как именно это сделать.       Сейчас пришлось отбросить эти мысли в сторону, чтобы вернуться к ломанию чужой воли. И лица. Второе понравилось как-то больше. Эдуардо спокойно улыбнулся и присел возле Наместника, стал рассматривать его, прищурив хитрые глаза. Взгляд зацепился за какие-то нашивки на ставшем серым от грязи халате. Осторожно протерев их пальцами, парень бегло прочёл нужные слова. Вот он, ещё один руководитель, наверное, что-то вроде главы совета. В одиночку таким огромным комплексом ему бы не дали управлять, да и бесполезно это. Настроение ещё больше полезло вверх от таких новостей. Эдуардо довольно скрежетнул зубами, правда, после этого осталось отвратительное ощущение, но оно быстро перебилось азартом.       Взявшись за грязный воротник, парень приподнял тяжёлую тушу и заглянул ему прямо в чёрную душу через пустые глаза.       — Ну что? Теперь мы можем поговорить нормально, без вот этих всех твоих выебонов? Я, в целом, не хочу тебе вредить. Это портит моим пацанам их состояние..       — О каком разговоре... Может идти речь? Особенно после... Такого...       — Ну, не знаю. Например, отпустить нас, или просто сдаться и позволить своим коллегам перейти? Не думал?       В ответ только озлобленное тихое рычание. Эд пожимает плечами, снова напрягает руки. Но теперь для того, чтобы сильно приложить озлобленное существо о пол. Затем ещё, и ещё. Под ним растекается чёрная лужа, смешивающаяся с кровью. Где-то сбоку раздаётся грохот. Краем глаза Эдуардо замечает, как свалился с ног Ларри, зашёлся кашлем. Видимо, этому самому главному не приходит в голову поставить барьеры, чтобы не мучить тех, кто находится с ним в одном теле. Ну и идиот. Бразилец уже не обращает внимания на то, как к брату подходит второй синтет, садится рядом с ним и пытается говорить, пытается успокоить, сказать, что всё хорошо. Хотя у самого всё трясётся от боли.       — Хм, есть идеи, почему на меня это не работает? В одном массиве ведь находимся, — обращается к Наместнику парень, когда ему надоедает наблюдать за двумя роботами, и он переводит взгляд на скалящуюся морду.       — А мне откуда... Знать? Ты... Тоже интересный, такие вопросы... Задавать, когда... Избил меня.       Тварь буквально плюется словами, за что снова получает в морду.       — Допустим. Ладно, в таком случае не суть. Ты же понимаешь, что я могу так ещё долго?       — Не сможешь.. Твои глупые дружки..       — Выдержат. Просто отпусти нас всех, либо я сам тебя отведу на ту сторону. Хоть за ручку. Только тебе это понравится ещё меньше.       Он довольно улыбается, и эта улыбка раздражает. Она слишком самодовольная, слишком уверенная. Даже если у него ничего не получится, он не отступит от своего решения. Это видно, это ощутимо. Это пугает. У Наместника нет слов, чтобы хоть как-то противостоять. Он беспомощно смотрит на того, кто над ним нависает, издевается, позволяет себе смеяться. Кажется, ситуация изменилась в корне.       — Ты... Даже не спросишь, почему... И зачем?       — Нет. Не спрошу. Зачем мне знать твою мотивацию? Ты просто ублюдок, которому было нечем заняться, и он либо оказался способен не провалиться в общий массив, либо с тобой переговорил Первый, и теперь ты такой из себя весь всемогущий, на одном уровне со мной или, не дай Бог, Корделиусом. Не особо интересно.       Он так легко об этом рассуждал, что стало противно. Парень даже не попытался понять, он просто холодно посмеялся над ситуацией.       — Меня волнует то, что будет с Ларри и Лори, смогу ли я их вытащить отсюда. Меня волнует состояние тех людей, что остались заточены в твоей больной голове. Ты думаешь, я не видел всего того, что здесь случилось? Ты думаешь, не видел того, что ты творил с Лукой, как ты приказывал Гавре штамповать заражённых тварей? Наивно, крайне наивно. Тебе надо бы поработать над этим всем. И советую тебе долго не рассуждать об этом, у меня начинает сдавать терпение. А ещё, тут очень душно.       Наместник, кажется, не понял и половины его слов. Только совсем растерялся, даже мелко задрожал. Тут же сильные ноги попытались пнуть Эда, оттолкнуть от себя, но тот ловка пригнулся, только больше вжимая мутанта в прозрачную поверхность.       — Отпусти их. Всех. И тогда я уже буду готов побыть для тебя бесплатным психологом, поговорить о грустном детстве, алкоголике отце и твоей чудесной мамаше, которая чуть не продала тебя каким-нибудь мафиози.       Он снова рассмеялся, но ощутив, как начало рушиться пространство вокруг, отступил, быстро поднимаясь на ноги и оглядываясь по сторонам. Конечно, его слова жестоки, неприятны, но не до такого же! Хотя, оно и к лучшему. Эдуардо быстро подошёл к близнецам и присел возле них.       — Всё будет хорошо. Просто держитесь, ладно? Мы выберемся отсюда.       — Как тебе легко говорить... — тихо бурчит Ларри, отворачивая голову, утыкаясь ею в колено брата, стараясь удержать в себе дикий страх. Ещё никогда ему не приходилось испытывать такие ощущения, преодолевать такой пиздец.       Эдуардо в ответ только довольно смеётся.       Всё как в тумане. Перед глазами предстает огромная куча сгнивших трупов, не помогает от запаха даже противогаз. Хотя, без него, очевидно, было бы гораздо хуже. Эдуардо морщится и отходит немного назад, но всё равно наступает в чьи-то останки. От этого становится ещё хуже, что на душе, что в голове. Как-то... Не так он себе это представлял. Ненадолго приходится прикрыть глаза, но даже так образы не пропадают. Кажется, они только ярче, только отчётливее впиваются в память. Ему это не нравится, но и сбежать он никуда от такого не сможет. Чёртов Наместник и его грязные во всех смыслах игры с чужой свободой. Надо было отпустить людей без их тел, а не вот так вот! Теперь весь четвёртый этаж будет завален умершими, почти сгнившими трупами. Мерзость.       Сзади что-то тихо шуршит. Эд просыпается от своих гнусных размышлений и оборачивается на этот шум. Там стоит Табель, которому явно не очень комфортно находиться здесь. Перед ним близнецы, абсолютно неподвижные, с посиневшими лицами. Подбежав к ним, Эдуардо понял: спасать бессмысленно. Они тоже мертвы. Присев, парь касается лица сначала Лори, крутит его, пытается понять, что может сделать, чтобы разобраться. Но ничего и не надо, он не чувствует чужого присутствия, как это было с Фэнгом. Да и искусственная оболочка не распадается, остаётся также лежать на полу. С Ларри та же ситуация. Оба в непонятно каком состоянии, и теперь только случай позволит узнать, всё ли с ними в итоге хорошо. Но от этого не легче. Наоборот, в сердце что-то колотится, кричит о несправедливости. Становится ещё больнее, а голова так и вовсе забивается всякими противными мыслями. И что, ему теперь оставить их двоих тут? А что он скажет оставшимся выжившим? Что их товарищи тоже кони откинули, и теперь их точно осталось две с половиной калеки? Это абсолютно не поднимет боевой дух, если не заставит его с грохотом рухнуть на самое дно.       Взгляд касается Табельщика. Существо неподвижно стоит большой скалой, опустив голову в сторону шуршащего Эда. Глупо как-то получается.       — Табель? Ты меня слышишь?       В ответ только удивительно уверенный кивок. Может, это тварь не такая уж и тупая. Это будет очень приятный бонус, ведь с его помощью можно будет вполне себе спокойно выбраться отсюда.       — Ты знаешь, куда идти? Как свалить с этажа?       Снова кивок. После него существо подняло Эдуардо за шкирку (даже не смотря на то, что это вышло не очень уверенно, ведь он всё ещё остаётся слепым), и, не слушая его возмущений по этому поводу, спокойно пошло вперёд, иногда только оборачиваясь на тихие шорохи, что слышал только он. Бразильцу не оставалось ничего, кроме как пойти за ним и стараться не отставать, ведь тварь шагала очень широкими и быстрыми шагами. В голове даже пронеслось шальное желание того, чтобы он врезался во что-то и хорошенько так ударился головой. Наверное, Эдуардо просто побаивался слепого мутанта. Он прекрасно помнил о физических качествах Табельщика, и как легко он может свернуть беззащитному человеку шею. Даже если именно таких ситуаций не было, легче от этого не становится. Страх всё ещё есть.       Только когда они почти прошли по коридору, где всё и случилось, Эдуардо обернулся, выцепил глазами двух роботов. Стало как-то грустно. Он не хочет просто так оставлять их тела, но и не может ничего сделать. Но всё же недовольное фырканье и рычание вернуло в реальность. Монстр явно недоволен тем, что тот, кого он ведёт через четвёртый этаж, отстал где-то далеко, и теперь непонятно, живой ли он вообще.       — Ладно, ладно, дружище. Только не ворчи. Я иду, слышишь? Иду!       Пришлось немного повысить голос, но в ответ на это он получил вполне себе удовлетворённый кивок, и громадина двинулась дальше, иногда только сбавляя шаг, чтобы сориентироваться на местности и понять, где они вообще. Это казалось чем-то странным, как так эта тварь вообще ориентируется в среде, где главное видеть, что перед тобой, но никак не слышать? Эдуардо не захотел знать на этот вопрос ответа, и просто опустил голову, медленно шагая чуть ли не по гигантским следам.       Зато ближе к лестнице наверх он будто проснулся. И случилось это из-за того, что он не очень удачно врезался в спину Табеля, да так, что скользкие подошвы сапог заскрипели, и он чуть не упал на пол. Предотвратило это только то, что его схватили за макушку, несильно сжимая её. Только начав возмущаться, Эдуардо тут же заткнулся, уставившись вперёд. По коридору туда-сюда сновали твари, похожие на ту, что пыталась зажать Эдуардо ещё на третьем этаже. И пришлось замереть на месте, только бы не привлекать их внимание, даже дышать перестал, боясь того, что их смогут найти. Всё же эти существа казались такими же незрячими, как и сам проводник.       Ещё несколько мгновений, и всё будто ожило. Существа с наростами из кристаллов зашевелились, забродили, кто-то даже принюхивался. Странные монстры. Эдуардо ещё таких не видел. Конечно, он помнил про палочников с ужасно длинными конечностями, или громадные слияния с непропорциональными конечностями и раззявленными до ужаса пастями, но эти... Они казались ещё более непонятными. Ведь Эдуардо не понимал их природу, как они появились, и что вообще из себя представляют. Да и откуда ему знать?       Парень как-то неуверенно отошёл за Табельщика, будто тот мог его защитить от небольшой стайки этих странных переломанных созданий с длинными конечностями. А когда в голову пришла не самая гениальная, но очень простая и, наверное, единственная идея, какая может спасти их жопы в этой ситуации, Эд не побрезговал её исполнить. Парень бегло оглянулся по сторонам, ища хоть что-нибудь, что могло создать шум. Как раз по всему этажу валялись осколки и обломки плитки, один из которых как раз прыгнул в пальцы, облачённые в перчатки, и тут же полетел в сторону коридора. Кусочек ударился о стену, громко звякнул о пол. И тут же эти странные создания с пятого этажа ринулись на звуки, булькая и роняя мерзкого вида бурые капли.       И Табель, и Эдуардо проводили их поворотом голов, после чего оба сорвались вперед, на лестницу. Даже если там кто-то и будет, мутант разобьёт ему лицо своими мощными кулаками, а Эдуардо добьёт. Плана нет, есть только уверенность в себе и желание выбраться. Однако на лестнице никого не было. И в коридоре, откуда вел подъём, тоже никто на них не выскочил. В итоге всё оказалось даже лучше, чем ожидалось, и Эдуардо довольно свистнул, наконец стягивая с себя противогаз. Правда полной грудью он не спешил дышать, ведь тут был воздух затхлый и мерзкий, но он по крайней мере не был отравлен химикатами.       — Фух.. Блять, свобода! Свобода!       Не удивительно, что Эдуардо не сдержался от криков, полных детского восторга и радости от того, что он выбрался, свалил с отравленного этажа, наконец может ходить без сраного противогаза и скинуть с себя эту куртку, эти неудобные перчатки, да просто ходить, не боясь никого и ничего. Это ли не свобода?       — Пошли, здоровяк. Надо выбираться отсюда. Если у тебя ещё мозги на месте, то ты будешь очень даже полезен.       Это конечно особо не было понятно для Табеля, но он и не был против. Только лениво пожал голыми плечами с облезшей чешуёй и осторожно пошагал за бодреньким Эдом, только иногда поглядывая по сторонам и стараясь услышать опасность, если она всё же будет где-то прятаться здесь. Вот в монстре ещё не было уверенности, что всё закончилось, что сейчас они спокойно выберутся и бояться уже нечего. Но, к счастью, никаких лишних издевательств судьба-злодейка не подкинула, и потому они без приключений прошли третий этаж (во время этого тихого похода Эдуардо заскочил на склад с оружием и, даже несмотря на то, что он был разрушен до основания, смог вынести оттуда немного уцелевших пистолетиков, чему был несказанно рад), второй, где всё было совершенно удручающе и точно также спокойно, и добрались до первого. Оптимистичный настрой подкосился, когда оказалось, что основная лестница разбита в дребезги, и подняться по ней уже не получится. Поэтому пришлось искать ту дыру, которая образовалась в коридорах.       — О, Анджело! Давай, хватит дымить, и без тебя воняет! Помоги выбраться!       Эдуардо на радостях махнул руками удачно попавшемуся крылатому, сидящему на краю разлома и потягивающего сигарету. Выглядел заражённый совсем неважно, какой-то больно бледный и напуганный. А заметив побитого жизнью Табельщика, так и вовсе вскрикнул, немного отползая назад. Только потом он заметил рядом Эдуардо, и вроде как отлегло, но, кажется, не совсем.       — Какого хрена тебя не было четыре часа?! Ты совсем идиот?!       Потушив сигарету о край плиты, Анджело спрыгнул вниз, к этим двум, элегантно взмахнув крыльями и обдав пришедших холодными потоками воздуха. Эд даже с удовольствием вздохнул, это помогло немного охладиться.       — Ладно тебе, ну, так вышло. Я же перестал на тебя ругаться. Да и всё же нормально, разве нет?       — У тебя, может быть, и нормально! А где эти придурки? Вы... Ты их не нашёл?       Анджело, чтобы убедиться, глянул назад, за их спины, прищурился и с недоверием покосился на двухметровую тварь позади Эда.       — Нашёл. Но они умерли. Не знаю, как там будут обстоять дела. Надеюсь, что их перекинуло на ту сторону.       От таких слов у лучника даже лицо перекосило. Только в этом выражении читалась не досада или непонимание, почему этот засранец выражается так простодушно и без задней мысли, а настоящая злоба.       — И ты хочешь сказать, что мы сюда пришли... Буквально просто так?!       — Ну, не скажи. Я убедился, что они погибли. Да и ты, судя по всему, что-то такое нашёл, что заставило тебя орать на весь коридор. Напомнить, что было, когда ты ушёл в центр управления?       При этих словах Анджело снова поменялся в лице, теперь на нём чётко виделись страх и какая-то паника.       — Так в итоге что там было? Что тебя так напугало?       — Ты... Наверное, тебе стоит это самому увидеть.       — М-м. Как всегда. Только что нам с этим делать? — Эдуардо кивнул в сторону слепыша.       — А что? Оставить его и всё. Не думаю, что это животное будет нам чем-то полезным в текущих условиях. Давай ты сначала увидишь, что я нашёл, а потом уже будем разговаривать об этом, хорошо?       Эдуардо странно покосился на товарища, но всё же неуверенно кивнул, обернувшись на Табеля.       — Посиди здесь. Потом посмотрим, как тебя поднять.       В ответ только кивок. Тут же, не сговариваясь, Эдуардо и Анджело перекинулись взглядами. Эд сделал такое лицо, словно хотел им сказать: "Схавал?", а лучник только закатил глаза и недовольно фыркнул, но особо реагировать не стал и просто взметнулся наверх, устойчиво устроился на краю и протянул руки, чтобы главный мог схватиться поудобнее. Это помогло. Усиленный прыжок юноши и крепкая, буквально металлическая хватка позволяют вытянуть тело на первый этаж. Анджело принимается кашлять, ведь он так задержал воздух, что начало болеть горло, а вот Эд особо не медлит. Он ловко перепрыгнул обрыв и устремился к разбитым дверям центра управления. Почему-то чуйка так и начала кричать о том, что здесь его будет ждать не самое лучшее зрелище. Но он пытается откинуть от себя эти странные, даже страшные мысли. Снова не оглядывается назад, на бредущего за ним полного недовольства комара. Только иногда прислушивается к короткой матерной тираде, в которой Анджело кроет своего неудачного компаньона (хотя кто из них ещё компаньон?) всеми известными для него ругательствами, иногда пинает осколки, лежащие под ногами.       Эдуардо с лёгкостью протискивается в большое помещение и уже там его накрывает понимание. Здесь всё перевёрнуто вверх дном. Большие блоки разбиты, практически с корнем выдернуты, весь пол в отвратительных чёрных разводах, а в комнатушке рядом черти что. Стоп, какая ещё комната? Её тут никогда не было... Бразилец поворочается в сторону, удивлённо таращится на новое место. Но его внимание быстро переключается на угол в большом пространстве под стеклом, на которое тыкает пальцем Анджело. Там труп. Кажется, не первой свежести, но и не настолько уж и древний. Да и каким образом он может быть древний, если он здесь был буквально пару часов назад?!       Снова становится ужасно страшно, и глаза сами собой пытаются найти лючок вниз. Он точно не помнит, где он должен находиться, но в какой-то момент замечает, что стеклянная панелька вырвана с корнем. Юноша быстро спрыгнул вниз, но уже там, в тусклом свете ламп у пола, весь энтузиазм и желание разобраться в ситуации пропадает, вместе с ними растаяла и уверенность в себе. Медленным шагом Эдуардо приближается к трупу, хотя уже становится понятно, что ничего хорошего ему ждать не надо. Пусть лицо и обглоданно, вещи порваны, но то тут, то там торчат провода, металлические пластины, где-то заметны ещё не до конца засохшие следы кровезаменителей. Это пугает.       — Видишь? И ты думаешь, что твоя эта... Огромная херня не причастна к этому? — звук осторожного прыжка заглушается громким стуком колен о пол, Эдуардо старается не обращать внимания на голос Анджело. Но он прав. Маловероятно, что Табеля тут не было, когда всё случилось. — Здесь было так жутко сидеть в одиночку.       — А кто.. Кто же там? С Бастером, Мэйси, Кольтом?       Вопрос звучит потерянно, совершенно по-детски глупо, но в нём слышится вся паника, весь страх, что плещется в когда-то чёрной душе. Анджело только отводит глаза, он боится смотреть на Эдуардо, ведь не знает ответа. И, наверное, не хочет знать. Ему не легче от мыслей о том, что там, на базе, они оставили трёх калек на попечение какой-то жуткой твари, принявшей вид Луки, вроде как безобидного учёного с абсолютно скверным характером.       Потресканные руки тянутся к ошметкам его лица, мягко поворачивают голову, стараясь увидеть хоть что-то. Откуда в нём эта тяга всё осмотреть и пощупать? Он ведь ни хрена не смыслит в подобном, он полный идиот в технике и биомеханике! Но всё равно хочется, хочется понять, что же можно... Попытаться сделать. Прищурившись, Эдуардо осторожно пальцами отводит почерневшие куски кожи и плоти, кончики натыкаются на совсем раздробившиеся хрящи (по крайней мере, то, что попалось под руку, на них похоже), пытается найти что-то более-менее полезное. Парень не слушает, как Анджело переходит на недовольное фуканье, показушно отворачивается, только бы не смотреть на отвратительный процесс.       Наконец, ногтем удаётся подцепить что-то твёрдое. Пальцы осторожно обхватывают эту деталь, что-то прямо таки на ухо шепчет: "Дёргай".       И он дёргает.       Удача отвернулась. Только раздался влажный хруст, и он с удивлённым видом вытягивает небольшую пластинку с золотыми прожилками. Немного покрутив её, Эдуардо обращает внимание на Луку. Ничего не произошло, синтета даже не коротнуло.       — Так, всё, прекращай в трупах копаться! Знал бы я, что ты такой любопытный, что тебя на мёртвых тянет, не пошёл бы с тобой даже под дулом пистолета!       — А я бы и не спросил тебя, если бы у меня был пистолет, — довольно холодно отвечает на претензию бразилец, после чего снова лезет к лицу покойника, при этом закинув окровавленную деталь к себе в кармашек на брюках. Не страшно, ткань всё равно чёрная, на ней ничего видно не будет.       — Как жестоко! Как закончишь свои фетишистские дела, выходи. Я тебя буду ждать у входа.       Анджело явно остался недоволен тем, как с ним разговаривали и обходились, но против пойти не смог, и потому только быстро ушёл обратно на поверхность, только бы не смотреть на это месиво из человека. А вот Эд не спешил. Он продолжал с каким-то нездоровым интересом рассматривать учёного, иногда что-то поправлял пальцами, ковырялся. Его вся эта гадость перестала удивлять ещё тогда, когда приходилось наблюдать мертвецов на четвёртом уровне.       — Кто же тебя заменил, засранец?.. Ладно, разберёмся. Только... А что только? Тебе уже нет дела.       Разговаривать с трупами. До такого он не думал, что докатится, хотя... Неоднократно уже было. Вроде как. Странное ощущение дежавю. Поднявшись на ноги, парень бросил последний взгляд на гниющее тело. Всё же выглядит это отрататьтельно, и Луке гораздо больше шло быть живым и противным, чем мёртвым и молчаливым.       — Какие странные размышления.       — Что ты говоришь? — громкий крик сверху, Эдуардо инстинктивно поднимает голову.       — Ничего. Я уже иду. Погоди минуту.       — Давай быстрее! От тебя и так воняет.       Юноша пожелал пропустить это мимо ушей, хотя почему-то стало мерзко. Какая ему разница, как от него пахнет? Сам не лучше.       Взгляд бегает по большому помещению, где он стоит. Почему-то здесь свет ещё есть, да и где-то внизу шумит что-то механическим гулом. Скорее всего, запасные генераторы, о которых когда-то давно было куча разговоров. Да и не суть наверное. Какая ему разница, что там гремит и поднимает на уши оставшихся здесь тварей? Больше здесь ничего интересного нет. Можно возвращаться наверх, к Анджело, и идти обратно на базу выбивать из "Луки" информацию о том, что вообще тут случилось.       Оглядываться он не стал, только быстро взобрался по кривенькой лестнице и, выскочив, сразу же отправился подозрительному помещению, которого он раньше вообще не помнил. Там стоит капсула, панель управления и контролер, странные приборы для отслеживания, множество датчиков позади капсулы, и вместе с этим несколько луж голубой жидкости, чем-то похожей на тот газ, что распылен по всему четвёртому этажу, и что высушил его кожу до состояния раскалённой земли в жаркое лето. Скоро эти трещины будут ужасно болеть, а никакого крема или бальзама в таких условиях не достать, поэтому будет он мучаться до момента, пока не заживет. Как ему не нравится эта форма из кожи и чего-то похожего на плоть.       Заглянув внутрь и стараясь не наступать на голубую лужу, Эд быстро оглядывается по сторонам, но больше ничего интересного не видит. Тут нет никаких зацепок, которые смогли бы вывести на происходящее, на то, кто сейчас находится с ребятами и кому, наверное, придётся набить лицо, если начнёт сопротивляться. Как показала ситуация, он вполне себе сможет пойти против кого-то, кто будет носить на себе знакомую морду или вести себя таким же образом, как и тот, кто не так давно, кажется, валялся мёртвый, и видел этот труп. Правда, такие мысли наводили не на самые хорошие ощущения, но и поделать с этим он ничего не сможет.       — Мне надоело тебя ждать! Пошли уже! Это отвратительное место.       — Ты ведешь себя, как ребёнок в магазине.       — А тебе откуда знать, какого это? Ты, блять, даже не знаешь, что такое магазины!       — Знаю. Иначе откуда мне было бы брать такую шикарную рубашечку и эти шмотки в целом? — Эд наконец вылезает из небольшого пространства и отходит к дверям, после чего указывает двумя руками на выход, — Пиздуй, принцесса, я тебя долго ждать не буду. Силой пропихну.       — Ты такой джентельмен, — с иронией в голосе произносит комар, но всё же протискивается сквозь пролом, потом ещё с минуту стоит и ждет, когда следом за ним на пути к воле окажется и Эдуардо. А после они оба оборачиваются к коридору, где была разломана плитка и бетонная плита.       — Ты всё ещё хочешь вытащить это чудовище оттуда?       — Я... Не знаю. Не то, чтобы правильно было его спасать.       — Как захочешь. Я не буду уже тебе перечить. Но ты только подумай, сколько дерьма натворило это животное.       Анджело довольно равнодушно пожимает плечами, и только через минуту понимает, что на него всё это время недовольно смотрели карие глаза. Он оборачивается с немного виноватым видом, быстро выходит из себя и вскрикивает:       — Да не смотри на меня так! Я помню, что я не лучше, но что ты мне предложишь сделать?       — Заткнуться и идти за мной. Мы уходим отсюда. Всё равно здесь маловероятно, что будет что-то особо полезное.       Бразилец развернулся, скрипнув подошвами по полу, и медленно стал удаляться к подъёму на свободу, на улицу. Сзади послышались тихие шлёпающие шаги. Больше лучник не стал пихать в разговор своё мнение и недовольство, просто молча шёл, размышляя обо всем, что только увидел в этом воистину загадочном месте. Да и не он один пытался обработать в голове произошедшее.       Уже на улице их встретила всё та же гробовая тишина. Только дышалось тут немного легче, чем в комплексе. Пусть деревья и перестали пестреть своими зелёными листьями, но всё же редкая крона сохранялась кое-где, и какая-то доля кислорода здесь была. Но от вида серых зданий тут же сдавливало грудь, становилось снова тошно. Что же это такое? Почему раньше яркий и живой город превратился в это убитое нечто, где бродят только огрызки человеческой цивилизации и странные черти с явно недружественной позицией. Стало совсем грустно.       — Поговори со мной. Пожалуйста.       Странный вопрос ввёл Анджело в ступор, хотя он и продолжал довольно спешную прогулку нога в ногу с Эдом по потресканной улице. Белые точки быстро прошлись по усталому силуэту главного, после лучник внезапно захихикал. Но в этом смехе слышалась какая-то недобрая насмешка, от чего стало неуютно. Хотя, вполне себе заслуженно.       — И о чём я должен с тобой разговаривать? О том, что вообще происходит? Так я и сам не понимаю, тебе ли не знать. О том, что Супер Сити вымер? Так это и без нас двоих видно. О том, что внешнему миру на нас похуй, хотя раньше мы были звёзды? Стоит ли мне говорить...       — Нет, не стоит. Ты полностью прав. Правда, это странно, что вас так и не хватились искать, — Эдуардо пожал плечами, потупив взгляд вниз, в выцветшие белые полоски на асфальте. Ненадолго остановившись, парень шкрябнул носком ботинка по рисунку, и тот шелухой отвалился. — Думаю, у кого-то ведь остались ещё родственники на той стороне..       — Это на какой стороне? Та, мистическая, о которой ты твердишь постоянно, или...       — Да прекрати ты! Я с тобой по-нормальному поговорить хочу, а ты!..       — А мне плевать! Эдуардо, ты не забывай, какого дерьма ты мне наговорил. Ты думаешь, я не могу сказать тебе того же? Ты ведь тоже не святой, далеко не святой. Если бы тебя не было, то заражение не сожрало бы город так быстро. Если бы не твоё появление, то мы бы были гораздо сильнее и, может быть, сплочённее.       Анджело недовольно посмотрел в сторону, но наткнулся только на понимающее и грустное лицо, отвернутое немного вбок.       — Я понимаю.       — Тогда почему ты думаешь, что я так просто тебя буду слушать и позволять плакаться мне в плечо? Ты не Виллоу, которую ты сам отказался спасать под предлогом того, что ей уже пиздец.       — А ты сам её бросил. Но я же тебя в это лицом не тыкаю, чтобы сказать, какой же ты плохой, а я хороший. Я знаю о своих грехах и пытаюсь их исправить, как могу.       — Значит, херово получается!       Анджело ускорил шаг, чтобы не идти с ним нога в ногу. Это работает недолго. Кажется, он научился этому за секунду, однако внезапная подсечка уже в реальности валит с ног лучника, и так, что он падает с влажным хрустом чего-то внутри, начинает ругаться и злиться, взявшись за нос и сжимаясь. Это оказалось очень сильно, но и Эд не спешил его жалеть.       — Значит, ты не пытаешься меня понять. Вот именно поэтому я к тебе отношусь как к говну. Ты не смотришь дальше своего носа и тех, кто был под ним. Ты думаешь, если бы я был такой же, как и ты, я бы попёрся на ваше ссаное болото искать Шотган? Я бы пошёл сейчас в рассадник тварей под сказочным званием "Комплекс номер хуй знает какой", — Эдуардо вышел вперёд, покосившись сторону упавшего на асфальт бойца и разведя руки в стороны. При этом он по-идиотски улыбнулся, будто говорил о чем-то приторно хорошем. — За двумя роботами-засранцами, которых знал настолько плохо, насколько я понимаю строение машины? Нет! Если бы я был такой же как ты, то трусливо поджал хвост и сидел в Старр Парке. Но я хотя бы что-то пытаюсь сделать для выживания этих людей, даже если и неудачно. А теперь вставай и пошли, у нас ещё впереди допрос с пристрастием.       Эдуардо совсем вышел из себя, даже не посмотрев на Анджело, что ещё несколько секунд изумлённо смотрел вслед главному, но был вынужден вскоре подняться с асфальта и сорваться следом за ним, только бы Эдуардо далеко не ушел, и на запах отвратительной чёрной плесени не сбежалась вся многочисленная стая.       Больше ни слова. Они шли довольно быстро и, вроде как, даже уверено. Правда, это может бытт применимо к Эдуардо, настроенному максимально воинственно, а вот Анджело просто плёлся позади, иногда утирая подтекающий нос и что-то недовольно ворча себе под него же. Хорошо, что бразилец перестал это принимать во внимание, и просто упорно молчал с грозным видом.       Уже даже не хотелось удивляться, когда до слуха донеслись звуки боя. Это было ожидаемо, что что-то пойдёт по полной пизде, и когда они вернутся назад, их снова будут ждать одни трупы. Не хочется, но, зная эту припизднутую компашку из идиотов, только так и будет.       Из последних сил Бастер и Лука пытались противостоять Эдгару, которого совсем покосило. Парень сильно вытянулся в длине конечностей, а отсутствующая челюсть заменилась неприятного вида пастью, чем-то похожей на смесь крысиной и собачей. Эдуардо даже поморщился: настолько это выглядело уродливо и неприятно со стороны. А Анджело так и вовсе зафыркал, отступая назад. От всего этого веяло опасностью и чем-то противным, во что не захочется ввязываться даже под угрозой смерти. Но тут уже угроза была для тех, кто дорог.       С нескольких рывков Эдуардо добрался до того участка дороги, на котором растянулся Гоффман. Быстро подняв его за руку, Эдуардо обернулся, наблюдая за тем, как "Лука" кружится вокруг Райта и обстреливает его из энергооружия.       — Рид и Мэй живы?       — Я... Не знаю! Честно!       — Ладно, допустим. Топай отдыхать, дружок, я разберусь. Сука, как вы мне надоели со своими проблемами и умением влезть в неприятности.       Эдуардо фыркнул, не замечая ободрённую улыбку со стороны киномеханика. Только краем глаза он зацепился за эту солнечную деталь и сам улыбнулся. Ладно-ладно, стало полегче. Совсем немного, но стало. Всё же это Бастер, друг и человек, который его согласился понять и принять.       Осторожно оттянув от себя Вульфа, Эдуардо потянулся к висящим, так удачно сворованным со склада пистолям, закрепленным на поясе (оттуда же, к слову). Перепроверив обойму, парень пару раз выстрелил на пробу. Конечно, он сильно косил, ведь опыта в стрельбе у него не было, но для начала неплохо, ведь удалось опалить живой шарф, прикрывающий своего хозяина, и даже попасть ему в плечо. А ещё нечаянно подстрелить и самозванца, чему тот не был рад, но его форма быстро залечилась сама по себе, что было совсем странно и необычно.       Времени залипать нет, нужно действовать. Эдуардо, не теряя и минуты, быстро скользнул к гремящему тихими хлопками месту побоища, и быстро перехватывает на себя инициативу по стрельбе, иногда подходя совсем близко и стараясь снова сделать подсечку по чужим ногам, чтобы сбить нежелательного гостя, пошатнуть равновесие и выиграть хотя бы ещё пару секунд, прежде чем он волевым ударом разобьёт ему лицо, а там уже будет разбираться. Мечтая об этом сладком моменте, Эдуардо успешно отражал атаки, какие пытался наносить агрессивный шарф. Правда, задуманное не вышло. Прямо между глаз прилетел большой осколок, подобранный ловкими пальцами возле себя. В глазах помутило, где-то сбоку слышались крики учёного, Бастера и даже что-то попискивал Анжело, и это оказалось последним, что донеслось до его угасающего сознания. Лишь бы это не был конец. Не самое удачное развитие событий, после которых он сможет проснуться и не думать о том, что остался в гордом одиночестве, ведь сраный безумный Эдгар убил всех остальных. Это будет самое противное, что может вообще случиться с ним за последние пару дней. Потерять абсолютно всех и остаться одному... Это явно не то, чего он всегда хотел.

***

      Проснуться удаётся только с нескольких попыток, когда лица касается совсем холодный ветер. Эдуардо даже не сразу открывает глаза, ведь это ощущение ему не нравится, хочется, чтобы всё прекратилось, и ему наконец дали поспать. Но эту роскошь ему никто не хотел позволять, и рядом ощущается чужое присутствие. Очень чётко, непривычно. Как же он отвык от этого чудесного чувства, что живое создание находится рядом. Это и приводит голову в порядок, даёт возможность нормально думать.       Глаза открываются, и Эдуардо бегло оборачивается в сторону, откуда исходит знакомое чувство. Фэнг шагает медленно, спокойно, словно бы ему нечего бояться. Он не брезгует веселой улыбкой во всё немного вытянувшееся лицо, даже чуть показывает зубы. Но это не злобный оскал зараженного, к которому Эд привык. Это добрая улыбка обычного (насколько Лю можно назвать таковым) человека, увидевшего старого знакомого на улице и решившего подойти поздороваться. К подобной ситуации Эдуардо явно не был готов, он удивлённо рассматривал дракона, приподнявшись на локтях.       — И тебе здравствуй. Я тоже рад тебя видеть, — дракон довольно рычит, проглатывая пару слов в этом рычании, подходит ближе и протягивает когтистую руку. — Вставай. Не надо валяться на пыльной земле, только ещё больше вымажешься.       Полиморф несколько секунд смотрит на протянутую ему руку, а Фэнг и не торопит, даёт возможность обдумать происходящее. И всё же главный хватается за протянутую ладонь, сжимает её покрепче, и понимает, что это всё не сон. Поднимают его с рывком, от чего Пей натужно кряхтит, даже немного шагает назад и упирается хвостом в асфальт — настолько для него оказалось сложно поднять чужое тело.       — Ты стал тяжелее, чем в прошлый раз... Хах.       — Да в смысле?! Почему, если... Если мы находимся здесь?!       Эдуардо довольно громко вскрикивает, из-за чего на него оборачиваются куда-то спешащие люди, а несколько детей даже восторженно начинают пищать своим мамочкам, хотя их быстро одёргивают. Это некультурно. Фэнг усмехается, склонив голову вбок, и щурит чёрные пустые глаза.       — А ты так уверен, что ты не изменился? Выглядишь вполне привычно. А это место... Ну, не знаю даже. Можешь сказать себе спасибо, что теперь у нас есть достойное убежище.       Такое заявление вводит в ступор, и бразилец быстро поднимает руки, рассматривает их. Обычная плесневелая оболочка, только слабо светятся снова раскрывшиеся фиолетовые прожилки на запястьях. Они ещё не дошли до локтей, но это будет очень скоро, он уверен. Эд оглядывается по сторонам, пытаясь до конца осознать всю ситуацию. В голове каша, но он разберётся, точно разберётся!       Всё как и ожидалось. Пропала вся та серость, на улицу падал мягкий солнечный свет. Кажется, тут тоже лето. Но оно не такое пекущее, как в реальности, оно не такое... Иссушающее. И воздух здесь свежий, приятный, вкусный. Так и хочется просто стоять и, ничего не делая, наслаждаться им, позволить себе время для того, чтобы абсолютно забыть о всех проблемах. Дома пестрят краской, на их фоне выделяются яркие живые деревья. Да и находятся они не на дороге, по которой время от времени проезжают машины со громко включенной музыкой, а на тротуаре. Конечно, немного неудобно, что они стоят прямо на проходе, мешая этим людям, но никто не жаловался и не косился за это.       — Какого?..       — Вот так вот. Я тоже очень удивился, когда оказался здесь, но теперь... Знаешь, наверное, я понимаю, почему всё так. Пойдём, прогуляемся. Думаю, ребята будут рады тебя увидеть живым и вполне себе здоровым.       Фэнг прикрывает глаза. Он разворачивается и, покачивая хвостом, медленно идёт в сторону центра города. Эдуардо не знает, как ему реагировать, но всё же, подобно потерянному котёнку, плетётся за ним, продолжая оглядываться и нервно сглатывать. Что-то в этом всём его ужасно пугает, кажется, что что-то неправильно. Что все эти люди — плод его больного воображения, что все эти красочные дома, яркое небо, мягкий свет и чувство свободы — призма, исказившая страшую посеревшую реальность. Но нет, Фэнг, кажется, вполне себе живым и реальным. И своим ощущением Эд постарается довериться хотя бы сейчас, когда он чётко чувствовал тепло большой ладони.       — И как давно ты здесь?       — Пару дней, не больше. А что?       — В смысле что? Ты не понимаешь, или просто прикидываешься? Мы сейчас находимся...       — На той стороне. Ты столько раз о ней говорил, а сейчас не веришь в плод своих стараний? — Фэнг оборачивается к нему через плечо, пожимает плечами и ловко обходит группу подростков, со смехом и свистом проходящих мимо. Оба проследили за молодыми людьми, и стало ясно: на них заражение тоже сказалось. У кого-то исказило половину лица, у кого-то переломана рука или нога, но они это скрывают. Легче, когда ты жив, когда ты не один в своём горе, что рядом есть такие же, как и ты, пострадавшие.       — Я... Нет, я не понимаю. Я ведь ничего не сделал!       — Ты сделал. Мысли материальны. Хорошо, что с тобой было в реальности? Давай порассуждаем.       — А... — Эд ненадолго замялся, стараясь обдумать его слова. Но парня не торопили, дракон просто величаво шёл впереди, но в какой-то момент подстроился под чужой шаг, чтобы Эдди не испытывал неудобства по этому поводу. — Хорошо... Мое тело приняло человеческую форму, и я сейчас... Должен выглядеть как человек. Но здесь... Это не работает. Это странно и сбивает меня с толку! А ещё весь город переломало из-за того, что корни стали погибать.       — Но ты видишь, что здесь всё хорошо. Что больше нет той буферной зоны, нет междумирья. Есть только то, о чём ты так много говорил и думал: место, где всё спокойно и тихо, где люди не страдают от своих уродств и просто радуются второму шансу. У кого ни спроси, он будет такого же мнения, как и я. Видишь, какой я сейчас? Я могу спокойно разговаривать со своими друзьями и товарищами по бою, не боясь того, что сорвусь и кого-то укушу, или что-то в этом духе!       — Это всё равно звучит странно.       — Не могу не согласиться, сказал же. Но всё же тебе лучше это обсудить с Мортисом или Джанет, если ты их найдёшь. Они сейчас по максимуму проводят время с семьями или трио, поэтому их будет сложно найти в нашем старом добром Супер Сити.       Фэнг негромко смеётся, издавая при этом странный клокочущий звук. Но Эдуардо это успокаивает, позволяет себе улыбаться более открыто и не так нервно. Даже ускоряет шаг, чтобы быть наравне с драконом, так и излучающим позитив.       — Так забавно наблюдать за тем, как ты радуешься.       — А как ещё? Я и хочу, чтобы все видели мою радость! Чтобы люди могли её разделить! Ведь мне больше не придётся переживать о своей безопасности, я могу просто спокойно отдохнуть от всего этого. Да и скоро сюда вернётся Бастер и... Наверное, Эдгар. И Мэйси. Тогда всё вообще будет отлично!       Вот эти слова Эду не понравились. Он несколько секунд просто смотрил то вперёд, то на улыбающегося мутанта, и нахмурился.       — Так говорить нельзя.       — А в чём я не прав? Ты думаешь, они долго продержатся против Эдгара? Ты слишком переоцениваешь их способности. Надо смотреть на вещи более объективно, — теперь его спокойствие и полное принятие ситуации кажутся надуманными, но против них ничего сделать нельзя. Невозможно переубедить того, кто в итоге окажется прав и знает это.       — Откуда ты таких умных слов понабрался? Объективность, правильная оценка ситуации... На тебя не похоже.       Фэнг только пожимает плечами и продолжает глупо улыбаться, немного склоняя голову в сторону. Он не замечает за своими словами чего-то неправильного, просто продолжает идти дальше, словно бы и не сказал ничего такого. Хотя дальше диалог не клеится. Эдуардо размышляет о словах дракона. О том, что это место окончательно сформировалось только благодаря самому Эду, о том, что скоро сюда безвозвратно попадут оставшиеся члены отряда выживших. А Лю просто смотрел вперёд себя и не особо обращал внимания на идущего рядом собеседника. Это спокойстви напрягает. Хотя, его можно понять. Он уже насмотрелся дерьма за всё это время и просто не может реагировать иначе, защитная реакция.       Перед тем, как выйти на перекрёсток, Фэнг оглядывается по сторонам, немного хмурится, принюхиваясь. И тут хватает Эдуардо за плечо и тянет на себя, уводя от открывшейся "двери". Портал чем-то похож на те, что открывал Грей, но гораздо больше, а шумит так, словно самолет взлетает. Да и цветовая гамма у него иная. Из него с грохом выпадает Райт, растягиваясь на асфальте и негромко хныча. На него смотрят две пары глаз, оценивая его внешний вид. Вроде не так уж и плохо выглядит, учитывая то, что его помотало в бою и от прогрессирующего заражения. Только вот внутри начинает подкипать злоба, и Эдуардо не сдерживается, хватает Эдгара за воротник майки, немного пригнувшись, и быстро поднимает его, вынуждая прийти в себя и уставиться на потенциальную угрозу. Ещё несколько секунд заражённый удивлённо смотрит на бразильца, но тут же негромко и довольно высоко пищит, закрывая руками лицо.       — Эдди, отпусти его. Этим ты ничего не добьёшься.       — Тебе легко сказать!       — Да, легко. Этот дурак меня убил и вспорол, пока я ещё был на последнем издыхании. Но почему-то я не хочу пока убивать своего друга.       Пересеклись взглядами. Эдуардо показывал всё своё искреннее удивление и непонимание, а Лю обходился абсолютным спокойствием и даже каким-то весельем от ситуации. И всё же пальцы разжали ткань чужой одежды, и главный помог Эдгару встать ровно.       – Но учти, что я с тебя глаз не спущу, пока я тут. Что с остальными? Они в порядке?       От заданных вопросов Райт, кажется, только больше расстерялся, смотрел полными страха глазами и мял кончик шарфа, что остался очень недоволен такими движениями своего хозяина, но и вырваться не мог.       — Не думаю, что он сейчас в состоянии ответить. Просто пойдёмте дальше, а там уже будем разбираться.