Глава 7

Шо с нетерпением стучал указательным пальцем по предплечью, пока автомобили на улице тихо проезжали мимо в поиске места для парковки. — Ты мне скажешь, в чем проблема, или как? Ожидающе пялясь на Фукуду целые пятнадцать минут, которые занял путь до ближайшего торгового района Приправного города, он ничего не добился. Фукуда остановил машину, выключил мотор и теперь принялся игнорировать Шо, делая вид, что читал список продуктов, хотя глаза его не сдвигались с первой строчки еще с того момента, как он развернул бумажку. Шо это достало. — Давай разделимся, — решил он, вырвав листок из рук Фукуды, после чего распахнул пассажирскую дверь. Это, наконец, вывело Фукуду из ступора. Спотыкаясь, он вылез из машины и побрел за ним, протягивая руку. — Шо, пожалуйста, не убегай один. Мы же договаривались. — Что, боишься, что тебя снова похитят? — фыркнул он, уже покидая парковочную площадку. — Возьми все остальное, встретимся тут же. Едва Фукуда пропал из поля зрения, Шо почувствовал, что может снова вздохнуть. Ничего не хотелось ему больше, чем перерыва от чужой компании. Никакой неловкости. Никаких переживаний. Это был прекрасный день: отец Шо согласился пойти в тюрьму, как он и заслуживал, подтвердил, что Шо поступает правильно, и то, что в этом его убедил брат Рицу, даже не имело значения, ибо все шло как надо. Он потянул время, решив пойти дальше в город, потеряться среди других прохожих. Пункты в списке Хигашио были не такие странные, какими порой бывали — лишь пара необходимых инструментов для починки вещей, для которых не нужны были его способности, и всякая древесина и металлы для замены пропавших частей поломанной мебели. Когда Хигашио делал копии семьи Кагеям, то попросил целых три свиньи. Шо так и не решил, было ли смешно, потрясающе или глубоко ужасающе наблюдать, как тот превращает принесенных им и Ооцуки свиней в человеческие скульптуры, едва заметно отличающихся от Рицу и его родителей. Единственное, почему они вообще придумали этот план, так это то, что это вообще являлось для Хигашио наитипичнейшей процедурой. Приукрашиванием мест преступлений и фальсификацией мертвых тел он занимался не один раз — то была лишь пара из множества жутких, сомнительных вещей, которые он делал для Когтя на протяжении многих лет. Иногда Шо пытался заставить его использовать свои способности для более агрессивных мер. Если бы он мог сделать то же самое, что с теми свиньями, со своим врагом, Шо не понадобилось бы никакой работы для возвышения его репутации как одного из самых скверных эсперов в организации. Хигашио всегда, казалось, становилось плохо от одной мысли об этом. Когда Шо представлял что-то подобное со своей стороны, то вполне понимал, почему. Это было далеко от тупой травмы, к которой обычно прибегал он сам. Кассирша в хозяйственном магазине бросила на него странный взгляд поверх набора деревянных досок, отверток и десяти лампочек, которые он брал. Шо лишь улыбнулся в ее сторону, стараясь не слишком сильно задумываться о растущем чеке. Лампочки были дорогие, а Серизава взорвал все до единой в их доме. Фукуды до сих пор не было на месте, когда Шо вернулся к машине с покупками. Он бросил мешки снаружи пассажирского сидения и присел на капот, глядя на парк напротив парковочной площадки. Он не мог не улыбнуться при виде группы маленьких детей, гоняющихся за собакой еще меньше; все из них веселились от души. Казалось невероятным, как быстро все забыли о том, что Коготь подверг ближайший район разрухе. Шо взял из кармана телефон, чтобы узнать время, когда увидел, что получил новое сообщение от Рицу.       Рицу       Извини, если ты просто       занят, но я просто волнуюсь,       так как не слышал от тебя со       вчерашнего дня. Ты в порядке? Шо уставился на экран. Рицу о нем волновался? Еще одно сообщение, гораздо длиннее, появилось, пока телефон еще был в его руке.       Рицу       Не хочу тебя спешить,       но ты уверен, что успеешь       построить дом, пока мои       родители не придут? Если       нет, мне придется       придумать, что им сказать.       Не знаю, как их убедить,       так что если у тебя есть       предложения—       —Нии-сан проснулся вчера       только на пару часов. Мне это       не нравится, что если—       —я не знаю, стоит ли нам       вообще здесь оставаться— Глаза Шо пробежались по остатку сообщений, прочитывая только фрагменты текста. Рицу беспокоился о доме. Ну конечно; он наверняка просто хотел пойти домой и дать брату поспать в своей комнате, и чтобы все было на месте. — А ты быстро. Шо резко обернулся и увидел Фукуду, стоявшего прямо позади. — Секунду, — он отвернулся, склонившись над телефоном, и набрал Рицу быстрый ответ, уверяя, что он в порядке и все под контролем, и, разумеется, они сделают все вовремя. — Это Рицу-кун? — поинтересовался Фукуда. Шо спустился с капота, обошел машину вокруг и взял мешки, затем заглянул в те, которые принес Фукуда. — Что ты купил? — Телефон для себя и новую одежду с обувью для Серизавы-сан, — сказал он, раскрыв один, чтобы дать Шо взглянуть. Скорее всего, ему тоже нужен был перерыв, ибо он уже не вел себя так отчужденно. — Ты и ботинки ему купил? — съязвил Шо. — Он должен мне, типа, миллион йен в лампочках. Фукуда оттолкнул его, дабы открыть двери. — Не проси меня делать за тебя покупки, если будешь так себя вести. — Ладно, извини, — фыркнул Шо. — Наверное, они ему нужны. — Дать ему показаться в правительственном учреждении в кроксах было бы не очень уместно, теперь как Шо об этом думал. Фукуда положил пакеты на задние сидения и повернулся к нему, выворачивая теперь пустые руки. — Прежде, чем мы вернемся, я могу с тобой поговорить? Шо с подавленным вздохом засунул телефон обратно. Ну наконец-то, может, он собирался сказать, что его так гложет. Наверняка это будет что-то нехорошее, но Шо уже просто хотел с этим покончить. — Давай только поедим сначала, — предложил он. Фукуда взглянул на него с широкими глазами, но удивление на его лице быстро сменилось беспокойством. — Поверить не могу, что до сих пор не спросил — когда ты в последний раз ел? Ты и так ешь так мало— — Фукуда, расслабься, — прервал Шо, прежде чем тот перевозбудился. — Я съел целый омурайс два дня назад. — Омурайс, — пробубнил Фукуда, несчастно качая головой. Шо заметил небольшой ресторан карри совсем неподалеку от парковочной площадки. Они перешли улицу, чтобы он мог выглянуть в окна. В ресторане было не так много мест, но до обеда оставалось немало времени, так что они могли свободно выбрать стол. Шо нашел один в самом дальнем углу ото входа, где они могли в волю поговорить, чтобы никто не прошел мимо и по случайности их не услышал. — Ты что-то будешь? — спросил Шо, рассматривая меню, как только они сели. Фукуда даже не смотрел на собственное, лишь бездумно глядел через плечо на официанта, приветствующего парочку, которая только зашла в ресторан. — Фукуда. Фукуда очнулся и сосредоточился на бумажке перед собой. — Это ж мои деньги, так? — сказал Шо. — Просто выбери чего-нибудь. — Тебе не нужно больше за все платить, — тихо сказал Фукуда, кладя меню в сторону. — Я не голоден. — Если я ем, тебе тоже надо, — потребовал Шо. Фукуда слабо, печально улыбнулся. О чем бы он ни хотел поговорить, вряд ли это было что-то приятное. Официант принес обоим стаканы с водой. Шо попросил кацу-карри, затем уставился на Фукуду угрюмым взглядом, пока тот не нашел и не заказал самое простое блюдо, которое подавали. Как только официант ушел, Фукуда начал заламывать руки, скорее всего, думая, когда стоит заговорить. От излучаемой им нервной энергии у Шо вздымались волосы на шее. Он беспокойно стучал по столу, пытаясь придумать что-нибудь еще, и в итоге выпалил первое, что пришло в голову. — Что не так с Серизавой? Фукуда поднял голову, вскинув брови от изумления. — Вчера, до того, как ты уложил его в кровать, он вел себя так непонятно и звучал так, будто вот-вот умрет или что-то в этом роде, — пояснил Шо. — Я просто с ним говорил и сказал, что ему стоит зайти в душ. И затем он как будто сошел с ума. — У него была паническая атака, — ответил Фукуда с некой осторожностью в тоне. — То есть как когда он разрушил нашу квартиру? — Ну, да. — Фукуда вновь стал заламывать руки. — Это очень страшно. Это нельзя проконтролировать. Шо наклонил голову, до сих пор понимая с трудом. — Но причем тут душ? Фукуда вздохнул, опустив руки на колени. — Не все такие крепкие, как ты, Шо. Люди могут плохо реагировать на стресс. Они могут страдать от этого очень долгое время. — Но он не страдал от стресса, а просто сидел на одном месте, — сказал Шо. — И это не как с Папашей, он не перенапрягся из-за чрезмерного использования своих сил. Фукуда провел рукой по лицу практически с таким видом, словно ему поплохело. — Ты помнишь, когда мы нашли Незуми? — спросил он, на миг закрыв глаза, явно стыдясь собственных слов. Шо помнил. Они расследовали данные об эсперке, которая докладывала информацию о Когте полиции. Когда они ворвались к ней в дом, она уже сбежала и оставила своего питомца позади. Хомячиха, должно быть, многие дни сидела там без еды и воды и, кроме того, была в плохом состоянии. Шо сам был бы виноват, если бы они оставили ее умирать в собственных экскрементах, так что убедил Фукуду взять ее с собой. — Помнишь, как она кусала тебя каждый раз, когда ты пытался взять ее на руки? — продолжил Фукуда. — Мы не знали, что с ней случилось, только то, что ей было страшно, так что тебе нужно было набраться терпения. Так же с людьми. Они могут сорваться или необычно себя вести, потому что тем или иным образом им сделали больно. Он на какое-то время замолк, уставившись в точку, словно думал о чем-то другом. — Нужно дать им время, — сказал он. — Если будешь пытаться помочь, не учитывая их мнения, то сделаешь только хуже. — Наверное, так, — пробормотал Шо. — Я не много знаю о Серизаве-сан, но он точно был нестабилен даже до всего этого, — сказал Фукуда. — Думаю, он хорошо справляется, учитывая все происходящее. — Каким образом он хорошо справляется? Он подорвал нам квартиру, — отрезал Шо. — До самого утра он тупо торчал у нас и рыдал. — До самого утра, а теперь он отдохнул и уже чувствует себя лучше, — возразил Фукуда. Он несколько раз запнулся, прежде чем продолжить, и чуть наклонился, словно рассказывая Шо некий секрет: — В слезах нет ничего постыдного. Это может быть полезно. Шо понимал, что Фукуда имел в виду тот глупый, неловкий срыв, который случился с ним днем ранее. Он не хотел об этом говорить. Этого вообще не должно было произойти. — Все в порядке, если тебе грустно, — сказал Фукуда, и Шо только желал, чтобы он заткнулся. — Честно говоря, мне даже полегчало. — Ты никогда ни о чем не плачешь, — рявкнул Шо, нацелив на него холодный взгляд. — Ты не говоришь, когда тебе грустно. От такого обвинения Фукуда потерял дар речи. Он откинулся на спинку стула, не поднимая взгляда с поверхности стола. Шо наблюдал за глубокими, тревожными морщинками на его лбу, пытаясь понять, почему эта тема заставила его почувствовать такой дискомфорт. Фукуда вечно избегал разговоров о своих чувствах, в этом не было ничего нового, но сейчас Шо, похоже, в особенности задел его за живое. — С тобой когда-то было то же самое? — спросил он, к нему постепенно подкрадывалось новое осознание. — С этими паническими атаками? Откуда ты знаешь, каково это? Фукуда отказывался смотреть на него; Шо это начинало бесить. Он положил локти на стол, так низко наклонившись над его поверхностью, что Фукуда не мог его избежать. — Тебе бы стало лучше, если б ты вот так посидел и поревел с таким же жалким видом? — спросил Шо. — Ведь все в порядке, если тебе грустно, да? Он достаточно повысил голос, чтобы все остальные в ресторане начали бросать в их сторону удивленные взгляды. Фукуда беспокойно оглянулся через плечо. — Шо, я не хочу говорить об этом здесь, — пробормотал он. — Ну, тогда не упоминай этого, — сказал Шо. — Тебе просто его жалко, не? Фукуда на секунду спрятал лицо в руках, затем ответил: — Да, мне его жаль! — Он поднял подбородок, наконец взглянув Шо в глаза. — Мне кажется, ты просто ищешь, на кого разозлиться. Мне не нравится, когда ты так себя ведешь. Это жестоко. Шо притянул руки к себе, угрюмо глядя на него. Ему тоже не нравилось, как Фукуда себя вел, ходил на цыпочках, нервничал и сторонился его, молчал, хотя, очевидно, много чего хотел сказать. По правде говоря, у него с Серизавой было много общего, но Шо не мог представить, чтобы Фукуда превратился в такого же разбитого человека. Фукуда не плакал: он делал другим лучше, когда те плакали. Он не давал своей тревожности останавливать его, когда у него было дело. Он был лучше этого. Фукуда был в Когте очень, очень долгое время. Дольше Ииды. Дольше, чем сколько Серизава провел в одиночестве в своей комнате. Он был там еще тогда, когда «эксперименты по пробуждению» означали лишь мониторинг людей, которые естественным путем развивали свои сверхсилы. Он был там, когда Коготь превратился в то, чем стал сейчас, и его никогда не спрашивали, хотел ли он там находиться в первую очередь. Хотя он никогда об этом особо не заговаривался, Шо знал, что в Когте его подвергли таким зрелищам, которые многие были бы благодарны не видеть, но он продолжал как ни в чем не бывало. Шо видал немало мертвых тел. Такое просто иногда случалось. Издержки профессии. Больше особо его не волновало. Однако видеть, как чье-то тело выпотрошили, как рыбу, или чью голову раздавили, как спелый помидор, — это все с ним осталось. Порой, когда он этого совсем не ожидал, эти картины врывались в его сознание, пока он думал о чем-то другом. Или когда он спал, не в силах ничего сделать, пока не просыпался в холодном поту. Фукуда смотрел на эти мертвые тела так, будто те с самого начала не были живыми. Впрочем, может, это было не очень хорошо. Возможно, он не всегда был таким. Выполнять любые просьбы Папаши на протяжении стольких лет, без сомнений, неисправимо изменит человека. Кому-то вроде Фукуды не давалось так просто уйти. Он знал слишком много, видел слишком много из вещей настолько отвратительных, что те не являлись общеизвестными даже в кругу Когтя. Если честно, Серизава, скорее всего, тоже не смог бы уйти, даже если бы попытался. Фукуда еле заметно вздрогнул, когда официант вернулся ко столику с их заказом. Он неосознанно поблагодарил его, затем пустыми глазами уставился на тарелку. Шо не решался разорвать неловкую тишину, что воцарилась между ними, так что принялся совать карри себе в рот. Он только сейчас понял, как был голоден. Все то немногое, что он ел вчера, из него уже вышло. — Думаю, тебе стоит позвонить своей матери, — сказал Фукуда после длинной паузы, что показалось совсем не подходящим к их прежней теме для разговора. Шо взглянул на него поверх ложки с рисом в руке. — Хигашио об этом хотел поговорить? — Об этом мы только и говорили, — печально признался Фукуда. — А вы не могли этого сделать, когда я там был? Что тут такого секретного? Плечи Фукуды поникли. — Дело не в секретах, порой нам просто нужно поговорить, чтобы… — Чтобы я не знал. — Чтобы ты не перебивал, — сказал Фукуда слегка раздраженно. Шо ломал себе голову, пытаясь найти причину, зачем Хигашио понадобилось бы говорить о его матери. Никто из них ее не знал. Какое она вообще имела к этому отношение? — Мы с Хигашио говорим постоянно, — сказал Фукуда, рассеянно тыкая вилкой еду, до сих пор нетронутую. — Просто обычно мы не толпимся вместе в одной крохотной квартире. Шо это знал. Несмотря на тонну разногласий между ними, Фукуда наверняка доверял Хигашио больше, чем кому-либо еще. Уж точно больше, чем он доверял Шо. Он до сих пор хорошо помнил, как тот был рад, когда Хигашио впервые присоединился к ним и у него наконец появился собеседник старше двенадцати лет. Фукуда теперь с мольбой глядел на него. — Хотя бы дай ей знать, что ты в порядке. Шо сунул в рот очередной кусок карри. Оглядываясь назад, ему давно стоило подготовиться к этой ситуации, но в голове теперь было совершенно пусто. — Я не знаю, что ей сказать, — пробубнил он с едой во рту. Фукуда скрестил руки, хватаясь за локти так, будто им было холодно. — Как много она знает? Шо бездумно крутил ложкой на месте, поставив ее на самый кончик. — Мне пришлось сказать, что я ездил в разные концы страны. Не считая этого, она думает, что все так же, как когда она ушла. То, что он годы убеждал ее, что все в порядке, однозначно выйдет боком. Не может быть, чтобы она не слышала о произошедшем, не видела лица Папаши в новостях. — Я могу поговорить с ней, если хочешь, — сказал Фукуда, сложив руки на краю стола. — Что? — Шо недоверчиво нахмурился в его сторону. — Как это еще поможет? Она даже не знает, кто ты такой. Почему они об этом говорили? Фукуда и мать Шо не имели ничего общего друг с другом; оба ни разу не пересекались. Обычно тот старался даже не упоминать ее. Все здесь было совсем неладно. Фукуда несмотря ни на что продолжал: — Я просто думал, что тебе уже пора бы… Шо резко поднялся из-за стола, так сильно ударившись о его край, что повалил стакан с водой рядом с полупустой тарелкой. — Я позвоню ей! Пожалуй, в ресторане действительно было холодно, ибо Шо казалось, что ему на голову вылили целый ушат холодной воды. Пока Фукуда судорожно пытался вытереть содержимое стакана парой салфеток, он вытащил свой кошелек, быстро вытащил достаточное на вид количество денег за еду и бросил на стол. — Доедай быстрее, и пойдем, — приказал он. Он немедленно пошел прочь из здания, прежде чем Фукуда мог сказать что-либо в ответ. На улице было слишком много людей. Шо обошел здание забегаловки вокруг, пока не добрался до узкого переулка. Бетонные стены заглушали всякий звук людей, которые развлекались где-то и гуляли, будто бы все в мире было гладко и хорошо. Будто Шо не придется скоро услышать голос своей матери и сказать ей, что она ничего о нем не знала. Он глубоко вдохнул. Он знал, что рано или поздно это нужно было сделать. Все в порядке. Он давно хотел с этим разобраться. Можно уже было ей и сказать. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз говорил со своей матерью. Ее не было в списке последних звонков в телефоне, ему пришлось пролистать список контактов, чтобы вообще найти ее номер. Ожидая, пока она не возьмет трубку, он беспокойно топтал взад-вперед. Чуть дальше в переулке прыгала ворона, клюя, как Шо понял, мертвую крысу. Он в отвращении сморщил нос, отвернувшись как раз тогда, когда гудок прекратился и соединение прошло. Некоторое время на другом конце линии ничего не было слышно. — Шо?.. Голос его матери был тихим и неуверенным, словно она боялась, что ответит кто-то другой. — Привет, мам, — воскликнул Шо радостным и беззаботным тоном. Она издала странный, приглушенный звук. — Мне было так страшно. Я видела, что случилось, по телевизору. Шо постепенно прекратил свою бессмысленную ходьбу. — Где ты? — спросила она. Он тупо уставился на ноги, пинавшие валяющиеся на дороге камушки. — Где ты находишься? Ты в порядке? — Шо с трудом осознал, что она сказала. Раз ей было так страшно, то почему она сама ему не позвонила? — Да, все нормально, — выдавил он. — Просто разбираюсь со всяким. — Почему ты мне солгал? — Голос его матери звучал крайне болезненно. — Ты говорил, что все стало лучше. Ты говорил, что он исправился. Вот и оно — великий, неизбежный вопрос. Скорее всего, ему стоило заранее подождать пару минут и подготовиться к нему, потому что он понятия не имел, что сказать. — Я не хотел тебя беспокоить, — слабо пробормотал он. — Ну, а я все равно беспокоюсь, — сказала она дрожащим голосом, будто вот-вот разрыдается. — Все это время я ничего не знала. Как, ты думаешь, я себя чувствую? Она шмыгнула, и на миг показалось, что она положила трубку. Когда она вновь заговорила, то уже более сдержанно. — Где ты сейчас? Ты в безопасности? Он не знал, как много ей стоило рассказать. С одной стороны, наверное, лучше всего было начать с немногого, но новости уже дали ей представление о том, как все было плохо. — Ну, сейчас я не один, — приступил он. — Ты их не знаешь, но они хорошая команда, так что я буду в порядке. Папаша у нас, он себя сдаст. — Он у вас? По телевизору говорят, что он считается мертвым. Значит, они его ищут? — спросила Мама. — А как же Коготь? Они его разыскивают? Стоило ли ему беспокоиться об отслеживаемых звонках? Расскажет ли она кому-либо? Да это и не имело значения, так? Папаша ведь сам собирался сдаться; они не сделали ничего плохого. — Думаю, тебе лучше не знать слишком много, ну так, на всякий случай, — сказал Шо. — Серьезно, у меня все под контролем, да и на тебя это не повлияет, по-моему, так что— — По-твоему? — Точно не повлияет, — тут же поправил он. — Клянусь! И-и все будет хорошо, но мне нужно идти, пока! Шо так возился с телефоном, пытаясь окончить звонок, что в итоге уронил его на землю. — Блять. — Он прислонился спиной к стене и присел, пытаясь успокоиться, опустив голову и зарыв пальцы в волосы. Не нужно было ей звонить. Было бы лучше, если бы она предположила, что он умер впоследствии взрыва. Что, если он не сможет сдержать это обещание? Если они отдадут Папашу правительству, втянут ли и ее во все это? Насколько ему было известно, они еще состояли в браке — может, здесь было замешано какое-нибудь правовое положение, от которого ей не будет отвертеться. Шо ничего не знал о том, что говорил закон о подобных Папаше людях. Когда он вновь поднял взгляд, то ворона в другом конце переулка уже раскрыла живот крысы, методически разрывая зверька на части. Шо схватил телефон, быстро поднялся и побежал к машине. Он хлопнул дверью, как только оказался внутри. Фукуда давно сидел в водительском сидении с выжидающим видом. — Как все прошло? — Нормально, — сказал Шо, неуверенно дергая ногой. Фукуда помрачнел. Он медленно откинулся назад, на спинку кресла, и уставился в окно. — Да мы едем или нет?! — сорвался Шо, звуча агрессивнее, чем он хотел. В тот же момент в его руке зажужжал телефон. Он поспешно перевернул его и увидел, что звонила мама. Фукуда тоже на него смотрел. — Тебе лучше ответить, — сказал он. Шо проглотил комок, застрявший в горле. Ни о чем не думая, он поднял трубку и механически приложил телефон к уху. — Ты там? — спросила Мама после длительного молчания, голосом более мягким, чем прежде. — Да, — сказал Шо. — Я могу чем-нибудь помочь? — Нет. — Шо снова сглотнул. — Тебе правда будет лучше, если ты не будешь вмешиваться. Мама медленно и тщательно разговаривала: — Ты сказал, что сейчас находишься с другими людьми. Я могу с ними поговорить? Шо бросил взгляд на Фукуду, терпеливо ожидавшего рядом. — Зачем? — Затем, что, если с тобой что-то случится, я никак не смогу узнать. Пожалуйста, можно я поговорю с кем-нибудь из них? Или просто дай им мой номер, или— Голова Шо была под набивку забита несвязным шумом, он не осознавал ничего, что его мать говорила. Казалось, кто-то другой в его теле отдал Фукуде телефон, открыл дверь и выбрался из машины. Он перешагнул через низкий забор, окружавший парк у парковой площадки, и плюхнулся посередине травяного участка, выставив перед собой ноги, словно брошенная кем-то на землю кукла. Не нужно было вовлекать Маму. Мама не должна была сидеть и разговаривать с Фукудой, словно они существовали в одной вселенной. Не в том случае, когда мир уже, казалось, рушился на глазах, заворачивался во что-то слишком маленькое и тесное для здравого смысла. Неясно, сколько времени он просидел на одном месте, когда Фукуда появился рядом и робко отдал ему телефон. — Я дал ей свой номер, — сказал он, чуть не извиняясь, — и сказал, что ей лучше не вмешиваться на данный момент. — Спасибо, — буркнул Шо. Он сунул телефон в карман и возобновил вырывание из земли пучков травы. — Думаю, все прошло хорошо, — добавил Фукуда, присев на колени рядом с ним. — Ага, еще бы, — ответил Шо с сухим, безрадостным смешком. — Чувствую себя как дерьмо. — Объективно говоря, все прошло хорошо. Они так посидели, пока Фукуда не решил, что пора возвращаться к машине. Когда он помог Шо подняться, на его лице отразилась крохотная улыбка. Шо сомневался, что звонок матери был единственным, о чем он хотел поговорить, но, по крайней мере, он вышел из того непонятного душевного состояния. Они оставили парк позади и молча забрались в машину. Дорога только стала грозить пробками с тех пор, как они приехали, и Шо был рад уехать отсюда подальше. Он прислонил голову к окну, наблюдая за размывающимися окрестностями, пока Фукуда вез их обратно к квартире. Он мог бы с этим что-то сделать. Он не хотел, чтобы Мама знала о Когте, пока Папаша не передумал насчет всего, но, пусть случилось это совсем недавно, Папаша действительно исправился. Ей самой стоило увидеть. Может, им разрешат посетить его, куда бы государство его ни забрало. Фукуда припарковался у квартирного комплекса, и Шо взял оба пакета с покупками, как только вышел из машины. Его руки и ноги казались отчего-то тяжелыми, пока он тащил мешки по лестнице, голова до сих пор гудела от разговора с матерью. Он вздернул подбородок, когда дошел до стены между подъездом и квартирой. Внутри слышался чей-то голос, слишком низкий и хриплый, чтобы принадлежать Ооцуки или Серизаве. Шо быстро добежал до конца лестницы и и распахнул дверь. Ооцуки и Серизава сидели на диване в гостиной друг напротив друга. Будто инстинктивно, Ооцуки вспрыгнул на подушки, затем быстро приземлился на пол, указывая на крупного, седоволосого мужчину, который сидел перед ними. — Он сказал, что у него номер Джозефа, так что я его впустил, — протараторил он, словно боялся, что Шо его обругает. Иида повернул голову, утвердительно кивая в сторону Шо. Он поднялся с одолженного им кухонного стула, рукой хватаясь за колено, будто у него болела спина. Уставившись на него с круглыми глазами, Шо бросил на пол пакеты, забыв на миг, что один из них полон лампочек. — Ты нашел его? — спросил он. — Извиняюсь, что занял так долго, — вздохнул Иида, махнув в сторону окна. — Он на день покинул город, и я не мог последовать за ним. — Почему? — спросил Шо. — Куда он пошел? — Не знаю наверняка. Какое-то учреждение к востоку отсюда. Он провожал туда нескольких Шрамов, — сказал Иида, задумчиво почесывая бороду, совсем рядом с собственным шрамом. Позади Шо, Фукуда оцепенел, остановившись в дверном проеме. Шо быстро убрал мешки с продуктами с пути, потащил его внутрь и закрыл дверь. — Значит, ты можешь найти, куда они вывозят пойманных эсперов? — продолжал Шо. — Типа, ты бы мог подождать, пока он снова туда не пойдет? — Меня не интересует находиться где-либо поблизости их тюремных лагерей, — сказал Иида. — В некоторые вещи лучше не соваться. — Окей, но… мы же теперь можем позвонить Джозефу? — спросил Шо, с надеждой подняв на него взгляд. Иида достал из кармана куртки небольшой блокнот, который всегда носил с собой. Он открыл его, аккуратно вырвал один из листков и сложил пополам. — Пока он остается в отеле неподалеку от эвакуированной территории, — сказал он, протягивая Шо листочек, зажатый между указательным и средним пальцами. — Вот его адрес и личный номер телефона. Шо раскрыл бумажку, рассматривая комбинацию букв и цифр, которые сделают так, чтобы его отец, наконец, попал в тюрьму, как тот того и заслуживал. Пока Шо вновь и вновь их перечитывал, Фукуда тихо ступил вперед и низко поклонился. — Благодарю, Иида-сан, — сказал он. — Не знаю, как мы вообще можем вам отплатить за все это. — Хотите мне отплатить? — Иида вяло указал на Папашу, закутанного в одеяло. — Избавьтесь от него, пока он не повредит кому-либо еще. Кроме этого мы ничего друг другу не должны. Иида подвинулся, чтобы обойти Фукуду и пройти к выходу. Не думая, Шо выскочил перед дверью, не дав тому дотянуться до дверной ручки. — Погоди, ты просто так уйдешь? — буркнул он. — Куда ты пойдешь? Ты все еще помогаешь людям бежать? Иида без какого-либо ответа положил тяжелую ладонь на плечо Шо, отталкивая прочь. — Что, если я захочу с тобой поговорить? — не унимался Шо. Иида вышел в подъезд. — Если будешь держаться на расстоянии, как я тебе говорил, то тебе не придется, — сказал он. — Если что-либо случится, что тебе лучше будет знать, я тебя найду. — Но… — Шо неловко стоял в проходе, обеими руками держа листок бумаги, который дал ему Иида. Тот не успел уйти с первого лестничного пролета, как кто-то схватил Шо за локоть, потащив его внутрь. Фукуда шустро запер дверь и вырвал листок у него из рук, пробегая взглядом по аккуратному почерку Ииды. — Что ты ищешь? — спросил Шо, пытаясь забрать его обратно. — Почему он пришел сюда, пока тебя не было? — спросил Фукуда. — С его способностями он легко мог понять, что ты был в центре. Он бы с легкостью тебя нашел. — Ты боишься, что он хочет нас подставить, или что? — фыркнул Шо. — Это тупо. Фукуда уставился на Ооцуки, ожидая какого-нибудь подтверждения, но тот лишь стоял посередине комнаты, сжав кулаки. Серизава сзади до сих пор сидел на диване, рассеянно ковыряя рукав кофты. — Гм, — заговорил он, — он задал мне много вопросов? Голова Фукуды повернулась к нему. — Какие вопросы? Шо воспользовался шансом выхватить бумажку у Фукуды из рук, после чего сунул ее в карман джинсов, для безопасности. — Да, какие вопросы? — О том, где был Пре… где… — Серизава зажмурил глаза, явно раздражаясь на самого себя. — Где Сузуки-сан был в последнее время. Собрания, в которых он участвовал. Я… обычно я просто сижу снаружи, я не знаю— — Какая разница, почему он хочет знать о деловых встречах Сузуки, — прервал Ооцуки, так резко, что Серизава вздрогнул. — У нас есть номер Джозефа, так что звони ему скорее! Фукуда покачал головой. — Подождем, пока Хигашио придет. — А, ну конечно, — съязвил Ооцуки, с притворной жалостью наклоняя голову, — Хигашио же должен тебя защитить, а то без него ты ничего не можешь. Фукуда угрюмо посмотрел на него в ответ. — Ооцуки-сан, раз мы вернулись, может, тебе бы не помешало пройтись. — Зачем? Я тебе мешаю? — спросил Ооцуки. — Ты меня выгоняешь? Я б не прочь посмотреть на это. Шо не стал обращать на них внимания, снова глядя на телефонный номер в руках. Иида ни за что не стал бы их подставлять. Он наверняка почувствовал ауру Серизавы и подумал, что это будет хорошая возможность запастись информацией. Шо необязательно знать, зачем ему она понадобилась. О подробностях их планов он ведь тоже не спрашивал. Его взгляд опустился на отца, который до сих пор лежал на полу с румяным и влажным лицом, как они его и оставили. Казалось, он вообще ни разу не двинулся. Раз Папаша хотел сам себя сдать, сделать так, чтобы кто-то ворвался и забрал его, пока он еще спал и чуть не бредил от жара, казалось чем-то неправильным. — Хигашио-то что будет делать? — продолжал Ооцуки, всеми силами стараясь разозлить Фукуду. — Он не сможет тебя спасти. Ты опять будешь стоять и смотреть, как сыкло, пока Сузуки его раздирает в клочья, или это с Шо ты хочешь— — Ооцуки! — крикнул Шо. — Прекрати. Фукуда не сыкло, если он просто знает, что все равно ничего не может сделать. Отступив назад, Ооцуки в самом деле замолчал, но напряженная гримаса на его лице давала понять, что это только временно. — Мы подождем, пока Хигашио не вернется, — решил Шо, — и я никому не буду звонить, пока Папаша не проснется и не поймет, что происходит. — Вы все что, рехнулись? — сказал Ооцуки. — Пару дней назад ты был готов убить своего отца собственными руками, а теперь ты, что, беспокоишься о его чувствах? Схуяли?! — Потому что я так сказал, — пробубнил Шо, подбирая мешки с продуктами. Ооцуки громко, злобно усмехнулся. — Пиздец аргументированно, Шо. Шо протиснулся мимо, шагая вокруг кофейного столика. — С тобой невыносимо и невозможно разговаривать, и всем плевать, что ты думаешь, так что заткнись. Рот Ооцуки постепенно закрылся, какой-нибудь очередной глупый аргумент, которым он собирался воспользоваться, пропал начисто. Он чопорно стоял на месте, наблюдая за тем, как Шо плюхнулся рядом с Серизавой. Затем он вдруг повернулся к двери и вышел вон, не говоря больше ни слова. Голова Серизавы повернулась при звуке его шагов в подъезде. — Мне кажется, ты его обидел… — Ну и ладно, — пробурчал Шо, доставая из коробки одну из новых лампочек. — Ты можешь помочь мне всех их вставить. А затем тебе действительно придется помыться, ибо мы купили тебе новой одежды. Выражение растерянности не сходило с лица Серизавы, пока он долго рассматривал лицо Шо, но в итоге он кивнул и без посторонней помощи поднялся с дивана. Серизава не стал сходить с ума по поводу того, что Шо сказал ему сделать, лишь по необходимости предлагал свою помощь и в другом случае молчал, — не потому, что он нервничал и старался держать рот на замке, как днем ранее, но справлялся с каждым делом по очереди, так прагматично, что Шо самому становилось легче на душе. Фукуда позвонил Хигашио, чтобы тот вернулся, затем провел большую часть времени, нервно следя за дверью, либо желая, чтобы он поскорее пришел, либо боясь, что первым вернется Ооцуки. Как только Хигашио ступил в квартиру, Фукуда схватил его за руку и потащил в спальню обсуждать что-то такое, что, опять же, они не хотели, чтобы Шо услышал. Когда Хигашио побрел обратно на кухню, то вел себя так, словно у него не было времени быть здесь: шагал взад-вперед или нетерпеливо стучал пальцами или ногой, едва выдавалась свободная минутка. — Ты подумал о том, что собираешься им сказать? — спросил он, когда у Шо закончилась работа и он сел за стол, бесцельно складывая и раскладывая листочек с номером Джозефа. — Если можешь им помочь, у них стоит попросить чего-нибудь взамен. Знаешь, договориться. Шо ничего от них не хотел. Когтю пора было исчезнуть, но ему казалось, что они уже над этим работают. — Что, если Джозеф нас всех арестует и бросит в тюрьму? — простонал он, стукнувшись головой о стол. — Тайное или нет, правительство остается правительством, — сказал Хигашио. — Они не запрут несовершеннолетнего ребенка с кучкой террористов. — Что, если он бросит вас всех в тюрьму? — пробубнил Шо в стол. — Ну, тебе тогда лучше постараться и рассказать им, почему этого не стоит делать, — сказал Хигашио. — Это я и имею в виду под переговорами. Шо подставил под руку щеку. — Тебе разве не страшно? Хигашио пожал плечами. — Вряд ли тайная эсперская тюрьма так уж отличается от обычной. Было много людей, которые, по мнению Шо, не заслуживали тайной эсперской тюрьмы или чего-то там еще, что государство хотело с ними сделать. В задумчивости он нашел блокнот, ручку и начал записывать имена, одно за другим, на некоторое время оставляя список и каждый раз возвращаясь к нему с новыми в голове. Вскоре он заполнил несколько листков бумаги. Шо делал это и для них, тоже. Всех, кто вступил в организацию по случайности или против воли и кто не мог выбраться сам. Всех, кто с радостью бы помог ее уничтожить, представилась бы возможность. Он аккуратно записал имя Ииды посередине списка, несколько раз обводя незакрашенные линии шариковой ручкой. Шо задумался, что бы Иида подумал о том, что здесь упомянут. Ему стоило бы спросить, прежде чем тот ушел. Иида, казалось, не хотел иметь отношения к правительству, но знал немало людей. Он умел налаживать связи, так же как Хигашио. Он был бы полезен. Позже, когда Ооцуки вернулся, он прокрался через переднюю дверь, его привычно мягкая золотистая аура неким образом была тяжелой и угнетающей, подобно темному туману. Если он уходил успокаиваться, то не помогло это ни капли. Он не стал обращаться ни к кому в комнате, лишь вошел и остановился прямо перед Папашей. — А мы еще ждем, да? — сказал он ледяным, равнодушным тоном. Хигашио не поднимал взгляда с кружки кофе, которое помешивал у столешницы. — Неясно, сколько он будет лежать без сознания в этот раз. — У него просто озноб, он в сознании. — Ооцуки стоял над Папашей, отдавая таким количеством злостной энергии, что побудил Шо соскользнуть со стула и приготовиться к худшему. — Погляди на него. — Хигашио отошел от столешницы. указывая на Папашу кружкой. — Пальцем не пошевелил с тех пор, как отключился. Пусть отоспится, раз Шо этого хочет. Ооцуки тихо повернул голову, очень долго глядя на Хигашио. Затем, без какого-либо предупреждения, отвел ногу и со всей силы пнул ею Папаше в бок. Хигашио бросил кружку на столешнице и тут же кинулся на него, схватив за перед футболки и оттаскивая назад. Шо пришлось уклониться от летящего в лицо локтя. — Ты опять начинаешь? — сказал Хигашио, повышая голос. Ооцуки поднял руки, как бы сдаваясь, и поглумился в ответ: — Ууупс. Хигашио притянул его поближе, строго взирая на него вниз. — Тебя это не касается. Прекрати вести себя как гребаный подросток! Из-за ссоры никто из них не заметил, как Папаша в действительности очнулся. Он медленно свернулся в сторону, куда его ударил Ооцуки, и с совершенно растерянным видом раскрыл глаза, оглядываясь по комнате, словно впервые ее видел. Шо подвинулся и встал рядом, помахав рукой, чтобы достичь его внимания. — Йо, Папаш— Он чуть не дернулся в сторону, когда отец схватил его за кисть руки. Его ладонь была влажной и неестественно теплой, и он просто держал Шо на месте, изучая, словно не мог даже удостовериться в его существовании. Хигашио не отпускал воротника Ооцуки, бдительно наблюдая за Папашей, готовый вмешаться, если нужно. Шо бросил в его сторону быстрый, обнадеживающий взгляд и осторожно отобрал руку. — У меня тут номер Джозефа, — сказал он, чуть наклонившись, и попытался взглянуть в затуманенные, скачущие глаза отца. Папаша перевернулся на спину, вяло уставившись в потолок. Потихоньку все стало к нему возвращаться. — Ясно, — прохрипел он. Бумажка в ладони Шо казалась тяжелой и в то же время невероятно хлипкой, словно вот-вот пропадет. Он не знал, почему еще не набрал номер в контакты. — В общем, — сказал Шо, — мне позвонить ему, или ты хочешь сам?