Глава 8

Шо не был уверен, каким представлял себе типичного правительственного агента, но точно не таким, как Джозеф. Первые пару раз, когда Шо его замечал, его грубая, сардоническая манера поведения не бросалась в глаза по сравнению с любым другим эспером в Когте. Похоже, он одурачил и Папашу. Джозеф, может, и облажался с той миссией, которую дало ему государство, но точно преуспел, смешавшись с толпой. Сейчас он создавал совершенно иное впечатление, стоя посередине простирающихся каменных равнин, его белая куртка создавала сильный контраст с унылыми коричневыми и серыми оттенками близлежащих развалин. Шо с Серизавой вели за собой самого разыскиваемого человека по всей Японии прямо ему в руки, а он лишь пассивно наблюдал, вдыхая табачный дым от своей сигареты. Может, он нервничал, что Папаша не пришел бы так охотно, как утверждал. Джозеф мог попросить встретиться буквально где угодно, где безопасно и куда с легкостью можно добраться. Вместо этого он согласился на полуисступленное предложение Папаши, чтобы они встретились посреди пустынных руин как раз неподалеку от гигантской капусты, ныне ставшей новой достопримечательностью города. У них обоих и вправду была склонность к драме. Джозеф бросил на землю выкуренную сигарету и потушил, наступив на нее ногой. Серизава сказал Шо, что его сверхсилы позволяли ему манипулировать дымом, увеличивать и превращать его в твердый материал наподобие стали. Это была странная и непрактичная способность, если он так сильно полагался на один инструмент, но вряд ли он только этим и умел пользоваться. Ему стоило быть хоть сколько-то компетентным, раз кто-то думал, что у него будет шанс поймать эспера на уровне Папаши — даже до того, как тот полностью разрушил какую-либо шкалу, по которой Шо раньше измерял их силу. Папаша не говорил ни слова с тех пор, как Фукуда довез их до места, лишь смотрел в землю и молча шел вперед. Фукуда сделал все в своих силах, чтобы ослабить его жар, и они даже заставили его принять душ и надеть одну из пижам Фукуды, но у него все равно был вид человека, находящегося на грани смерти на протяжении несколько недель. Джозеф вытащил очередную сигарету, зажег ее при помощи той эксцентричной электрической зажигалки, которая висела у него на шее. Его лицо было покрыто синяками и царапинами; он не смог вылечиться, как остальные, скорее всего, убежал из радиуса взрыва два дня назад. — Я собственным ушам не мог поверить, когда ты со мной связался, — протянул Джозеф, как только они оказались в пределах слышимости. — Ты был так одержим затеей захватить мир, а теперь просто сдаешься? Папаша остановился на почтительном расстоянии. — Да, — сказал он, кое-как сымитировав свой прежний холодный взгляд. — Если у тебя есть вопросы, я на них отвечу. Джозеф лишь поднял бровь. Его внимание перенеслось на Шо и Серизаву, когда он указал сигаретой на них. — И вы двое тоже готовы отвечать? — Да, я так и сказал, — ответил Шо. — Просто невероятно, как легко вдруг с вами стало сотрудничать. — Джозеф не прерывал зрительного контакта, с подозрением щуря глаза. — Что ж, — сказал он после чересчур долгой паузы, — я уже поделился с вами адресом. Нет нужды вас отслеживать, если вы появляетесь добровольно. Позади Шо, Серизава выпрямился, заговорил голосом тихим и неуверенным. — Вы не посадите меня в тюрьму? Джозеф смущенно нахмурился. — Разве не в этом была суть договора? Сузуки отдаст себя в руки государству, и мы дадим вам шанс объясниться. — Да, — сказал Папаша, не дав Серизаве задать еще какой-либо вопрос. Джозеф выпустил изо рта облако дыма, вместе с этим низко, удивленно засмеявшись. — Что с тобой еще, черт возьми, что случилось? — Он в задумчивости наблюдал за Папашей, вглядываясь в его лицо, и потягивал сигарету. — Мой наниматель ищет эспера, который тебя одолел. Почему бы тебе не начать с того, с кем мы имеем дело? Шо тайком бросил на Папашу умоляющий взгляд. Они это обсуждали — он не должен был рассказывать им ничего о брате Рицу или семье Рицу или вообще о чем-либо, связанным с Рицу. — Никто, — солгал Папаша. — Обычный гражданин. Я никогда его не видел, и сомневаюсь, что нашел бы в толпе. Шо издал тихий вздох облегчения. Он до сих пор не мог поверить, на скольком они с отцом согласились. Брат Рицу совершил невозможное и полностью завоевал Папашино уважение. — Какой-то проходимец разрушил твой план? — спросил Джозеф с сомнением. Папаша ни капли не колебался. — Это истина. Джозеф слабо фыркнул. — И что остается делать профессионалам? — он равнодушно указал на руки Папаши. — Дай хоть наручники на тебя надеть. Не было смысла надевать наручники на кого-то, кто с легкостью мог из них высвободиться, но Джозеф, несмотря на это, выдохнул твердую, сиреневатую пелену, которая обвилась вокруг Папашиных рук. Шо с восхищением наблюдал, как дым преобразовывался в бесформенное скопление жестких металлических кусков, объединенных крепким резиновым уплотнителем. Он никогда не видел подобной способности. Она отличалась от умения Хигашио расплавлять материал, чтобы слепить нечто иное из той же массы. Отличалась и от взращивания растений из одной лишь собственной ауры, как у Минегиши, тоже. — Хорош, иди за мной, — сказал Джозеф. Он дернул за нить самодельных резиновых наручников, заставив Папашу шагнуть вперед. Он собирался уйти; потащить Папашу на поводке и привести к людям, на которых работал, чтобы похвастаться перед тем вечно появляющимся в телевизоре Асахи, а самое странное — то, что Папаша просто дал этому случиться. — Что вы будете с ним делать? — спросил Шо. Джозеф скучающе хмыкнул. — В любом случае он потерпит тяжелое наказание. Твой старик не пойдет в обычную тюрьму. Над ним, скорее всего, будут проводить эксперименты, как над какой-нибудь лабораторной крысой. Шо пустым взглядом уставился на них, когда как Джозеф возобновил путь. Папашу заберут в какое-то подозрительное, засекреченное правительственное учреждение, где над ним будут обращаться, как с животным, а Джозеф говорил так, словно в этом не было ничего особенного. Его разденут, изобьют и измучают, как всех тех людей, которых он отправлял на эксперименты по пробуждению. Всем будет наплевать, и он больше никому не станет мозолить глаза. Но только такого он и заслуживал, так? — Не спрашивай, не я принимаю решения, — заключил Джозеф, равнодушно пожимая плечами. Серизава издал беспокойный звук, прежде чем ступить вперед, нервно сжав руки. — Президент— Папаша остановился, медленно повернув голову к Серизаве и уставившись на него тем острым взглядом, который обычно хранил для приспешников, не успевших выучить о своем положении в иерархии. — Серизава, — строго сказал он, — неважно, как ты мною восхищался, я никогда не был тебе другом. У тебя нет причин обо мне беспокоиться. В будущем не позволяй себе, чтобы тобой так же легко манипулировали. Это прозвучало почти заботливо, словно Папаша пускал его на свободу. Шо не мог вспомнить последний раз, когда отец заботился хоть о ком-либо. Серизава потихоньку закрыл рот и остался на месте, его руки неловко висели по бокам. В том, чтобы говорить ему об этом, не было никакой необходимости, но, разумеется, Серизава только недавно начал думать сам за себя. Папаша повернулся обратно, словно уже готовился их покинуть, но не двинулся, когда Джозеф вновь начал идти. — Шо, — отозвался он, голосом глухим и еле слышным из-за расстояния между ними. — Когда-то я надеялся, что смогу воссоединиться с твоей матерью, но я был высокомерен. Я пренебрегал тобой. Он не поворачивал к нему спины. Даже не имел совести посмотреть ему в глаза. — Мы были семьей, а я это разрушил, — сказал он с горечью и сожалением. — Я не знаю, куда иду и что со мной станет. Никто о тебе больше не позаботится. Что он вообще об этом знал? Он не следил за Шо уже несколько лет — слишком занятый своими проектами, слишком увлеченный чем-то на другой стороне мира. У Шо было столько же людей, которые могли бы о нем позаботиться, сколько было раньше. Рядом с ним были люди, которым он действительно доверял. — Прости меня, — сказал Папаша. В его голосе сквозила реальная боль, будто он не видел, как жестоко и бессмысленно было говорить это сейчас. В извинениях не было смысла. Раз ему было так жаль, то он мог заткнуться и загладить свою вину, и, может, освободиться и исправить все, что уничтожил. — Не извиняйся, — сказал Шо. — Я иногда вижусь с Мамой. И наконец, отец взглянул на него с явным изумлением в лице. — Я звонил ей сегодня утром, — сказал Шо, изучая его. — Она вечно о тебе спрашивает. Я пытался остановить тебя, прежде чем она узнала, чем ты занимаешься. Я думал, мы могли бы когда-нибудь навестить ее вместе. В глазах Папаши было нечто истерзанное и совершенно незнакомое. Мама сама заслуживала извинений. Он наверняка понимал, как много причинил ей боли, но всегда вел себя так, словно ему наплевать. Знать то, что его это все-таки волновало, было еще хуже. Он оставался трусом до самого конца. Джозефу, казалось, было не до их семейных проблем, ибо он продолжал идти, пока поводок насильно не потянул Папашу за ним. — Не тебе решать, когда это закончится, — кричал Шо. — Ты еще заслуживаешь, чтобы Мама тебя обругала! Шо в тишине наблюдал, как силуэт Папаши становился меньше и меньше, пропадая за горизонтом, пока они с Джозефом шли к другой стороне воронки. Он долго наблюдал в тишине и после этого. — Ты в порядке? — Серизава пялился на него крупными, беспокойными глазами. Он дергал себе рукава, очевидно, не чувствуя особого комфорта в блейзере и рубашке, которые ему отдал Фукуда. — Да, почему нет? — Шо быстро повернулся и потопал обратно к машине. Фукуда нервно шагал взад и вперед по тротуару перед седаном. Он замер, только заметив Шо и Серизаву, и обошел вокруг к водительскому сидению, готовый тут же уехать. Он запнулся, хорошенько посмотрев на Шо, следя за ним глазами, пока тот не плюхнулся в кресло и не захлопнул за собой дверь. Фукуда медленно сел за руль, настороженно глядя на него. — Ты в порядке? — Можно все перестанут спрашивать, в порядке ли я?! — не выдержал Шо. Фукуда слабо схватился за нижнюю часть руля и кивнул. — Хорошо. Серизава тихо устроился на заднее место, застегнув ремень, и вскоре заерзал. Никто не говорил ни слова за то время, пока Фукуда вывозил их прочь из огражденной территории вокруг брокколи. — Мы все еще едем по тому адресу, который дал тебе Джозеф? — спросил Фукуда, как только они оказались на открытых, заполненных автомобилями дорогах. — Да, — сказал Шо. — Это там, куда они забрали твоего отца? — Нет, — сказал Шо. — Гм, — встрял Серизава, — Джозеф говорил, что он пойдет в какое-то исследовательское учреждение. — Исследовательское? — Фукуда нахмурился, взглянув сначала на него, затем на Шо. — Вроде лаборатории, — сказал Серизава, — где они проводят эксперименты. После этого Фукуда не стал задавать вопросов. Шо порой на него поглядывал. Тот казался совсем потерянным в своих мыслях. — Фукуда, ты только что проехал на красный свет, — сказал Шо. Фукуда резко повернул голову, чтобы посмотреть через заднее стекло. — Что?.. — На перекрестке, — Шо указал за плечо. Машин никаких не было, но даже в три часа ночи на совершенно пустой улице Фукуда не стал бы игнорировать красный свет. Он на миг приложился рукой ко лбу, затем взял ею руль. Он сделал поворот в первую узкую улицу, которая попалась на пути, и остановился у дороги. — Я не доверяю им, — сказал он, повернувшись к Шо с отчаянным видом. — На них не распространяется закон, о них не говорится в СМИ. Что помешает им забрать всех остальных? Шо пожал плечами, выглядывая через окно на унылые бетонные здания, которыми был полон Приправный город. — Об этом уже поздно думать. — Простите. Я не знал, чем они занимаются, — пробубнил Серизава. Он не переставал дергать рукава блейзера. — Неважно, — бросил Шо через плечо. — Мы поговорим с Джозефом, как и планировали. Нам необязательно им доверять, но они должны доверять нам. Серизава послушно кивнул. Фукуда, однако, продолжал на него глядеть. Шо оборвал его, прежде чем он мог вставить слово. — Не тебе это решать, и мне плевать, что ты думаешь, — сказал он. — Ты здесь, чтобы водить машину, так что езжай. Фукуда самым очевидным образом пытался не выдавать эмоций, но принял такой расстроенный и оскорбленный вид, что Шо почти пожалел о своих словах. Он не стал еще что-либо говорить на протяжении пути, у него до сих пор был такой рассеянный вид, что, скорее всего, ему вообще не стоило водить машину. Адрес, который им дал Джозеф, предназначался для непримечательного двухэтажного здания в ряду таких же непримечательных двухэтажных зданий. Оно не было похоже на жилой дом; впереди находилась небольшая парковка, пустая, не считая единственной другой машины. Шо натянул свой поношенный рюкзак на плечи и вышел из седана. Он подошел поближе к другому автомобилю, дабы взглянуть в окна, но там не было ничего особенного, кроме темно-синего пальто с крупными декоративными пуговицами, брошенного на пассажирское сидение. Похоже, оно принадлежало женщине. Когда он обернулся, то Фукуда стоял, ожидая, рядом с Серизавой, упрямо сжав плечи. Шо закатил глаза и направился ко входу. Раз Фукуда настаивал на том, чтобы проводить его, то пусть не тратит силы на попытки его остановить. Дверь здания не была заперта, так что Шо не постеснялся зайти внутрь, придерживая ее для Фукуды и Серизавы. Внутри был скудно декорированный коридор с длинной стойкой регистрации напротив входа. В углу, под местом, где были разобраны панели потолка и высовывались оголенные провода, стояла лестница. Постоянным офисом это точно не было; скорее всего, правительство прибрало к себе здание, ожидая увидеть, зачем Папаша собирал вокруг себя всех эсперов. По другую сторону стойки женщина, такого низкого роста, что Шо едва мог увидеть ее плечи, повернулась и взглянула на них. Она разбирала бумаги, держа между плечом и ухом телефон. — Я перезвоню. Ребенок Сузуки пришел, — сказала она. Она положила телефон вместе с бумагами на стол, затем быстро пошла к ним, протягивая руку с идеальным маникюром в качестве приветствия. — Сузуки-кун, — сказала она, приятно улыбаясь, — я рада, что ты сам решил с нами связаться. — Мы ищем Джозефа, — сказал Шо, игнорируя протянутую руку. Бровь женщины еле заметно нахмурилась. От этого из ее улыбки вытекла вся теплота. — Интервью обычно не входят в его обязанности, — сказала она. — Он разве вам не говорил? — Мы договорились об этом, — сказал Шо. — А вы вообще кто? Она вытащила из пиджака аккуратного фиолетового костюма удостоверение личности. — Меня зовут Нагата Саюми. Как и Джозеф, я правительственный агент. Я работаю с национальной разведывательной службой, в особенности если речь идет о чем-либо, связанным с эсперами. Очевидно, решив, что Шо достаточно поглядел на ее удостоверение, Нагата сунула его обратно во внутренний карман пиджака. Он снова протянула руку, улыбнувшись так же гостеприимно. — Приятно познакомиться. Шо смотрел ей прямо в глаза, ожидая, когда она отступит. Она не будет решать, как пройдет эта встреча, хоть бы ему самому пришлось в этом убедиться — однако Нагата нисколько не была напугана. Она была эспером — Шо это чувствовал — но ее аура едва ли присутствовала, как часто бывало у людей с пассивными способностями вроде телепатии или ясновидения. Нагата медленно моргнула в его сторону. — Ты заставишь меня ждать? — Да, — сказал Шо. — Грубость редко окупается, — ответила она, затем повернулась к Серизаве, взамен предложив руку ему. Ей пришлось задрать голову, чтобы заглянуть ему в лицо. — Приятно познакомиться с вами тоже, Серизава-сан. Серизава закивал, словно не мог достаточно согласиться, и обеими руками пожал ее собственную. На его лбу блестел пот. Нагата незаметно вытерла ладонь о брюки и повернулась к Фукуде. — И, разумеется, Фукуда-сан. — Она вновь предложила руку, несмотря на то, что не была в нем заинтересована. — С вами свяжутся в течение следующих нескольких недель, но на данный момент у меня нет необходимости с вами беседовать. Фукуда глядел на ее руку так, будто та была покрыта некой заразой, и ступил на шаг назад. — Я с Шо-куном, — пробормотал он. Нагата долгое время изучала его взглядом. — Если есть необходимость, полагаю, вы можете подождать здесь, — сказала она, делая размашистый жест в сторону ряда диванчиков, стоявших в дальнем углу комнаты. — Но мы будем говорить с Сузуки-куном наедине. Фукуда сделал дрожащий вдох, набираясь храбрости, чтобы сказать то, что он хотел. — Что бы случилось, если бы они не пришли сюда добровольно? — спросил он. — Как я могу быть уверен, что вы их отпустите? Лицо Нагаты помрачнело, ее голос стал резок: — Простите, какие у конкретно вас отношения с Сузуки-куном? Фукуда затих. — Я… — Он пространно указал на себя и Шо, не зная, что сказать. Нагата продолжала осуждающе на него смотреть, будто по его простой одежде и нервной осанке про него можно было что-то понять. — Я понимаю, что вы волнуетесь, но, несмотря на вашу связь с ним, вы лишь очередной член Когтя, — сказала она. — Будьте благодарны, что вас еще не арестовали. Если не сможете принять простой отказ, это так не останется. — Вы не можете… — спохватился Фукуда. — Он несовершеннолетний! — Еще больше причин не позволять всяким странным мужчинам говорить за него, — сказала Нагата, дерзко подняв подбородок. Шо сжал переносицу, как Фукуда яростно ахнул. — Странным мужчинам? — повторил он. — Да вы понятия не имеете— — Фукуда! — рявкнул Шо. Он резко повернулся, сверхсилами раскрыв дверь, чтобы потащить мужчину гораздо крупнее него обратно ко входу и на улицу, к парковочной площадке. — Думаю, мы сейчас вернемся, — пробормотал Серизава сзади. Он неохотно последовал за Шо, при выходе закрыв дверь. — Что ты творишь? — бранил Шо, выталкивая Фукуду наружу. — Я уже запланировал, что скажу. Ты все испортишь, если разозлишь ее прежде, чем у меня выдастся шанс вообще с ними поговорить! Фукуда звучал так, словно у него вот-вот начнется истерика. — Я не могу. Я не могу оставить тебя одного с ними. Он ссутулился, нервно хватаясь за грудь. Шо взял его за руку и потянул вниз, заставив сосредоточиться. — Успокойся! Я хотел поговорить с Джозефом наедине. Помнишь? — Что я буду делать, если они тебя заберут? — не угомонялся Фукуда. — Никого они не заберут, — сказал Шо, — и, даже если попытаются, с нами Серизава. Тот поначалу кивнул, затем рьяно замотал головой. — Я не дам никому его забрать. Не отрывая взгляда от земли, Фукуда машинально поднял руки и дотронулся пальцами до рта, чтобы не дать себе заговорить. — Она права, знаешь, — сказал Шо. — Тебе стоит вернуться в квартиру. Тебе будет только хуже, если ты останешься. Фукуда сделал глубокий вдох и оторвал руки ото рта, подняв голос: — Я считаю, это очень серьезная проблема, о которой стоит беспокоиться. Шо успокаивающе похлопал его по плечу. — Я позвоню, когда ты сможешь за мной приехать, все будет хорошо. Фукуда долгое время продолжал пялиться пустыми глазами в асфальт, пока не опустил руки. Он вопросительно взглянул на Серизаву. — Рейген-сан обещал, что встретит меня здесь, — сказал Серизава, чуть-чуть нервничая по поводу знакомства. Фукуда рассеянно кивнул головой и повернул к машине. Озадаченный, Серизава ступил вперед. — Если мы больше не увидим друг друга… — буркнул он, оцепенев, когда Шо с Фукудой оба на него взглянули. — Если мы… я просто хотел сказать спасибо. За помощь, и… я считаю, что вы очень добрый человек. Отчего-то Фукуда смутился, услышав это. Конечно, никто обычно не говорил ему подобных вещей; просто это было таким неоспоримым фактом, что необходимости не было. Небо было голубое, один плюс один равнялось двум, и Фукуда был добрым человеком. — Не стоит, — пробормотал он, сделав маленький, неловкий поклон, затем поспешил к седану. В вежливости не было никакой нужды. Серизава сам должен был кланяться. Не заходя в машину, Фукуда остановился, держа ладонь на ручке двери, и взглянул на Шо с этой слабой, приводящей в бешенство тревогой. — Ты позвонишь, как только закончишь? — спросил он. — Да, иди уже, — сказал Шо. — Я тоже им не доверяю. Я не скажу ничего тупого. Шо не стал ждать, когда Фукуда уедет с дороги, чтобы пойти обратно, но Серизава остался смотреть, как машина потихоньку пропадала из виду. Как только Шо ступил в приемную, Нагата уже высунула голову из комнаты, находившейся в дальнем углу коридора. — Закончили? Шо проигнорировал вопрос и принялся угрюмо на нее смотреть. — Когда Джозеф сюда придет? Она вышла в коридор, ее ярко-оранжевые каблуки звонко стучали по полу, покрытому линолеумом. — Что ж, ему сначала пришлось передать твоего отца. Он не сказал мне точное время. — Как далеко они вообще его увозят? — Шо окинул взглядом комнату. Смотреть было не на что, лишь создавалось ощущение, что он находится в стоматологической клинике. — Не знаю, — сказала Нагата. — Это не по моей части. Она прошла мимо Шо, с доброй улыбкой подошла к Серизаве и, учтиво положив ладонь ему на руку, отвела его к зоне ожидания посреди комнаты. — Я бы хотела поговорить с Сузуки-куном наедине, так что вы можете подождать здесь, — сказала она, рассеянно бросая взгляд на дверь за регистрационной стойкой. — Вам что-нибудь предложить? Кофе? Чай? У меня есть бутерброды, если вы проголодались. Серизава не сразу сел на диван, куда Нагата его привела, глядя, как Шо медленно качал головой за ее спиной. — Н-нет, — запнулся Серизава, отрывая взгляд от Шо, чтобы снова сосредоточиться на Нагате. Он нервно, неловко улыбнулся. — Я в порядке. Мне ничего не нужно. Нагата с чуть раздраженным видом повернулась к Шо. — А тебе? — Нет, — сказал Шо с таким количеством неприязни, которое только можно было вложить в одно слово. Невероятно, как мало на нее влиял его мрачный взгляд. Она лишь вздохнула и сложила за спиной руки. — Сузуки-кун, если бы я хотела тебя отравить, я разве стала бы делать это одна? Она практически прочла его мысли. Хотя она так себя не вела, вполне возможно, что она действительна была телепатом. Им нужно было быть вдвойне осторожными рядом с ней. — Ну, не знаю, — бросил он. — Джозеф был достаточно тупым, чтобы попытаться одновременно прикончить моего папашу и Супер Пять. Может, чтобы тебя наняло правительство, идиотом быть обязательно. Нагата фыркнула, лаконично, но искренне. — Справедливо, — признала она, быстро сменив ухмылку на первоначальную улыбку. — Поговорим здесь. — Она указала на комнату, откуда вышла ранее. — Пойдешь за мной? Можешь оставить рюкзак, он выглядит тяжелым. Шо на миг встретился с Серизавой взглядом, затем сжал лямки рюкзака и последовал за Нагатой внутрь. У сымпровизированной комнаты для допросов был такой же пустой вид, как у всех других помещений в здании, внутри почти не было ничего, кроме дешевого стола и трех складных стульев вокруг. Скудное количество окон только пуще убеждало Шо в том, что здесь когда-то был медицинский офис. Лампы в потолке придавали ощущение как в больнице, а полки на задней стене выглядели так, словно предназначались для хранения лекарств. Шо бросил рюкзак на пол и сел на стул, на который ему указала Нагата, искоса глядя на камеру со штативом в углу комнаты. — А камера для чего? — Запись интервью — стандартная процедура, чтобы никому не пришлось сидеть и писать протокол во время нашей беседы, — объяснила Нагата, оставив дверь открытой, прежде чем сесть напротив Шо. Шо нахмурился в ее сторону. — Зачем вам протокол? — Без него трудно запомнить все, что ты говоришь, — сказала она, чуть наклонив голову. — Мы не хотим ошибиться. Шо отвлек себя ковырянием угла стола. Поверхность от него отрывалась; стол был лишь приукрашенным дешевым куском древесно-стружечной плиты. — Мне очень жаль, что с тобой все это случилось, — сказала Нагата мягким и понимающим голосом. — Какое «жаль», вы даже меня не знаете, — пробормотал Шо. — Тебе стоит знать, я сотрудничаю со службами социальной защиты детей, — продолжала Нагата. — Я думала, тебе бы больше хотелось поговорить со мной, чем с обычным соцработником, так как я уже знакома с Когтем. Шо поднял на нее взгляд. Причем тут службы социальной защиты? — Что, вы тоже проникали в Коготь? — скептически спросил он. — Нет, — печально сказала Нагата. — Ты не первый ребенок, кого нам удалось от них забрать. Она сложила руки на коленях и отклонилась на спинку стула. Тот при этом чуть заскрипел. — Ты знаешь, почему правительство начало расследование Когтя? — спросила она. — Два ребенка, моложе тебя, сбежали после пыток, при которых их чуть не убили. Чтобы пробудить их психические способности, как они говорили. Мы связали этот случай со многими другими пропажами за последние несколько лет. — Она долгое время разглядывала Шо. — Ты знал, что что-то подобное имело место? Шо кивнул. Детей обычно было легче всего похитить. И легко обдурить. Нагата терпеливо ожидала, когда он заговорит. Шо хотел спросить: где она была, кого они спасли, знает ли он кого-то из них, но не мог раскрыть что-либо еще без крайней необходимости. Он не понимал, почему она глядела на него с такими печальными глазами. Она моргнула, заметив, что Шо пялился на нее в ответ, быстро пришла в себя и затем прочистила горло, прежде чем возобновить допрос. — Можно спросить, где ты сейчас живешь? — подтолкнула она. Шо скрестил руки, уставившись на открытую дверь. Он не мог увидеть Серизаву со своего места, но там была его аура, беспокойная и все же успокаивающая благодаря тому, что он ее знал. — Я здесь не для того, чтобы говорить о себе, — сказал он. После этого Нагата замолчала. Тишина тянулась, став неприятной, в то время как она искала что-то в куче разложенных по столу бумаг, полных подчеркнутых слов, которые, Шо надеялся, не имели к нему отношения. Он с тревогой постучал пальцами по руке. Откуда ей вообще было знать о нем, в любом случае? Под влиянием внезапного порыва он с резким скрипом оттолкнул стул назад, успешно ее напугав. Нагата с высоко поднятыми бровями наблюдала за тем, как он взял рюкзак и стал вытаскивать из него несколько тетрадей. Он с громким ударом шлепнул ими по столу, прежде чем сел обратно и вытащил из кармана куртки список написанных имен, с испытывающим взглядом положив его на их верхушку. Нагата поджала губы и кивнула, словно была впечатлена, затем молча продолжила просматривать свои записи. Шо оскалился. Ему стоило бы просто взять и уйти — вернуться в коридор и поговорить с Серизавой, пока не придет Джозеф, но таким образом он бы показал, что сдается. Так бы он показал, что чувствовал дичайший дискомфорт еще с того момента, как ступил в эту комнату. Его нога под столом неугомонно прыгала. Она делала это нарочно. Игралась с ним, пока он по случайности не скажет что-то, чего не стоило говорить. Черт, да если она была телепатом, то ей и не пришлось бы ждать. — Вы эспер, — не выдержал и сказал он, скорее как обвинение, чем вопрос. — Да, — ответила она, не поднимая взгляда, — я эмпат. Скорее всего, ей не нужно было быть эмпатом, чтобы заметить его беспокойство при этих словах. Эмпаты были хуже телепатов. Мысли можно было проконтролировать, но эмоции? Они становились лишь очевиднее, чем больше ты пытался их скрыть. Смысла в этом не было, но Шо все равно попытался беспечно фыркнуть: — Довольно бесполезно. Нагата подняла голову и улыбнулась. — Ну, я не могу сражаться, как ты, но всегда могу понять, когда кто-то блефует. Он с опаской уставился на нее и решил больше ничего не думать и не чувствовать. Казалось, прошла вечность, прежде чем из коридора послышалось, как Джозеф распахнул входную дверь. В комнату он вошел, вытаскивая сигарету. — Извиняюсь за опоздание, — рассеянно пробубнил он, дверь за ним закрылась сама по себе. — Здесь мы не курим, — сказала Нагата, даже не глядя на него. — Не буду я, господи, — проворчал Джозеф, просто суя незажженную сигарету в рот. Он сел на стул рядом с Нагатой, нахмурившись при виде тетрадей перед Шо. — А ты подготовился. Нагата поднялась, дабы включить камеру, пересказывая речь, которую, очевидно, знала наизусть — имена всех присутствующих, дату и обстоятельства. Под конец она села обратно и подала Джозефу знак, чтобы тот начинал. — Итак, — сказал он, вяло указывая на Шо, — ты хотел поговорить, с чего начнем? Шо взял несколько листков линованной бумаги, лежавших на тетрадях, и подтолкнул их вперед. — Я скажу вам все, что знаю о Когте, если вы пообещаете оставить людей в этом списке в покое. Джозеф выглядел так, словно с трудом удерживался от смеха. — Мы на интервью, малой, не на переговорах. — Не называйте меня так, — предупредил Шо. — Ладно, — выдохнул он, вытащив изо рта сигарету и указав ею на Шо. — Сколько раз мне тебе говорить, что не я принимаю решения? Я шпион. Моя задача — расследовать и избавляться ото всяких угроз этой стране. — Ладно, тогда я уйду, пожалуй. — Шо взял листы в охапку и поднялся, потянувшись за рюкзаком на полу. — Погоди, дай посмотреть, — нехотя подозвал Джозеф, вытянув руку. Шо замер и уставился на него. — Вы даже не японец. Какая вам разница, что происходит в этой стране? — Они много мне платят, — сказал Джозеф, вернув незажженную сигарету на место. По крайней мере он был честен. Шо отдал ему бумаги. — Нехилый список, — прокомментировал Джозеф. — Твои ребята — понятно, — кивнул он, просматривая помятые прописи Шо. — Других я не знаю. — Это все, кого я мог вспомнить, кто не замешан, — пояснил Шо, садясь обратно. — Не замешан? — Присоединились к Когтю поневоле или были похищены. Дети… — Он мигом взглянул на Нагату. — Просто люди, которые, я знаю, хорошие. Джозеф занялся другими листками, быстро их перебирая, пока не остановился на имени посередине одной бумажки. Он повернулся к Нагате, вопросительно щуря глаза. — Иида Ёсито? — Второе Отделение, — ответила Нагата. Она быстро нашла что-то в собственных файлах, оставив заметку на одной из страниц. — Он был доносчик. Она не подала виду, но не могла не заметить удивления Шо. Он знал, что Иида порой докладывал вышестоящим, но не то, что он пошел бы на шпионаж на пользу государству. Папаша жестко следил за подобными вещами. Джозеф хмыкнул в ответ на объяснение Нагаты и продолжил читать. У Шо голова шла кругом. Что значит был доносчиком? Это поэтому он так сильно подозревал агентов, которые сновали у воронки? Поэтому он предупредил Шо о них? Неужели что-то случилось, отчего он потерял в них веру? — Серизава, — сказал Джозеф, едва достиг последней страницы. — Зависит от того, что он о себе скажет. Как бы, парень силен, но тупой как пробка. Не очень самостоятелен, насколько мне известно. Будто бы неожиданного замешательства было недостаточно — Шо совсем не ожидал той искры ярости, которая зажглась в нем при таком описании. Не говоря уже о том, как Нагата подозрительно сузила глаза в его сторону. — Как хорошо вы друг друга знаете? — спросила она. Шо понял, что уже ступил на тонкий лед. Он осторожно пожал плечами, прежде чем ответить. Ему стоило просто оставаться спокойным и держаться правды, насколько это было возможно. Он не сделал ничего плохого — вина лежала на всех остальных. — Серизава последние три года ходил по пятам за моим папашей, но я с Папашей почти не вижусь, так что… — Значит, ты никак не вовлечен с Супер Пятью? — спросил Джозеф. Шо покачал головой. — Вам стоит спросить Серизаву. Он гораздо больше о них знает. — Ну ладно, — сухо ответил Джозеф. Он снова вытащил изо рта сигарету, взял последний листок из списка Шо и указал на последние три имени. Шо написал их другой ручкой, так как не решался добавить их до самого последнего момента, когда уже уходил. — Мои глаза меня подводят, или ты просишь, чтобы мы отпустили еще трех членов Супер Пяти? Шо тоже не был рад защищать Хатори, Шибату или в особенности Минегиши, но обещание есть обещание. — На самом деле, они остались и помогли мне проконтролировать ситуацию, — сказал он к малому удовольствию. — Я сказал, что дам вам знать. — Не один, но четверо эсперов из ближайшего окружения твоего отца случайно нашли тебя, взялись всем нам помочь просто по доброте душевной? — Если бы вы не были в отключке, или чем вы там еще занимались, может, вы бы заметили, что они предали папашу, — съязвил Шо. — Они тоже хотят остановить Коготь. Зачем, вы думаете, Серизава вообще сюда пришел? Джозеф наклонил голову. — Ты что-то сильно защищаешь этих людей. — Нет, не защищаю, просто пытаюсь убедиться, что вы не сделаете все только хуже! — Шо с досадой указал на список. — Что такого странного в том, чтобы дать им шанс? Вы наверняка знаете, что они побили кучу эсперов из главного штаба. Думаю, вам гораздо полезнее будет дать им сделать за вас всю работу, чем бросить их за решетку. — О, так ты еще в подробностях знаешь, чем они занимались? — фыркнул Джозеф. Шо смотрел на тетради перед собой и изо всех сил пытался сделать глубокий, ровный вдох. Он позволял Джозефу себя взбесить. Это не было умно. — Я хочу помочь, — сказал он. — Пока я слышал от тебя только требования, — протянул Джозеф. — Я хочу помочь от них избавиться. Джозеф снова взглянул на Нагату, весело качая головой. Нагате же, видимо, было не до веселья. — Когда ты сказал, что расскажешь нам о Когте, что конкретно ты имел в виду? — спросил Джозеф, все-таки подыгрывая ему. — Мы уже все расследовали. — Вы только и делали, что думали о штабе, но, как я сказал, со штабом покончено, — сказал Шо. — Это о подразделениях надо беспокоиться. О них я знаю даже больше полезного, чем мой папаша. — Вот как, — сказал Джозеф крайне скептическим тоном. — Я знаю, где их базы, я знаю всех Шрамов и их способности, я знаю, что они планируют, я даже знаю, кто их спонсировал, откуда они берут припасы, кто из ваших приятелей в правительстве им помогал… — голос Шо становился все громче и громче, но стойкое выражение на лице Джозефа совсем не менялось, — моей задачей было следить за ними, и я сам планировал разрушить все до основания, так что у меня осталось много заметок, понятно? Для пущей выразительности он отодвинул от себя стопку тетрадок. Верхние сползли вниз, раскрыв отдельные страницы, покрытые почерком Шо и разнообразными рисунками. — Твоей задачей, да неужели. — Джозеф медленно кивнул, словно потакал в фантазиях маленького ребенка. — Тебе придется быть точнее, — сказал он. — Расскажи мне об одном из подразделений. Шо кивнул в сторону списка. — Вы пообещаете оставить этих людей в покое? — Этого я не могу сказать, — Джозеф пожал плечами. — Мое слово вообще не так много значит. — Если дашь нам хорошую причину доверять твоему суждению, то я посмотрю, что смогу сделать, — прервала Нагата. Она не прикрывалась за вежливыми улыбками и жестами; в ее голосе звучала настоящая искренность и заинтересованность. Шо с сомнением переводил взгляд с Джозефа на Нагату. Он мог бы просто протянуть оливковую ветвь — если он расскажет об одном подразделении, то у него еще останутся другие, которые могут потом выступить в качестве рычага воздействия. — Тогда выберите подразделение, — сказал он. — Четвертое, — решил Джозеф, махнув рукой. Четвертое Отделение. Шо не мог понять, продумал ли Джозеф все на самом деле или просто удачно выбрал, но что касалось уничтожения подразделений, то Четвертое было отличным началом. Шо быстро разыскал в куче бумаг нужную тетрадь. Не считая штаба, у Четвертого Отделения было больше всего связей с людьми вне организации — разными бизнесами, контрагентами, дилерами с черного рынка и, что самое важное, работников правительства, которые за деньги могли отвести взгляд в другую сторону, пока Коготь занимался своим делом. У них было не так много сильных эсперов, но они привносили деньги и делали это хорошо. Шо листал страницы и говорил, пытаясь уделять внимание деталям, которые правительство точно не могло разузнать, порой показывая Джозефу криво нарисованный план этажа или отрывок газеты, впихнутый между страницами. Записи, скорее всего, было слишком сложно понять кому-либо кроме Шо — бессистемно скачущие в любом направлении линии, управляемые скорее темой, чем датой внесения, собранные за несколько визитов, которые он нанес отделению за последние два года. Ему все равно не нужен был особо аккуратный дневник, только нужно было запомнить многие вещи. В то или иное время Джозеф прерывал его с помощью вопроса, но Нагата молча слушала. Порой она записывала что-то для себя, и каждый раз Шо застывал, на миг забывая, что хотел сказать. Он старался не смущаться по поводу личных пометок и каракуль, разбросанных по страницам. Случайные зарисовки из жизни. Глупые карикатуры Шрамов рядом с его записями о них. Крохотные рисунки Незуми на полях. Ворчливый Хигашио с того времени, когда Папаша только посадил его под наблюдение Шо. Чайки с того раза, когда они с Фукудой поехали на побережье во время шторма. Джозеф не выглядел таким уверенным к тому моменту, как Шо окончил свою речь. — Что ж, поработал ты на отлично, — признался он. — Именно. — Шо захлопнул тетрадку и положил ее поверх остальных. — А теперь вы дадите мне вам помочь? — Можешь просто продолжать говорить. Будет крайне полезно иметь тебя под рукой для информации. Распознавания людей. Всего подобного. — Вы знаете, что я не это имею в виду, — сказал Шо, угрюмо уставившись на него. Джозеф наклонился вперед, тыкая кончиком сигареты в стол. — Ты ни с кем не будешь сражаться, понятно? Верь этому или нет, но у правительства есть стандарты. Вот сколько тебе? Одиннадцать? — Тринадцать, — подсказала Нагата. — Я не буду упрашивать, чтобы мы наняли на работу тринадцатилетнего, и, даже если стану, никто в здравом уме не согласится на это. — Почему нет? — спросил Шо. — Какая разница, сколько мне лет? Джозеф раздраженно закрыл глаза. — Я даже не знаю, откуда начать. Шо обвинительно указал на него пальцем: — У вас была миссия сокрушить Коготь, верно? Вы ничего не сделали! Это я собрал все воедино, чтобы они не успели захватить город. Это я убедился, чтобы Папаша отдал себя вам в руки. Я лучше справляюсь с вашей работой, чем вы! — Мне кажется, ты отдаешь себе слишком много чести, — вздохнул Джозеф. Шо встал со стула, кипя от гнева. — Если не дадите мне вам помочь, то я больше ничего не скажу! Джозеф секунду смотрел на тетради, затем покачал головой. — Этого не случится, малой. Не трать силы впустую. — И что вы мне тогда предлагаете? — крикнул Шо, нагнувшись над столом. — Я не могу тупо сидеть и ничего не делать! — С этим я обязана помочь, — сказала Нагата. — Пожалуйста, присядь, Сузуки-кун. Думаю, настало время это обсудить. Шо ее проигнорировал, устремляя всю свою злость на Джозефа. — Вы просто солгали о защите всех этих людей? — Нагата уже сказала, что посмотрит, что сможет сделать, — ответил он. Шо стиснул зубы и выпрямил спину. Все в порядке. Он просто опять бесился им на пользу, выставлял из себя не пойми кого. Он получил то, за чем пришел. Он мог надеяться, что никто из близких ему людей не попадет в тюрьму или лабораторию или еще какое-нибудь подобное место. Джозеф не отрывал взгляда от Шо, пока тот не сдался и не сел обратно. — По официальным данным Сузуки Тоичиро умер во время взрыва, — начал он с тем же беспечным равнодушием, как когда сказал Шо, что его отца будут использовать в качестве лабораторной крысы. — Это значит, что ты остаешься без законного опекуна. Шо не знал, что ответить. — Я никак не могу с ним увидеться?.. — Нет, — сказал Джозеф. Нагата сортировала бумаги, доставая пару печатных листов с официальными на вид текстами. — Я читала твои личные документы, но там не было никаких медицинских записей и ничего, что показало бы твое присутствие в школе с восьми лет. С тех пор о тебе ничего не написано. Это верно? Никто не давал этой женщине разрешение врываться так в его личную жизнь. Шо сжал руки в кулаки и кивнул, надеясь, что она не пыталась поймать его на лжи и тут же отыскать что-то из того времени, когда ему было больше восьми. Много чего случилось с тех пор. Много незаконного. Частью чего он не особо гордился. — Твоя мать, — подтолкнула Нагата, смена темы была резкой и сбивала с толку. — Она сменила свою фамилию, так? Ты с ней связывался? Шо нахмурился. — Причем тут это? Нагата вернула себе прежнюю мягкую, понимающую, совершенно фальшивую манеру поведения. — Думаю, самым естественным шагом для тебя будет сейчас переехать к ней жить. — Кто сказал, что я хочу это делать? — пробубнил Шо, держа голову в сторону двери и ауры Серизавы за ней. Он этого не планировал. Он не приходил сюда, чтобы говорить об этом. — Пока тебе нет восемнадцати лет, тебе нужно оставаться под присмотром взрослых, — пояснила Нагата. — Если твоя мать или близкий родственник — не вариант, нам придется найти для тебя приемную семью. В разуме Шо словно произошло короткое замыкание. Он так сильно сжал кулаки, что его ногти вонзились в кожу. — Сузуки-кун, я здесь, чтобы помочь, — мягко произнесла Нагата. — Тебе необязательно решать что-либо прямо сейчас, я просто пытаюсь понять твою ситуацию. Можно я снова спрошу, где ты живешь? Шо осознал, что у него даже не было подходящего названия для остальных. — С кое-какими друзьями, — пробубнил он. — Вроде Фукуды — заключила Нагата. — Они все в списке. — Шо вяло указал на листки бумаги перед Джозефом. — Будут ли они вообще на свободе, наверное, решать вам. — Ясно, — вздохнула Нагата. — Ты не мог бы сказать мне номер Фукуды? Шо поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях. Будто отдавать Маме номер Фукуды не было достаточно. — Я все еще думаю, что тебе стоит как можно скорее поговорить с ней, — продолжила она. — Если бы ты мог сказать мне ее новую фамилию, это бы очень помогло. — Вы потащите ее на суд Папаши? — глухо спросил Шо. — Она не хочет быть связана с Когтем. — Суда не будет, — сказал Джозеф. Разумеется, суда не будет. Что за тупой вопрос. Но Шо не должен был говорить никому о своей матери. Он обещал ей. Он обещал это себе. — Как я говорила, либо это, либо я начну подготовку к тому, чтобы найти тебе приют, как только мы покончим с интервью, — напомнила Нагата. Шо обычно предпочитал, когда люди бывали прямолинейны и не церемонились, но это было слишком. Может, поэтому он ответил. Она просто не давала ему времени, чтобы обдумать последствия. — Ее зовут Кошиба Кайко. — С его губ сошел странный шепот. Он сразу пожалел о сказанном, но отступать было поздно. Нагата уже все записала. — И ее номер? — попросила она. Если Нагата решила найти его мать, она могла бы это сделать и без помощи Шо. Он нашел ее номер среди контактов на телефоне, без слов подал ей экран. — Что насчет Фукуды? — вновь спросила она. — Или, может, ты дашь мне их адрес? — Если кто-то из Когтя узнает, что я рассказал вам все это, меня отыщут и убьют, — уныло ответил Шо. — Я знаю, — сказала Нагата. — Мы будем за тобой следить, если что-то подобное произойдет. Пока ты можешь облегчить нам задачу, говоря информацию, о которой я прошу. В ином случае мне придется из тебя ее выудить. Шо нехотя отыскал номер Фукуды и показал его тоже. — Я не дам им просто делать все, что вздумается. Нагата записала номер, положила ручку и спокойно взглянула на него. — Ты сын Сузуки Тоичиро, несомненно, сильного эспера, и ты только что в подробностях рассказал нам о своем участии в террористической организации своего отца. Мы не можем позволить тебе делать все, что вздумается. — Тогда дайте мне помочь, чтобы вы увидели, что я не на их стороне! — закричал Шо, так сильно хлопнув ладонями по столу, что он весь затрясся. На Нагату почти не повлиял его срыв. — Ты останешься в стороне, — сказала она. — Я понимаю, что ты не привык, чтобы кто-либо устанавливал с тобой границы, так что сейчас я очень снисходительна, но это не поддается обсуждению. Каждый инстинкт Шо вопил, чтобы он убежал. Нагата не могла сражаться, Джозеф не представлял угрозы, это было бы легко. Нагата сразу прервала его ход мыслей. — Если ты задумываешь начать драку, то сделаешь себе только хуже. Я правда лишь пытаюсь помочь. Не делай что-то настолько глупое, как побег. — Или что? — усмехнулся Шо. — Или я не смогу пообещать, что мне сойдет с рук обращение с тобой, как с обычным ребенком. Шо больше не знал, куда направить свою злость, поэтому просто стоял на месте и свирепел, пока Нагата за ним наблюдала. — Сузуки-кун, у тебя остались вопросы? — спросила она. — Если нет, мы возьмем перерыв и затем поговорим с Серизавой-сан. Шо яростно поднял рюкзак с пола и потянулся за тетрадками, но Нагата встала из-за стула и хлопнула по ними рукой, притягивая к себе. — Эти мы возьмем. Шо уставился на нее в ярости. — Нет, это мои вещи! — Ты станешь скрывать от нас информацию только потому, что мы не дали тебе делать то, что хочется? — настаивала она. — Если так, мне придется задуматься, насколько серьезно ты относишься к Когтю. Шо даже не знал, что сказать, так что принялся лишь беспомощно стоять на месте. Нагата выпрямила тетради, пока они не стали такой же аккуратной стопочкой, как ее остальные документы. — Фукуда отвезет тебя туда, где ты сейчас ночуешь? Шо смущенно накинул на себя рюкзак. Лишь через пару секунд он понял, что к нему обратились. — Наверное, — смутно пробормотал он, направляясь к выходу. — Подожди. — Она обошла вокруг, чтобы встать перед дверью. — Прежде, чем ты уйдешь, позвони ему и скажи, чтобы он тебя забрал. И вновь Шо оставалось лишь в шоке на нее уставиться. — Брось его, Нагата, — вздохнул Джозеф, вытащив свой стул из-под стола. — Прошел какой-то час, и он уже тебя ненавидит. Нагата лишь прищурила глаза в сторону Шо. — Я позвоню твоей матери и обязательно тебя проведаю, сегодня вечером и завтра. — Ладно. — Шо протиснулся мимо нее в коридор, чуть не врезавшись Серизаве в грудь. Тот поднял руки, подняв их над плечами Шо. — Я слышал, как ты кричал, — прошептал он, пряча голову, едва он заметил Нагату. — Все хорошо? Шо схватил его за руку и потащил к диванам посреди коридора, уговаривая его присесть. Серизава с круглыми глазами наблюдал, как Шо плюхнулся рядом и заговорщически к нему наклонился. — Джозеф считает, что ты слишком тупой, чтобы думать самостоятельно, и эта дама Нагата тебя сожрет, если ты просто будешь говорить о том, как тобой манипулировали, — сказал Шо. — Она — эмпат, так что сделай так, чтобы тебе было очень грустно и ты был полный раскаяния. Серизава растерянно моргнул. — Но я уже грустный и полный раскаяния. — Отлично. — Шо наклонился ниже, ни разу не прерывая зрительного контакта. — Не говори им больше, чем придется. Все плохое, что Папаша тебя заставил сделать и они не смогут доказать, этого не случилось, понятно? Серизава съежился, чтобы высвободиться из хватки Шо. — Я думал, суть прихода сюда была в том, чтобы мы рассказали о всем, что знаем, — шепнул он в ответ. — Я пытался быть честным, и теперь они используют это против меня! Глаза Серизавы опустились на ладони, сложенные на коленях. — Я не хочу лгать, — пробормотал он, ковыряясь в коже вокруг ногтей. Шо раздраженно разорвал его руки, привлекая внимание обратно к себе. — Ты хочешь, чтобы тебя кинули в лабораторию и проводили над тобой эксперименты? — Нет, — сказал он еле слышно. — Тогда делай так, как я скажу. Ты просто несчастный, наивный затворник, который попался в плохую компанию и не мог уйти, потому что ты боялся последствий. Это не ложь. Решительный цокот каблуков Нагаты оповестил Шо об ее присутствии прежде, чем она пришла. — Сузуки-кун, — резко сказала она. Шо повернулся и вновь увидел ее с подозрением прищуренный взгляд. — Чуть не забыла — на случай, если тебе нужно будет со мной связаться. Она протянула простую, белую визитную карточку. Шо взялся было за нее, но Нагата удержала ее на месте. — Не делай глупостей, — снова настояла Нагата. Она отпустила визитку и подняла голову, улыбаясь в сторону Серизавы. — Я только достану стаканчик кофе, а затем вы можете пойти за мной, Серизава-сан. Нагата исчезла на кухоньке за стойкой, когда Джозеф наконец-то вышел на улицу, чтобы покурить. Шо перевернул визитку, увидев на ней имя и фамилию Нагаты и телефонный номер, напечатанный рядом с логотипом Национального полицейского управления. Какое отношение к этому имели службы опеки? Серизава вновь вспотел, его лицо бледнело, руки дрожали. — Я не умею врать, — пробормотал он. — Мне кажется, я совершил много ужасных вещей. Худшего времени это осознать и быть не могло — Шо только надеялся, что у него не начнется очередная паническая атака. Он попытался вспомнить, что делал Фукуда. Он не мог уложить Серизаву в постель, но мог успокоить. — Ты не будешь лгать, просто умолчишь о кое-каких деталях, — уверял Шо, пока Серизава, хватаясь за ткань брюк, изо всех сил старался остановить дрожь в руках. — Сосредоточься на хорошем. Тебя наняли на эту работу с Рейгеном, и ты готов начать все заново и стать хорошим человеком или типа того. Рейген хорошо умеет говорить подобную хрень, так? Он тебя поддержит, когда придет сюда. Серизава шмыгнул, криво улыбаясь. — Я знаю, что тебе не нравлюсь, но спасибо тебе огромное за помощь. Я этого не заслуживаю. Шо отвел глаза, засунул визитную карточку Нагаты в карман и поднялся. — Ну, я считаю, что быть запертым в лаборатории ты тоже не заслуживаешь. Прошло не так много времени, прежде чем Нагата с Джозефом вернулись к работе. Шо стоял у входной двери, пока они уводили Серизаву в комнату для допросов. Он молча, неловко поднял руку в качестве прощания. У Серизавы был потный и жалкий вид, но тот помахал в ответ. Шо вышел на улицу, обдумывая варианты. Было совершенно немыслимо, что они не давали ему помочь. Он знал больше них. Он владел, по крайней мере, такой же силой, как любой из их наемных эсперов. Разрушение Когтя было начато им; лишь по случайности они присоединились к противостоянию организации во время выполнения Папашей своих планов по захвату мира. Судя по тому, чем каждый из них интересовался, Джозеф и Нагата не всегда сотрудничали. Нагата уделяла внимание лишь жертвам, когда как Джозеф занимался тем, что разыскивал цель, выискивал потенциальные угрозы. Может, он и был идиотом, но в общем смысле имел гораздо большую пользу. Иида замечал, как он вывозил несколько бывших Шрамов из города, по сути, доказывая, что он на регулярной основе доставлял пойманных эсперов в тюрьму. Шо бросил взгляд за плечо на стену без окон, где наверняка находилась комната для допросов. Он не был уверен насчет Джозефа или Нагаты, но Серизава наверняка бы заметил, если бы его аура оставалась на месте слишком долго или внезапно пропала. Он пошел вниз по той улице, откуда они приехали, проходя пару сотен метров, пока не почувствовал жужжание телефона в кармане. Он выпустил раздраженный вздох, увидев экран. Разумеется, это был Фукуда. Шо отправил короткое сообщение, в котором говорилось, что у него нет времени на разговоры, только чтобы тот не стал волноваться, что его забрала Нагата или он умер или что-то вроде того. Фукуда совсем не знал меры, когда речь шла о его же нервах, особенно в подобный день, но Джозеф сейчас был важнее. Шо отключил звук в телефоне и приглушил собственную ауру, стал невидимым и пошел обратно. Он сел на скамейку напротив офиса и стал ждать. Количество автомобилей и прохожих уменьшилось вдвое за то время, как они находились внутри. Скорее всего, большинство людей в это время сидело дома и наслаждалось ужином. Может, Джозеф вернется в то учреждение, куда он забрал Папашу, как только закончит допрашивать Серизаву. Или, может, он пойдет в отель, где, как сообщал Иида, он прибрал себе номер. В его личных вещах должна была найтись какая-нибудь информация. Пальцы Шо обледенели к тому времени, как у правительственного учреждения появился Рейген. Он смотрел, как тот открывал дверь, как стерильный, белый свет озарил парковочную площадку. Шо сжался от холода, наблюдая, как его дыхание превращается в небольшие облака пара, выскальзывающие из-под оболочки, искажавшей свет вокруг. Над этим ему когда-нибудь придется поработать. Рейген, должно быть, применил свои навыки убеждения, ибо на их выход из здания потребовалось немало времени и немало странных колебаний ауры Серизавы. Шо задумался, отпустил бы Джозеф Серизаву вообще, если бы не он. У Серизавы был невероятно утомленный и благодарный вид к тому моменту, когда они наконец ушли, и он продолжал кивать в ответ на оживленные объяснения Рейгена. Шо остался ждать, пока к зданию не подъехало такси. Джозеф вышел, зажигая сигарету, которую водитель, без сомнений, попросит потушить через пару секунд. Машина должна была означать, что Джозеф переночует в городе. Пускай. Ему бы не помешала подсказка, где находится эсперская тюрьма, но Шо сомневался в своей возможности поспевать за автомобилем на высокой скорости, параллельно не показываясь на виду. Пытаться сдержать свою ауру и одновременно левитировать было сложно; почти что думать в двух противоположных направлениях. Ему не пришлось лететь за автомобилем слишком долго. Водитель остановился у маленького, безымянного отеля и высадил там Джозефа. Шо последовал за ним внутрь, тихонько проскользнув вместе с ним в лифт. Он уже вытаскивал очередную сигарету. У этого парня была серьезная проблема с никотином. Лифт прибыл на четвертый этаж, и Джозеф пошел вперед и открыл свою комнату при помощи ключ-карты. Шо следил за его движениями, проходя внутрь подобно второй, невидимой тени. Джозеф скинул с себя пиджак, как только закрыл дверь, бросил его на спинку стула, забитого под небольшой столик. Он щелкнул своей зажигалкой, придерживая кончик сигареты к пущенной электрической искре. Шо осторожно вытянул шею, глядя через его плечо, когда тот включил телефон и разблокировал экран. Он пропустил сообщение — что-то о чьей-то смерти — затем с раздраженным вздохом, выпустив изо рта сигаретный дым, кинул его на стол. Шо едва успел отойти, когда Джозеф обернулся и направился в ванную, закрыв за собой дверь. Через короткое время включился душ. Он думал подождать, пока Джозеф снова не уйдет или не заснет, но это вполне шло под руку. Он взял его телефон и быстро набрал пароль, который видел минуту назад. Шо вытащил собственный из своего кармана, чуть заколебался при виде оповещения о нескольких пропущенных звонках, затем быстро просмотрел почту Джозефа, сообщения и фотографии, фотографируя все, что казалось полезным на первый взгляд. На полу лежал запертый чемодан — всего лишь с висячим замком, но Шо нечем было его взломать. Он аккуратно протянул собственную ауру, дабы раздвинуть внутренние штифты, выпуская наружу лишь самое необходимое количество. Он нервно оглянулся на дверь в ванную, как только замок открылся. Не считая пустых упаковок от сигарет, в чемодане лежало несколько папок: профили разнообразных эсперов, отчеты, даже какие-то из записей Джозефа. Шо сделал как можно больше фотографий, пока шум из душевой не прекратился. Он застегнул чемодан обратно, убедившись, что все лежало как прежде, затем тихонько вышел в коридор. Шо в быстром темпе выбежал из отеля, когда обнаружил, что даже не знал, где находится. Он вновь вытащил телефон и столкнулся с фактом, что уже пробил десятый час, а число пропущенных звонков достигло восьми. Большинство из них было от Фукуды, некоторые — от Ооцуки. Неужто Нагата с ними говорила? Прошло немало времени с момента, как Фукуда привез Шо и Серизаву к засаде правительства. Они наверняка просто хотели знать, куда он пошел, не могло же это обязательно означать что-то ужасное. Он внезапно остановился рядом с автобусной остановкой, на задней стене которой была вырисована карта города, и, отвлеченно ее просматривая, принялся ждать ответа Фукуды. — Шо? — на другом конце послышался голос Ооцуки с некой одышкой, словно он бежал к телефону. — Где Фукуда? — спросил Шо. Он надеялся, что они не порвали друг другу глотки за его отсутствие. — Где!.. — Ооцуки издал такой звук, будто не верил своим ушам. — Где ты? Эта дама из правительства звонила Фукуде и спрашивала, подобрал ли он тебя. Она сказала, что ты ушел несколько часов назад! Ооцуки прервали неясным шумом, когда у того забрали телефон. Шо даже не дал Фукуде возможности заговорить, прежде чем потребовал: — Что ты сказал Нагате? Голос Фукуды прозвучал слишком устало, словно он не мог выразить какую-либо заметную тревогу. Это было ярким контрастом по сравнению с тем, как он вел себя ранее вечером. — Я сказал, что ты с нами, — сказал он. — Что мне еще было делать? Где ты был? — Джозеф не стал говорить мне ничего полезного и не дал мне помочь с их расследованием, так что угадай что, я просто пошел за ним в его отель, — презрительно засмеялся Шо. — Я снял кучу фоток с его телефона и пару его документов. Не знаю, понадобится ли это, но мы можем посмотреть. Может, я узнаю, что они творят с Папашей. Шо заколебался в ответ на последовавшую тишину. — Ты сейчас возвращаешься? — спросил Фукуда. — Да, я уже в пути, — сказал Шо. Снова тишина. — Что-то еще случилось? — спросил Шо. — Звучишь странно. — Просто будь осторожнее, — ответил Фукуда без каких-либо эмоций в голосе. — Скоро увидимся. Он повесил трубку. Шо медленно опустил телефон, пустым взглядом уставившись на экран. Что-то было не так. Совсем, совсем не так. Он сел на автобус, следовавший к другому концу города, бездумно листая фотографии из отельного номера Джозефа, чтобы отвлечь себя. Письма и отчеты пробегали перед его глазами в тумане. Он не мог сфокусироваться на едином слове. Когда он добрался до квартиры, то увидел, что Фукуда и Хигашио сидели напротив друг друга за кухонным столом. Ооцуки отослали к дивану, где он сидел, ссутулившись и скрестив руки, со хмурой миной. Все повернули головы, как только Шо открыл дверь. — Привет, — сказал Шо, чуть смутившись в ответ на безраздельное внимание. Никто не ответил. Никто даже не встретился с ним глазами. Фукуда вновь повернулся к Хигашио, приложив ко лбу руки. Шо раздраженно хлопнул дверью и кинул рюкзак на пол. — Кто-нибудь скажет мне, что происходит? — не выдержал он. — Ну, как бы, простите, что я опоздал и не отвечал на звонки, но я был занят. Хигашио напряженно смотрел на Фукуду. Они снова о нем говорили. Ну разумеется. Только этим они в последние дни и занимались. Разговаривали о нем вместо того, чтобы сказать в лицо, в чем заключалась великая тайна. — Да что? — потребовал Шо. — В чем, блять, проблема, скажите уже! Хигашио наклонился вперед, пытаясь заставить Фукуду взглянуть ему в глаза. — Хочешь, чтобы я остался? — спросил он непривычно мягким голосом. Фукуда не поднял головы, только слабо покачал ею. — Ясно. — Хигашио встал, чтобы взять Ооцуки за шкирку. На миг показалось, будто Ооцуки начнет очередную ссору, но в конце концов он лишь оттолкнул руку Хигашио от себя и по своей воле пошел за ним. Он виновато пожал плечами, прежде чем присоединиться к Хигашио в коридоре, оставив Шо и Фукуду наедине с этой невыносимой тишиной. Фукуда вяло указал на стул, покинутый Хигашио. — Сядешь? — Не закатывай сцену, просто скажи, что не так, — сказал Шо, обходя стол. Фукуда следил за ним с тревожащими, пустыми глазами, ожидая, пока тот не устроится. — Ты знаешь, почему я хотел поговорить с твоей матерью? — спросил он. Шо в негодовании вскинул руки. — Почему никто не может заткнуться о Маме? Нагата не унималась, говоря, что я должен к ней переехать, типа это самый естественный шаг или что-то в этом духе. — Я знаю… — Фукуда поставил локти на стол, приложившись ладонью ко лбу, уклончиво глядя на коробку шурупов, которыми, должно быть, Хигашио пользовался для починки предметов в доме. — Я тоже так думаю. — Что? — Шо недоверчиво на него уставился. — Ты сам говорил Маме, что ей не нужно вмешиваться, и у нас еще не окончена работа. Я не хочу подвергать ее опасности. Переехать к ней было бы ужасной идеей! Фукуда стиснул ладони и выпрямил спину, с таким выражением, которое больше подходило под обсуждение боевых тактик, чем этого. — Давай будем реалистами, — сказал он. — Куда тебе еще идти? — Что ты имеешь в виду? — Шо мотал головой, сбитый с толку. — Мы будем держаться вместе. Тебе тоже некуда идти, разве ты не хочешь помочь? В том, как смягчились черты Фукуды, было что-то сломанное и отчаянное. — Нет, Шо, — сказал он. — Я думаю, мы закончили. Кто-то другой должен нас заменить. Шо уставился на него, ничего не думая, его легкие беспорядочно вздрагивали, словно он забыл все необходимые этапы дыхания. — Что, если я не хочу оставаться с мамой? — спросил он. Он странно себя чувствовал. У него кружилась голова, в груди не хватало воздуха. — Нагата просто сказала, что я должен быть под присмотром взрослого. Почему это должна быть она? Фукуда согнулся, не отрывая взгляда от своих рук, покоившихся на коленях. Он единожды пожал плечами, затем еще, прежде чем вновь открыл рот. — Мы не семья, — сказал он, и это звучало так неправильно. Неправильно! Он был большей семьей, чем любой из родителей Шо был с тех пор, как тот выпустился из детского сада. Прилив крови к ушам Шо заглушил все остальное. Ему нужно было уйти. Ему нужно было выбраться отсюда. Он встал, обошел стол вокруг только ради того, чтобы столкнуться с Фукудой. — Не уходи, — взмолился тот, — мы должны хорошенько об этом подумать. Шо вздрогнул, когда тот потянулся к его плечам, но Фукуда лишь шагнул ближе, и его руки повисли над его собственными, готовясь удержать на месте. — Коготь уже за тобой охотится, — сказал он. — Если продолжишь привлекать к себе внимание, они тебя отыщут и сделают все в своих силах, чтобы повредить тебе, ты же знаешь. — Уйди с дороги, — предупредил Шо. — Тебе больше не нужно об этом думать, — не унимался Фукуда. — Ты сделал, что от тебя просили, теперь ты должен жить своей жизнью. — Убирайся, или я возьму и заставлю тебя, — прорычал Шо, не поднимая взгляда с его груди. — Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, это важнее всего, — сказал Фукуда. Шо не мог больше его слушать. Он лгал. Он хотел лишь оправдания, чтобы сбежать. Возможно, это признать было больнее всего — что Фукуда не мог сказать все как есть. Что он устал вечно решать за Шо его проблемы, устал с ним нянчиться, устал следить за подростком, с которым никогда не хотел иметь дело. Шо знал, что иногда бывал трудным ребенком, даже безответственным, но искренне думал, что нравился Фукуде. Рука Фукуды тут же выскочила и уперлась в ключицу Шо, когда тот попытался протиснуться мимо. — Ты сказал, что не уйдешь, — крикнул Шо, пытаясь высвободиться. Фукуда шагнул назад, когда он оторвал его руку, съежился, словно ожидал нападения. Глубоко внутри Шо всегда знал, что Фукуда его боялся. С самого первого дня их знакомства. Только так он его и видел: непоправимо поврежденным, тикающей бомбой, вот-вот готовящейся взорваться, и всегда, всегда сыном своего отца. — Если хочешь уйти, просто скажи! Я уже говорил, что тебе можно. Если ты так меня ненавидишь, не нужно объяснять, можешь просто уходить! У Фукуды был вид, полный ужаса, но он не приблизился. — Я никогда этого не говорил. Я не— — Хватит врать и скажи, что ты думаешь! — заорал на него Шо. Фукуда согнул спину. Он уставился глазами в пол, пустыми, словно душа его покинула тело. — Фукуда, скажи уже! — приказал Шо. — Разве ты не видишь, что все тебя использовали? — буркнул он ужасающим, раненым тоном. Просто так, чистое замешательство избавило Шо от всей злобы. — Чего? — Мы все знали, что твой отец не послушается, — сказал Фукуда. — Я знал и все равно давал тебе составлять все эти планы, подставлять себя под угрозу все это время. Я позволил тебе пойти против него, даже когда ты еще не думал, что готов. Он снова прижался к голове ладонью, пальцы вонзились в скальп. — И все потому, что я верил, что в конце концов все образумится, как в какой-то сказке. Что тогда мы смогли бы сделать что-то иное со своими жизнями… что я смог бы сделать что-то иное со своей жизнью. Шо взмахнул руками. — О чем ты говоришь? Отлично! В этом и суть! — Что, если бы он тебя убил? — спросил Фукуда. — Тогда что? — Тогда не повезло! Ты бы занялся чем-нибудь другим. С каких пор ты решаешь, что я должен делать? — Все те вещи, через которые ты прошел. — Фукуда безнадежно качал головой, глядя в пол. — Через которые, порой, я заставил тебя пройти… Шо уже не знал, о чем тот говорил. — Ты ничего не заставлял меня делать, я был за главного. Фукуда не слушал, только продолжал болтать. — И это все при нас? — Он указал на себя и на дверь, через которую только что вышли Хигашио с Ооцуки. — При том… при том, как каждый из нас был воспитан? Я очень хорошо знаю, что подобное пренебрежение делает с ребенком, и все равно позволил этому с тобой случиться. — Ты говоришь какую-то чушь, — сорвался Шо. — Это я заставлял вас все делать. Я был за вас в ответственности! Фукуда медленно провел ладонью по макушке. Она чуть дрожала. — Я мог бы тебя забрать, — пробормотал он. — Мы могли бы покинуть страну. Минимум неделя прошла бы, прежде чем нас бы заметили. К тому времени мы бы уже были очень далеко. — Я бы тебе не позволил, — жестко напомнил ему Шо. — Я мог бы попытаться, — сказал Фукуда. — Зачем?! Чтобы тебе стало легче? Шо уставился на него яростным взглядом, но знал, что это было жестоко говорить. Фукуда всегда волновался, вел ли себя эгоистично, хотя никогда ничего не делал ради себя. Тот спрятал лицо в руках. На миг Шо показалось, что он довел его до слез, что он впервые увидит, как Фукуда плачет, но когда тот опустил руки, его глаза были сухие. Даже привычного беспокойства не было в его лице, лишь непоколебимая решимость. — Ты прав, — произнес Фукуда. — Я никогда не был вправе говорить тебе, что делать, но с меня довольно. — Его руки обмякли, он упорно избегал взгляда Шо. — Тебе вредно оставаться со мной. Серизава-сан был прав. Тебе никогда не стоило делать то, что тебе пришлось. Я хотел бы начать заново, но это невозможно. — Даже если б ты мог, я бы сделал все то же, так что перестань так странно себя вести, — кричал Шо. — Все получилось, как надо, а ты все портишь! Фукуда выдал странную, дрожащую улыбку. — Думаю, мне пора оставить тебя с кем-то еще. Твоего отца больше нет, так что я тебе больше не нужен. Почему он не мог понять, что он был нужен Шо? Шо нуждался в нем. Кто еще будет терпеть, как Шо всех будит, потому что не может уснуть? Кто еще будет терпеть, пока он капризничает и выливает на других свою злобу, потому что у него плохой день? Кто еще будет знать, когда ему худо, грустно или страшно? В кои-то веки Шо думал, что мог на кого-то положиться, но получилось так, как он предсказывал с самого начала. Все всегда говорили, что его не покинут, а потом всегда уходили. — Если тебе еще важно мое мнение, я считаю, что ты должен вернуться к своей матери, — сказал Фукуда с такой настойчивостью, которая ясно давала понять, что никакие крики и разумные аргументы в мире не изменят его решения. Больше делать было нечего. Шо пронесся мимо, и в этот раз Фукуда его не остановил. Он распахнул дверь, обнаружив, что Ооцуки и Хигашио не ушли дальше лестничной клетки. Они, без сомнений, слышали хотя бы половину разговора со стороны Шо. Хигашио схватил Шо за рукав, едва тот попытался промчаться мимо. Шо резко шлепнул его по руке и впился в предплечье, сжав так сильно, что мог оставить синяк. — Хочешь, чтоб я сломал тебе руку? — предупредил он. Хигашио выпрямил спину, глядя на него с той же холодностью, которую бы использовал рядом с Папашей. — Нет. Не хочу. Шо отпустил его, вновь кинувшись вниз по лестнице, с сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, и головокружительным ощущением, которое не уходило, неважно, сколько он моргал, тер лицо или пытался избавиться от этого чувства. Не успев одуматься, он оказался в той части района, где раньше не был. Он остановился посередине пустой детской площадки и присел на краю старой карусели, еле освещенной окружавшими фонарями. Он спрятал лицо в ладонях, пытаясь заглушить мысли хотя бы в этот раз. Он смог бы выработать план действий, если бы только мог услышать в голове собственный голос. Он вздрогнул, когда совсем рядом вдруг прозвучал голос Ооцуки. — Ты прямо хотел, чтобы я за тобой пошел? — спросил он. — Обычно твоя аура не настолько очевидна. Шо поднял голову, бросив взгляд на Ооцуки и потом на землю. Не придумав, как еще ответить, он пожал плечами. — Я уйду, если хочешь, — сказал Ооцуки. Он не получил ответа, так что в итоге сел вплотную к Шо, вжавшись между балками карусели, так близко, что тому пришлось убрать локти. Шо искоса глядел на него и думал, стоило ли его отпихнуть, но он ведь не сделал ничего такого. Лишь сидел с ним в приятной тишине, без особой задумки качая ногой механизм, на котором они расположились, влево-вправо, заставляя тот скрипеть с каждым покачиванием. — Спасибо, — наконец пробубнил Шо. Скрип прекратился, и Ооцуки мягко, весело выдохнул. — За что? Шо отрывал кусочки старой краски от балки карусели, к которой прислонился. — Что не спрашиваешь, в порядке ли я. Ооцуки поднял ноги на платформу и обхватил их руками, бросая взгляд на черное небо, и вдумчиво хмыкнул. — Да уж, — вздохнул он, — когда мы вообще были в порядке? Так они и сидели, пока от морозного осеннего воздуха у Шо вновь не обледенели пальцы. Голова до сих пор гудела от полусформированных решений по поводу будущего. Он ничего этого не хотел. Только исчезнуть и никогда не приходить обратно. Ему повезло, что Ооцуки был рядом и в нужное время обнял его за плечи рукой, чтобы сказать, что пора возвращаться. Все-таки Шо никогда ни от чего не убегал.