Глава 9

Шо мрачно уставился на испорченную дверь квартиры. Хигашио неумело ее починил; на месте, где Серизава сломал замок, еще оставалась уродливая трещина. Должно быть, он был вымотан до предела, раз допустил такую очевидную ошибку. — Шо, давай, — вздохнул Ооцуки. Просто несколько минут с того момента, как Шо добрался до лестничной клетки третьего этажа. Он знал, что ему нужно было зайти, но совсем не хотел. Если бы он подождал еще несколько минуток, может, Фукуда пошел бы спать, и тогда им обоим хотя бы не пришлось смотреть друг на друга. Ооцуки издал мягкий, раздраженный звук, и потянулся к плечу Шо с той же осторожностью, какую бы показал дикому зверю. Шо стряхнул его руку с плеча и распахнул дверь. В гостиной Хигашио повернул к нему голову, смотря уставшими, не видящими перед собой глазами. Он сидел на диване, наклонившись к Фукуде, видимо, в попытке привлечь его внимание. Фукуда взял место, которое занимал Серизава, с видом таким же несчастным и улетевшим из этого мира, какой был у его прежнего жильца. Ладонь Хигашио лежала на его руке. Странно — Фукуде ведь не нравилось, когда другие его трогали. Когда он был в таком состоянии, его лучше было оставить в покое, пока он сам не придет в себя. Хигашио стоило бы это знать, но в его лице отражалась такая тревога, что, возможно, держаться за рукав свитера Фукуды служило скорее его комфорту, чем чему-либо еще. Пальцы Ооцуки снова дотронулись до плеча Шо, подталкивая его обойти вокруг кухонного стола. По привычке тот направился к коридору, ведущему к его общей с Фукудой спальне, но Ооцуки взял Шо за плечи и повернул на сто восемьдесят градусов, указывая на собственную комнату. — Может, тебе лучше снова поспать здесь, — пробубнил он. Шо молча согласился. Его голову обременяла усталость, которую не могла вылечить одна ночь сна, но он не мог представить, чтобы он заснул в одной кровати с Фукудой — или на диване, где Серизава сидел так долго, что его убогость пропитала подушки и окружающее пространство, подобно злому проклятию. Ооцуки болтался рядом, пока Шо пытался переодеться. Шо бы предпочел, чтобы тот перестал суетиться. Удерживать слезы, затуманившие глаза, с каждой минутой становилось все труднее, а он больше ни за что не собирался плакать в его постели. — Все нормально, если… — попытался сказать Ооцуки. Шо хлопнул дверью в ванную прямо перед его носом, лишь бы спокойно почистить зубы. Он долго стоял на месте, разглядывая трещины между плитками пола, позабыв о зубной щетке во рту. Все было не так. С тех пор как Шо объявил, что больше не является лидером их невнятной команды, все как будто бы позабыли о своем положении. Ооцуки не мог от него отойти, а Хигашио больше не скрывал, что его преданность имела место быть лишь с Фукудой. А Фукуда в то же время просто сдался. Он единственный и хотел уйти, и теперь, вместо того чтобы составлять планы или делать хоть что-то полезное, он торчал на месте, горюя по ошибкам, о которых давно пора было забыть. Шо вытащил щетку изо рта и уставился в зеркало на свое апатичное, заплаканное лицо. Он не попадет в ту же ловушку, что и Фукуда. Он мог держать себя в руках. Когда он вернулся в комнату, то Ооцуки сидел на краю постели, беспокойно обхватив себя руками. Тот мигом поднялся и отошел в сторону, дав Шо гораздо больше пространства, чем нужно. Шо сердито плюхнулся на свою половину и накрылся одеялом, с кислой миной уставившись в стену. Секунду спустя матрас подогнулся. Ооцуки перешагнул через его ногу, застыв, словно ожидал каких-либо возражений. Шо натянул одеяло на нос и ничего не сказал; в конечном итоге тот прислонился к стене и сел, прижав колени к груди. И снова тот остался сидеть на месте, рядом с Шо, не ожидая ничего взамен. Шо тихонько выпустил застрявший в горле вздох. Может, сейчас лучше было не оставаться в одиночестве. Его голова была как чугун, а когда он не был уверен, что сможет при необходимости вскочить с постели, ему вечно снились кошмары. Через какое-то время Ооцуки незаметно прочистил горло и спросил: — Твоя мама, какая она? — Добрая, — пробормотал Шо. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что еще о ней можно сказать. — Ну, она много чего забывает, но это нормально. Ооцуки усмехнулся, прозвучав при этом странно и неискренне. — Никто не идеален, я так понимаю? — Мм, — промычал Шо, почти заснув. Потом он проснулся, понятия не имея, сколько проспал. Под слабым освещением, просачивающимся через створки двери, он еще видел Ооцуки, который свернулся калачиком у его ног как послушная лохматая собака. Тот уснул, положив голову на колени, распущенные волосы скрывали большую часть его лица. Без своего характерного хвостика он никогда особо не был похож на себя. Шо спросонья облокотился о локти, наблюдая, как плавно поднималась и опускалась грудь Ооцуки, пока его собственную что-то все больше и больше сковывало. Сердито шмыгнув, он откинул одеяло прочь и встал. Эта кровать была ровно так же проклята, как диван в гостиной. Он побрел на кухню, где был включен свет. К счастью, проснулся только Хигашио. Тот сидел за столом, разбирая банкноты иен на несколько разных стопочек; вид у него был еще неряшливее обычного, скорее всего, тот спал даже меньше остальных. — Вот и пропали наши деньги, — сказал Шо. Хигашио недовольно поднял указательный палец, побуждая умолкнуть. — Я считаю. Шо пошел вокруг стола, нервно взявшись за спинку стула. Он ждал, пока Хигашио не соберет вместе все купюры, не постучит ими по столу, чтобы выровнять, и не положит затем в отдельный конверт. — Прости, что сказал, что сломаю тебе руку, — пробубнил Шо. Хигашио поднял брови, словно ожидал чего угодно, кроме этого. Выражение вскоре стерлось с его лица, и его взгляд вернулся к последним двум конвертам. Он хмуро склеил их и положил поверх остальных, выровняв в аккуратную стопку. — Извини, что вся эта ситуация с твоей мамой превратилась в такую сцену, — сказал он, отодвинув конверты в сторону. Он поставил локти на стол, устало потирая лоб. Шо задумчиво провел пальцами по деревянной спинке стула. — Фукуда очень расстроился. Хигашио кивнул, поддерживая рукой голову. — Жить будет, — сказал он, голос был приглушен ладонью поверх рта. Шо не знал, что сейчас думать по поводу Фукуды, но надеялся, что одним выживанием его судьба не ограничится. — Ты обещал Рицу, что сегодня будет готов его дом, — напомнил Хигашио. Он глянул в полупустую кружку кофе поблизости, затем подобрал ее и отодвинул из-под стола стул. — А, — Шо поднял на него взгляд. — Ну, а он готов? — Почти. Не хватает некоторых деталей, но сначала, думаю, мы можем встретить Рицу, а потом… — Предложение затихло, когда Хигашио пошел к холодильнику и, держа в руке кружку, задумчиво уставился на пустые полки. — Что ты делаешь? — осторожно спросил Шо. — Тебе стоит поесть, — сказал он, взяв из холодильника коробку яиц, затем продолжил: — Мы подберем детей Кагеям, и ты поможешь им распаковать вещи, пока я работаю. Шо покинул стул и подошел к Хигашио, критически наблюдая, как тот ставит кружку и достает мерный стаканчик для рисоварки. — Я знаю, как готовится рис, Шо, — проворчал он. — Нет, ты опять переливаешь туда воды. — Шо кое-как выхватил стаканчик у него из рук, прежде чем тот успел полностью его опустошить. С ворчливым вздохом Хигашио отступил и оставил рисоварку на Шо. — Давай-ка ты позвонишь Рицу, чтобы мы не ждали, пока они соберутся, — сказал он, взамен принявшись рыться в буфетах в поиске двух мисок и бутылочки соевого соуса. — У меня не так много времени. Шо кивнул и направился в комнату Ооцуки за своим телефоном. Ооцуки ни на миллиметр не двинулся — так у него сведет шею. Шо думал его разбудить, но тогда с ним придется говорить, и потом он выйдет из комнаты, а там Хигашио. Они лишь начнут очередную ссору, лучше было оставить его в покое. Он тихо закрыл за собой дверь, в то же время набирая номер Рицу. На звонок ответили почти сразу. — Что-то случилось? — буркнул Рицу, даже не потрудившись сказать «привет». Несмотря на чуть взволнованный, растерянный тон его голоса, Шо удивился, как рад был его услышать. Небольшое напоминание, что вне его квартиры существовал целый мир. — Хигашио закончил строить твой дом, — ответил Шо. — Мы тебя подберем, так что собери вещи. — Ох. — Он услышал, как Рицу почти незаметно, облегченно вздохнул. — Ладно. Просто сейчас… очень рано. — Правда? — Шо прищурился, глядя на часы в кухне — было всего пять часов утра. — Ну, какая разница, мне все равно кажется, что ты не спал. — Мне нужно разбудить брата, — рассеянно пробубнил Рицу. — Да, мы все равно час будем туда добираться, скорее всего. — Краем глаза Шо увидел, как Хигашио помотал головой. — Полтора? — Хигашио поставил две миски с рисом на стол и в этот раз поднял большой палец. — Да, полтора часа. Он отпустил Рицу по своим делам, пытаясь не задумываться о том, как быстро успело исчезнуть возникшее после беседы с ним теплое чувство. — Позавтракай, — сказал Хигашио, придвинув вторую миску к стулу напротив. Шо обошел стол вокруг и присел. Хигашио добавил в его рис сырое яйцо, но, к счастью, не утопил в соевом соусе, как осквернил собственное блюдо. Шо взял палочки, принявшись задумчиво ковыряться в яйце, пока желток не проткнулся и не потек вниз. Все это было уж очень странно. Обычно Фукуде приходилось напоминать Хигашио о еде так же часто, как он делал с Шо. — С каких пор тебе важно, чтоб я завтракал? — спросил он, хмурясь в сторону Хигашио. — С нынешних, — Хигашио сунул в рот очередной кусок пропитанного соевым соусом риса и чуть пожевал. — Может, если б ты не забывал о трехразовом питании, ты бы не был таким вредным негодяем. Шо не выдержал и фыркнул, но эта забава оказалась таким же кратковременным чувством и пропала так же скоро, как появилась. Хигашио не дал ему покинуть стол, пока тот не опустошил свою миску. После этого Шо пошел за ним на улицу, накинув на плечо рюкзак с собранными деньгами. Хигашио остановился, как только они дошли до тротуара, с явным неодобрением хмурясь при виде огромной вмятины в форме человека в боку седана. — Так и не спросил. Это твоих рук дело? — Да, наверное. — Шо пожал плечами, садясь за пассажирское сидение. Ему дважды пришлось хлопнуть поврежденной дверью, чтобы та закрылась. Хигашио лишь покачал головой, прежде чем войти и завести машину. Дом, в котором ночевали Рицу с его братом, находился у подножия горы далеко от Приправного города. Узкие дороги за шоссе были холодные и влажные от утреннего тумана, окутывавшего пейзаж бледной, сказочной дымкой. Ни Шо, ни Хигашио не сказали ничего с того момента, как машина тронулась. Хотя он умел беседовать с людьми, Хигашио не был самым разговорчивым человеком. Обычно Шо это нравилось — что ему никогда не нужно было придумывать, что сказать в ответ, но тишина, теперь воцарившаяся между ними, была напряженной и неприятной. Шо глядел в окно, не видя перед собой размытые деревья. Неприятной была не только тишина; Хигашио вообще странно себя вел. В последнее время он был очень строг с Фукудой, но сейчас лишь беспокоился. Беспокоился, как только в те случаи, когда сам перед ним провинился — и вечно из-за тех вещей, которыми они оба отказывались делиться, неважно, как долго Шо пытался из них это выудить. В чем было дело, он понял не сразу и был тут же разочарован, когда узнал. Если подумать, то это было ужасно очевидно. — Это ты сказал, чтобы я переехал жить к маме, да? Хигашио медленно выдохнул через нос, не спуская глаз с дороги. — Да. Возможно, он ожидал какой-то реакции, ибо продолжил лишь через несколько секунд. — Мы долгое время назад договорились на этом, — сказал он. — Если кого и стоит за это ненавидеть, то это должен быть я. Шо прислонился головой к холодному стеклу. — Я тебя не ненавижу, — пробурчал он. — Тогда и Фукуду не ненавидь. — Я не ненавижу Фукуду. — Вот и хорошо, — сказал Хигашио тихо и резко. Шо не знал, чего еще добавить. Ему не хотелось вести этот разговор, и все показывало, что Хигашио это тоже не нравилось. Тот прикрыл ладонью рот, словно пытался сдержаться и не сказать чего-то особо сурового, и Шо знал, что нужно было подготовиться, если он так усердно думал. — Ты же знаешь, что с ним невозможно остаться, — наконец сказал он. — Что, ты хочешь, чтобы он с тобой сделал? Усыновил? Мы по сути своей разыскиваемые преступники, такого не может случиться. Он нахмурился, не услышав ответа от Шо, сжал губы в тонкую линию. — Ты два года был буквально его начальником. Он всегда так с тобой обращался. Даже сейчас ты ему приказываешь. Со мной ты так не общаешься, это уж точно. Даже с Ооцуки ты так не разговариваешь. — Я разговариваю с Фукудой так же, как с остальными, — пробурчал Шо, пожимая одним плечом. — Сейчас ты слушаешь. — Хигашио наклонился к нему, демонстративно указывая на собственное ухо. — Ты не хочешь ничего этого слышать, но слушаешь все равно. Если б я был Фукудой, гарантирую, ты бы уже сказал мне заткнуться. — Не моя вина, что он так быстро сдается, когда хочет что-то сказать, — фыркнул Шо. — Нет, — прервал Хигашио, — это и на тебе тоже. — А ты так хорошо в этом разбираешься, да? — съязвил Шо. — Я не настолько эмоционально привязан к тебе, чтобы не видеть проблемы, вот что. Шо подвинулся, в очередной раз уставившись в окно. Хигашио бросил на него очередной взгляд, затем легонько покачал головой. Когда он снова заговорил, его голос звучал уже мягче. — Тебе не нравится, когда с тобой обращаются, как с ребенком, так что я не буду ничего приукрашивать, — сказал он. — То, как вы ведете себя друг с другом, невероятно жутко. Порой даже мне от этого не по себе. Послушать, что ты иногда говоришь, так ты начинаешь звучать, как твой старик. Это вредно для тебя и вредно для него. Если хочешь моего мнения, так вас лучше разделить. Шо отклонился от окна, сжав на коленях кулаки. Первым его инстинктом было сорваться на Хигашио — сказать, что он был неправ, каким он был лицемером, ибо тоже постоянно говорил Фукуде, что делать. Но Шо знал, что вчера не впервые ранил Фукуде чувства. Он этого не хотел, но происходило это все время. Ладно, порой, может, и хотел, когда Фукуда вел себя особенно дотошно и тупо. Его глаза вновь защипало. Он поморгал, чтобы прогнать слезы, и выпрямился, решительно устремив взгляд вперед. — Я не буду больше об этом грустить, — заявил он. — Я не против, если смогу остаться с Мамой. Я же этого и хотел, так? Вроде как. И Папаша больше не может никому навредить, и мы вовремя отдаем Рицу его дом, и, даже если я уеду, то все равно смогу продолжить с вами общаться. Хигашио искоса глядел на него с меланхоличным выражением лица. — И то правда, — согласился тот. Остаток пути они проехали в той же неловкой тишине. Навигатор на телефоне Шо указал им на извилистую дорогу в чаще леса. В конце им представился ухоженный, но старомодный дом, настолько большой, что его легко можно было спутать с типичным рёканом. Рицу ждал на дороге возле дома, одетый в ту же ярко-оранжевую толстовку, которую предпочитал, видимо, когда не носил свою школьную форму. Шо не знал, был ли еще в его жизни момент, когда он так рад был встретить другого человека. Он нигде не видел его брата, хотя вместо него вокруг Рицу полукругом стояли пятеро необычайно мускулистых школьников. Тот вздрогнул, когда самый крупный из них по-дружески хлопнул его по спине, чуть не повалив на землю. Рицу со скованными движениями поплел прочь, держась за лямку сумки, которую повесил на плечо. Он обернулся, когда прошел полпути к машине, подняв руку в качестве смутного, неловкого прощания, и другие мальчики с энтузиазмом ему помахали. — Привет, Рицу! — воскликнул Шо сразу, как только тот открыл заднюю дверь. Рицу не столько сел, как с измученным видом упал на одно из задних сидений. — Пожалуйста, увезите меня отсюда, — выдохнул он, словно в последние три дня проходил через нескончаемые пытки. — Кто это вообще? — спросил Шо. Он сидел на коленях, с любопытством повиснув над спинкой своего сидения. — Просто друзья моего брата, — сказал Рицу. — Серьезно? — Шо наклонил голову, чтобы еще раз взглянуть на ребят. Он не мог представить, чтобы обычно немощный, тихий брат Рицу общался с самыми мускулистыми подростками, которых он когда-либо видел. Чем больше он узнавал о его брате, тем страннее тот становился. — Они не так плохи, — сказал Рицу. — Нии-сан всегда о них говорит. Они просто очень… — он с трудом подобрал уместное слово, — активные. — Твой брат не захотел пойти с тобой? — спросил Хигашио, взглянув на Рицу через плечо. Рицу замер, будто забыл, что они с Шо были не одни. — Я пытался его разбудить, но он еле открыл глаза, — пояснил он. — Впрочем, другие сказали, что есть автобус, который едет по направлению к городу. Хигашио утвердительно кивнул и, заводя машину, переключил внимание на лобовое стекло. Рицу постепенно опустил плечи, взамен решив устремить взгляд в окно. — В последнее время он только спит, с тех самых пор, как случился взрыв, — мрачно добавил он. Он явно провел слишком много времени в своих думах. Если поразмыслить логически, то неудивительно, что кому-то приходилось так долго отдыхать после утраты такого громадного количества психической энергии, которую истратил брат Рицу. — Мой папаша вырубился на целых два дня, — сказал Шо. — А затем у него появился жар, и у него волосы стали выпадать и все такое. Наверное, так всегда бывает. Рицу помял лямку сумки. — А где он сейчас? — За решеткой, — сказал Шо. — До него добралось правительство. — Сядь и застегни ремень, — прервал Хигашио, потянув его за рукав. — Окей, Фукуда, — перебил Шо, шлепнув его по руке. — Что с тобой сегодня? — Не знаю, как ты, но я бы не хотел, чтобы меня задержали менты. Рицу осознал, что сам не пристегнулся, и быстро натянул на себя ремень. С раздраженным стоном Шо плюхнулся на кресло, шмякнув ботинками по приборной панели. Его пятка задела бардачок, нечаянно открыв крышку, откуда посыпались бесчисленные бумаги, неизвестного рода инструменты и… — Ой, — Шо опустил ноги на пол, подобрав пистолет, который Фукуда сунул в бардачок. — Я забыл, что у нас это есть. Машина слегка сбилась с пути, когда Хигашио резко повернул голову к пистолету. — Откуда ты это взял? — спросил он, невероятно возмущенный. Шо неуверенно пожал плечами. — Фукуда выстрелил в одну тётку, которая на меня напала. — Чего? — буркнул Хигашио. Рицу на заднем сидении наблюдал за ними с круглыми глазами и все больше и больше нервничал. — В колено, — сказал Шо. — Ну, не убил же он ее. Хигашио прищурился, глядя на пистолет, до сих пор ничего не понимая. — Это одна из эсперов Когтя, которые его похитили? — Да, прости, походу, все просто забыли тебе сказать, — ответил Шо. Хигашио пробубнил себе под нос еле слышное ругательство. — Избавься от него, я не хочу в машине пистолет. — Сам избавься, — протестовал Шо. — Расплавь, что ли. — Мне за тебя все надо исправлять? Несмотря на возражения, Хигашио замедлил ход в поиске места для парковки. Шо выглянул через кресло, чтобы посмотреть на Рицу, вращая рукой, в которой еще держал пистолет. — Хигашио просто не любит пистолеты, потому что один раз я заставил его в себя стрелять, а когда Фукуда узнал, то так разозлился, что дал ему пощечину. — Почему ты заставил его в тебя стрелять? — спросил Рицу с выражением, полным одновременно замешательства и тревоги. — Практика, — пояснил Шо. — Я хотел узнать, смогу ли блокировать пули. — В свое оправдание скажу, что хотеть это практиковать вполне разумно, — сказал Хигашио, резко остановив машину на небольшом участке гравия у дороги. Он грубо выхватил пистолет из руки Шо и вытащил оттуда патроны, бормоча: — И он зовет меня безответственным. Он взял оба конца пистолета и сложил напополам, словно тот был не больше куска теста для печенья. Пистолет превратился в уродливый, неровный шар. — Это было так сложно? — прошептал Шо и широко улыбнулся, когда Хигашио угрюмо уставился на него в ответ. Он небрежно бросил шарик Шо на колени, после чего сделал то же самое с патронами, затем строго указал пальцем на панель управления. — Положи их в бардачок, а затем пристегнись, чтобы мне снова не дали оплеуху. Улыбка пропала с лица Шо, и он молча выполнил то, что от него требовалось. Обычно Хигашио был не против, чтобы над ним подшучивали, но Шо знал, что уже давно испытывал его терпение. Он не будет искушать судьбу; не в присутствии Рицу. До этого Хигашио не стеснялся говорить, что на самом деле думал. Весь оставшийся путь он пытался придумать что-то, чтобы разрядить обстановку, но тишину в конце концов нарушил Рицу, который с восхищением уставился на свой возобновленный дом. — Ого, — выдохнул он, — выглядит точь-в-точь как раньше. — Ну конечно, — Шо улыбнулся ему, когда они вышли из машины. — Я разве не говорил, что у Хигашио все получится? Говорить Рицу, что Хигашио в одиночку сможет исправить его дом, было некоторым обобщением. В теории он, скорее всего, смог бы, но соседи явно бы что-то заподозрили, если бы дом волшебным образом поднялся из пепла без какой-либо помощи от строителей. Реальность включала в себя множество одолжений, взвешивания ресурсов, взяточничества, координации и, самое главное, невероятное умение Хигашио собрать все это воедино, но это звучало далеко не так вдохновляюще, как запечатлеть его в памяти Рицу как того человека, который мог собственноручно разрушить и восстановить его жизнь. С такой уверенностью, будто он сам тут жил, Хигашио отпер металлические ворота у дома и пошел впереди всех, чтобы открыть входную дверь. Шо последовал за ним в узкую прихожую, Рицу пошел у него за спиной. Нельзя было даже почуять, что весь дом, должно быть, недавно был сверху донизу покрыт сажей; в комнате стоял такой запах, словно кто-то провел очень усердную генеральную уборку. — Некоторые из ваших вещей уже распакованы, — сказал Хигашио и отдал ключ Рицу, как только они зашли в узкий коридор при входе. — Не знал, куда положить остальное. Рицу кивнул, окидывая взглядом башни картонных коробок, стоявших у стен. Он со слегка потерянным видом побрел вглубь дома, пошел в гостиную, затем обратно на кухню. Он замер и прищурился, рассматривая текстуру древесины у дверцы кухонной полки, которая почти не отличалась от прежнего материала. — Как у вас получилось так аккуратно все сделать? — размышлял он вслух. — Мы сняли кучу фоток, — сказал Шо, указывая большим пальцем на Хигашио. — Плюс, у него фотографическая память. Делает такое уже как тыщу лет. Занимался когда-то подделкой картин, да, Хигашио? Хотя тот никогда не хвастался, Хигашио немало гордился своей работой, когда ему уделяли на это должное время. Шо подумал, что ему бы не помешал комплимент. — Угу, — скучающе промычал Хигашио, уже занявшись подтачиванием деталей маленькой тумбочки, стоявшей на гэнкане. Он серьезно затруднял ему задачу сохранять позитивный настрой. Шо так или иначе повернулся к Рицу с широкой улыбкой. — Он профессионал. Зоркий глаз на детали. Рицу скептически наблюдал за Хигашио, медленно сложив руки на груди. Его было трудно впечатлить. Только покончив с тумбочкой, Хигашио пошел проведать другие помещения, тщательно изучая свою работу. Шо провел время, помогая Рицу перетаскивать коробки в комнаты, которым принадлежало их содержимое. Рицу настолько отвлекался практически безупречным состоянием своего дома, что по нескольку раз забывал, куда шел. — Это ведь было взаправду? — вдруг спросил он, развешивая одежду своих родителей в их шкафу в спальне. — Вы действительно сожгли весь дом? — Ага, — сказал Шо, пожав плечами. — Спроси у брата, если не веришь. Рицу вытащил еще пару футболок из беспорядочной кучи одежды в одной из коробок поблизости, хмурясь, словно не хотел превращать этот разговор в реальность. — Извини, что мне пришлось его напугать, — признался Шо, облокотившись о дверной проем. — Нам нужно было думать быстро, и тогда это казалось наилучшим планом. — Коготь все равно бы его поджег, — логически посудил Рицу. — Как они сделали с офисом Рейгена. Шо окинул взглядом спальню — простую, но уютную, всякие безделушки которой вернулись на нужные себе места, — и задумался, было ли сейчас подходящее время рассказать Рицу о телах. Его брат рано или поздно расскажет об этом; Шо лучше было поторопиться, пока у него была возможность себя оправдать. Он смотрел, как Рицу бесконечно выпрямлял одно из платьев своей матери, и не мог придумать лучшего способа это сделать. — Как думаешь, он на меня злится? — спросил он взамен. — Я бы на себя злился. Вытащив из коробки последнюю пару джинсов, Рицу закрыл двери шкафа и обернулся. — Обычно Нии-сан не злится даже на тех, кто этого заслуживает, — сказал он как само собой разумеющееся. Шо не знал, подумал бы тот так же, если бы знал всю историю. Возможно, они переборщили с инсценированием смерти всей его семьи. Может, поджечь дом и поставить его перед фактом, что его семья пропала, оказало бы такой же успех. Когда Рицу закрыл дверь спальни, довольный, что никто не заметит никаких перемен, Хигашио уже занимался необычайно пустой комнатой, которая принадлежала его брату. Они с Рицу так сильно отличались друг от друга даже в таких вещах: комната Рицу была под набивку заполнена мебелью, а коробок хватало на половину пола. — Давай пока разберем то, что мои родители сразу увидят, — сказал Рицу, открывая ближайшую коробку, в которой оказалась гора книг. — Я должен расставить их по порядку, ты тогда не поможешь вытащить все учебники? — Если тебя волнует время, то я не думаю, что нам сейчас обязательно их разбирать, — сказал Шо, взяв в руки стопку смешанных учебников и романов. Рицу с тревогой наблюдал, как Шо впихивал охапку книг на верхнюю полку книжного шкафа. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы до нее дотянуться, и он применил каплю телекинеза для того, чтобы поставить книги на место. — Зачем тебе вообще столько всего? — Он взглянул на кучу коробок, которые Рицу еще даже не трогал. Сам Рицу бесполезно стоял среди них с печальным выражением лица. — Если твой отец в тюрьме, то куда ты пойдешь? — спросил он. Шо поднял оставшиеся книги, уже не пытаясь в этот раз пользоваться руками. — Все говорят, что я должен переехать к маме. Рицу издал изумленный звук, в замешательстве едва заметно нахмурив брови. — Я думал, с твоей мамой что-то случилось. Шо бросил новую кучу книг на несколько полок сразу и взглянул через плечо на Рицу, сузив глаза. — Это еще что значит? — Не знаю, — спохватился тот, — просто… было такое ощущение, что тебе приходилось разбираться со всем этим одному. Он отвел взгляд, когда Шо продолжил на него пялиться, потом решил найти вещи, которые лежали на столе в другом углу комнаты, и они продолжили уборку молча. Прошло немало времени, прежде чем Рицу вновь осмелился подать голос. — А где живет твоя мама? — спросил он. — В Осетровой бухте, — сказал Шо, складывая только что опустошенную коробку. — По-моему, отсюда два часа туда ехать, это на побережье. — Это не так далеко, — размышлял Рицу. — Я тут думал… Может, мы еще как-нибудь встретимся? После этого. Ошеломленный Шо несколько секунд молчал, а потом заулыбался до ушей. — Да! Было бы классно. Я не против. Рицу выдохнул, словно до этого задерживал дыхание, у него чуть поникли плечи. На его лице, хоть и маленькая, появилась искренняя улыбка. Она странно на нем выглядела. Незнакомо. — Я буду по тебе скучать, — сказал Шо, слова выпали из его рта без какого-либо предупреждения. Улыбка Рицу стала неуверенной, превратилась в кривобокую гримасу. — Я серьезно, — уверял Шо, — ты единственная хорошая вещь, которая случилась в последнее время. Рицу совсем опустил уголки рта: — А как же победа над твоим отцом? Шо тыкал ногой одну из оставшихся коробок. — Да он и не пойдет в тюрьму, — пробубнил он. — Его заперли в каком-то исследовательском учреждении. Скорее всего, я вообще его больше не увижу. Шо потерял ход мыслей, уставившись в окно на тихие, простые улочки, окружавшие дом Рицу. Почему-то из него вырвался смешок. — Мне казалось, он снова попытается меня убить, — усмехнулся он. — Все это как-то… Как-то что? Последние несколько дней перемешались в одно смутное, неразборчивое месиво отвратительных ощущений. Весь Коготь, скорее всего, жаждал его убить, Серизава порушил им квартиру, чуть не убив его хомяка, Шо сломал руку, все продолжали из-за него ссориться, и его вырвало, после чего он разревелся и уснул, как ребенок. Ему было так тяжело и тошно все время. Никто не должен был чувствовать такой тошноты. Он задумался, будет ли Рицу все-таки на него злиться, если его стошнит на ковер. — Все хорошо? Шо поднял взгляд и увидел Рицу, глядевшего на него с такой обескураживающей интенсивностью, которая почти соответствовала взгляду, каким Шо порой смотрел на людей. Подобно некому милосердному, освободительному ангелу, Хигашио появился в коридоре. — Как прогресс? — спросил тот, читая что-то в телефоне. — Почти закончили, — быстро ответил Шо. Ему стало труднее дышать, когда Хигашио замер на секунду и взглянул на него. Тот наклонился, не заходя внутрь комнаты, окинул ее взглядом в поиске любых недостатков и обвел пальцем в воздухе, указывая на весь дом в целом. — Я сделал все возможное, нам еще нужно заплатить некоторым людям и доделать пару вещей, так что мы отправимся? Шо неохотно взглянул на Рицу, ожидая его ответа. Тот до сих пор глядел на него одновременно с тревогой и недоверием. — Думаю, остальное я сам могу разобрать, — сказал тот. Этого разрешения Шо было достаточно, чтобы протиснуться мимо Хигашио и поспешить вниз. — Извиняюсь, что так внезапно бросаем, но эти люди — просто стая гиен, — пояснял Хигашио. — Какие люди? — Рицу последовал за ними вниз по лестнице. — Я думал, я просто вам помогаю. Что-то еще случилось? Вы ведь— Он резко шагнул назад и облокотился о стену, когда Хигашио вдруг обернулся и тыкнул ему в нос пальцем. — Слушай меня, — сказал Хигашио, — если заметишь, как кто-то за тобой идет, если кто-либо заявится сюда с вопросами, не вмешивайся, не говори им ничего, просто звони одному из нас. — Он взглянул на Шо. — Номер мой у него уже есть? — Я дал им номер каждого, — пробубнил Шо, опустившись, чтобы завязать шнурки. Рицу не отрывался от стены, вытаращив на Хигашио круглый, напуганный взгляд. — Вы считаете, они к нам придут? Хигашио вздохнул, задумчиво почесывая волосы. — Я думаю, Коготь сейчас слишком занят тем, как бы сбежать от правительства, но я не могу сказать, сколько из них знали о твоем брате. Просто… не разговаривай с кем попало. Шо уже успели отследить. Бросив на Шо очередной ужасный, беспокойный взор, Рицу послушно кивнул. Он опустил голову, осторожно прошел мимо Хигашио и спустился по лестнице, чтобы проверить часы, висевшие на кухне. — А когда возвращаются мои родители? Хигашио прошел по последним двум ступенькам, тоже взглянув на часы. — Примерно через два часа, — предположил он. Лицо Рицу застыло, словно ему сказали, что к Земле приближается комета, которая сотрет с планеты всю жизнь. — Ты ведь справишься с остальным, так? — спросил Шо, не зная, как ответить на такую реакцию. Он чувствовал себя виноватым за столько разбросанных по коридору коробок, но опустошить их за два часа с каплей усилий не должно было быть совсем невозможно. — Если не успеешь вовремя, просто скажи, что ты сделал уборку или что-то типа того, — предложил он. — Их не было почти неделю, они наверняка даже не помнят, как все выглядит. Рицу очнулся от своего всепоглощающего ужаса и уставился на него чуть ли не с кровожадным видом. — Они живут здесь пятнадцать лет! — Ну, с этим уже ничего не поделаешь, — сказал Шо, в защиту поднимая руки. — Неважно, что ты скажешь, это прозвучит правдивей, чем то, что ваш дом сгорел и был перестроен за пару дней, поверь мне, — бесчувственно сказал Хигашио, двинувшись к выходу. — Погодите… а как же соседи? — Рицу быстро оставил любые попытки сохранить спокойствие и переключился к мгновенной истерии. — Что, если они заговорят о пожаре? Шо устало провел руками по лицу, глядя на переднюю дверь. Он бы предпочел не признавать, что об этом-то они забыли подумать. — Просто скажи, что я это сделал, — решил он. — Что? — буркнул Рицу. — Но я— — Твои родители знают, что ты общаешься с другими эсперами, так? Скажи, что я показывал какие-нибудь клевые трюки с огнем и случайно поджег что-то и соседи преувеличивают, как все было плохо, — Шо пожал плечами, вскинув руки. — Не знаю, Рицу. Ты умный, придумай что-нибудь. Рицу потерял дар речи, беспомощно бросая взгляд то на Шо, то на Хигашио. — Что ж, — сказал Хигашио, уже взявшись за дверную ручку, — спасибо за помощь, малой. Если что-то понадобится, не пропадай. — В его руке завибрировал телефон. Он вздохнул и с измотанным видом вышел наружу. — Только не сегодня. — Я могу идти? — спросил Шо, указав пальцем через плечо. — Ты тут посылаешь мне противоречивые сигналы, но, как бы, если заявятся твои родители, нам лучше здесь не оставаться. — Да, ладно, — сорвался Рицу. — Ты же занят. — Окей, тогда поговорим позже, наверное. — Шо шагнул назад, слабо махнув рукой в качестве прощания. Рицу даже не взглянул на него, лишь хлопнул дверью, как только тот выбрался на крыльцо. Шо стоял перед безупречно восстановленным фасадом дома, чувствуя, как странное, неприятное ощущение просачивалось в его конечности. Он медленно повернулся, при выходе закрыв за собой металлические ворота, пытаясь не зацикливаться на чувстве. Когда он оказался в машине, Хигашио уже сидел за рулем, разговаривая по телефону с каким-то очень громким собеседником. — Может, если б ты постоянно меня не перебивал, ты бы гораздо раньше получил свои деньги, — говорил он, закатывая глаза к потолку. — Ага. Моя матушка давно мертва, так что это будет сложновато, приятель. Склока продолжалась так несколько минут, пока Хигашио не удалось окончить разговор. Он без слов убрал телефон в карман и завел машину. — Все очень плохо? — спросил Шо. — Да что там, — сказал он, звуча не очень убедительно. — Плотники, которые мне помогали, обзавелись новым мастером с тех пор, как я в последний раз с ними общался. Никогда раньше с ним не работал, никогда больше работать не буду. Шо в последний раз бросил взгляд на дом Рицу, который пропал из виду, как только Хигашио повернул за угол и увез их прочь. Прошло не так много времени, прежде чем они выехали на оживленные дороги в центре города. — Мне высадить тебя у квартиры, или какие у тебя планы на сегодня? — спросил он. Шо знал, что ему нужно было поговорить с Фукудой. По крайней мере, попросить, чтобы он в последний раз отвез его в другой конец области. К побережью. Нагата скоро должна была позвонить, и все были правы — сравнивая между собой жизнь с каким-то предписанным государством незнакомцем и с его матерью, последняя была очевидным выбором. Ему нужно было поговорить с Фукудой, но ему не хотелось. — Я не могу пойти с тобой? — спросил он. Хигашио устало убрал с лица волосы. — Я сегодня только и буду заниматься, что денежными переводами и бесполезными спорами. Половины этих людей даже нет в городе. — Пожалуйста? — взмолился Шо. — Это будет все равно что поездка, и я тебя прикрою, если что случится с этим мастером. Хигашио выпустил долгий вздох. — Ладно. Шо уже чувствовал себя лучше. Было легче тянуть время, когда другой человек давал на это согласие. Он повернулся и забрался на колени, чтобы выглянуть в заднее стекло, наблюдая, как высокие здания Приправного города вновь превращались в поля и леса. С этого угла до сих пор была видна воронка, оставившая уродливый шрам на территории города. Зеленая крона брокколи показывалась из-за высоких зданий, не возвышаясь лишь над несколькими небоскребами. У нее был все такой же пугающий вид — даже смешной, если не знать об обстоятельствах, из-за которых она там появилась. — Шо. — Хигашио щелкнул пальцами и указал на пассажирское сидение. Шо послушно сел обратно и пристегнул ремень, взамен устремив свой взгляд на вид из ближайшего окна. Без какого-либо занятия то странное ощущение, которое вселилось в него со времени, как он покинул дом Рицу, стало трудно игнорировать. Оно прокрадывалось в кости, заставляя воспринимать каждую фалангу и позвонок, словно пазл, собранный из элементов, не совсем подходивших друг другу. — Итак, — вдруг сказал Хигашио. — Рицу. — Что с ним? — спросил Шо. Ему едва удалось собрать мысли воедино, чтобы ответить. — Вполне приятный ребенок. Умный. Слегка наивный, возможно, но все же. — Ну, это само собой, — пробубнил Шо. — Просто говорю, может, тебе не стоит его бросать. Тебе бы не помешал друг твоего же возраста. Нога Шо беспрерывно дергалась, ему пришлось вонзить в нее ногти, чтобы остановить. — Мы уже договорились, что будем общаться. — И ты сдержишь это обещание? — спросил Хигашио без особой уверенности. — Тебе кажется, я не видел, как ты спешил оттуда выбраться? Шо не хотел, чтобы это был последний раз, когда он заговорит с Рицу, но какой у него еще был выбор, если тот будет так на него смотреть? Пялиться прямо ему в душу, будто у того было какое-либо право так посягать на традицию рода Сузуки. — Он будет задавать вопросы, — пробубнил он. — Тогда скажи, что не хочешь на них отвечать, — сказал Хигашио, будто все было настолько просто. — Если сразу об этом говоришь, обычно люди это уважают. Если нет, то, ну, — он напыщенно пожал плечами, — с ними ты и не захочешь продолжать общение. Шо особо не слушал. Он вертел руки на коленях, глядя на них с отстраненным отвращением. Ладонями вверх, вниз, как можно сильнее вытянув пальцы, затем снова их сложив, пока руки не превратились в кулаки. Все было так же, неважно, что он с ними делал: они дрожали. Прямо-таки тряслись. — Хигашио? Хигашио в ответ хмыкнул, чуть наклонившись в его сторону. — Мне кажется, я не в порядке… — Шо поднял одну руку, вытянул перед собой, растопырив пальцы, чтобы и Хигашио увидел, как они дрожали. — Ты глянь, прям как у Серизавы. Хигашио действительно взглянул, на гораздо большее время отрывая взгляд от дороги, чем позволялось кому-либо за рулем. — Да, я вижу, — произнес он осторожно, ровным голосом. Шо медленно опустил руку и взялся за ремень. Он его душил. В машине сидел Хигашио — единственный человек, который еще не видел его жалкого нервного срыва. Его глаза налились слезами, которые он весь день пытался сдержать. Он набрал в грудь воздуха, спрятал лицо в руках прежде, чем какой-либо звук мог из него вырваться, и склонился к двери, согнувшись, пытаясь занять как можно меньше места. Прямо как Серизава. Он уже делал все в своих силах, чтобы оставить свои проблемы на потом, как последний трус. В следующий раз он вопьется задней точкой в этот тупой, проклятый диван, хныча и отказываясь с кем-либо говорить. Этот человек действительно был заразой. Неважно, как сильно он пытался быть чем-либо еще. Он был заразой, и Шо ее подцепил. Если кто-либо еще испытывал к нему уважение, то, без сомнений, оно уже пропало начисто. Хигашио наклонился и открыл бардачок. Он вытащил упаковку салфеток из-под остатков пистолета, предлагая ее Шо. Шо вслепую потянулся за нею, пытаясь достать салфетку одной рукой и не решаясь оторвать от лица другую. Он едва мог удержать упаковку своими дрожащими пальцами; та выскользнула из его хватки и упала на пол. Из него вырвался уродливый стон. Он не мог даже притихнуть, чтобы они оба притворились, что этого не происходит. Хигашио издал раздраженный звук и остановил машину на обочине дороги. Все, он собрался оставить Шо в какой-то глухомани. Он собрался уйти, и Шо не мог винить его, если с него было достаточно. Но дверь так и не открылась. Вместо этого Хигашио нагнулся, чтобы порыться в поисках уроненной упаковки под ногами Шо. Найдя ее, он ловко вытащил одну салфетку и протянул к нему. — Ну, давай, — проворчал он, — мне казалось, ты больше не хотел грустить. Шо захлебнулся, сняв влажную ладонь с лица и заменив ее салфеткой. Слезы быстро намочили ткань. Он никогда раньше не чувствовал такого стыда, но эта мысль так часто приходила ему в голову за последние пару дней, что едва ли имела прежний смысл. Он вздрогнул, когда Хигашио опустил руку на его плечо, и инстинктивно дернулся в сторону, прижавшись головой к двери. — Ты уверен, что не хочешь вернуться? — спросил Хигашио. Рука там и осталась, тяжелая, успокаивающая и совершенно невыносимая. Шо яростно закивал головой, снова пытаясь задержать дыхание. В итоге из него лишь вырвался сдавленный стон. — Не могу же я притащить с собой плачущего ребенка, — пробормотал Хигашио. Не услышав от Шо ответа, он милосердно отпустил его и отклонился на спинку кресла, но Шо не смел показывать лица. Он не мог предугадать, как Хигашио на него посмотрит или что скажет. Если у него на уме была еще какая-то суровая правда, Шо наверняка ее заслуживал. В конце концов он опустил мокрую салфетку себе на колени, не снимая взгляда с рук. Они все так же дрожали. Хигашио вытащил другую салфетку и протянул Шо. — Высморкайся, — сказал тот, когда Шо только посмотрел на него влажными, полными замешательства глазами. Как же он устал. Неуверенно, Шо взял ее, вытирая с лица большую часть скопившихся слез и соплей. и только тогда додумался взять салфетку и использовать ее. В попытке вернуть себе хоть каплю достоинства он выпрямился, даже если слезы не переставали медленно стекать с его щек, капая на колени. Он чувствовал, что чем больше так сидел, тем более неестественно горячими становились его щеки, но Хигашио заговорил лишь тогда, когда Шо, наконец, встретился с ним взглядом. — Если ты смог пережить эту отвратительную неделю, ты сможешь пережить все, что будет дальше, — сказал он медленно и четко. Он звучал так уверенно, но даже сквозь туман перед взором Шо смог удержать зрительный контакт с ним лишь на миг. Хигашио убрал растрепанную челку с лица и выглянул на голые серые деревья за окном. — Это, скорее всего, была худшая неделя в твоей жизни, — сказал он. — И я знаю, что пережил их ты немало. Кто угодно бы сломался на твоем месте, тебе нечего стыдиться. Он вновь повернул голову к Шо, глядя на него в задумчивости. — Слушай: я знаю, каково это, когда у тебя все забрали. Я знаю, каково остаться без друга. Но знаешь что? Он наклонился вперед и не двинулся, пока Шо еле заметно не помотал головой. — Ты не без друзей, — сказал он. — Совсем нет. Шо не знал, что сказать, лишь скомкал намоченные салфетки. — А как же Фукуда? Хигашио нахмурился и слегка покачал головой. — Он тут причем? — Что он будет делать? Хигашио возмутился, словно не верил своим ушам. — Он взрослый человек, тебе не нужно об этом беспокоиться. Но Шо беспокоился. И немало. Фукуда не привык решать что-либо за себя, и он не мог себя защитить, и— — Ну вот опять! — Хигашио прервал его ход мыслей, словно мог понять, о чем он думал. — Ты не уважаешь его, и тебе следует сейчас же прекратить. — Но… — начал было Шо. — Нет, — не выдержал Хигашио, — у Фукуды здоровая голова на плечах, и он тоже не один. По крайней мере, я еще здесь. Хоть мне в кои-то веки отдай должное, а? И вновь Шо потерял дар речи. Это правда, Хигашио многое для них сделал. На свете было не так много людей, которых можно было попросить построить дом за три дня и которые бы сделали это, даже не жалуясь. Честно, он не знал, что бы они без Хигашио делали. Скорее всего, сидели бы все за решеткой. — Ты поможешь? — слабо спросил Шо. — Конечно, помогу! — Хигашио выражал явное недоумение. — Я не один год таскаюсь за вами обоими повсюду. Ты как будто меня не знаешь. Он не знал, откуда взялось это убеждение, что Хигашио рано или поздно от них уйдет. Навсегда пропадет из их жизней. Однажды тот пытался, когда Папаша только посадил его под присмотр команды Шо, но это было почти два года назад. С тех пор так много изменилось. И они изменились тоже. — Прости, — голос Шо дрогнул, — я не хотел, чтобы ты уходил, не знаю, почему я это сказал. Прости, пожалуйста. — Да, думаю, это все уже поняли, — пробормотал Хигашио, протягивая Шо очередную салфетку. Шо шмыгнул, прижав салфетку к носу, свободной рукой вытирая бесконечно льющиеся слезы. — Я все думаю, может, все было лучше, как раньше. Хигашио откинулся на спинку кресла, проверил зеркала и бросил взгляд через плечо, прежде чем вставить ключ в зажигание, в очередной раз возвращая мотор к жизни. — Лучше не было, — сказал он, вновь выезжая на дорогу. — Поверь мне.