Глава 11

Старушка, живущая напротив Мамы, недовольно пилила Шо взглядом из окна своей гостиной. Шо не понимал, что не так; он всего-то занимался своими делами, роясь в сарайчике, прикрепленном к стене маминого дома. Дождь ритмично стучал по крыше, и он в это время разбирал пирамиду ведер из-под краски, пока не нашел кусок брезента, за которым его послали, забитый в самый дальний угол. Обрывки паутины плавно посыпались на землю, как только он отряхнул от пыли темный лист брезента. Он положил его поверх собранных деревянных досок и вышел наружу, балансируя все на своих руках. При выходе он пнул дверь ногой и бросил в сторону старушки свой самый знаменитый угрюмый взор. Этого хватило, чтобы та тут же задвинула шторы. Не считая назойливых соседей, жаловаться было не на что. Шо едва ли прожил с Мамой неделю, но они уже молча договорились о том, как все устроено. Он больше не чувствовал себя так, будто ему нужно было вечно ходить на цыпочках вокруг своей матери, а она сдерживала обещание и не плакала или орала на него. Она ему нравилась. Конечно, нравилась она ему всегда — все-таки она была его матерью — но с ней было на удивление легко подружиться. Она не была слишком серьезной, умела пошутить и слушалась, когда Шо просил ее быть честной, порой выражаясь до такой степени прямолинейно, что напоминала ему Хигашио. — Нашел? — крикнула она из кухни, как только он закрыл за собой дверь. — Ага, — сказал Шо, бросая материалы для строительства на пол в коридоре рядом с оргстеклом и ведерком винтов. Скорее всего, Хигашио бы понравился Маме, если бы они когда-нибудь побеседовали по душам, но этого Шо просто не упоминал — прямо как не упоминал то, что он каждый день переписывался с Ооцуки, или что до него так же часто пытался дозвониться Фукуда. На самом деле, прямо как Фукуда пытался сделать сейчас. Звонок поступал каждый день примерно в десять часов утра, поэтому Шо научился просто не проверять телефон. Видя имя Фукуды на экране, он каждый раз чувствовал, как на его шею давили чьи-то ледяные пальцы, и он не хотел задумываться об этом, когда ему предстояло еще достроить клетку для хомяка. Он проигнорировал жужжание в кармане и взошел по лестнице, направляясь ко шкафу в мамином офисе. Встав на цыпочки, он едва мог дотянуться пальцами до чехла электродрели на верхней полке. Его глаза опустились к полу, и он заколебался, прежде чем протянул свою ауру и подвинул чехол за край. В тот же момент зазвенел его телефон, и Шо чуть не уронил дрель на пол. Ему бы не помешало перестать так дергаться от каждого звука. И заблокировать номер Фукуды. Чего Фукуда вообще хотел? Он ведь сам желал, чтобы Шо ушел. Он сам оставил его здесь и уехал. Раз уж он так беспокоится, пусть наберется смелости и позвонить Маме. К электродрели присоединилась бутылка клея и различные ремесленные материалы, прежде чем Фукуда сдался. Шо набрал в грудь воздуха, тупо уставился на все футболки и штаны, сложенные и убранные в шкаф. До того, как он пришел сюда, он не мог вспомнить, когда в последний раз разбирал свои вещи. Мама вечно говорила, что офис отдавался в его полное распоряжение, но даже с отобранной им самим кроватью и тумбочкой это была одна лишь комната. Ее могли с легкостью отнять. Единственным, что его успокаивало в эти дни, был старый потрепанный рюкзак, теперь притиснутый к задней стене шкафа. Он уложил туда те деньги, которые Хигашио убедил его оставить, и спрятал их под парой футболок и джинсов, на случай, если они когда-нибудь пригодятся. Шо потащил кучу материалов вниз и побрел в гостиную. Он придвинул кофейный столик вплотную к дивану, чтобы освободить место для брезента и положить на него все вещи, которые иначе бы поцарапали пол. Его взор вновь застлал туман, когда он взглянул на ассортимент инструментов для постройки клетки. С тех самых пор, как он приехал в Осетровую бухту, он не мог простоять пары минут без какого-либо дела, пока не начинал чувствовать некий зуд в своем теле. — Ты можешь взять стул и присесть, — сказала Мама из кухни. Она сидела за столом, повернувшись к Шо спиной и наклонившись над монитором, который раньше стоял в офисе. Шо тихо выдвинул мятно-зеленый стул напротив нее и поставил там, где мог бы увидеть, над чем она работает. Она вносила исправления в замысловатый цветочный узор, критически наклоняя и поднимая голову над планшетом после каждого штриха. — Слишком уж романтично для меня, — сказала она, ручка повисла с ее пальцев. — Не знаю, каким образом мы стали работать именно над линией свадебных платьев. Она работала в студии, где была одним из двух дизайнеров. Днем ранее ей звонил начальник, требуя ее возвращения к посту. Шо не знал, что тот слышал о произошедшем, но она смогла убедить их позволить ей сидеть дома до конца недели. Только ради Шо. Однако ж он не хотел занимать единственный приличный стол в доме одной лишь старой клеткой Незуми. Он задрал ноги на стул, положив руки на колени. Мама сменила деятельность и принялась собирать фотографии моделей в свадебных платьях западного типа, пока не решилась снова взглянуть на узор. Ее жизнь теперь была такой скучной. Странно было думать, что когда-то она была связана с предводителем Когтя. — Как вы с Папашей вообще стали встречаться? — подумал Шо вслух. Он знал, что говорить об этом не стоило, как только слова вышли из его рта — упоминать Папашу вообще было табу — но, к счастью, она замерла лишь на долю секунды, чего можно было вообще не заметить, если не искать преднамеренно. — А мы с тобой об этом никогда не говорили? Шо покачал головой, подпирая подбородок руками. Глаза Мамы вернулись к экрану. — Я была совсем молодой, когда мы встретились. Двадцать мне было, кажется? Все считали меня легкомысленной, потому что у меня было чувство юмора и я хотела рисовать, а не идти в бизнес-школу. Она вздохнула, словно одно воспоминание ее утомляло. — Но твой отец считал, что я чего-то да стою. Ты ведь его знаешь, не самый разговорчивый человек, но он говорил со мной, и, ну, полагаю, мне это нравилось. Она отменила пару последний изменений в цветочном узоре, чуть слишком агрессивно нажимая на экран. — Разумеется, у него с самого начала были проблемы, — сказала она спокойным голосом, самой себе закатывая глаза. — Господи, как я была наивна. Люди не меняются, Шо. Это лучше сразу понять. Шо наблюдал за ее профилем, не зная, что сказать. — И его брови тебя не пугали? Она расхохоталась, испортив элегантную, закрученную линию, которую рисовала. — Знаешь, о твоем отце много чего можно сказать, но я считала его брови милыми. — У тебя ужасный вкус в мужчинах. — Да, наверное, так. — Мама печально улыбнулась, отменив последний нарушенный штрих, потом сохранила файл и с мягким стуком закрыла ноутбук. — Это подождет. Давай начнем строить клетку. Благодаря интернету Шо легко было найти инструкцию для постройки собственной клетки, но его мать лишь пробежалась глазами по измерениям, пока не взялась за проект самостоятельно. Она все придумывала различные модификации к дизайну, с энтузиазмом рассказывая Шо, как использовать электродрель, как лучше склеивать вместе доски — как лучше делать что угодно. — А это весело, правда? — сказала она, нагнувшись, чтобы закрутить последний винтик, который удерживал перед клетки из оргстекла на месте. — Особенно если мы обрадуем самого милого хомяка на свете. Шо взглянул на нее с пола и широко улыбнулся. Он строил лесенку, которая должна была соединять два этажа клетки. Кончики его пальцев были уже сплошь покрыты суперклеем. — Кстати, говоря о менее веселых вещах… — Мама уронила дрель на брезент, убирая волосы с лица: — Я хотела поговорить с тобой насчет школы. Она пыталась выдать это за обычную тему для разговора, но Шо видел, что она нервничала, переносила вес с одной ноги на другую. — Это правительство тебя заставляет? — протянул он, концентрируясь на маленьких деревянных ступеньках, которые присоединял к лесенке. Мама сморщила нос. — Ну, да, но Нагата сказала, что ты можешь подождать до зимних каникул, если нужно. Шо аккуратно прижимал крохотный кусочек дерева к доске, пока клей не затвердел. Мама вздохнула и села перед ним, подложив под себя ноги. — Когда я пойду в понедельник на работу, тебе придется провести много времени одному, — она убрала волосы за уши, затем сложила руки на коленях. — Я не думаю, что это хорошая идея. Шо нахмурился. — Почему нет? Она взглянула на него так, словно он должен был прекрасно понимать, почему. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. — Какие неприятности? Я могу найти себе какое-нибудь занятие. — Хорошо, — сказала Мама, явно не веря ему. — Я все равно думаю, что тебе лучше начать учебу раньше января. Дело не в уроках, скорее в том, что тебе стоит пообщаться с ровесниками. — Мне не нужно идти в школу, чтобы найти с кем поговорить. — Шо закрутил крышку клея и бросил его туда же, где были остальные предметы, с которыми они закончили работу. Мама скрестила руки, подперев ладонью голову. — Я пообещала не врать, так? Что ж, у меня новое правило, и ты тоже должен говорить мне правду. Шо уставился на нее. Он ничем не заслужил эти обвинения. — Я не буду врать и не попаду ни в какую передрягу, — сказал он. — Можешь не упоминать. Он понес почти законченную клетку в офис, чтобы самостоятельно доработать всякие детали. Без указаний матери это заняло гораздо больше времени, но в конце концов получилось весьма неплохо. Незуми не сразу к ней присвоилась, но вскоре стала взбираться на все платформы, жаждая исследовать новое пространство. Шо надеялся, что ей было уютно, потому что он так себя не чувствовал. Дело было не только в офисе — как только Мамы не было рядом, чтобы напомнить, почему он был здесь, весь ее дом казался пустым зданием, в которое он ворвался без спроса. Тем же вечером он вновь стал наблюдать за дождем, следя за тонкими ручейками, формирующимися на дорогах скошенной, пустой улицы. Ему не стоило жаловаться, но он почти не спал с того времени, как переехал сюда. Если и спал, то недолго, и просыпался в совершенном замешательстве по поводу того, где находился. Возможно, пару раз он паниковал, когда осознавал, что рядом не было Фукуды. Возможно, один раз плакал, когда это случилось. Он старался об этом не задумываться. Проводя каждую ночь, запертый в своей комнате, пока не наступал подходящий час для пробуждения, он много думал. Проблема была в том, что каждый раз он задумывался не о том, о чем нужно: Прошлое. Отец. Психические силы. Его отец… заточенный в лаборатории, совсем один. Шо ударился головой об окно так сильно, что стекло зашаталось. Он больше не мог этого выдержать. Ему нужно было с кем-то поговорить, иначе он взорвется. В отчаянии он взял телефон, который лежал у ног, и написал Рицу.             Шо             Ты когда-нибудь думал что             было бы лучше если бы ты             никогда не знал своего брата? Он сразу пожалел о том, что написал. Рицу сам предложил продолжить общение, но он также вышвырнул Шо из дома и не говорил ничего целую неделю. Часы вот-вот пробьют пятый час. Шо не ожидал, чтобы его телефон тут же прожужжал: появились два сообщения, одно за другим.       Рицу       Нет.       Рицу       Ты о своем отце? Шо скорчил гримасу, увидев последнее сообщение. Ему обязательно было так прямо это адресовать?             Шо             Нет серьёзно ты никогда не             думал что жизнь была бы не             такая сложная если бы ты не             вырос вместе с ним? Типа ты             бы не дергался от каждого             звука и не считал всех             подозрительными       Рицу       Почему ты вообще со мной       разговариваешь? Гримаса исчезла с лица Шо, его пальцы повисли над клавиатурой. У него не было хорошего ответа. Честно, он сам понятия не имел.             Шо             Наверное я хотел поговорить             с кем то кто бы понял Каким-то образом этого хватило, чтобы Рицу продолжил писать ему, например, о том, что произошло с их последней встречи, пока ему не пришлось пойти в школу. По всей видимости, Рицу нередко бодрствовал в пять часов утра, что было прекрасно, ибо именно в это время Шо обычно переставал пытаться заснуть. Рицу был гораздо многословнее в переписке, чем в реальности. Через несколько дней бдительной вежливости он стал по многу раз вести длинные монологи на совершенно бессмысленные темы, после чего ругал сам себя. Ему не нужно было себя винить; это было приятно. Давало Шо посмотреть на вещи с другой стороны. Жизнь у других людей тоже была неумолимо скучная. Что настораживало насчет Рицу, так это то, что он задавал тонну вопросов. Поначалу они были очень поверхностные и касались лишь нового дома Шо, но он становился все любопытнее: спрашивал о матери Шо, почему она раньше с ним не жила, что это значило, если тот раньше был под опекой отца. В определенный момент Шо сказал ему, не самыми добрыми словами, чтобы тот не лез не в свое гребаное дело. После этого он не слышал от Рицу до следующего дня, когда тот отправил очень длинную, формальную просьбу простить его. Это раздражало. В итоге это лишь подзадорило тот мелкий, иррациональный голос в сознании Шо, твердивший, что, может, ему стоит ответить на некоторые из его вопросов. Но нет. Шо должен был найти новых людей, с кем можно было бы поговорить. Единственная загвоздка — он понятия не имел, о чем вести с ними разговор. Он не знал, какими мелочами забивают себе головы простые подростки, и, не считая Рицу, он практически не общался с ровесниками с тех пор, как отец вытащил его из начальной школы. Возможно, он не был создан для того, чтобы социализироваться с обычными провинциальными школьниками. Порой он проходил мимо учеников средней школы на пути домой из учебного заведения рядом с гаванью и в каком-то ужасном, абсурдном смысле находил, что скучал по Когтю. Организация была полна отвратительных людей, но, по крайней мере, таких отвратительных людей, с которыми он знал, как себя вести. По крайней мере, они были эсперами. Пять лет мучений от жестоких взоров со стороны отца за «несоответствующее» использование своих способностей научили Шо не выставлять их напоказ, но не пользоваться ими совсем начинало его душить. Его аура только сидела под кожей, напряженная, полная беспокойной энергии. Он часто слышал, что лес, протягивающийся до покатого горизонта за Осетровой бухтой, был населен призраками. Якобы люди пропадали там и не возвращались. Звучало как типичная городская легенда, но если это была правда, Шо мог бы сделать всем одолжение и устранить ответственного за исчезновения духа. В понедельник он попрощался с матерью, когда та ушла на работу, и вышел сам. Как оказалось, лес за Осетровой бухтой был самым ненаселенным привидениями местом, которое Шо когда-либо посещал. Не наблюдалось никаких следов паранормальной активности, неважно, в какие дебри он заходил. Было даже жутко от того, как в этом лесу было тихо. Он все равно продолжил путь, протаптывая тропу там, где раньше были только дикие звери, наслаждаясь тем фактом, что за ним никто не мог следить. Поначалу он использовал свои силы только чтобы не наступить ненароком в грязь, но вскоре стал убирать с дороги упавшие деревья, лишь бы облегчить себе маршрут. Шо задрал голову, пытаясь увидеть пасмурное небо над ветвями старых, кривых кедровых деревьев, высившихся к облакам. Его кроссовки погрузились в покрывавший землю мягкий мох, словно лес мог проглотить его живьем. От бесконечных просторов зеленого и коричневого у него вдруг закружилась голова. Шо медленно обернулся, вдруг осознав, что понятия не имеет, где находится. Лес был огромным серым пятном на карте в его телефоне, которая могла лишь сказать, откуда он пришел. Он вновь взглянул вверх и решил, что будет полезнее взлететь над кронами деревьев. Когда он сел на ветку самого высокого кедра, перед ним предстал извилистый ландшафт Осетровой бухты вдалеке; серой и малозначимой по сравнению с темным морем позади нее. Он снял фотографию и отправил ее Ооцуки, болтая ногами, пока нестабильное интернет-соединение не отправило файл.             Шо             Спорим у меня лучше вид чем у тебя Через несколько минут тот ответил, отправив фотографию унылого переулка, где кого-то вырвало на асфальт.       Ооцуки       Наверное, ты прав Шо фыркнул в ответ. За последнюю неделю он узнал об Ооцуки больше, чем за все то время, когда они были знакомы. Например, родители, которых он хотел навестить, были не совсем его родителями, но приемной семьей, с которой он жил пару лет, прежде чем оказался тем или иным образом в Когте. У него было много братьев и сестер, но Шо не мог понять, кто был кто, и с кем у него была родственная связь — кроме одной младшей сестры, которую он часто упоминал. Она училась на ветеринара, говорил он. Шо она бы точно понравилась, говорил он. Было приятно знать, что Ооцуки проводил время с людьми, с которыми на самом деле ладил. Он в удивлении посмотрел вниз, когда телефон завибрировал. На экране засветилось имя Ооцуки. Шо быстро поднял трубку. — Привет? — Я просто должен спросить… Из-за ветра голос Ооцуки с трудом можно было услышать, так что Шо спрыгнул с ветки и плавно опустился на землю. — …ты слышал, что двух людей в Тюгоку прямо-таки разорвали в клочья? Тебе стоит загуглить. Один из них Шрам из Третьего Отделения, а другой, по-моему, один из членов совета твоего отца? Шо следил лишь за новостями, которые касались Приправного города — не другого конца страны. — Что значит разорвали в клочья? — Типа, кто-то порезал их на куски. И их просто оставили лежать на улице. В новостях говорят, что на них напал медведь, но какой медведь пробирается в центр города, убивает людей и убегает, да чтоб его еще никто не увидел? Это точно эспер. — Думаешь, это кто-то из Когтя? — спросил Шо, топча гору мертвых листьев. — База Второго Отделения в Тюгоку, но никто оттуда не стал бы никого убивать. — Либо это, либо правительство теперь решило от нас избавиться, — сказал Ооцуки. — Мне стоит беспокоиться? Я до сих пор в ахуе, что они дали мне выговор за то, что я уехал из Приправного города. Они никогда не говорили, что я должен оставаться! Один из них вчера даже за мной следил— — Йо, успокойся, — прервал его Шо. — Если бы правительство стояло за этим и ты уже сделал что-то не то, они бы уже тебя убили. Ооцуки чуть раздраженно вздохнул. — Просто говорю, будь бдителен. Шо направился к маминому дому, по пути думая только об этом. Правительство не могло убивать членов Когтя так публично; они были слишком скрытные. Но тогда кто? Какая-то другая группа эсперов, которая пыталась занять место Когтя? Бывшая жертва, играющая в линчевателя? Сам Коготь? Кто бы это ни делал, он хотел, чтобы его заметили. Он делал заявление. В голову Шо пришел высокомерный, бородатый ублюдок, который похитил Фукуду. Кога находился во внутреннем кругу основного отделения. Именно он трепался о том, как не позволит ни одному предателю остаться безнаказанными. Покинуть его и его двух приспешников на той заправке было ошибкой. После того, как Минегиши, Шибата и Хатори разбили всех в том торговом центре, возможно, от штаба остался только Кога с его подчиненными. Было бы безопасней, если бы они умерли. Шо заперся в доме с помощью нового ключа, который для него сделала Мама. Он бросил обувь в гэнкане и быстро забежал на кухню, чтобы налить стакан воды. Убегая от маминых разноцветных стен и эксцентричной мебели, он поспешил верх по лестнице и заперся в своей комнате, где все было комфортно белым и безличным. Лежа спиной поперек кровати, повиснув головой вниз, он проверил новости. Первоначальная паника после хаотичных событий в Приправном уже рассосалась, и он не мог найти освещения так называемых нападений медведя в СМИ, не считая того, о чем говорил Ооцуки. Впрочем, так всегда было с Когтем. Если ты хотел что-то узнать, лучше было полагаться на разбросанных по стране конспирологов, упорно пытающихся доказать, что организация вообще существует. Незуми забегала вокруг Шо, когда он сел на пол, пролистывая форум, в котором иногда можно было найти сообщения об обнаружении эсперов. Давным-давно, когда он узнал о сайте, он пытался помочь с их расследованием, но те сразу распознали его как инсайдера и принялись задавать море вопросов, на которые, он чувствовал, было бы не слишком безопасно отвечать. Его большой палец неуверенно повис над кнопкой создания нового треда. Он еще тогда выучил свой урок, но от этого наверняка будет больше проку, чем от самостоятельного поиска в интернете. Он нажал на кнопку и сделал предложение: подтверждение о связи между медвежьими атаками и Когтем в обмен на информацию о любых эсперских группировках, которые мобилизовались за последнюю неделю. Незуми выбралась из-под стола и встала на здание лапки, положив передние на колено Шо и в любопытстве подняв кверху носик. Он взял ее, и тут его как молнией в голову ударило, что он так ни разу и не просмотрел фотографии, которые снял в отельном номере Джозефа. Прижав хомячиху к груди, он быстро нашел фотографии, спрятанные в защищенной паролем папке. Он нажал на первую в списке — довольно формальное письмо из чемодана Джозефа, отправленное из посольства США, но не лично Джозефу. Шо хватило знаний английского, чтобы понять, что они заключали некую сделку. Что-то об итогах исследования и обмене персонала. Он пролистал следующие несколько фотографий, пробегая взглядом по другим письмам и сводкам; некоторые из них были из-за границы, остальные — от японского правительства. Ничего оттуда не было достаточно специфичным, чтобы оказать какую-то пользу. Множество фотографий с экрана Джозефа получились расплывчатыми и нечитаемыми из-за спешки Шо просмотреть как можно больше материалов. Он с досадой удалял один снимок за другим, пока не наткнулся на смутно угрожающий выговор, настаивающий, что ничего из произошедшего в Приправном городе не должно было добраться до СМИ. Незуми уже начинала беспокоиться от того, что не могла вырваться из ладони Шо. Он рассеянно опустил ее на пол, продолжив рыться в беседе по почте с людьми, имен которых не узнавал, но несколько из которых подписались с полицейскими титулами. Некоторые письма датировались четырьмя месяцами ранее объявления Папашей своих планов по захвату мира. Одно упоминало бар, который Четвертое Отделение занимало последние пару лет, другое давало отчет о культовой активности, ответственность за которую несло Первое. Если правительство так долго за ними следило, то почему не остановило их еще тогда? Шо замедлился, когда обнаружил ряд профилей, названных «потенциальными кандидатами». Он узнал несколько из них — пару бывших Шрамов, других людей, которые просто работали на подразделения — но последнее фото заставило его остановиться. Он очень хорошо знал внушительного, седоволосого человека, хмурившегося в его сторону. Иида глядел прямо в камеру, шрам, опоясывающий его рот с одного бока, выглядел мрачно, как всегда. Фото было не новым; в его волосах и бороде еще просвечивались черные пряди. Шо приблизил текст рядом со снимком. Там оказалась лишь основная информация: Иида Йосито, пятьдесят семь лет, способности включают отслеживание аур и телекинез. Он задумался, куда пропал Иида с тех пор, как тот отдал ему номер Джозефа еще в Приправном городе. Нагата упоминала, что он докладывал информацию, но этот отчет не говорил ничего ни о том, что он сделал для правительства, ни о его связях со Вторым Отделением. Шо записал имя Ииды в список людей, которых хотел обезопасить, но ему было ясно, как он стал бы полезен для вынюхивания людей, кто избежал заключения. Чем бы Иида сейчас ни занимался, Шо надеялся, что он в порядке. Он вернулся к форуму. Все активные пользователи налетели на тред Шо, как чайки на брошенную картошку фри, пытаясь выудить из него, откуда он знал про жертв медвежьих атак. Шо пролистал бесполезные комментарии, пожалев о решении что-либо публиковать. На середине треда он чуть не пропустил человека, вежливо упоминавшего, что его друг работал в полицейском участке рядом с Четвертым Отделением. Шо быстро написал ему сообщение, прося рассказать побольше. «Окей, мой друг просто секретарь, но вчера они привели десять людей в участок и сказали всем молчать», — сказал он. «Рядом с тем баром, который кто-то упоминал, огорожены еще несколько улиц. Походу, туда проходили какие-то люди из правительства, но я не знаю, зачем. Сорри» Шо почти поблагодарил его, когда появилось другое сообщение. «Слууушаай, так ты действительно тот чел, который раскрыл дело с похищением в прошлом году? Если тебе интересно, некоторые из нас собирались встретиться ирл. Если—» Шо отменил «спасибо» и закрыл браузер с раздраженным вздохом. Он бросил телефон рядом и ляг на пол, став наблюдать, как Незуми пробегала круги под его кроватью. Десять человек? Если они все не были Шрамами Четвертого Отделения, то это было просто смешно. Практически две недели прошло с того момента, как Шо сказал Джозефу, что уничтожение подразделений должно быть их главной задачей. У них имелись все его заметки, так чего они ждали? Он шлепнул руками по лицу с мучительным стоном. Да чем он занимался? Он не должен был ни о чем этом думать. Ему только нужно было знать, будет ли Ооцуки или кому-либо еще угрожать опасность; остальное было вне его полномочий. Он поднялся и принялся бесцельно рыться в своих вещах, пока не нашел повидавший виды скетчбук, спрятанный в новом комоде. Он пролистал пару страниц с рисунками персонажей из какой-нибудь тупой прочитанной им манги. Большинство было нарисовано на заднем сидении того самого седана, где он провел так много часов, пока Ооцуки комментировал, или впереди ругались Фукуда и Хигашио. Тогда, когда Шо не приходилось бесполезно сидеть в комнате, которой он не принадлежал. Он бросил скетчбук обратно в ящик и снова проверил новости. Этого не стоило делать. Он подумал позвонить Фукуде. Нет — его тошнило от одной мысли. Он снова сел на стол перед окном, мысли кидались, куда не надо. Он не должен был думать о Папаше. Почему он не мог перестать о нем думать? О том, как тот посмотрел на Шо, когда очнулся от бреда в их квартире. Будто нашел что-то, что давно потерял. Что-то важное. Может, он вообще не пытался убить Шо. Может, это была какая-то случайность. Недопонимание. Он не знал, почему это его вообще волновало. Его отца нет. Больше это не будет иметь значения, ибо Шо больше никогда его не увидит. Для его ауры не имело никакого смысла становиться такой странной и колебаться всякий раз, когда он думал, как правительство обращается с его отцом в их тайной лаборатории. Он прижался носом к руке, которой облокотился о колено, следя за волнообразным оранжевым узором, окружавшим его тело. Полная противоположность систематичных, твердых линий, которые строились вокруг его отца в Культурной Башне. Шо никогда до этого не видел его ауры; лишь ее слабое мигание. Вот как эффективно Папаша умел ее скрывать. Будет ли Шо когда-нибудь способен на то же, что и он? Копить энергию в течении двадцати лет, чтобы уничтожить все вокруг себя. Красть психическую энергию у других, чтобы использовать во свое удовольствие. Его аура продолжала расширяться, распространяясь на мамины растения в горшках на самом краю стола, покачивая резиновые листья, подобно нежному ветру. Папаша демонстрировал не только передачу энергии. Он использовал против Шо другие способности, которые никогда прежде не эксплуатировал на его глазах — например, заточение его во льду. Оранжевый купол энергии окутал листья ближайшего растения. Согласно муторным урокам Фукуды по физике, температура снижалась, когда молекулы замедляли движение. Чтобы сделать то же самое, Шо предположил, что ему просто нужно остановить воздух. Вместо того, чтобы изменить окружающее пространство, изнутри растения возник белый морозный слой. Это было далеко от громадных блоков льда, которые создавал Папаша, но, когда Шо протянул руку и дотронулся до него, поверхность ростка оказалась твердой и холодной. Он взял горшок и спрыгнул со стола, поставив его на пол, где в разбитом виде тот создал бы не такой беспорядок. Он так сильно фокусировался на накоплении энергии для сражения с Папашей, что целую вечность не экспериментировал. Льду нужна была вода. Шо обошел вокруг горшка круг, критически его разглядывая. Его взгляд упал на полупустой стакан, который он оставил на полу. Он подобрал его и вылил остатки воды на растение. Его вторая попытка криокинеза создала такое же скудное впечатление, что и первая, но, когда он присел на корточки и тыкнул пальцем в один из листочков, тот отломился от легкого прикосновения. Это было полезно не только для того, чтобы останавливать чужие психические силы, как делал Папаша — если применить это на органах другого человека, его можно было, несомненно, убить. Позади Шо дверь открылась со слабым скрипом. Он вскочил, повернувшись и спотыкаясь на месте. Его пятка ударила горшок, уронив его так, что все обледенелые листья рассыпались по полу. Мама уставилась на разбитое растение с таким же изумленным видом, как Шо. Кусочки покрытого снегом растения уже таяли и впитывались в ковер, сверкая от света лампы в потолке. — Выбросишь, пожалуйста? — сказала она. Она вернулась в коридор. Шо ждал, пока та не спустится с лестницы, прежде чем выйти самому в поиске совка и метлы в шкафчике в коридоре. То, как она следила за ним краем глаза, открыв дверцу холодильника, не избежало его. Она позвала его ужинать после того, как он подмел остатки растения и выбросил их в мусорный бак на улице. Шо не стал обращать внимания на ее неловкое, молчаливое поведение и сосредоточился на поедании рамэна, в то время как его голова кипела от теорий, пытаясь собрать воедино отдельные обрывки собранной им информации. Никто не уточнял, скольких эсперов правительство планировало заключить в тюрьму. Неужто именно это замедляло им процесс? Что, если бы Папаша не послушался, когда Джозеф собрался его увести? — Шо. Шо поднял голову, осознав, что Мама все это время пыталась с ним заговорить. — Каков вердикт? — спросила она. — В лесу все-таки водятся призраки? Она практически не встречалась с ним глазами. Шо монотонно стучал палочками по столу, приводя немного накопившегося в его сознании возбуждения в действие. — Самый обычный лес, — пробубнил он. Мама забыла о еде и хмуро уставилась в стол. — Прости, если я показалась напуганной. Просто… ты раньше упоминал, что вокруг тебя были опасные эсперы, так что я понимаю, если ты боишься, но их больше— — Я не боюсь. — Шо вонзил концы палочек в поверхность стола. Ладони Мамы вздрогнули, прежде чем она быстро убрала их под стол. — Я мог бы раздавить большинство этих людей, как букашек. — Ну… — Мама медленно откинулась на спинку стула, словно желая отгородиться от него. — Нагата говорит, что нам не стоит о них беспокоиться. У них все под контролем. — И ты веришь всему, что она говорит? — спросил Шо. — До тебя до сих пор не доперло, что все из государства врут и скрывают происходящее с того дня, как был атакован Приправный город? Мама с неудобством заерзала. — Я не знаю, что тебя расстроило, но если что-то случилось, скажи мне. Мы же так договаривались. — Я не расстроен. — Шо сложил палочки вместе и схватил миску, чтобы выкинуть оставшийся рамэн. Мама не стала его останавливать, когда он пошел надеть бомбер, хлопая при выходе из дома. Улицы Осетровой бухты опустели рано. Шо почти не встречал никого на пути к гавани, ни машин, ни людей. Он следовал за светом высоко висевших прожекторов, озарявших очертания рыбацких лодок и складских помещений. Ветер был жесток, вырывал на берег из волн капли морской воды. Для тонкой, потрепанной ткани бомбера Шо было уж слишком близко к зиме. Он мог сойти с ума, не зная, как проходили расследования Когтя, но, не считая Нагаты, ему в голову пришел только Джозеф, как единственный другой связанный с ними человек. Шо взглянул на чернильно-темное небо, осознав, что оттуда стали падать ледяные капли. Он повернулся к одному из деревянных зданий, которыми рыбаки пользовались для хранения, взломал замок при помощи сил и заглянул внутрь. В крупном помещении было темно и преобладал резкий запах рыбы, но никого не замечалось. По крыше забил ливень, как только Шо заперся внутри. Он сел на стопку ящиков у одного грязного окна и принялся размышлять о следующем плане действий. Наверное, он мог что-то сделать. Правительство было в ужасе от всякого внимания со стороны СМИ, так что, во всяком случае, он мог пригрозить связаться с парочкой журналистов в качестве козырной карты. Он выдохнул, мысленно подготавливая себя, прежде чем нажать на номер Джозефа и поднять телефон к уху. Тот быстро поднял трубку, отозвавшись кратко: — Джозеф. Шо напрягся, его ответ прозвучал неловко и чрезмерно вежливо. — Говорит Сузуки Шо. Джозеф устало вздохнул. — Видно, мне стоило сменить номер, не так ли? — Почему вы обыскали только Четвертое Отделение? Разве вы не могли посмотреть в мои заметки? Он задал первый вопрос, который был у него на уме, но Джозеф в самом деле остановился. — Ты уже знаешь, что я не могу это сказать, — ответил он. — Я хочу знать, что происходит, — потребовал Шо. — Я слышал о тех членах Когтя, которых убили. — Разве ты не собирался не лезть не в свое дело? Таковы были условия, нет? — Я… — Если хочешь с кем-то поговорить, позвони Нагате, — сказал Джозеф. — Иди спать, малой. Он повесил трубку прежде, чем Шо удалось сказать, что на часах не было и восьми. Шо опустил телефон, злобно набрал его номер заново. — Что я только что сказал? — спросил Джозеф с ноткой раздражения в своем неизменном тягучем голосе. Шо слышал, как на фоне говорили другие люди. — Вы разве не должны чуть больше беспокоиться, что нас с мамой тут могут убить? — Не, — сказал Джозеф без какого-либо интереса, — не мои проблемы. — Я даже не прошу так много, просто ваш прогресс, — сказал Шо. — Как оно проходит? Хоть что-нибудь. — А ты не умеешь слушать, да? — Вы действительно думаете, что я буду молчать, как вы и хотите? — сорвался Шо, приступив сразу к козырю. — Нет, в этом ты тоже не очень хорош. Шо пришлось стиснуть зубы, чтобы подавить ругательство. — Я знаю, что вы нанимаете людей из Когтя. Для чего вы их используете? Чтобы над ними тоже экспериментировать? Ради какой-то группы наемников? Он играл с огнем; у него не было четкого представления насчет всего, что происходит, но в данный момент он мог только продолжать говорить. — Я говорил, чтобы вы оставили их в покое, — напомнил Шо. — Вы не можете заставить их на вас работать! Вам не кажется, что то, что остальные подразделения распались, чуть более важно? Или что горожан убивают на улице, на глазах у всех? Шум на фоне утих, затем Джозеф ответил: — Откуда, черт возьми, тебе это известно? — Может, если дадите мне помочь, я вам скажу. — Эти горожане были твоими старыми друзьями из Когтя, и, скорее всего, таков и виновный, — усмехнулся Джозеф. — Если хотят друг друга поубивать, пускай, меньше работы для нас. Шо возмущенно вздохнул. — Они не мои друзья. — Тогда и волноваться не о чем, верно? Шо сердито уставился на следы грязи на полу, решив сменить тактику. — Если вы экспериментируете на людях, которых не поленились арестовать, то вы нарушаете каждое человеческое право в мире. Вы не лучше Когтя. Я могу доложить об этом в СМИ— — Ты не захочешь принимать в этом участие, малой, — перебил Джозеф, вдруг прозвучав гораздо менее утомленным и более жестко. — Не суй нос. — Хватит так меня называть! Джозеф повесил трубку. Шо злобно оторвал от уха телефон, чтобы снова набрать его номер. Первый звонок был сразу отменен, так же как и второй, но в третий раз Джозеф ответил. — Я блокирую твой номер, — равнодушно сказал он. — Тогда я позвоню с другого телефона, тупица, — усмехнулся Шо. — Я буду продолжать, пока вы не прислушаетесь. Если вам некогда расследовать подразделения или убийства, разве не лучше поручить это мне? У меня полно времени. — С меня довольно. Позвонишь еще раз, и я передам, что ты вмешиваешься. В Шо мгновенно проснулась паника. — Я просто спрашиваю, я ничего не сделал! Джозеф глубоко вздохнул. — Слушай, я все понимаю, тебе страшно— — Мне не страшно! — Разумеется, — сказал Джозеф. — Ты вполне приятный ребенок. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы, так что прекращай. У нас все под контролем. Это была та же чушь, которую Нагата говорила Маме, по всей видимости. Шо с трудом удержался от того, чтобы не выкинуть телефон в окно, когда Джозеф снова повесил трубку. У него не было иного выбора, кроме как остановиться. В ином случае Джозеф доложит Нагате, а она была последним человеком, которая, он хотел, чтобы ввязалась в это. В конечном итоге он плохо представлял, что правительство сделает, если он не станет повиноваться приказам. Насколько ему было известно, она могла поставить его под арест, и тогда она уж точно расскажет Маме при первом удобном случае. Он лишь несколько секунд предавался отчаянию, пока не направился обратно к дому, решив, что настало время для нового плана. Раз никто не собирался рассказывать ему что-либо о Когте, он просто начнет собственное расследование. Утром он завтракал с Мамой, пока ей не пришлось уйти. Шо доедал рис, притворяясь, что слушал наигранно оптимистичные предложения матери по поводу того, чем он мог заняться. Ничего из этого он не собирался делать; он отправлялся в Приправный город. Он сверился с расписанием на пути к станции, внимательно складывая по пальцам. Если он уедет сейчас, то сможет провести в городе четыре часа, пока ему не придется вернуться до возвращения матери. Шо устроился в задней части одного из вагонов, спрятав свои яркие рыжие волосы под капюшоном толстовки, надетую под бомбер. Он смотрел, как за окном пролетал лес, думая, собиралось ли государство все-таки нанять Супер Пять, как он рекомендовал. Если они заключили сделку, скорее всего, любимые приспешники Папаши знали, что случилось с другими членами Когтя. Вот только Шо понятия не имел, где они находились. Он даже не знал, были ли они еще в Приправном городе. Ну, кроме Серизавы. Скорее всего, он уже начал работать на Рейгена. Он нашел адрес Консультаций по Духам и Прочему на сайте, испещренном разноцветным текстом и анимированным клип-артом, словно его двадцать лет назад создал ученик начальной школы. Офис, который Рейген арендовал после того, как прошлый поджег Коготь, находился недалеко от центрального вокзала; проехать оставалось лишь пару остановок на метро. Как только поезд прибыл, Шо начал рассматривать окрестности, на протяжении нескольких кварталов стараясь убедиться, чтобы капюшон не падал с его макушки. Приправный город выглядел так же, как обычно, густо населенный людьми и зданиями, бурлящий жизнью даже в нагнетающем присутствии гигантской капусты брокколи за небоскребами. На вывеске снаружи офиса Рейгена простыми, черными знаками читалось «Консультация по духам и прочему» — совершенно отличаясь от того, как этот человек обычно предпочитал вести бизнес. Шо почувствовал всплеск беспокойной энергии Серизавы в тот же миг, как ступил в здание и взглянул вверх на пустое пространство между лестничными пролетами. Он проверил список компаний на стене, удостоверившись, что офис находится на четвертом этаже. Он дошел до второго этажа, когда как сверху открылась дверь. Шо инстинктивно пропал из виду, вжавшись в угол, когда по лестнице спустился мужчина с блаженной улыбкой на лице, вовсе не замечавший его присутствия. Шо украдкой бросил взгляд вниз, ожидая, пока тот не выйдет на улицу. Он не знал, почему так нервничает. Его никто не должен был видеть, но какой-то случайный доверчивый посетитель Рейгена не станет докладывать о нем правительству. Он отвернулся, поднялся на ступеньку выше и замер. Сверху стоял другой человек, выпучив круглые от замешательства и чуть-чуть, казалось, от страха глаза прямо на невидимую форму Шо. Шо понадобилась секунда, чтобы понять, что это был Серизава. Шо вновь стал видимым, уставившись на него в неверии. — Что с тобой, блин, произошло? Серизава едва ли был похож на нервозного человека, которого тот видел в последний раз вне сымпровизированной Нагатой комнаты для допросов. Он надел костюм, подходивший ему по размеру. На нем был галстук! На его голове не было лохмотьев, он побрился, даже держался иначе. Во всяком случае, так было, пока тот не осознал, что перед ним стоял Шо. — Ох… — Серизава облокотился о перила рукой, его голос принял ту полубессознательную черту, которую Шо слышал совсем давно; когда Серизава еще не научился отвечать на все приказы Папаши слепой покорностью. — Я… я постригся, — пробормотал он, похлопав себя по затылку, будто до сих пор не мог привыкнуть к коротким волосам. — Ты… выглядит хорошо? Шо зажмурил глаза, заставляя себя вернуться к тому, почему пришел сюда. — Неважно. Ты знаешь, где Минегиши? Серизава отпустил перила, чтобы неловко сложить перед собой руки. — Зачем тебе знать? — спросил он. — Мы больше не должны друг друга видеть. Я слышал, ты переехал к своей— — Я задал тебе вопрос, — сказал Шо. Брови Серизавы опустились, он нахмурился. — Что ж, я тоже. Вместе с костюмом и новой прической он, похоже, обзавелся и некоторой наглостью. — Ты знаешь, где он, — настоял Шо, смотря на него в упор, пока тому не пришлось отвести взгляд. Неуверенно, Серизава сделал шаг вперед, говоря шепотом, словно кто-то мог посадить жучка в коридоре. — Я не должен никому говорить о делах правительства. — Значит, он работает на правительство. Осознав свою ошибку, Серизава издал досадливый звук, нервно поправляя пиджак. Шо с подозрением прищурил глаза: — Ты тоже на них работаешь? Серизава покачал головой, ковыряясь в руках. — Они сказали, что я нестабилен. — Его глаза едва встретились с глазами Шо, прежде чем он спросил: — Почему ты хочешь с ним поговорить? Разговор занимал слишком долго времени, Шо только раздражался с каждой секундой. — А что ты думаешь? Я хочу знать, что происходит с Когтем. Никто больше мне ничего не говорит. Его удивило, когда плечи Серизавы поникли, твердые линии в его лице смягчились и тот взглянул на него мрачно, с пониманием. — Так ты слышал о нападениях. Если он ссылался на убийства, то только на ту часть, о которой Шо хоть что-либо слышал, но Серизава снова начал избегать его глаз и кряхтеть. — У тебя есть карта? — спросил он. Шо разблокировал телефон и отдал Серизаве. Тот быстро нашел улицу, которую искал, навел на нее и показал Шо. — Он работает здесь. — Он постучал пальцем по экрану. — Сейчас должен быть в этом месте. Шо забрал телефон, всматриваясь в его лицо. — Вы еще общаетесь? Серизава пожал плечами, снова окинув взором пустой коридор, словно ожидал, что кто-то тотчас арестует его, скажи он что-нибудь не то. — Всего немного… Имело смысл. Минегиши не раз проявлял свою находчивость, избавляясь от некоторых из самых опасных эсперов в Когте, и теперь, по всей видимости, стараясь сделать так, чтобы его вместе со старыми коллегами не бросили в тюрьму. Шо не знал наверняка, распространялась ли его дружелюбность и на Супер Пять. У него не выдалось шанса спросить — сверху послышалось, как кто-то открыл и закрыл дверь, за чем последовали шаги, очевидно, Рейгена, спускающегося по лестнице. — Прикинься, что меня тут не было, — шикнул Шо, вновь становясь невидимым за секунду до того, как появился Рейген. — Ты с кем-то беседовал? — спросил тот, встав за Серизавой. — Я же говорил, можешь идти вперед. — Нет, я… — Серизава уже вспотел, его аура вновь вспыхнула. Он действительно не умел врать. — Ну, я подумал, что подожду вас, наверное. Рейген спокойно кивнул, словно прекрасно понимал затруднительное положение Серизавы. Он возобновил путь, махнув Серизаве рукой. — Пойдем. Эти духи не изгонят сами себя. Серизава последовал за ним, бросив лишь мимолетный взгляд в сторону Шо. Тот ждал, пока они не покинут здание, прежде чем сам вышел наружу. Улица, на которую указал Серизава, была недалеко, но Шо все равно не отрывал глаз от маршрута, которую ему показывал навигатор. Когда он прибыл к месту, где Минегиши должен был работать, он сперва подумал, что Серизава его одурачил и указал на первое попавшееся место, лишь бы от него избавиться. Перед ним предстал цветочный магазин. Маленький, эксцентричный цветочный магазин с пышными букетами и миловидными садовыми орнаментами на витрине. Старомодный звонок прозвучал над головой Шо, как только он открыл дверь. Его глаза пробежались по полкам, забитыми растениями и свежими цветами в горшках, пока не остановились на знакомом молодом человеке в очках и уродливом свитере с птицей. — Ого! — Хатори чуть было не прыгнул за дальний конец прилавка, драматично тыкая пальцем в Шо. — Ого, да вы издеваетесь! Ему сюда можно? На лице Шо уже расплылась ехидная улыбка, но потом он повернулся в сторону, и там стоял Минегиши, окруженный цветочными композициями и иллюстрированными поздравительными открытками, выглядя как всегда уныло и угрюмо. Шо прыснул и согнулся, хватаясь за прилавок, чтобы не упасть от безудержного хохота. Хатори уставился на него с нескрываемым удивлением. — Над чем смеешься? На Минегиши был надет фартук с ярким подсолнухом. Он поверить этому не мог. Это, наверное, было самое забавное зрелище в жизни Шо. — Ты закончил? — спросил Минегиши тем же протяжным тоном. — Нет, — прохрипел Шо со слезами на глазах. Он снова разразился смехом, когда за ним пришел другой посетитель и встретил каждого из них озадаченным взором. Губы Минегиши сжались в тонкую линию, и, маршировав вокруг прилавка, он схватил Шо за руку и потащил в подсобку. Он усадил Шо на стул между двумя полками. Карликовый фикус в ближайшем горшке разбил собственное пристанище, вырастая в неестественных размерах и проливаясь на пол, и быстро окутал Шо, дабы заткнуть ему пасть и привязать к стулу. — Замолчи, — сказал Минегиши резким шепотом. Он потопал обратно к витрине, чтобы помочь покупателю, оставив Хатори стоять в проходе. Шо нахмурился при виде корней растения, бесполезно торчавших из комка земли, в который то было посажено. Он сконцентрировал на нем свои силы, заморозив основу, и в этот раз вокруг образовались целые куски льда, гораздо впечатлительней, чем его прежние попытки воспользоваться новой способностью. — Ты всегда так умел? — спросил Хатори, боязно сложив на груди руки. Хватка фикуса ослабла, и Шо разорвал стебли голыми руками. Он снял с головы капюшон и не смог сдержать очередную коварную ухмылку. — Нет, серьезно, ты здесь тоже работаешь? Хатори попятился к проходу. — Нет. У меня есть работа, но я не начну со следующей недели. — Правда? — спросил Шо. — Какая? Хатори смущенно придвинул очки к переносице. — Техподдержка. Ухмылка Шо переросла в широкую улыбку. — Дай угадаю, Шибата теперь тренер по фитнесу? — Вообще-то, он еще вроде… — Достаточно разговоров. Чего тебе нужно? — Минегиши злобно хлопнул дверью в магазин и обернулся, только чтобы увидеть Шо, стоящего посреди останков мертвого фикуса. — Я уже знаю, что тебе приходится работать на правительство, — сказал Шо, спихнув с дороги листья. — Думаю, ты должен мне информацию. — Ничего я тебе не должен, — усмехнулся Минегиши своим самым ядовитым тоном и указал на полки. — Это из-за тебя меня заставили работать в таком бесперспективном месте. Я даже не люблю растения! Кто-то вошел через другую дверь в помещении, волоча ноги по полу. Минегиши тут же протиснулся мимо Шо, чтобы подмести разбросанные по полу корни с землей, пока в поле зрения не появился спокойный пожилой человек в очках, таскавший с собой целую коробку посаженных хризантем. — Это один из твоих друзей, Минегиши-кун? — спросил он, с любопытством изучая Шо. Тот едва удержался, чтобы снова не рассмеяться. — Да, — горько ответил Минегиши. — Разумеется. — Пожилой человек улыбнулся, ставя коробку на пустое место на полке, затем указал на фикус. — Тогда приберешь это, пожалуйста? Он пошаркал мимо Хатори в магазин, прямо когда звонок сообщил об очередном посетителе. — Расскажи, чем ты занимался, Минегиши-кун, — подразнил Шо. — Тогда я оставлю тебя в покое. Минегиши выглядел так, словно хотел провалиться в землю. — У меня нет причины что-либо тебе рассказывать. — Если бы мы с Серизавой за тебя не заступились, правительство бы кинуло вас в то же место, где сейчас торчит мой папаша, — сказал Шо, указав пальцем за плечо. — Раз ты согласился на это, думаю, тебе это уже известно. Минегиши с досадой вздохнул, сунув прядь безжизненных волос за ухо. — Они заставили меня помогать с уборкой. База Первого Отделения была расчищена. По всей видимости, ты им в этом немало помог. Учитывая, как мало информации Шо мог найти, это было совершенно бессмысленно. — Почему я об этом не слышал, если все место было погромлено и там был ты? После тебя ничего не остается из-за твоих способностей. — Их агенты, может, не в состоянии ловить эсперов, зато они умеют хранить секреты, — сказал Минегиши. — Я не знаю, что они сделали после того, как выгнали меня оттуда. Шо глянул на Хатори. — И ты с ним? — Хатори обуза вне города, — ответил за него Минегиши. Тот принял слегка оскорбленный вид. — Впрочем, мы оба сейчас устраняем нарушителей спокойствия. Недавно собралась большая команда, хочет отомстить за всю несправедливость, которую, они думают, им учинили. Шо нахмурился в задумчивости, глядя в пол. — Знаешь Когу? Он был из штаба. Такой пухленький, с огромной бородой и шрамом на башке, — сказал Шо, указав на собственную голову. — Мне кажется, он с этим связан. Он один из старых фанатиков, понимаешь? — Если он из штаба, то почему я не видел его в торговом центре вместе с остальными? — спросил Минегиши, словно уже знал ответ. Шо скрестил руки, чувствуя с нарастающей уверенностью, что совершил страшную ошибку. — Мы с парнями на него наткнулись. Я, как бы, его отпустил. Минегиши продолжил взирать на него без каких-либо эмоций. — Я могу лишь сказать, что эти люди жаждут крови. Судя по всему, отвернуться от Когтя достаточно, чтобы стать мишенью. Они уже дважды на меня нападали. Слышал, что также охотятся на Серизаву. С такими идиотами неудивительно. Он еще долгое время глядел на Шо. — На твоем месте я бы не высовывался, — сказал он. — Ты непопулярен, мягко говоря. Шо небрежно пожал одним плечом. — Я могу с ними справиться, если кто на меня нападет. — Можешь ли? — голос Минегиши был холоден. — А твоя мать? Твои ребята? Фукуда и Хигашио, так их зовут? Если они посещали подразделения так же часто, как ты, не сомневаюсь, что их хорошо знают. — Он моргнул, думая. — И как зовут того, с хвостом? — Ооцуки? — предложил Шо. — Совсем не популярен. Шо без особого удовольствия схватил телефон, чтобы проверить время. Ему с минуты на минуту пора было уходить, но он не стал намного мудрее, чем когда пришел. Пока он еще какое-то время допрашивал Минегиши и Хатори, он стал понимать, что они знали еще меньше, чем те люди с форума. Минегиши не знал, где располагалось ответвление Когтя, которое за ним гналось, или что случилось с эсперами, в поимке которых он помог правительству. Ни он, ни Хатори не знали, где был Шимазаки или кто-либо еще, кто не нападал на них. Они даже не слышали, что происходит в Четвертом Отделении. Несмотря ни на что, Шо поблагодарил их при выходе из магазина. Ему еще многое предстояло узнать, но, по крайней мере, они кооперировали. По дороге к Осетровой бухте он прошелся по всем новым подсказкам, записав пару заметок в телефон. Он сложил руки и погрузился в старое, потускневшее кресло в поезде. Если кто-то напрямую связанный с работой государства так мало знал о его планах, а Джозеф отказывался с ним разговаривать, то кого ему еще оставалось спрашивать? Как и планировалось, он добрался до дома раньше своей матери, неким непостижимым образом чувствуя себя гораздо лучше, чем чувствовал себя последние две недели. Мама заметила и изумленно улыбнулась в его сторону, накладывая стол. — Чем сегодня занимался? — спросила она, как только они сели ужинать. — Ничем особенным, — Шо пожал плечами, набивая рот рисом. — Погулял, поговорил с людьми. Он не соврал, но брови Мамы под ее челкой все равно скептически нахмурились. Шо задумался, возможно ли выпытать хоть что-то из Нагаты, не выдавая того факта, что он вмешивался. Может, если он изо всех сил притворится запуганным маленьким ребенком. Силы эмпата ведь не могли работать по телефону. Он сунул очередной кусок в рот, когда понял, что Мама до сих пор на него смотрела, ожидая, пока он не заговорит. Он нарисовал в воздухе круг, проглотил еду и спросил: — А ты как?