Глава 16

Декабрь только начался, однако Приправный город уже был испестрен рождественскими огнями. Декорации сверкающих зеленых и красных оттенков украшали прилавки, почти дополняя огромную брокколи, высившуюся над небоскребами. Мотор минивэна Окуры тихо жужжал, пока Шо наблюдал за пешеходами, которые шли через перекресток с наряженной пихтой в центре, направляясь к рынку на противоположной стороне дороги. Он взял с колен телефон, чтобы проверить сообщения. Никакого ответа от Рицу. — Как думаете, будет нормально, если я приду пораньше? — спросил он. — Рицу сказал, что у него в школе фестиваль какой-то. — Если мероприятие открытое, то почему бы и нет, — сказал Окура, стуча пальцами по рулю. Он переместил коробку передач, когда на светофоре загорелся зеленый. Шо повертел телефон в руках. Рицу почему-то практически не заговаривал о фестивале, но, скорее всего, это было в порядке вещей. Они ведь давно договорились встретиться. Назначить встречу было нелегко. Даже когда Шо предоставил самые лучшие аргументы о том, каким Рицу был приличным гражданином, каким успешным учеником, каким невообразимо талантливым учителем математики, он не сомневался, что Нагата отпустила его лишь потому, что его предложил отвезти Окура. — Ты спрашивал, каковы правила после того, как ты начнешь учиться, — сказал Окура, продолжая тему из прошлого разговора. — Я поговорил с Нагатой, и, честно, я с ней согласен. Тебе пока небезопасно выезжать из Осетровой бухты в одиночку. — Он задумчиво почесал бороду, строясь в ряд с другими машинами на дороге. — Я уже потерял счет, сколько у нас случаев о нападениях. Убийства тоже имеют дело по сей день. Вряд ли люди еще верят, что во всем замешаны медведи. Шо не отрывал взгляда от телефона. Ему не нравилось думать о том факте, что Окура останется еще лишь на какие-то несколько дней. Не потому, что Шо боялся, что на него нападут — если он не будет снова напиваться, с этим он вполне мог справиться сам. Просто… Окура был просто… Шо старался не думать, кем он был. Телефон в его ладони вдруг прожужжал. Он перевернул его, хмуро глядя на превью сообщения, которое появилось на экране. Опять не Рицу. Наоборот, ему писал Ооцуки.       Ооцуки       Эй ты в последнее время       говорил с Хигашио? Ооцуки и упоминать не смел Хигашио с тех пор, как убежал от него и Фукуды. Не говоря даже о том, что едва отвечал на сообщения Шо. Он неохотно открыл чат, чтобы написать ответ.             Шо             Нет только с Фукудой             Шо             Чуть чуть             Шо             А что       Ооцуки       Неважно, просто может       ты знаешь, где он Какая Ооцуки разница, где Хигашио? Недавно он вел себя так, будто в жизни больше его не хотел видеть.             Шо             Фукуда арендует квартиру             в приправном так что             наверное он там. По моему             они живут вместе или типа             того             Шо             Сам спроси Ооцуки не ответил. Шо выглянул в окно на заходящее вечернее солнце, обрамляющее крону брокколи, как нимб. Он знал, что квартира Фукуды была ближе к воронке. Он мог бы отправить адрес Ооцуки, но серьезно, если Ооцуки собирается дуться и не писать, пусть сам разбирается. — Все хорошо? — спросил Окура, бросая взгляд на телефон. Шо сунул его в карман и откинулся на спинку кресла. — Ага. Неважно, как себя вел Ооцуки и собирался ли он уйти, ибо Шо впервые за долгое время чувствовал себя довольно-таки хорошо по всем фронтам. Последнюю пару ночей ему не удавалось заснуть: не из-за сожалений о прошлом или привычных ему предчувствий, что какой-нибудь бывший прихвостень Когтя попытается его убить, но потому, что у него… чуть ли не кружилась голова от радости. Быть среди людей, которые не напоминали ему постоянно о том, как все ужасно, оказалось невероятным облегчением. С Юкой было на удивление легко общаться, и, хотя Шо до сих пор не знал, что думать о Химико, она без конца писала ему обо всем и вся, что приходило ей в голову, так что, во всяком случае, сама она решила, что они останутся друзьями. Она от многого отвлекала. Наверное, в хорошем смысле. А Сацунэ, ну… Общаться с другим эспером было приятно. Шо вновь мог почувствовать себя полезным, пусть и немного, отвечая на ее вопросы, когда у той хватало храбрости их задать; однако ее было сложно понять. Она так и не сказала, почему разрыдалась, когда Шо назвал себя эспером, и ни разу не заикнулась о том факте, что целовала его — впрочем, говоря о последнем, то это только потому, что здесь просто не было ничего особенного. По крайней мере, никто так не думал. Это неважно. Сегодня же Шо вновь встретится с Рицу, в этот раз безо всяких одновременно угрожающих жизни событий, и все будет замечательно.

***

В последнее время, когда Шо видел школу Рицу, он собирал информацию о нем и его брате, поэтому знал, что район этот обычно сонный и на узких улицах бывает мало машин — однако сегодня обочины были ими переполнены. Над воротами перед территорией школы висел баннер с нарисованной вручную надписью, которая гласила: «Культурный фестиваль Сольной средней школы». Рождественские декорации не добрались до окраин города — вместо этого ученики развесили вокруг белого, скучного фасада разноцветные воздушные шары и ленточки. — Ты пока можешь зайти, я найду, куда припарковаться, — сказал Окура, выглядывая на улицу. Кивая, Шо выбрался из минивэна. Он прошел мимо парочки пожилых дам, которая направлялась через двор к выходу. Было уже достаточно поздно, чтобы фестиваль подходил к концу, но внутри было полно учащихся и посетителей, все бродили от классной комнаты к комнате или заграждали проходы и болтали друг с другом. Шо пошел прочь от исходящих из другого конца здания звуков негармоничного оркестра, глядя в классные комнаты, мимо которых проходил мимо. Ученики организовали самые разные развлечения: лавки и стенды с едой, сымпровизированный кинотеатр, был даже класс, который устроил аляповатый дом с привидениями. Бумажная вывеска, приклеенная к стене, отклеилась посередине и теперь печально свисала вниз. Никаких признаков Рицу не было, а вокруг все так шумело, что Шо не мог уловить его ауры. Шо достиг конца коридора, и ему пришлось повернуться и пойти обратно по направлению к скрипам музыкальной агонии. Вновь он остановился у дома с привидениями, затем встал как вкопанный. Мальчик перед ним тоже остановился, наблюдая за ним с тем же странным, совершенно безэмоциональным выражением лица. Шо не знал, почему не ожидал встретить здесь брата Рицу, в той же школе, куда тот ходил каждый день, но Шо пришлось напомнить себе о том, что надо дышать. Его было невозможно понять. Сердится ли он? В Культурной башне, когда он сказал, что не обижен, вокруг так много происходило, что времени задуматься об этом попросту не было. Он не мог говорить правду, Шо ведь одурачил его, заставил поверить, что вся его семья погибла в пожаре и превратилась в обугленные трупы. Может, Шо стоило убежать? Попросить прощения? Поблагодарить? Спасибо, спасибо, спасибо за то, что спас всех, что закончил начатое им дело, которое он не смог закончить, за то, что сделал все правильно и ничего не попросил взамен. Брат Рицу улыбнулся крохотной, едва заметной улыбкой, от которой неким образом у него просияло все лицо. — Ты ищешь Рицу? Поначалу изо рта Шо не вышло ни звука. Он попытался снова, в итоге выдавив одно «ага». — Его классная комната выше, — сказал брат Рицу. — Извини, я немного занят. Он нес в руках целую коробку скотча и всяческих материалов для рукоделия, как и мальчик, который стоял неподалеку, скептически наблюдая за Шо. Он был не выше брата Рицу, со светлыми волосами с неприглядным пробором посередине и бровями, как пятна у сиба-ину. Он пошел за братом Рицу в классную комнату, где был обустроен дом с привидениями, наклонившись, чтобы громко прошептать: «Это еще кто?» Сердце Шо норовило выпрыгнуть из груди. Он возобновил шаг, толпа по краям его зрения превратилась в туман. Он заметил лестницу, ведущую ко второму этажу. Ему только нужно было пойти наверх. Протиснуться мимо группы девчонок, загородивших проход. Наверх. Найти Рицу. За этим он сюда и пришел. Он пробрался сквозь массу посетителей на вершине лестницы, по дороге лишь проверяя номера кабинетов. Посреди коридора он остановился, затем сделал два шага назад к дверному проему, мимо которого прошел только что. Мальчик в поле зрения Шо стоял, повернувшись к нему спиной, его аура была темнее и более сдержанной, чем обычно, но по его колючим волосам и враждебному языку тела его нельзя было спутать ни с кем, кроме Рицу. По непонятным изначально причинам на нем было платье. Шо ступил в комнату и вздрогнул, едва мальчик у двери крикнул: «Новый посетитель!» На этом мальчике тоже было платье. Фактически, каждый мальчик, обслуживающий гостей в импровизированном кафе, был одет в одну и ту же форму горничной с белыми рюшами. Рицу отвернулся от двух хихикающих девчонок, которых обслуживал с тем необычайно мертвым взглядом, который появлялся на его лице всякий раз, когда он выпадал из реальности. Он не сразу понял, на кого смотрит, затем в его глазах отразились одновременно ужас и ярость. Шо даже не успел ему помахать, как Рицу повернулся назад, спрятав голову и согнув плечи. — Йо, Рицу, это что на тебе надето? — воскликнул Шо. Рицу уставился на него через плечо, предупреждающе мотая головой. — Кагеяма-кун, не поможешь? — сказал один из мальчиков, проходя мимо Рицу с подносом, полным пустых стаканов. — Не груби гостям, мы же говорили об этом. Рицу с написанным на лице желанием умереть покинул девочек и указал Шо на один из столиков в кафе. — Чего желаете? — выдавил он с абсолютно убийственной улыбкой. Шо и в голову не приходило, как кто-либо мог заставить Рицу согласиться на такое. Ему понадобилась минутка, чтобы оторвать глаза от чуть помятого фартука и блестящих туфель Рицу и сосредоточиться на небольшом меню, который лежал посередине стола. Каждый товар имел милое название, по которому было трудно понять, из каких конкретно ингредиентов состоит блюдо. — Не знаю, вот это? — сказал он, тыкнув в первый попавшийся напиток в списке. Рицу резко развернулся, его пышная юбка вздымалась с каждым шагом, пока он маршировал к противоположному концу комнаты, где две поставленные вместе парты изображали прилавок. Каждый другой посетитель кафе был девушкой, и половина из них тайно поглядывала на Рицу, гораздо больше интересуясь им, чем своими напитками и десертами. — Ты что, был тут весь день? — спросил Шо, когда Рицу вернулся, поставив стакан ядовито-зеленой газировки перед ним с такой силой, что взбитые сливки чуть не выплеснулись за край. — Хочешь, чтоб я тебя отсюда вытащил? — Ваш напиток, — заявил Рицу. Печенье в виде головы медведя вывалилось из взбитых сливок. Оно печально опустилось на дно стакана, окутанное облаком газированных пузырьков. Шо нахмурился, глядя на Рицу. — Не понимаю, че ты дуешься, ты даже не так плохо смотришься в платье. Из Рицу вырвался продолжительный, жуткий смех. Он нагнулся вперед, тайком указывая на остальных клиентов. — Все на нас пялятся. Действительно, все девчонки, которые раньше глазели на Рицу, теперь наблюдали за ними обоими. Вообще, больше всего они смотрели на Шо, да и с таким же скептицизмом, как тот мальчик, который ходил за братом Рицу. — Ты не мог бы убраться, пока я с этим не разберусь? — огрызнулся Рицу. — Я же говорил встретиться со мной после школы. Он так злобно это сказал. Шо так ждал того, чтобы снова его увидеть, а Рицу обращался с ним, как с каким-то паразитом, от которого нужно срочно избавиться. — Ладно, мне-то что, — пробубнил он, встав из-за стула. — Оставь свою газировку. Рицу промолчал, когда Шо ушел восвояси, и это тоже было обидно. Потупив взгляд, он чуть не стукнулся лбом об Окуру, который оказался прямо за входом. — Вот ты где, — произнес тот, бросив мимолетный, ошарашенный взгляд в комнату. Шо продолжал идти. Раз Рицу так не хотелось его здесь видеть, он мог бы взять трубку и сказать что-нибудь, необязательно было вести себя вот так. — Шо-кун, — звал Окура. Раз Рицу так не хотел быть замеченным вместе с Шо, почему бы ему просто не— — Шо-кун, — Окура без труда догнал его и пошел с ним в ногу. — Что случилось? Он расстроился, что ты рано пришел? — Он сказал, чтобы я убрался оттуда, — сказал Шо. — Все равно мне не хочется торчать в этой тупой школе. Парочка учащихся, собравшихся на верху лестницы, обратила хмурые взгляды в его сторону. Окура указал на двойную дверь напротив. — Пойди-ка сюда, — сказал он. Он толкнул одну дверь и махнул рукой, чтобы Шо последовал за ним в комнату, похожую на школьную библиотеку. Большую часть пространства занимали ряды книжных шкафов, из корешков сотен романов и учебников на полках выстраивались неровные разноцветные полосы. Дверь бесшумно закрылась, и звуки из коридора утихли до еле слышного гула. Шо уставился через матовое стекло на фигуры однокашников Рицу. — Все пялятся на меня, будто знают, что со мной что-то не так, — бурчал он. — Если сейчас на тебя все смотрят, то только потому, что ты явно в плохом настроении, — сказал Окура. Взгляд Шо потупился. Они пялились с того момента, как он ступил в здание. Случайные люди на улицах Осетровой бухты тоже. Даже если теперь он знал некоторых учеников, все будет так же, как когда он впервые начал там учиться. — Может, мне лучше поехать с вами обратно, — сказал он. Окура вздохнул и уткнул руки в бедра. — Что он тебе сказал? Он попросил, чтобы ты ушел домой? — Нет, он сказал подождать, но вы не слышали, как он это сказал, — ответил Шо. — Не знаю, почему они все выряжены в горничных, но тебе не кажется, что ему просто стыдно показываться в таком виде? — спросил Окура. — Может, он даже расстроен. Прямо как ты сейчас. Шо промолчал, так что Окура повернулся, обойдя знак, гласивший, что библиотека закрыта. Он оглянулся вокруг, как бы подтверждая, что в комнате больше никого нет. — Раз он хочет, чтобы ты подождал, мы можем остаться, пока фестиваль не закончится, — произнес он. Окура отошел, чтобы посмотреть на книжные шкафы, оставив Шо свирепеть у входа. Тот сердито перешел комнату и упал на диван, находившийся у самой дальней стены. Почему он вообще так беспокоился о Рицу? Что будет, если Шо пойдет к нему домой, если там окажется его брат — вот о чем стоило волноваться. Они что, будут сидеть и притворяться, что ничего не произошло? Что Шо вообще мог сказать? Прости, что заставил тебя подумать, что Коготь убил всю твою семью? За что-то подобное нельзя было извиниться. — Шо-кун… Шо вздрогнул, едва к его спине прикоснулась ладонь, прямо над лопаткой. Окура сел рядом. — Я спросил, есть ли у тебя питомцы помимо хомяка, — сказал он. На его коленях лежала книга, на открытой странице — коллаж кошачьих фотографий. — Гм, — произнес Шо. Окура отнял руку, но он чувствовал, как оставленное ею тепло подползало вверх к его шее. — У моей мамы была кошка, когда я был маленький, но ее сбила машина. — Он снова взглянул на книгу. — Вы хотите завести кота? — У моего старшего аллергия, но он не уймется, пока я не найду ему котенка, — сказал Окура. — Просто рассматриваю варианты. Он перевернул страницу. Снова фотографии кошек. Может, Шо стоило быть благодарным, что Окура отвлек его от беспокойных мыслей о Рицу, но теперь в его голове был один белый шум. Румянец покрывал всю его шею. Упустить это было невозможно. Краем глаза он заметил, как Окура хмуро глянул в его сторону. И происходило это не впервые. Какая-то ужасная мысль, что, может, Шо не хотел, чтобы Окура убирал свою руку. Может, он хотел, чтобы Окура положил ее обратно, даже если думать об этом было тошно. Он знал его не больше двух недель, однако всякий раз, когда Окура обращал на Шо какое-либо внимание, он не мог перестать думать о том дне, когда тот спросил, хочет ли он еще обняться. Окура ничего не сказал, лишь перевернул страницу в очередной раз. — Конечно, есть лысые кошки, — говорил он, — но я слышал и о других гипоаллергенных породах. — Хм, — сказал Шо. Его глаза вновь опустились на пол. Он до сих пор гадал, почему Окура еще сидел здесь и разговаривал с Шо. Казалось, он только и думал, что о своей семье. Через пару дней он вернется к ним домой; разговаривать с Шо ему было совсем незачем. Ему точно было необязательно везти его сюда, в другой город. Шо сложил на коленях руки, скрестив пальцы. — Окура, мы друзья? Окура устремил на него долгий взгляд. — Нет. — А, — повторил Шо. Тихо вздохнув, Окура закрыл книгу, хмуро глядя на приплод котят на обложке. — Когда кто-то проводит с тобой время из долга, хорошо подумай, прежде чем называть его своим другом, — сказал он. — Думаю, это неплохое практическое правило. — То есть, если бы вы не работали агентом, вам было бы на меня плевать? — пробубнил Шо. — Наоборот, — ответил Окура. — Если бы мне было все равно, я бы им не работал. Шо разнял руки, чтобы подергать шов футболки. — А с Нагатой вы дружите? — Нагата — моя начальница, — сказал Окура. — Но тогда откуда вы знаете? — Шо повернулся к нему. — Ну, как понять, кто твой друг, а кто нет? — Это хороший вопрос, — Окура откинулся на диванные подушки, пальцами стуча по книге. — У кого-нибудь другого, может, есть другое мнение, но я бы сказал, что когда тебе становится легче с определенным человеком и ты не стесняешься делиться с ним личным, то высока вероятность, что его можно назвать твоим другом. Шо взглянул на размытые фигуры двух учеников, идущих по направлению к лестнице неподалеку от библиотеки. Это казалось слишком. По отношению к собственной матери он не мог сказать ничего подобного. — Не думаю, что мне становится с вами легче, — заключил он. Окура улыбнулся. — Вот видишь, — сказал он. — Значит, мы не друзья. Шо кивнул, но его отвлекла странная психическая какофония. До сих пор аура Рицу была лишь тлеющим гудением в подсознании Шо, сливалась со звуками голосов, отдающимися из коридора, но сейчас она вдруг возросла в силе. Шо почувствовал, как она прошла мимо библиотеки, извиваясь во все стороны, как некий древний беспощадный ужас. Он спрыгнул с дивана и направился к выходу. — Шо-кун… — начал было Окура. — Встретимся снаружи, я должен его кое-что спросить, — прервал Шо, толкнув одну из дверей. Аура Рицу уже спустилась на нижний этаж. Шо последовал за ним вниз по лестнице, перешагивая через две ступеньки за раз. Его правая нога коснулась нижней ступеньки, затем замерла в воздухе. Впереди снова был брат Рицу, и он стоял прямо у главного выхода. Группа шумных мускулистых школьников, которые, Шо знал, были его друзьями, окружила его и того низкорослого блондина. Брат Рицу почти с энергичным видом разговаривал с ними. Совсем не похоже на то безэмоциональное выражение, которым он одарил Шо. Его горло пересохло. Быстро выглянув в коридор, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, Шо стал невидимым и пошел в обратном направлении. Он пошел по следам ауры Рицу к заднему двору школы, остановившись прямо перед дверью, через которую Рицу должен был пройти. Она открылась бесшумно, и ему показалась раздевалка с несколькими рядами однообразных шкафчиков, между которыми параллельно стояли деревянные скамьи. Внутри не было никого, кроме Рицу, который вытаскивал из шкафчика свою сумку. Он положил ее на скамью сзади, сбалансировал на ней гакуран и белые кроссовки, затем нагнулся, чтобы расстегнуть одну из лаковых туфель. — Рицу, я должен кое-что спросить, — буркнул Шо. Все тело Рицу дернулось назад. Он сорвал с ноги туфлю, бросив ее в сторону голоса Шо. Та с удивительной точностью ударила барьер Шо, громко клацнув, отскочив и ровной дугой пролетев над его головой обратно. — А, извини, — сказал Шо и вновь приобрел видимость. — Я просто хотел сказать — прости, если тебе было стыдно или типа того. Или если я тебя щас напугал. Или… ну, ты знаешь, мне все равно, если на тебе платье! Тебя правда так это волнует? У Рицу был совершенно ошарашенный вид. — Как ты это делаешь?.. — Что? — Шо не сразу понял, что речь шла о невидимости. Он вытянул руку, на мгновение дав ей исчезнуть с глаз. — Просто искажаю свет, видишь? Неважно; если ты так боишься, что кто-то увидит нас вместе, можешь просто сказать, чтобы я шел домой. Ты мог бы уже набраться смелости и сказать, чтобы я вообще сюда не приходил. От Рицу не следовало никакого ответа, кроме того же смущенного, пустого взгляда. Шо сделал шаг назад, в сторону выхода. — Хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, хватая ручку двери. — Я уйду, Рицу. Ему пришлось подавить комок, который возник в горле. Несмотря на то, как Рицу не отрывал от Шо взгляда, тот молчал. Шо толкнул дверь, машинально поворачиваясь к выходу. — Стой, — сказал Рицу, наклонившись вперед, чтобы обойти скамейку. — А как же твоя контрольная по математике? Пальцы Шо сжали дверную ручку. — Тебе разве не все равно? Плечи Рицу напряглись. Даже стоя в другом конце комнаты, Шо заметил, что его лоб покрылся потом. — Ну так… Словно вдруг вспомнив, во что он был одет, Рицу опустил взгляд на свою форму горничной. Он неловко скрестил руки. — Я тоже хотел тебя кое-что спросить, — сказал он. — Только не в этой тупой одежде. Шо взглянул на одну лакированную туфлю на чужой ноге. — Да… пожалуй. Он нагнулся, подобрал вторую и подошел поближе, чтобы протянуть ее Рицу. — Тогда я подожду тебя снаружи, наверное? Рицу кивнул и взял туфлю. Его рука упала, словно она весила тонну.

***

В те случаи, когда Шо следил за Рицу, тот шел домой по широкой, пустой дороге вдоль ближайшего канала, но сегодня он вел их сквозь улочки настолько узкие, что в них не поместилась бы машина. — Он повсюду за тобой следует? — спросил Рицу, тайком оглядываясь через плечо. — Этот агент? После того, как отдать Шо рюкзак со всеми контрольными, Окура отправился к своему минивэну, оставив их обоих наедине, но Рицу вел себя так, будто боялся, что мужчина вот-вот выпрыгнет из-за кустов. — Не всегда, — ответил Шо. — Но ты не парься. Окура классный. Рицу бросил на него долгий, косой взгляд. — Ты же говорил, чтобы я не доверял правительству. — Окура не такой, ясно? — сказал Шо. — Думаешь, я бы привел его сюда, если б не так? Рицу не ответил. Порой он был совсем как Фукуда. Беспокоился, о чем не надо. — Если боишься, что они заметят твоего брата, честно, вам лучше продолжать вести себя как обычные школьники, если вдруг кто придет проверять, — заявил Шо. — Они уже знают, что у вас есть сверхсилы. Насколько мне известно, они проверили каждого эспера в Приправном, но твоя семья настолько под радаром, что они с вами даже не говорили, да? — Ага, — буркнул Рицу. Он весь сгорбился, будто пытался закрыться ото всего мира, но его аура говорила обратное, вспыхивая по всем сторонам без спросу. — Знаешь, о чем тебе действительно стоит задуматься? — сказал Шо. — Сдерживай свою ауру. Если кто-то не из правительства придет искать эсперов, они тебя обнаружат за милю. Рицу нахмурился, глядя на свои руки, сверкающие лиловые и темно-синие нити, кружащие вокруг них. — Попроси своего брата тебя научить, у него даже лучше получается, чем у моего папаши, — сказал Шо. — В общем, скрываться на виду — лучший вариант, но если кто-то из правительства все-таки с вами заговорит, тебе все равно лучше слушаться Хигашио, — добавил он. — Позвони ему или мне. Не пытайся справиться с этим в одиночку. Честно, Шо понятия не имел, что правительство попыталось бы сделать с братом Рицу, если бы они узнали, на что он способен; однако учитывая, сколько усилий Нагата потратила на Шо просто потому, что он был несовершеннолетний, она наверняка сделала бы то же самое для другого. Брат Рицу же не был виноват, что Папаша уничтожил целый район. Если бы он не вмешался, то все было бы гораздо хуже. — Ну, и что ты хотел у меня спросить? — сказал Шо, засовывая руки в карманы. Рицу мрачно поднял взгляд с ладоней, бросив его на огромную брокколи вдали. Казалось, куда ни посмотри, она не хотела дать о себе забыть. — Тебе когда-нибудь снятся… кошмары? — спросил он. Шо не выдержал и фыркнул. — Рицу, я буквально спать не могу без кошмаров. Почему, ты думаешь, я пишу тебе в пять утра? — Нет, просто… тебе разве все равно, что произошло? — Рицу указал рукой куда-то на горизонт. — У нас в городе выросла огромная капуста, и люди уже перестали пытаться узнать, откуда она взялась. Нии-сан ничего не сказал, а я не знаю, как его спросить. Экубо в последнее время практически нет, Теру-сан странный, а с Рейгеном я точно говорить не хочу. Плечи Рицу настолько поникли, что ему пришлось удержать лямку сумки на месте, чтобы та не упала. Может, было нечестно думать, что он слишком бурно реагировал. Он провел большую часть своей жизни в этом безопасном, непримечательном районе со своими безопасными, непримечательными родителями. Он просто мало чего знал. — Если ты об этом хотел поговорить, то почему раньше ничего не сказал? — спросил Шо. Рицу посмотрел на него с раздраженным видом. — Во-первых, ты даже не отвечаешь на вопрос. Шо нахмурился. — Ну а что мне сказать? Естественно, мне не все равно. — Но откуда мне это знать? — спросил Рицу. — Ты говоришь обо всем так, будто это ничего не значит. За тобой… — Он с досадой указал в сторону школы, туда, где от них ушел Окура. — За тобой следит агент из правительства! Это те же люди, которые, как ты сам сказал, посадили твоего отца в какую-то лабораторию. И твой отец — ты перестал упоминать его спустя два дня; я понятия не имею, что ты думаешь о том, что происходит вокруг, а каждый раз, когда я пытаюсь спросить, ты либо меняешь тему, либо говоришь мне отвалить. Это было почти так же обидно, как когда Рицу сказал, чтобы он убрался. Это неправда. Шо не один раз признавался ему в вещах, которые заставляли его нервничать до ужаса. Как просьба о помощи с математикой. Или то, что он плохо спал. Он ни с кем больше об этом не говорил. Он рассказал Рицу все что только можно. Разве нет? По крайней мере, намекнул. — Я не знаю, где ты был, — добавил Рицу. — Я даже не знаю, чем ты обычно занимаешься. По спине Шо пробежалось холодное, парализующее чувство, с которым он был слишком знаком. То же самое, которое овладевало им всякий раз, когда он хотел позвонить Фукуде. То самое, которое возвращалось всегда, когда мать напоминала ему, уже без слов, что она его не знает. Что, даже когда он пытался, этого было недостаточно. Он хотел общаться с Рицу. Ему очень, очень хотелось общаться с кем-то, кто не был старше него на сорок лет или из правительства, или кто имел ни малейшего понятия о том, откуда он взялся. Он так устал от бесконечного вранья, а когда он начнет учебу, ему придется врать только больше, но что ему оставалось сказать? Что он так сильно ссорился с матерью, что всерьез принялся за побег? Что он снова встретился с отцом? Что он однажды уже приехал в Приправный город, чтобы поговорить с Минегиши? Минегиши. Не Рицу. Действительно, ему пора было четко определить свои приоритеты. — Да я и не занимаюсь ничем особо интересным в последнее время, — неловко пробубнил он. Рицу снова бросил на него тот чуть раздраженный взгляд. — Чем ты вчера занимался? — спросил он. Шо почувствовал, как потеплели его щеки. Вот почему это продолжало случаться? Вопрос был не такой уж и странный. Люди вечно говорили друг другу, чем вчера занимались. — Ну, наверное… я убирался по дому, — сказал он, мучительно вытягивая каждое слово изо рта. — Типа, помогал маме, и… — Все это было так скучно и глупо. — Мне нужно было посмотреть на контрольные, которые я не сделал, и почистить клетку хомяка— — Откуда у тебя появился хомяк? — прервал Рицу. Выражение на его лице было странным; смесь неверия и разочарования. Шо слабо посмеялся: — Да кому это интересно? — Разве это не важное событие, когда у тебя появляется новый питомец? — спрашивал Рицу со все более смущенным видом. — Она не новая, — сказал Шо. — Она у меня уже полгода. За этим повалило лишь больше вопросов. Казалось, Рицу действительно было интересно. Наверное, об этом и можно было поговорить. Безопасная тема. Когда Рицу наконец повернул на улицу, которая была Шо знакома, Шо провел остаток пути, рассказывая ему о женщине, которая бросила Незуми, о том, как он целый день пытался убедить Фукуду, что им стоило ее оставить, и обо всех тех фактах, которые узнал, пока читал о хомяках, ибо любой зверь, которого так оставляли на смерть, заслуживал наилучшей заботы. Почему-то благодаря этому ему стало немного легче. Во всяком случае, до тех пор, пока они не дошли до дома Рицу. Когда Рицу толкнул калитку, Шо взглянул вверх на небольшое окно в комнату его брата. Света включено не было. Возможно, тот еще не пришел домой. Возможно, он был внизу. Он мог быть где угодно; обнаружить его присутствие никому не было под силу. Рицу открыл входную дверь, крикнув вполголоса: «Я дома», и принялся снимать обувь. Шо последовал его примеру, осторожно поставив кроссовки носками к двери, затем тихо положив рюкзак у стены в коридоре. Когда он поднял взгляд, то из кухни, улыбаясь, высунул голову отец Рицу. — О, а я уж гадал, когда тебя отпустят, — радостно сказал он. Шо не знал, что думать по тому поводу, что его улыбка пропала, когда он подошел поближе. Рицу говорил родителям, что Шо поджег их дом. С гораздо менее устрашающими последствиями, чем то, что произошло на самом деле, но все же. Он ступил на полшага назад, уставившись на разношенные тапки мужчины, ожидая любых неизбежных, яростных комментариев с его стороны. Отец Рицу не успел вдохнуть, как Шо потупил голову, поклонившись так же низко, как делал Фукуда, когда мог сильно напортачить. — Пожалуйста, простите за то, что сделал с вашим домом, — сказал он. — Такого больше не повторится! Отец Рицу смущенно замахал руками. — Нет, нет, ну что ты, у тебя есть проблемы поважнее. Ага, например, брат Рицу. Все, что он сотворил с этой семьей. — Сузуки-кун, пожалуйста, заходи, — позвала мать Рицу. Шо увидел ее ноги, когда она подошла к своему мужу и заговорила голосом более уверенным, чем у него. — Рицу сообщил, что твой отец умер. Мы рады просто помочь. Шо осторожно выпрямился, быстро бросив на Рицу озадаченный взгляд. Рицу легонько пожал плечами, глядя себе в ноги. В какой-то момент с тех пор, как Шо его отругал, он постарался исправить ту дурацкую историю, которую рассказал своим родителям. — Я возьму вещи наверх, — пробормотал Рицу и поспешил к лестнице, избегая взгляда Шо. — Рицу, ты чего гостя оставляешь? — начала ругать его мама, но тот уже убежал вместе с сумкой прочь, скорее всего, собираясь засунуть ее и форму горничной в самый темный угол своей комнаты. Тяжко вздохнув, мать Рицу махнула рукой, давая знак, чтобы Шо шел за ней. Все приборы на кухне, заметки на холодильнике и фотографии на стенах вернулись на должные места с того момента, как здесь в последний раз был Шо. Его взгляд задержался на плите, идентичной той, которую он спалил месяц назад. На ней стояли две горячих кастрюли, клубы пара выходили в открытое окно. Отец Рицу выдвинул из-под стола в гостиной стул, чтобы Шо сел с ними. — Не могу вспомнить последний раз, когда Рицу приводил домой друга, — сказал он. — Он вечно по уши в учебе. — Нет ничего плохого в том, чтобы сосредоточиться на учебе, но да, мы рады, что ты здесь, — сказала мать Рицу из-за стойки, которая отделяла кухню от гостиной, и улыбнулась Шо. Шо выдал неловкую, натянутую улыбку ей в ответ. Он присел, проводя пальцами по краю стола. Дизайн был простой — скорее всего, один из тех предметов мебели, которые Хигашио сделал с нуля. Отец Рицу вел с ним простую беседу, спрашивая Шо об Осетровой бухте, его матери и перспективы на будущее в новой школе, избегая всяческих разговоров о его предполагаемо мертвом отце. Он был добрый. Такой отец, который, как понял Шо, был у большинства людей. Почти как Окура, однако он даже не был эспером, но все равно обращался с Шо так, будто в нем не было ничего странного. — Посмотрите, кто решил присоединиться, — воскликнул он, когда Рицу, наконец, вернулся. Рицу обменял гакуран на пару застиранных домашних штанов и простую кофту, словно желал отгородить себя от пережитого школьного дня, насколько это было возможно. Он все равно со смущенным видом отвечал на расспросы мамы о фестивале, и его отец извинился, что у них не выдалось времени нанести визит. Шо без конца поглядывал на дверь в коридор, в то время как они разговаривали. Как только все собрались за столом, он понял, что ему отдали единственный свободный стул. — А твой брат не придет? — шепнул он Рицу. — Шиге в гостях у друзей, — ответила мать Рицу. — Не волнуйся, ты не отнял у него место. Возможно, ему должно было стать легче, но Шо ощутил лишь разочарование. Все это время он беспокоился зря. Ему просто хотелось шанса спросить брата Рицу, как тот на самом деле себя чувствовал. Почему вел себя так, будто не злился. Если он не злился, то что тогда? От подобного события нельзя было так просто оправиться. Отец Рицу смеялся, рассказывая о каком-то их родственнике. У Шо в ушах звучало лишь однотонное гудение. Он оглянулся вокруг, рассматривая семейные фотографии, растения в горшках и различные безделушки; ничего из этого Хигашио не мог с легкостью заменить. Может, Ооцуки спрятал их, Шо не мог вспомнить. Его взгляд вновь остановился на плите. После того, как та загорелась, Шо не стал задерживаться, лишь подождал, пока пламя не достигло занавесок по другую сторону стойки и он не был уверен, что оно дойдет до второго этажа. Он слегка вздрогнул, когда Рицу протянул руку, взяв кувшин с дальнего конца стола. На миг их глаза встретились, и Рицу посмотрел на него с озадаченным, чуть хмурым взглядом, прежде чем налить себе стакан воды. Он закатал рукав кофты до локтя, показывая очень нормальную, гладкую кожу. Совсем не похожую на комковатую поверхность куклы, которую Хигашио наспех смастерил по его образу. — Сузуки-кун, тебе плохо? — спросила мать Рицу. — Ты побледнел. Она поставила перед ним миску никудзяга. Он даже не заметил. — Извините, — пробубнил он. — Выглядит вкусно, просто… я не голоден. С виду мать Рицу обеспокоилась, но не стала его мучить. — Ну ладно, просто кушай, что можешь, — сказала она. После этого беседа продолжалась недолго и казалась неловкой, но Шо мало уделял ей внимания. Когда родители Рицу начали убирать стол, Рицу чуть толкнул его в плечо, давая знак, чтобы он пошел наверх. Шо послушался, покинул кухню и направился к лестнице в коридоре. Спальни Рицу и его брата находились совсем рядом. Стоя впереди, Шо замер, глядя на пустой деревянный пол, видимый в полуоткрытом проходе одной из комнат. Он сглотнул, сжав пальцами дверную ручку другой спальни, принадлежащей Рицу. Эта комната внутри выглядела точь-в-точь так же, как до пожара; те же тщательно отсортированные книги на полках, та же доска объявлений и те же школьные принадлежности на столе. Шо плюхнулся на офисный стул Рицу, повернувшись, чтобы выглянуть в огромное окно, выходящее на балкон. Нагнувшись вперед, он увидел машину Окуры, припаркованную рядом с домом. Пару минут спустя со стороны лестницы послышались шаги Рицу. Он вошел в комнату, повесив на плечо рюкзак Шо, и держа в руке его еще полную миску. Он толкнул дверь локтем, и после того, как та закрылась, он с мягким стуком поставил миску рядом с Шо, положив сверху палочки. — Если захочешь есть, — пояснил он. Какое-то время он стоял на месте, глядя на древний телефон-раскладушку, оставленный на столе. — Извини, что не ответил, — сказал он, указывая в сторону телефона. — Я не видел, что ты мне писал. Он почесал шею, опустив взгляд на пол. — Просто… все будут о тебе спрашивать, — сказал он. — Я не знаю, что сказать. Шо пожал плечами. Он тоже не знал. Рицу сел на кровать, бросив рюкзак на ковер между ними, взамен посмотрев на него. Из-за тишины волосы на руках Шо вставали дыбом. — А, э… Когда закрылась дверь, в ином случае просторная спальня стала казаться ужасно тесной. Шо без остановки дергал ногой. — Твой брат потом придет? Рицу поднял бровь. — Да. А что? — Он знал, что я сюда приду, так? — спросил Шо. — Он, типа, ничего не говорил? — Говорил о чем? Шо сгорбился, спрятав лицо в ладонях. — Почему он на меня не зол? — спросил он натянутым голосом. — Я не понимаю. Почему? — Ты снова о пожаре? — спросил Рицу. — Ты же уже все исправил. Разве брат Рицу ему не говорил? Не говорил об этом хоть с кем-либо? Это было глупо; никто не мог быть настолько добрым и милосердным. Ну разумеется — отчего еще Рицу на него не набросился? Он тоже не сказал ни слова. Рицу не знал. Он не знал, и если Шо не хотел снова сидеть тут и врать напропалую, ему придется сказать это Рицу в лицо. Шо не хотел больше лгать. Не ему. Когда Шо поднял голову, Рицу встал перед ним, сжав пальцы в кулаки. — Что ты сделал? — спросил он. Он звучал прямо как Мама, явно понимая, что что бы он ни собирался услышать, приятным это не будет. Шо запустил руку в волосы. — В общем, эм, ты помнишь, что когда я поджег ваш дом, задумка была в том, чтобы разозлить твоего брата? — начал он. — Типа, очень, сильно разозлить. — То есть, весь план состоял в том, чтобы он разобрался с хотя бы парочкой Супер Пяти— — Сузуки, — настоял Рицу. Шо зажмурился и решил покончить с этим как можно скорее: — Я велел Хигашио сделать копии тебя и твоих родителей, а затем поджег их, чтобы твой брат пришел домой и подумал, что вы сгорели насмерть, чтобы он расстроился, и сорвался, и уничтожил все на своем пути. — Что? — Рицу уставился на него, будто даже не понял, что он сказал. Шо нервно, резко усмехнулся. — Да, довольно жуткий план, но ведь сработало, так— Рицу толкнул его так сильно, что он чуть не упал со стула. — Он из-за тебя подумал, что мы мертвы? — Рицу повысил голос до такой степени, что Шо взволновался, как бы внизу не услышали его родители. — Он мой брат, он не оружие! Шо схватил плечо, в которое Рицу его толкнул, отъехав на стуле вне пределов досягаемости. — Только так его силы и работают! Его нужно взбодрить, иначе он найдет какое угодно оправдание, чтобы ими не пользоваться. Даже когда он бился с моим папашей, он только стал сопротивляться, когда Рейген чуть не сдох. — Он!.. — Рицу поднял кулак, словно собирался ударить Шо в лицо, но разогнул пальцы. — Но не может быть, чтобы он увидел, — сказал он, убирая руку. — Не… не может. Скорее всего, он увидел пожар и понял, что ему нужно уйти. Каким-то образом Шо это ни разу не приходило в голову. Что, если это действительно так? Они оставили кукол на втором этаже, чтобы никто не увидел их через окна и не попытался позвать еще больше пожарных, а пожар наверняка охватил весь дом к тому времени, как появился брат Рицу. — Да, — сказал Шо, выпрямившись. — Да наверняка! Конечно, он был не в себе, но вы ведь говорили о пожаре, когда пришли домой? Он бы сказал, если б видел. Взгляд Рицу, рассредоточенный и пустой, медленно переместился на ковер. Его рука опустилась. — Что, вы и об этом не говорили? — спросил Шо, прищурившись. Рицу ступил назад. Кровать чуть скрипнула, когда он сел обратно. — Он не зол? — тихо и странно спросил он. — Не знаю, поэтому я и спрашиваю, — сказал Шо. — Он появился в башне, когда я пытался побить своего папашу, и сразу сказал, что прощает меня, типа ему меня жалко или что-то вроде того. Рицу чопорно сложил руки на коленях. — Раз Нии-сан не сердится, то и я не буду, — сказал он. — Ситуация была катастрофическая, ты сделал все в своих возможностях, чтобы минимизировать ущерб. Шо уставился на него в недоумении. — Какие же вы, блять, странные. Рицу только и сидел молча. Нога Шо вновь начала дергаться, его руки хватались за край стула. — Я серьезно, мне жаль, — сказал он. — Это был пиздец. Нам пришлось купить три свиньи… — Этого не стоило упоминать. — Может, я мог бы просто тебя попро… — Мы ни о чем не разговариваем, — сказал Рицу, прерывая его. — Такой он и есть. Он прощает людей и продолжает жить дальше как ни в чем не бывало. Дело не только в тебе. Он повернул голову, выглянув в окно. Хотя солнце давно зашло, верхушку брокколи, освещенную уличными фонарями в центре города, было прекрасно видно. — Знаешь, я тебя понимаю, — продолжил Рицу. — Однажды я вызвал его на бой, когда только узнал, что эспер. Я всю жизнь так сильно пытался сделать так, чтобы у меня было с ним что-то общее, но когда я это получил, то оказалось неважно, есть у нас обоих сверхсилы или нет. С ним невозможно быть на равных. Он отнял руки друг от друга, взгляд переместился с окна на выцветшую ткань его штанов. — Я был отвратителен, — сказал он. — До того, как мы оказались в той базе Когтя, я тратил свои способности на то, чтобы бить задир из разных школ. И все равно, когда он узнал это, то сказал, что гордится мной. Я даже не понял, что он имел в виду. Потом он меня обнял, и мы никогда больше об этом не говорили. Рицу еле заметно пожал плечами. — Неважно, понимаешь ты или нет. Я был жалок, и он дал мне почувствовать себя так, будто я мог перестать таким быть. Как и со всеми, которых он простил, — он поднял взгляд и встретился им со взглядом Шо. — Ты не поэтому хочешь извиниться? Потому что хочешь стать лучше? Шо нахмурился, открывая рот, хотя не знал, как ответить. Все, что Рицу сейчас сказал, звучало невероятно смиренно. Даже хуже, чем как он вел себя в Седьмом подразделении. — Сколько раз мне тебе говорить, он не лучше тебя, — сказал Шо. — Ты так говоришь, будто он в жизни ничего плохого не делал. — Он и не делал, — ответил Рицу, будто это был неопровержимый факт. — Если он тебя прощает, прими это и забудь. Рицу быстрым движением поднял рюкзак Шо с пола, сразу расстегнув главное отделение и вытащив оттуда помятые задания по математике, которые Шо принес. — Вот эти? — спросил он, пробежавшись взглядом по первому листу. Шо посмотрел на бумаги с отрешенным видом. — Ты не можешь просто так поменять тему. Разве ты не хотел поговорить? — Я только что поговорил, — Рицу смахнул с лица растрепанные волосы и пролистал оставшиеся страницы. — Ты пришел, чтобы порешать математику, так что давай. Он бросил тесты на пол и присел на колени, разложив листы на ковру так, чтобы Рицу с Шо вместе могли читать задания. Шо неуверенно сел рядом на колени. — Совсем не то, что строить планы, как побить кучку Шрамов, а? — пробубнил он. Рицу не ответил, но несмотря на то, как странно он себя вел, он явно был в своей стихии. Шо с тайным восхищением наблюдал, как он выкопал откуда-то из глубин рюкзака карандаш, затем вычеркнул одно из решений, которое Шо попытался сделать, подобно палачу с многолетним стажем, уверенными штрихами написав верный ответ. Занятие, видимо, его успокаивало. Во всяком случае, он перестал держать карандаш так, будто собирался проткнуть в бумаге дырку. Из нескольких довольно простых задач по умножению, которые Шо решил, только одно, как сообщил Рицу, было решено верно. Все стало только хуже, когда он начал объяснять многие, многие вещи, которые Шо и не думал применять, пока, спустя час разжевывания самых базовых знаний по уравнениям, Рицу не взглянул на него с точно таким же выражением, как Фукуда, когда тот навсегда перестал пытаться говорить с ним об уравнениях. — Сузуки, сколько будет сто двести умножить на три? — спросил он с авторитетом сержанта. Ладони Шо вспотели. Он чуть разогнул пальцы, пытаясь не слишком очевидно посчитать на них. В математике были правила, он знал, что вопрос был очень простым, ему просто не давалось удержать эти два числа в голове одновременно. — Триста… тридцать? Он знал, что это неправильно. Ему хотелось сдаться; у Рицу не было никаких причин тратить на него столько времени. — Нет, у тебя сто двести, значит, триста?.. — подсказал Рицу. — …шестьдесят? Рицу рассеянно кивнул, и с плеч Шо спал огромный груз. — Можно одолжить телефон? — спросил Рицу, вытянув руку. Шо неуверенно разблокировал свой смартфон и отдал Рицу. Его первоначальную боязнь заменило необычное, легкое ощущение. Возможно, способность прощать абсолютно сумасшедшие вещи была у Кагеям в крови — даже если Рицу уверял, что не обижался, Шо только что признался ему, что инсценировал его смерть в одном из своих самых коварных планов, но тот ни бросил его, ни посмеялся, ни назвал его идиотом. — Ответишь на пару вопросов тут? — сказал Рицу, пролистывая что-то с серьезной, хмурой миной. — Ты понимаешь аналоговые часы? Шо скорчил гримасу. — Да, я ж не маленький. Неважно, что он не умел точно понимать время, пока мать не оставила его и ему не пришлось разбираться с подобными вещами самому. Неважно, что ему до сих пор приходится по нескольку раз сверяться с часами. — Значит, ты бы не сказал, что часто теряешь счет времени? — спросил Рицу. — Не знаю, — Шо дергал рукава футболки, вспоминая все те случаи, когда он не поспевал за тщательно рассчитанными инструкциями Хигашио. — Может, это у меня плохо получается… — Тебе сложно считать деньги? Например, сколько тебе нужно монет, чтобы за что-то заплатить? — Я просто отдаю деньги кассирам, чтобы они посчитали, разве не все так делают? — спросил Шо. — Я не могу все это считать, я там буду стоять вечность. Меня это напрягает. Рицу заколебался, прочитав следующий. — Проблемы с… чтением географических карт. Ему уже было известно, что Шо и под дулом пистолета не смог бы прочитать карту. Им с Рицу приходилось смотреть на бесчисленное множество, пока они строили планы, как достичь Культурной Башни, и тому пришлось взять эту задачу на себя, ибо Шо с каждой попыткой чувствовал себя все тупее. Рицу продолжал хмуриться, глядя на экран с крепко поджатыми губами, словно собирался сказать Шо, что тот был болен раком. — Ты щас мне диагноз какой-то дашь? — спросил Шо. Ну точно, неизлечимая тупость. — Я знаю, что есть дискалькулия, — сказал Рицу. — Это почти как дислексия, только… Шо уставился на него без эмоций. — Знаешь, дислексия? Шо не знал определения этого слова, и ему не нравилось, как Рицу прищурился, словно не знать этого невозможно. — Неважно, — сказал Рицу. — Мне кажется, тебе лучше спросить у твоих учителей. Они поймут, как с этим помочь. — То есть, ты сдаешься? — пробубнил Шо. Рицу раздраженно вздохнул. — Я не это имел в виду. Я не могу сказать, есть ли у тебя это, но тебе, по-моему, математика дается труднее, чем остальным. У всех есть что-то, что у них плохо получается. — У тебя — нет, — Шо пожал плечами. — Разве у тебя не пятерки по всем предметам? — Я же только что сказал… — Рицу остановился, стиснув зубы. — У меня много чего не получается, — настоял он, отдав Шо телефон. — Я до сих пор плохо умею пользоваться сверхсилами, я волнуюсь насчет всяких пустяков, я не умею знакомиться с людьми… Несмотря на то, с каким раздраженным видом он все это говорил, он продолжал перечислять все эти несущественные промахи, словно просто хотел, чтобы Шо полегчало, и вдруг изо рта Шо без предупреждения выпал набор слов, как бывало всегда, когда они были вместе: — Рицу, мы друзья? Рицу перестал говорить, его хмурое выражение лица сменилось чем-то до крайности изумленным, затем задумчивым, словно он хотел хорошенько об этом поразмыслить. — Просто я много об этом думал, — сказал Шо, рассеянно играясь с телефоном, пока не засунул его в карман. — Знаешь, о дружбе. Что это значит, наверное, — он почесал волосы, не зная, как верно выразить мысль. — Мне кажется… если кто-то хочет помочь, даже если это необязательно, и он не бросает тебя, даже если ты ошибаешься или просто тупишь, тогда ты знаешь, что он твой друг. Он вспомнил определение Окуры. То тоже было вполне неплохо. — И если тебе становится лучше, когда ты рядом с ним, — добавил Шо. — Ну, то есть… мне точно становится лучше, когда я с тобой. Рицу моргнул, его взгляд помрачнел еще пуще обычного. Порой его было так же трудно понять, как его брата, но с виду в его реакции не было ничего позитивного. Шо поник. Он потянулся за ближайшими тестами, сплошь исписанными резким почерком Рицу. — Опять же, хочешь, чтобы я ушел — просто скажи, — сказал он, подняв листок. — Я ненавижу, когда люди не говорят, что думают. Рицу из-под челки наблюдал, как Шо собирал бумаги в одну небольшую, мятую стопку и потом запихнул ее в рюкзак. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — вдруг произнес он. Шо застегнул рюкзак. — Если б ты не был так одержим тем, что думает твой брат, ты бы уже давно меня вышвырнул. — Но… — Рицу взглядом следил за движениями Шо, когда он повесил лямку рюкзака на плечо. — Я никому еще не говорил. О брате… и что я сделал. Шо чуть наклонил голову. — Никому? Рицу покачал головой. — Но ты не против сказать мне? После долгой, напряженной паузы Рицу кивнул. Лямка рюкзака слезла с плеча Шо и в итоге упала на пол, вся досада и тревога, которая копилась в Шо с начала дня, улетучилась так быстро, что у него закружилась голова. — Если мы не друзья, то я думаю, нам стоит дружить, — заключил Рицу с очень серьезным видом. — Классно! — буркнул Шо. Он снова плюхнулся на колени рядом с Рицу, улыбка на его лице росла с неконтролируемой скоростью. — Только не говори мне заткнуться, когда я тебя что-то спрашиваю, — добавил Рицу, чуть отклоняясь в сторону. — Ага, — Шо яростно закивал головой. — Да, я обещаю. Я пытаюсь стать лучше, правда. Честно, столько всего произошло с тех пор, как я переехал к маме, я даже не знаю, почему мне так сложно об этом говорить. Типа, я очень нервничал насчет всей этой учебы, но вот ты говоришь, что все будет хорошо, и еще я недавно познакомился с тремя девчонками из своей школы, с ними было очень весело, думаю, они тоже мои друзья. Конечно, никто из них не сравнится с Рицу, но разве это было не так? Они были его друзьями. Обычными друзьями его возраста, которых никогда не заставляли на него работать, и у которых не было никаких связей с Когтем, правительством или еще чем-то. С кем ему становилось лучше. Рицу глядел на него неуверенно, ожидая продолжения. — Вот как?.. — Я не знал про все, о чем они говорили, но, по-моему, мы поладили, — не унимался Шо. — Одна из них эспер, всю ночь на меня пялилась, и я думал, типа, что с ней не так, но потом оказалось, что она никогда раньше не встречалась с другим эспером, и я обещал помочь ей понять, в чем заключается ее способность, потому что она понятия не имеет, как она работает— Все это не имело никакого отношения к Рицу, но теперь как он начал говорить, то остановиться казалось невозможным. Ему не хватало воздуха, и все же из его рта вылетало столько слов с такой скоростью, что Шо не поспевал за собственным языком. — И мы тут пили, потому что Юка, это одна из них, принесла где-то десять бутылок бухла, я никогда не видел, чтобы кто-то ее размера столько пил, ну в общем, Химико, которая познакомила меня с остальными, потому что ее мама знакома с моей мамой, она ужасно бесит, она потом стала еще больше бесить, потому что напилась, кстати, никогда не пей, Рицу, это просто отвратительно, и она ночью, по сути, вломилась в мое окно и уснула в моей кровати, а затем ее нашла мама и испугалась, ибо девочек, видимо, нельзя пускать на свою кровать, но я думаю, что Химико на самом деле расстроилась, потому что мы играли в правду или действие — ты знаешь правду или действие? Шо оставил достаточно долгую паузу, чтобы Рицу в замешательстве ответил: — Вроде да? — Окей, в общем, мы играли в правду или действие, так что Химико сказала Сацунэ, это которая эспер, поцеловать меня, и потом она это сделала, хотя ей очень не хотелось, и Химико теперь ведет себя так, будто она в меня влюбилась или что-то типа того, хотя Сацунэ сказала, что нет, но я все равно не могу перестать об этом думать, ибо разве целоваться с кем-то — это не важно? Казалось, он наконец выбился из сил, когда прибыл к этому вопросу. — Разве это не должно быть чем-то особенным? — спросил он. — Ну, я вот ни с кем раньше не целовался. Ты раньше с кем-нибудь целовался? Рицу выглядел потерянным до крайности. Из-под его темной челки потекла капля пота. — Э, нет, — сказал он. Его взгляд пугливо упал на ковер, как только он принял задумчивый вид, очевидно, очень серьезно подходя к вопросу. — Наверное, особенным это можно назвать лишь в том случае, если тебе нравится человек, которого ты целуешь. Иначе… разве он не просто прижимает свое лицо к твоему? Это было заразительно. То, что Шо мог рассказать Рицу о любых глупых мелочах, которые его волновали, и что Рицу готов был слушать и отвечать, будто его мысли чего-то стоили. Рицу так сильно ему нравился, что ему становилось горько. Ему хотелось его обнять — да отчего его теперь тянуло обнимать кого попало — ему просто хотелось… Его мучила эта жажда схватить Рицу и удерживать, пока это безымянное чувство не перетечет к нему и Рицу все не поймет. Неужели это люди и имели в виду, когда говорили, что им кто-то нравится? Он точно никогда еще этого не чувствовал — этого всеобъемлющего облегчения, что ему больше не нужно притворяться, осторожно подбирать слова или беспокоиться о собственной безопасности. Рицу до сих пор был здесь, пытался ответить на его вопросы. Только что Рицу сказал, что доверяет ему. Шо тоже ему доверял, и ему даже не приходилось пытаться убедить себя, что это опрометчиво или глупо, потому что это было не так. Рицу можно было доверять. Не думая, Шо передвинулся, чтобы они сидели друг к другу лицом, его колени стукнулись о колени Рицу. — Можно я кое-что попробую? Губы Рицу неуверенно опустились. — Попробуешь что? Шо осторожно положил руки на напряженные плечи Рицу; тот не двинулся и дал ему это сделать. Медленно наклоняясь вперед, Шо пытался держать с ним зрительный контакт, но задача была нелегкой, когда взгляд Рицу метнулся сначала ко рту Шо, затем к двери, затем ни к чему вообще, и его глаза застлал туман. Шо вспомнил наклонить голову набок, прежде чем прижать свои губы к губам Рицу. Рицу сделал странный, резкий вдох через нос, откинувшись назад под таким острым углом, словно надеялся увернуться с помощью лимбо. Шо усмехнулся ему в лицо, затем отвернулся. — Нет, с тобой все равно странно. Его руки упали с плеч Рицу, и он присел на корточки, однако Рицу продолжал сидеть, отклонившись назад и чуть было не прислоняясь к полу как напуганный кролик. Он уставился на Шо взглядом еще более мрачным и отрешенным, чем обычно. Его лоб блестел от пота, одна капля медленно текла, рисуя мокрую линию от виска до подбородка. — Э, — произнес Шо. Он встал на колени и приподнялся, удаляясь из личного пространства Рицу. — Я ничего не имел в виду, это просто— Рицу резко поднялся и направился к двери, его заострившаяся аура словно зудела от тревоги. Шо вскочил на ноги и пошел следом, когда тот поспешил в коридор, повернулся и за три шага дошел до комнаты брата. — Блин, ну прости! — звал Шо. — Я просто— Рицу хлопнул дверью ему в лицо так сильно, что проем зашатался. Шо даже не хватило времени подумать, что предпринять, прежде чем со стороны лестницы не послышался голос матери Рицу. — Мальчики, там все хорошо? — А, ага, — крикнул Шо в ответ. Да о чем он думал? Он сделал то же самое, что и Сацунэ с ним: дал Рицу первый поцелуй, когда тот явно не был к этому готов. Совсем недавно Рицу сказал, что они друзья; может, ему это было важно. Он ожидал, что Шо придет к нему за помощью с математикой, а Шо, как какой-то засранец, навалил на него все это дерьмо, и кто знает, сколько еще границ он переступил за последние несколько минут. Он помчался обратно в комнату Рицу, чтобы засунуть в рюкзак все другие принадлежности. Слыша, как мать Рицу взбирается по лестнице, он быстро проверил пол на наличие чего-либо, что мог забыть, затем схватил со стола миску никудзяга и развернулся. — Спасибо за еду, Кагеяма-сан, — наспех сказал он, отдав матери Рицу миску сразу же, как только она вошла в коридор. Он снова поклонился, прежде чем убежать прочь. — Я пойду домой, мне до сих пор как-то не очень. Мать Рицу изумленно глядела ему вслед, разворачиваясь, чтобы пойти за ним. — Может, мне позвонить твоей маме? — Нет, спасибо, — Шо быстро схватил куртку и надел обувь, затем толкнул входную дверь. — Спасибо за все, с вами было очень приятно, до свидания! Он не дал ей шанса ответить, в тот же миг помчался к воротам и выбежал на улицу. Окура с удивлением смотрел, как Шо распахнул дверь машины и спихнул и его пальто, и коллекцию всяческих упаковок от еды с пассажирского сиденья, и плюхнулся рядом. — Куда спешишь? — спросил он, положив все, что Шо скинул на пол, на задние сидения. — Мы можем остаться еще на пару часов. Шо живо замотал головой. — Нет, езжайте. Окура нахмурился, но, слава ему, не стал задавать вопросов и лишь убедился, что Шо застегнул ремень, а потом завел машину. Казалось, день уже можно было назвать хорошим, но Шо взял и испортил все в последний момент. Он не понимал, что с ним не так; он никогда так не наваливал на людей все свои мысли или вдруг касался их своими губами или любой другой частью тела, если только не собирался их избить. Он так не делал! Пусть у Окуры хватило приличия оставить его в покое, поездка в Осетровую бухту была кошмаром. Дома у Мамы было даже хуже — она полчаса пыталась докопаться, почему он в плохом настроении, пока ему не удалось запереться в офисе, где он мог преспокойно посидеть и побыть в ужасе в одиночестве. Что он наделал? Он никогда больше не сможет заговорить с Рицу. Он и так находился с ним в напряженных отношениях, чего только Рицу не думал теперь? Он свернулся калачиком, лежа в кровати и сжимая телефон. Если он не поговорит об этом с кем-нибудь еще, то взорвется, так что он неуклюже напечатал одно сообщение и отправил Ооцуки. Тот-то точно не будет спать. Не будет осуждать Шо.             Шо             Я поцеловал Рицу Ответа не последовало. Он не будет осуждать его. Не будет, верно? Шо спрашивал у него о самых разных вещах, он никогда не делал из мухи слона. Он просто не заметил сообщения, или в кои-то веки рано пошел спать, или— Шо чуть было не выронил телефон, когда тот наконец зажужжал.       Ооцуки       Окей? Это хорошо или       плохо? Это он должен был сказать Шо.             Шо             Не знаю             Шо             Я не знаю зачем я это             сделал по моему ему             не понравилось Ооцуки крайне не любил переписываться, когда речь шла о чем-то серьезном, поэтому поступивший спустя несколько секунд звонок нисколько не удивил. Однако звонок был с видео. Он редко так делал. До того, как его лицо появилось на экране, Шо не осознавал, как долго его не видел. Он выглядел… усталым. Его волосы были длиннее, или, может, так Шо казалось, ибо они потеряли весь прежний объем и цвет. Он не завязал их в хвост. — Эй, я взгляну на твое лицо, чтобы понять, хорошо или это плохо, — пояснил он сухим, грубоватым голосом. Он чуть поднял подбородок, изучая Шо с наигранно пристальным вниманием, но быстро прекратил, когда тот в ответ лишь уставился на него в отчаянии. — Честно, выглядишь жалковато, — сказал он. — Я ничего такого не хотел сделать, мне просто было интересно, что будет, — произнес Шо. — Ну, как бы… — Ооцуки безразлично пожал плечами. — В четырнадцать лет никто не знает, что делает. Просто скажи ему то, что сказал мне. Покончи с этим поскорее, пока вы оба не надумаете там чего. Учитывая, как сильно Рицу испугался, Шо не был уверен, что сможет скоро связаться с ним. Должно быть, он в самом деле выглядел жалко, ибо Ооцуки мягко вздохнул, наклонив голову набок. — Шо, ну ладно тебе. Я понимаю, конечно, что сам почти с ним не разговаривал, но Рицу вообще не кажется особо дружелюбным парнем. Раз он буквально дал тебе полезть ему в лицо и поцеловать его, вряд ли он так тебя ненавидит. Шо терпеть не мог говорить с Ооцуки об этом по телефону. Он даже не знал, как сильно скучал по общению с ним вживую. Тот мог быть страшно грубым и обидчивым, но никогда не выказывал неловкости, говоря о таких вещах. Чувствах и тому подобному. Ооцуки поджал губы, словно на его языке было еще что-то, чего ему не хотелось упоминать. — Что-то еще произошло? — спросил он. — Чего ты так задумался? Действительно, почему? — Помнишь ту девочку, которая спала у меня в постели, когда я сильно напился? — спросил Шо. — Угум… — Губы Ооцуки до сих пор были напряжены. — Она спросила, нравился ли мне когда-либо кто-либо, затем вела себя так, будто это очень странно, что у меня такого не было. Даже моя мама… ну… я не знаю. Похоже, все просто часто об этом говорят. — Эта девчонка заставила тебя напиться? — спросил Ооцуки с на удивление серьезным видом. — Да нет? — Шо подумал, как Химико издевалась над ним каждый раз, когда он отказывался пить. — Может, немного. — Никому не позволяй заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь делать, — сказал Ооцуки. Странно было слышать такую строгость в его голосе. — Неважно, что о тебе думают, люди тобой воспользуются, если ты будешь слишком сильно пытаться влиться в коллектив. Поверь мне, мне очень часто пришлось менять школы. — Но мне придется остаться там по крайней мере на три года, — возразил Шо. — Я не хочу, чтобы все обращались со мной как с пришельцем, который ничего не знает. Ооцуки затих, склонив голову, словно глубоко о чем-то задумался. Он убрал локон непривычно безжизненных волос за ухо. — Ты ведь знаешь, что можешь спрашивать меня что угодно, так? — сказал он. — Но… я сомневаюсь, что тебе хочется моего совета по поводу того, как подолгу где-то оставаться. — Он слабо, безрадостно усмехнулся. — Если не хочешь говорить об этом с мамой, не знаю, позвони Хигашио. Шо состроил такое лицо, будто тот сошел с ума. — Во-первых, ни за что, а во-вторых, разве ты теперь не ненавидишь Хигашио? Почему ты все время о нем говоришь? Ты все-таки ему позвонил? Ооцуки промолчал. Локон волос снова упал и скрыл часть его лица. Он с досадой заправил его обратно и отложил телефон, поставив его перед собой. Ооцуки отклонился в сторону, потянувшись за резинкой, чтобы завязать лохматый хвостик. Шо не знал, как не заметил этого раньше, но вокруг челюсти Ооцуки явно виднелись желтые и фиолетовые пятна крупного, заживающего синяка. — Что у тебя с лицом? — спросил Шо. Ооцуки замер, медленно опуская руки. — Ничего такого. — Нет, серьезно, ты подрался с кем-то? — спросил Шо. — Кто-то на тебя напал? Когда я говорил с Минегиши, он сказал— — Я же сказал — ничего, — повторил Ооцуки, ставший вдруг отчужденным и злобным. — Только потому, что я слушаю твою гребаную драму, не значит, что я должен изливать душу тупому плаксивому подростку. Прошло немало времени с тех пор, как он так срывался на Шо. На самом деле, Шо казалось, что Ооцуки ни разу еще не срывался так на ком-либо с тех пор, как вернулся к приемным родителям. Шо вдруг осознал, что даже не знает, где Ооцуки находится. На пустой белой стене позади него не было никаких улик. — Йо, тебе помочь? — спросил Шо. — Ты поэтому хотел поговорить с Хигашио? Я не… Внезапно Ооцуки повесил трубку. Шо уставился на свое отражение на экране телефона. Что-то было совсем не так. Неважно, каким капризным и иррациональным Хигашио называл Ооцуки, тот никогда не срывался без причины. Поначалу они с Шо писали друг другу каждый день. Спрашивая, как дела, поднимая друг другу дух. С Ооцуки ничего не стоило быстро связаться, но в течение последней недели его ответы становились все короче и реже. Шо был так занят новыми людьми в своей жизни, что даже не обратил внимания. Какой смысл был заводить новых друзей, если он не мог удержать тех, которые у него уже есть?