Глава 17

Что-то не так с Ооцуки. Что-то было не так, и он отказывался говорить Шо, что. Он вообще перестал отзываться, даже перестал грубить. Он никогда не упускал возможности нагрубить, когда становился таким. Шо продолжал перематывать тот разговор, который был у них по телефону, в голове, пытаясь найти что-либо, что могло разозлить Ооцуки. Возможно, к Шо это не имело никакого отношения. Ооцуки долгое время не упоминал ни своих родителей, ни сестры, ни кого-либо еще, связанных с ними; может, дело было в них? Или, может, и в них, и в нем. Скорее всего, так — в конце концов, Шо в последнее время только и делал, что выводил всех из себя своим совершенно идиотским, неуместным поведением. Так он сделал и с Рицу. От того тоже не было слышно ни ответа ни привета, а Шо, естественно, слишком трусил, чтобы сгладить вину. Покончить со всей этой ерундой и сказать Рицу, что ничего не имел в виду, когда ему в голову вдруг пришла ужасная идея взять и поцеловать его. Шо был гребаным трусом. Ему даже не хватало смелости взять на себя ответственность и позвонить Хигашио, чтобы спросить, поговорил ли Ооцуки с ним. Просто потому, что Шо не знал, как Хигашио отреагирует. Сердился ли он тоже за то, что Шо разорвал все связи или игнорировал Фукуду целый месяц. — Ты поработал на славу, это впечатляет, — сказала Мияги. Шо резко поднял голову. Мияги, сидевшая по другую сторону учительского стола, отложила последние проделанные Шо тесты на стопку бумаги перед ней. — Правда? — спросил Шо. Мияги кивнула, заправляя мышиные коричневые волосы за уши. — Похоже, ты уже знаком со многими темами, которые мы будем проходить в этом семестре. Надеюсь, я ясно выразилась, что тебе необязательно было решать все, но я рада, что ты уделил этому время, — сказала она. — Другим твоим учителям это тоже поможет. Шо почувствовал в груди тихое облегчение. Об этом он тоже беспокоился, но, может, зря. Фукуда редко сдавался, когда принимался за что-то всерьез. Он решил самостоятельно обучить Шо целой учебной программе средней школы и, видимо, преуспел в этом. Ну, почти. — Хотя некоторые моменты ты пропустил, — заметила Мияги. Она поправила очки, ручка в ее пальцах бежала по примечаниям, оставленным там и сям Рицу. — В особенности в заданиях по математике. Я вижу, кто-то пытался тебе помочь, но ты почти не решил ни одной из задач. Тебе не хватило времени, или они доставляли трудности? Ее голос был необычайно мягким. Обезоруживающим. Побуждал желание рассказать правду. — Я пытался, — сказал Шо. — Просто… — Ты не знаешь, как их решить, или дело в числах? — спросила Мияги, сразу фокусируясь на сути проблемы. — И то, и другое? — произнес Шо, сминая куртку на своих коленях. — Типа… чаще всего я даже прочитать их не могу правильно. Мияги понимающе хмыкнула. — Я могу попросить учителя математики поговорить с тобой об этом. Некоторым людям просто нелегко даются всяческие вычисления. Такое где угодно встречается. Рицу говорил ему то же самое. Она даже не стала подразумевать что-то страшное, лишь продолжила, по-доброму улыбаясь. — Готов к завтрашнему дню? Шо окинул взглядом классную комнату, которую ему предназначили, желтоватые обои за нарисованными вручную плакатами, подоконники с трещинами, обрамляющими вид на голое футбольное поле. Портрет Мияги, нарисованный Химико, больше не красовался на школьной доске. Вместе с ней, Юкой и Сацунэ он провел здесь вполне приятный вечер. Общаться пять дней в неделю с людьми, с которыми, Шо знал, у него не будет ничего общего, — вот это будет совершенно другое. — Ага, — ответил он. Ни к чему он не был готов. Мияги показала ему школу, как и обещала. Шо рассеянно кивал в ответ на ее пояснения, пока шел следом за ней через пустые коридоры, не упоминая, что Химико уже рассказала ему почти о каждом уголке. Если что-то случилось с родителями Ооцуки, или его сестрой, или каким-либо другим человеком, о котором он говорил, если он поссорился с ними или что-то вроде того, то мог ли он куда-то пойти? Когда Мияги оставила Шо, он до сих пор ломал над этим голову. Он открыл дверь во двор, застегивая куртку; пустая территория школы выглядела странно и одиноко. Свет от входа далеко не доходил, а уличный фонарь у ворот не работал, отчего в середине оставалась темная пустота и лишь стойка с велосипедами выглядывала из-за мглы. Опираясь на столб у ворот, Окура стоял, повернувшись к выходу, экран освещал его лицо. Оно, контрастирующее с черным костюмом, казалось бестелесным, как некий злой дух. Шо пытался избавиться от агента, но ничего не поделаешь, настойчивости у него было не занимать. Окура сначала поднял голову, затем приветствовал Шо легким взмахом руки. — Как все прошло? — спросил он. Шо перешел через темноту во дворе, держась от Окуры на достаточно большом расстоянии, уделяя всецелое внимание выбоинам в асфальте. Свет от телефона Окуры за его спиной потух. Окура тоже пошел следом, под его ногами хрустел гравий. — Я не успел попрощаться, как ты убежал, — сказал Окура, стоя неподалеку. Какое ему было дело? По указу Нагаты его работа продолжалась лишь до тех пор, пока Шо не начнет учиться, все. Он очевидно скучал по своей семье. Шо слышал его беседы с женой или детьми почти каждый день. Он бы деньги поспорил на то, что именно это Окура сейчас и делал. Шо тоже должно быть все равно, но чем ближе они подходили к Маминому дому, тем страшнее становилось понять, что перед тем, как Окура соберется и уйдет, им придется как-то попрощаться. — Шо-кун, послушай меня немного, — произнес Окура, остановившись между минивэном и домом Мамы. Лицо Шо готово было лопнуть от прилившей крови. Он не понимал, почему это продолжало случаться; в этот раз Окура даже его не трогал. Практически ничего не сказал. Шо нужно было взять себя в руки. Он задержал дыхание, повернувшись достаточно, чтобы взглянуть на Окуру краем глаза. Тот стоял, сунув руки в карманы брюк, будто ситуации более обыденной было не найти. — Все будет хорошо, — сказал Окура, спокойно улыбнувшись. — Нервничать в порядке вещей. Я сомневаюсь, что кто-либо в мире поступал в новую школу, не волнуясь хоть каплю. Почему он всегда был таким? Таким ужасно добрым и понимающим. — Ну, пока, — сказал Окура, сделав шаг в сторону машины. — Если тебе покажется, что что-то не так, звони Нагате. Я знаю, она может быть строгой, и она занята, так что вряд ли ответит сразу, но я обещаю, она с радостью поможет. Он вытащил из кармана связку ключей, повернувшись, чтобы разблокировать минивэн. Дверь открылась с еле слышным стуком. — С… — Как у одержимого, рот Шо открылся по своей воле, чуть заикаясь. — Спасибо. Он тут же развернулся, покуда Окура не успел отреагировать, и резвым шагом направился к дому, распахнув дверь. Он надежно запер ее, затем пошел в ванную, включив кран на полную мощность. Избегая собственного отражения в зеркале, он побрызгал лицо холодной водой в полусогнутой позе, пока не стал уверен, что оно больше не было похоже на помидор. Он будет в порядке. Наверное.

***

Как случалось уже не один раз, Шо снова проводил взглядом по кривым линиям на деревянном потолке, на которые из-за края занавесок лунный свет бросил серебристую полосу. Если у него не заладится с учебой, то кто остановит его от того, чтобы снова сделать что-то глупое? Попытаться найти оставшихся эсперов Когтя. Подвергнуть себя и мать опасности. Испортить отношения с каждым человеком в его жизни, который что-то значил. Как мог кто-либо на него положиться? Мияги хотела, чтобы он этим же утром представился своим новым одноклассникам, но даже это пугало его до смерти. Он уже знал, что облажается. Он выпустил нить ауры, подобрав ею со стола телефон. Еще было лишь четыре утра. Он почти решил написать Рицу, когда вспомнил, что они больше не разговаривали. Следующим ему в голову пришел Ооцуки, но тому, скорее всего, слова поддержки нужны были больше, чем Шо. Как случалось уже не один раз, он снова открыл в телефоне контакт Фукуды. Он мог бы рассказать ему об Ооцуки. Или его новой классной руководительнице, которая нахвалить не могла, сколькому Фукуда его научил. Или о том, как Шо не переставал думать о случае, когда его обнял Окура, ибо это точно не было нормально, а Фукуда был ближе к врачу, чем кто-либо еще из знакомых Шо. Он открыл чат с сообщениями Фукуды, его пальцы повисли над клавиатурой.       Нормально ли— Шо забил пальцем по кнопке backspace. Он попытался начать заново, но неважно, сколько он пялился на пустую графу, в голову приходило лишь одно слово.             Шо             Спасибо Если он мог сказать это Окуре, то мог бы уже взять себя в руки и сказать это Фукуде. Он смело отправил сообщение, затем еще какое-то время хмурился, глядя на экран. Спасибо сидело в конце чата без какого-либо контекста, без какой-либо связи с прошлыми сообщениями от Фукуды, которые Шо проигнорировал. Спасибо. Просто так говорить это было странно, но он не мог придумать способа объяснить, зачем это пишет. Он сменил тему.             Шо             Мне кажется с ооцуки             что-то не так Кто знал, спит ли еще Фукуда в такой час. Шо положил телефон на подушку и закрыл глаза, пытаясь ни о чем не думать, но прошла всего пара минут, как тот прожужжал.       Фукуда       Я знаю. Тебе не о чем       беспокоиться, Хигашио       с ним поговорил.       Фукуда       За что ты меня       благодаришь? Все в       порядке? Шо лег на бок, рассматривая сообщения. Он снова взглянул на часы и посчитал на пальцах.             Шо             Я через 4 часа пойду             в школу Ответ не заставил ждать долго.       Фукуда       Тогда у тебя есть время       поспать. Шо не знал, чего ожидал, но после этого он почувствовал, как по его спине провела пальцем холодная тень отказа. Даже Фукуда больше не выказывал в нем интереса.             Шо             Это я виноват в том что             происходит с ооцуки? Я             что-то сделал не так?       Фукуда       Нет, Шо. Иди спать. Шо отложил телефон, натянул одеяло до носа и остался лежать, всматриваясь в пол. Он полежал таким образом лишь несколько минут, как вдруг передумал, резко скинул с себя простыни и решил, что пора бы одеться и спуститься вниз. На кухне он плюхнулся на тот же стул, где всегда сидел, пытаясь завязать галстук своей чересчур официальной для удобства формы. Его телефон на столе громко зажужжал, на экране отобразилось имя Фукуды. Прошла целая вечность, прежде чем Фукуда сдался, а спустя секунду появилось сообщение. Шо неохотно пододвинул телефон поближе, чтобы прочесть его.       Фукуда       Пожалуйста, прости, что       прозвучал так грубо.       Разумеется, ты не виноват.       Прошу, позвони, когда у       тебя будет время, надеюсь,       у тебя будет отличный       первый день в школе, я с       радостью послушаю. Шо выключил экран и вытер нос о рукав рубашки. Он сорвал с себя галстук и бросил его на пол, уставившись на него со злющим взором. Он не знал, сколько там просидел, отчаянно пытаясь просто перестать думать, когда из-за двери появилась Мама, одетая в пижаму. Она почесала затылок, остановившись на одной ступеньке перед полом кухни, хмуро глядя на кофейную кружку, стоявшую перед Шо. — Не знаю, сколько ты тут сидишь, но я думала приготовить завтрак, — сказала она, бодро улыбаясь. — Я не голодный, — пробубнил Шо. Скептически промычав, Мама перешла кухню, согнувшись, чтобы подобрать с пола галстук. Она села на корточки перед Шо и обернула галстук вокруг его шеи, затем принялась завязывать, медленно, чтобы Шо смог следить за ее движениями, как она делала уже десяток раз. Он не знал, почему это не укладывалось у него в голове. — Итак, встань-ка, — сказала она, поднявшись и сделав шаг назад. Он вяло встал со стула, поправив свой серый жилет. Галстук висел на его шее как веревка. Хихикая, Мама уткнула руки в бока. — Такой вид у тебя, будто на виселицу идешь, — произнесла она. — Взбодрись. Он пытался взбодриться. Правда пытался. Это не работало; не тогда, когда мама заставила его съесть кусок тоста, и не теперь, когда она провожала его до школы, давая всяческие советы и разбалтывая самые разные забавные истории своих школьных лет, которые только могла вспомнить. Им пришлось расстаться на перекрестке в центре города, чтобы она отправилась на станцию и ушла на работу. — У тебя все получится, — сказала она с улыбкой. — Ты же подружился с Химико и ее подругой, так? И той эсперкой; ты говорил, что она очень хотела с тобой пообщаться. Найди кого-нибудь из них, если одноклассники станут надоедать. Шо кивнул, наблюдая за группой подростков в школьной форме, которые шли в ту же школу, оживленно болтая друг с другом. — Если вдруг не осилишь, скажи Мияги или позвони мне, хорошо? — добавила Мама. — Я слежу за телефоном. Она с энтузиазмом помахала ему, после чего поспешила в гору ко станции, чтобы успеть на поезд. Шо сжал в руках лямки рюкзака и продолжил путь. Он обвел взглядом всех студентов, мимо которых проходил мимо, пытаясь собрать поверхностную информацию о людях, с которыми проведет последующие три года. Некоторые из них продолжали бросать на него взгляды, поэтому он опускал глаза на кроссовки, повторяя список вещей, которые мог бы рассказать о себе. — Шо! — крикнул кто-то издалека. Шо поднял голову. Напротив школьных ворот, на заросшем участке земли у складских помещений стояла Юка и махала целой рукой, чтобы привлечь его внимание. — Господи, привет, да поди ты сюда, — кричала она, ее возгласы были приглушены попытками не выронить изо рта сигарету. Вокруг нее стояли четыре человека, которых Шо еще ни разу не видел. Подходя ближе, он рассмотрел каждого: они выглядели старше, чем те ученики, которые на него глазели, и все без исключения курили. — А вот и он! — Юка грациозно закинула руку на его плечо, поставив его так, чтобы остальные могла на него посмотреть. Все глядели на него, как на странное животное, совершенно как Химико, когда та впервые с ним встретилась. — Че как, — буркнул он, мрачно уставившись на них в ответ. — Это Шо, — радостно заявила Юка. — Да, он в седьмом классе, но следите за языками, ибо я не понаслышке знаю, что он может надрать вам зад. Девчонка с густыми, кудрявыми волосами окинула Шо взглядом снизу-вверх и вынула сигарету изо рта. — Это правда, что твой отец глава якузы или че-то типа того? — сказал она без энтузиазма. — А это правда, что он кого-то убил? — добавил мальчик, который был выше всех на голову. В ответ Шо прищурил глаза, но не успел ответить, как Юка неожиданно громко засмеялась. — Ребят, ну вы знаете Хасэгаву, — сказала она, сняв с плеч Шо руку. — Она болтает и болтает без всякого смысла. Не задумывайтесь. — Не от нее слышала, но не удивлюсь, если это опять она, — сказала безэмоциональная девочка. Она взглянула на Юку теми же осуждающими, язвительными глазами, что и на Шо. — Почему ты вообще еще общаешься с этим гоблином? — Ну, не знаю, она забавная? — сказала Юка, неловко взъерошивая короткие волосы. — Я серьезно, даже не заговаривай с Хасэгавой, — сказала она Шо. — С ней что-то не так. — Она озиралась на остальных членов группы, стряхивая с кончика сигареты пепел. — Помните, как она в начале года доставала Ямамото из 1-B? Говорила, что она пытала своих питомцев или что-то в этом духе, — она фыркнула. — Пиздеж. Ямамото никогда не затыкается о своих животинах. Все, кроме Юки, пробормотали свое согласие. Они быстро разошлись, как только закончили курить, каждый — на свой урок. После того, как проводить Шо до входа в школу и сменить обувь, даже Юка убежала, бросив по пути: «Увидимся». Может, дело было в том, что Мияги стояла у лестницы, глядя прямо на Шо. — Доброе утро, Сузуки-кун, — сказала она, подобрав с пола свою сумку, едва он перешел коридор. — Представишься одноклассникам? Шо последовал за ней вверх по лестнице, его пальцы до сих пор крепко сжимали лямки рюкзака. — Мне обязательно что-то говорить?.. Мияги замедлила шаг, чтобы идти с Шо в ногу. — Думаю, будет неплохо, если ты хотя бы скажешь свое имя, — мягко произнесла она. — Можешь рассказать немного о том, чем любишь заниматься в свободное время или где ты был, больше необязательно. — Угу, — сказал Шо. Ему понадобились все годы оттачивания внешнего безразличия, чтобы уставиться в ответ на каждого ученика, который повернул голову, когда он вошел вслед за Мияги в кабинет 1-B. Многие уже сели на свои места, доставая из школьных сумок карандаши и тетради. Сацунэ сидела посередине класса, горбясь над помятым рабочим листом. Подняв взгляд, она убрала с лица непослушные волосы и слабо улыбнулась Шо. На один прекрасный миг он забыл обо всех, пока кто-то не врезался ему в спину. — Ой, извини! — Девочка за ним подняла руки ко рту, ее ногти были покрашены сверкающим, бледно-зеленым лаком. Она округлила глаза, едва осознала, на кого смотрит. — Ты же тот новенький, привет, — сказала она. — Ты ведь только приехал? — Прошу, сядь на место, он сейчас все расскажет, — сообщила Мияги, бросив свою сумку на учительский стол. Она разогнала всех остальных по местам и дала Шо знак, чтобы он оставался рядом. Он прижался к доске и сложил на груди руки, его взгляд снова остановился на Сацунэ. Та больше на него не смотрела, а засовывала листок в сумку, доставая оттуда тетрадь с множеством самодельных закладок. — Многим из вас это уже известно, но у нас появился новый ученик, — сказала Мияги. Она приподняла очки, с доброй улыбкой указывая на Шо. — Сузуки-кун, хочешь представиться? — Ага, э… — Шо опустил руки, засунув их в карманы. — Меня зовут Сузуки Шо. Мне четырнадцать. Я приехал только несколько недель назад. Он не впервые представлялся толпе людей. Он даже делал это в начальной школе, все было точно так же, волноваться было не о чем. — Я давно не учился в обычной школе, — добавил он, едва заметно пожав плечами. — Месяц назад мой папа умер, так что я переехал к маме… Он и пяти минут не пробыл в одной комнате с этими людьми, а уже врал. В начальной школе такого не было. — Сузуки-куну может быть сложно говорить об отце, так что, пожалуйста, соблюдайте приличия, — сказала Мияги классу. Шо не знал, как продолжать. То немногое, что он собирался рассказать, он успел забыть. В классе было ужасно тихо, пока один мальчик не поднял руку. — Сенсей, можно кое-что спросить? — он подождал, пока Мияги не подтвердила свое согласие, и задал вопрос: — Где ты жил раньше? Почему всем так не терпелось это узнать? Шо почесал бровь, бормоча свой привычный, смутный ответ: — Ездил туда-сюда. — Из-за папы? — спросил мальчик. — Чем он занимался? Мияги вперила в него строгий взгляд. — Соблюдайте приличия. Следующей подняла руку девочка с зелеными ногтями на переднем ряду. Она не стала ждать разрешения, чтобы заговорить. — У тебя есть хобби? — спросила она, играясь с длинными, темно-рыжими волосами. — Ну, что тебе нравится делать? Шо нахмурился, глядя в пол. Он уже рассказывал об этом другим. Рицу. И матери. Сацунэ, Юке и Химико. Если им можно было рассказать, то и остальным будет не страшно. — Ну, мне нравится рисовать, — сказал он. — У меня есть хомяк— — Какой хомяк? — спросила девочка. Шо поднял бровь в ответ. Похоже, для обычных людей хомяки представляли собой объект чрезвычайного интереса. — Джунгарский, по-моему, — ответил он. — Не знаю, мы ее просто нашли. — Клево! — девчонка подставила голову под руки. — У меня самой два хомяка. Покажи мне потом ее фотку, я тогда о них расскажу. Шо уже чувствовал себя не в своей тарелке. Чем он еще занимался? Что угодно, что не было напрямую связано с эсперами, Когтем или тупой теорией Хасэгавы про якузу. — Я когда-то боевыми искусствами занимался. Вроде смешанных единоборств, — сказал он, — но не на соревнованиях или типа того. Пара девочек на заднем ряду захихикала, и Мияги попросила поделиться, что так смешно. — Тачибана-сенпай говорила, что ты повалил ее на пол, — фыркнула одна. Шо с трудом подавил улыбку, которая грозила появиться на лице, и спокойно ответил: — Да, она не верила, что у меня получится. К ним присоединились другие одноклассники — один мальчик предложил клуб по кикбоксингу, если Шо захочется снова с кем-нибудь потренироваться, другой спросил, рисовал ли он когда-либо мангу. Мияги прервала всех прежде, чем на Шо навалилось еще больше вопросов. Она указала ему на единственную свободную парту, совсем рядом с мальчиком, который спрашивал, где Шо раньше жил, и по диагонали впереди Сацунэ. Когда он оглянулся через плечо, то Сацунэ лишь на миг встретилась с ним взглядом, улыбнувшись одними губами. Сегодня ее аура была необычно бледной и безэмоциональной. В ней не было того яркого голубого, который Шо видел прежде. Мияги начала перекличку. Оказалось, Сацунэ звали Мацумура по фамилии. Шо сразу перестал пытаться запомнить имена остальных — не считая Сацунэ, Шо лишь запомнилось, что девочку с хомяками звали Ямамото. Должно быть, она была та самая, которую упоминали друзья Юки. Первым уроком был японский. Основной темой был рассказ, который Мияги задала прочитать классу. Шо не мог сосредоточиться ни на чем, что она говорила, лишь время от времени поглядывал на Сацунэ. Почему она его игнорировала? Ей он тоже надоел? Пару дней назад она вдруг бросила все планы, чтобы Шо помог ей с ее сверхсилами, и с тех пор не отвечала на последние несколько сообщений, который он ей отправил. Они не виделись вживую с того дня, когда она появилась у дома Шо, что он мог сказать не так? Следующим уроком было обществознание. В качестве учителя появился мужчина среднего возраста с тонкими усами и такой рассеянностью, которая напомнила Шо о Хигашио. Он был довольно приятным, даже представился, однако и его Шо не слушал. С каждым часом сидения на одном месте Шо все труднее давалось держать глаза открытыми. Последние несколько ночей он почти не спал и чувствовал это лишь теперь. Он потер лицо, глядя на парту, крохотные царапины и пометки, выточенные в старой древесине. Ему нужно было спросить у Хигашио, что происходит. Ему нужно было спросить Рицу и теперь Сацунэ тоже. Ему нужно было со всем покончить. Если они больше не хотели иметь с ним дела, лучше было знать заранее. Под столом он сжал в руках телефон, ожидая, когда урок наконец закончится. Когда это случилось, он уже собирался спросить, можно ли ему выйти, как на его парту уселась Ямамото. — Привет, Сузуки-кун, — сказала она, бросив длинные волосы за плечо. — Ну, покажешь фотку своего хомяка? С этими людьми ему тоже нужно было говорить. Может, только затем, чтобы снова сказать что-нибудь ужасное и все испортить, но все же. Метнув тоскливый взгляд в сторону выхода, он разблокировал телефон, открыл галерею и замер. В первом ряду фотографий показались те же самые снимки, документировавшие его прогресс по криокинезу — неестественные ледяные хрусталики, поглотившие ныне мертвые растения его матери. Безответственно. Безнадежно тупо. От той фотографии, которую он снял на верхушке дерева в лесу, он тоже вовремя не избавился. Он быстро удалил их все и попытался успокоиться, прежде чем нажать на фотографию Незуми прямо перед ее выпуском в новую клетку. Он повернул телефон, показав ее Ямамото. — Ага, точно джунгарская, — сказала она, наклонившись чуть ближе. — Вообще, есть два вида. Эта похожа на кэмпбелла, но с коричневой шерсткой трудно понять. А она становится белой? — Не знаю, — сказал Шо, избегая ее взгляда. — Наверное, нет, но она не так много со мной прожила. — Она кусается? — спросила Ямамото. — Если ты ей не нравишься, то да. — Точно кэмпбелл, — засмеялась она. Мальчик с прошлого раза наклонился в его сторону и прошептал, подняв руку ко рту: — Эй, Сузуки-кун… почему все говорят, что в твоей семье водятся якудза или типа того? — спросил он слишком громко, чтобы другие не заметили. — Или ты должен якудза денег? Это поэтому полиция ведет расследование? Химико что, поведала о своих идиотских теориях всей школе? Ну пускай, разницы в том, чему люди решали верить, не было — эта история для прикрытия была так же эффективна, как и та, которую придумали они с мамой. Однако дело было в принципах. — Если ты считаешь, что я из какой-то криминальной группировки, тебе разве стоит меня об этом спрашивать? — парировал Шо. Мальчик нервно хохотнул. — Знаю, звучит тупо. Но ты разве не дружишь с Хасэгавой? По-моему, это она говорила. — Чего? — Ямамото спрыгнула с парты Шо. — Не общайся с Хасэгавой, она чокнутая! Шо засунул телефон обратно в карман, закатывая глаза. — Тогда почему вы все ее слушаете? — спросил он. — Она так со всеми делает? Просто придумывает о людях сумасшедшие истории? Когда я впервые с ней познакомился, она болтала о какой-то подруге, которую мама бьет или что-то типа того. Кто вообще так начинает разговор? — Да кто знает, что у нее в голове творится, — вздохнула Ямамото. — Ей просто внимания не хватает. Позади Шо скрипнули ножки чьего-то стула. Сацунэ прошла мимо, обходя тех немногих учеников, которые притворялись, что не подслушивали беседу. Ее лицо было скрыто за волосами. Казалось, никто из учащихся больше не заметил ее ухода. Сацунэ отсутствовала вплоть до половины следующего урока. Учитель английского лишь вздохнул, будто такое случалось постоянно. Она продолжала игнорировать Шо, но Ямамото кружила вокруг него весь день, разговаривая о чем попало каждую перемену. Он был не против. Конечно, она раздражала своей болтовней, но это отвлекало, не давало ему заснуть, и, по крайней мере, ее мыслительный процесс был четко основан на реальности. Не то что Химико. Пока они под конец дня помогали убраться в классе, Ямамото легонько толкнула руку Шо ручкой метлы. — Мацумура не перестанет на тебя пялиться, — шепнула она, кивнув в сторону Сацунэ. — Такая стремная. Шо было обернулся, но мрачный взгляд Сацунэ предстал ему лишь на миг, после чего та сразу повернулась к ним спиной, встав на цыпочки, чтобы вытереть верхушку доски. Он особо не слушал, когда Ямамото попрощалась и убежала в свой волейбольный клуб. В комнате осталась одна Сацунэ; теперь она смотрела Шо прямо в глаза. Она переместилась к своей парте, принявшись застегивать пенал с абсолютно черепашьей скоростью. Шо так же медленно собирал свои вещи, аккуратно засовывая копии учебника, которого еще не получил, в рюкзак. Неожиданно Сацунэ сменила план действий, резко закинув лямку сумки за шею и помчавшись к двери. Шо бросился через комнату и ударил ладонями по обеим бокам дверного проема, чтобы ее не пропустить. Сацунэ замерла без какого-либо определенного выражения на лице, сжав пальцами лямку сумки. — Привет, — произнесла она. Шо угрюмо уставился на нее. — Почему ты меня избегаешь? Сацунэ отвела взгляд в сторону. — Ну, ты так хорошо со всеми ладишь, я не хотела это испортить. — Что ты будешь портить? Она чуть приподняла брови. — Если ты вдруг не заметил, я никому в классе особо не нравлюсь. — И что? — спросил Шо, наклонившись, чтобы облокотиться о дверной проем. — Ты просто это терпишь? Хочешь, чтобы я притворялся, что тебя не существует? Сацунэ моргнула своими огромными, зелеными глазами. — Да, — ответила она. Она бросила взгляд на вытянутую руку Шо, до сих пор преграждающую выход. — Подвинешься? У меня, вообще-то, сейчас клуб по футболу, так что мне пора. Шо неохотно опустил руку, притормозив, прежде чем дать ей выйти. Он схватил со стола свои рюкзак с пиджаком, надел оба и последовал за нею вниз, догнав у лестницы. — Чего ты так беспокоишься о своих одноклассниках? — спросил он. — Все гораздо приятнее, чем я ожидал. — Если ты продолжишь со мной общаться, спорю, пройдет два дня, прежде чем Ямамото решит, что ты ей больше не интересен, — говорила Сацунэ, пока ее пальцы бежали по перилам. — Она найдет повод, чтобы при каждом удобном случае указывать на все твои самые гадкие и странные черты характера. — Она делает так с тобой? — спросил Шо. Сацунэ невозмутимо продолжала путь, играясь с волосами. Ее шаги отдавали негромким эхом, звук отскакивал от шкафчиков в пустой прохожей. — Так, э, ты подумала, какие у тебя могут быть способности? — спросил Шо, следуя за ней. — Ты почему-то перестала отвечать, когда я тебе написал. Сацунэ остановилась, открывая один из шкафчиков. — Моя мама вечно говорит, что я проклята, — сказала она. — Может, она права. Шо нахмурил бровь. — Ты не проклята. Я бы понял. Она сменила свои школьные принадлежности на спортивную сумку и пару кроссовок для футбола и продолжила: — Просто иногда я думаю, а что, если случится что-то плохое, и тогда это случается. — Ну, ты можешь быть ясновидящей или с крутой такой интуицией, — сказал Шо, сумев найти собственный шкафчик. Он вытащил свои кроссовки, надел их и задумчиво хмыкнул. — Хотя твоей ауре не подходит. Сацунэ взяла кроссовки в руку, и те повисли на ее пальцах. — Хорошая интуиция — это тоже суперспособность?.. — Не хочу разочаровывать, но некоторые сверхсилы полезны, только если у тебя есть смекалка, — Шо бросил свою сменную обувь в шкафчик и захлопнул его. — Думаю, лучше всего получится понять, если мы поэкспериментируем где-нибудь вдали от людей. Сацунэ стояла посередине комнаты, размышляя о чем-то. — Мы можем пойти в лес, — предложила она. — Я знаю место, куда никто больше не ходит. — Ну че, неплохо, — сказал Шо. — Хочешь, завтра сходим? Ты на это тоже не ответила, кстати. Сацунэ кивнула. — Рядом с тропой у твоего дома есть большая поляна, встретимся там. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но в этот момент распахнулись обе входные двери, и в комнату ворвалась Химико. Увидев Сацунэ, она вздрогнула, остановившись так быстро, что ее туфли заскрипели по полу. Сацунэ уставилась на нее молча, ледяным взглядом. Спустя ужасно долгие несколько мгновений она развернулась и прошла мимо Шо, не проронив ни слова. Химико тяжело дышала, словно бежала по пути, и сквозь толстые очки она свирепо глядела на Шо. Едва Сацунэ исчезла в коридоре, который вел к противоположному выходу, она помчалась вперед, шлепнув ладонями по дверцам шкафчиков и пригвоздив Шо к месту. Тот удивился так, что сделал шаг назад и стукнулся головой о холодный металл. — Какого хуя ты делаешь? — рявкнула Химико ему в лицо. Шо отпихнул ее, быстро совладав с собой. — Я не знаю, а ты что делаешь? — спросил он. — Ты всей школе на уши наплела свою тупую теорию про мафию. — Не толкай меня, — крикнула Химико, толкая его в ответ. В этот раз он был наготове и не двинулся ни на миллиметр. Химико, смутившись, отошла и стиснула зубы. — Ой, ну извини, что тебе больше не придется рассказывать о всей этой херне, которой ты все равно стесняешься, — сказал она, яростно раскидывая руками. — Я же говорила тебе, что то, что я сказала о своей подруге — это личное! Я просила тебя никому не рассказывать, так чего ты не понял?! — А тебе не кажется, что дела моей семьи — это тоже личное? — сказал Шо. — Откуда ты знаешь, о чем я говорил? — Потому что эта тварь Ямамото мне сейчас об этом сказала, — крикнула Химико. — Ты что, серьезно рассказал об этом всему классу, пока она там сидела? Ты совсем охренел?! — Пока кто там сидел? — спросил Шо. — Да о ком ты вообще?! — Сацунэ! — заорала Химико еще громче. — Если б я знала, что ты такой тупой, то вообще бы с тобой не разговаривала! Наконец все встало на свои места. Девочка, которую она упоминала. Ее подруга. Если та действительно существовала, то это должна была быть либо Сацунэ, либо Юка, а у Юки, насколько было известно Шо, даже не было матери, которая могла бы над ней издеваться. — Извинись перед ней, или я тебя уничтожу, — прорычала Химико. Ее вздернутые губы показали надломанный зуб, напоминающий лишний клык. — А почему бы тебе перед ней не извиниться? — сказал Шо. — Она обиделась на тебя, а не меня. Химико буквально кипела от злости, надувалась, как только могла со своим крайне низким ростом, но вдруг агрессивность ее улетучилась, а в лице появилось нечто расчетливое и злонамеренное. — Не знаю, чего ты натворил в прошлом, но твоя мама совсем тебе не доверяет, — сказала она. — После того, как я у тебя поспала, я ничего не успела сказать, как она решила, что ты на меня напал. Шо взглянул на нее сконфуженно. — Что?.. — Как просто будет этим воспользоваться, если мне когда-нибудь нужно будет тебя проконтролировать, — Химико приложила к щеке руку и округлила глаза, сделав вид напуганной жертвы. — О не-е-е-ет, Шо-кун меня изнасиловал. — Я ничего с тобой не делал, — сказал Шо. — Ты сама ночью ворвалась в мою комнату через окно. — Хм, а мне почему-то казалось, что ты попросил меня прийти, а затем пригрозил мне ножом. — Да пошла ты на— Она схватила Шо за галстук, и ткань больно вонзилась ему в шею. Ему пришлось отдернуть голову назад, чтобы его нос не ударился о нее. — Не говори ничего обо мне или моих друзьях, и я не буду больше говорить ничего о тебе, понятно? — прошипела Химико, ее кривые зубы находились лишь в паре сантиметров от его лица. Внезапно она отпустила его, ее косички запрыгали, когда она яростно потопала в сторону дверей ко двору. При закрытии дверей в пустом коридоре раздался громкий скрип. Шо с камнем в желудке наблюдал за уходом Химико, пока ее фигура расплывалась за водянистым стеклом. Все остальные были правы. С ней что-то не так. Она была опасна.

***

В субботу утром Шо проходил сквозь опустившийся на Осетровую бухту влажный туман, прижимая к уху телефон. Гудок ожидания, который он слушал, остановился всего через пару гудков и сменился автоматическим сообщением, давая понять только то, что дозвониться до Сацунэ не получится. Он оборвал звонок, с досадой засовывая телефон обратно в карман. Что, если она заблокировала его номер? Что, если с ней поговорила Химико? Наговорила ей новые небылицы. Он продолжил путь, глядя сквозь высокие ели, растущие по краю леса. Он видел лишь на несколько метров вперед и не знал, где искать место, где Сацунэ договорилась с ним встретиться. Поляна у тропы? Он был в лесу; здесь не отделаться было ни от полян, ни от троп. Он замер перед слякотной, заросшей травой тропинкой, на которой отпечатались чьи-то следы. Шо пошел по ним вглубь леса, шагая по траве у края дороги, чтобы не запачкать кроссовки. Хоть она и была слабой, но теперь он мог почувствовать ауру Сацунэ. Он ускорил шаг, после чего вскоре дошел до поляны настолько просторной, что из-за тумана не видел ничего по другую ее сторону. В середине он разглядел длинное пальто Сацунэ, желтое, как опавшие вокруг нее листья. Она стояла к нему спиной и глядела вверх на что-то. Шо остановился, когда понял, что это. Над ней парило огромное, полупрозрачное рыбоподобное существо, выкатившее на Сацунэ один из своих не моргающих осунувшихся глаз. Его тело обвивала густая пелена дыма, скрывая выпирающие отовсюду кости. Сацунэ подняла руку, чтобы дотронуться до кончика длинного носа духа. — Эй, э, — позвал Шо, — на твоем месте я бы не стал это трогать. Сацунэ опустила руку и повернула голову. Она смущенно нахмурилась, шаркая кроссовками по мертвым листьям. — Почему? Дух хитро раскрыл пасть, подлетая поближе. В особенности он ничего не делал, но его энергия была странной; гораздо плотнее, чем у тех жалких духов, на которых Шо обычно натыкался. — Он довольно силен, — сказал он. — Я думаю, нам лучше от него избавиться. — Зачем? — спросила Сацунэ. Она осталась на месте рядом с духом, хмуро уставившись на Шо, будто он сказал что-то неприличное. — Он же тебе ничего не сделал. — Пока нет, — сказал Шо. — Но никогда не знаешь, какие собираются тебя убить. — Ты убьешь собаку просто потому, что она может тебя укусить? — парировала она. Лениво махнув хвостом, дух пролетел сквозь туман и обвел Сацунэ кругом. От чего-то в этом странном, нереальном осадке вокруг его тела у Шо кружилась голова. Ему пришлось мимолетно отвести взгляд, и он потер себе лицо. — Ну, вряд ли, — бормотал он. Сацунэ проигнорировала его замечание и пошла по тропе, которая вела вглубь леса, дух поплыл за ней следом. Шо держался неподалеку, пока тот парил между ними в нервирующей тишине. — Я понимаю, что он похож на рыбу, но ты же знаешь, что многие духи — просто мертвые люди, так? — настаивал он. — Он так на тебя смотрит, наверняка в прошлой жизни был каким-нибудь сталкером. Сацунэ в ответ лишь пожала плечами, взбираясь вверх по узкой тропинке, настолько тщательно скрытой под листьями, что первому проходимцу невозможно было бы узнать о ее существовании. — Почему ты не отвечаешь на звонки? — спросил Шо. — Я не знал, хотела ли ты все-таки встретиться. Сацунэ снова пожала плечами, вытащив конец толстого шарфа из-под лямки сумки. — Мама забрала телефон, — сказала она. — Не пиши мне больше, если не хочешь, чтобы она прочитала. — Получается, она не хотела, чтобы ты сюда шла? — спросил Шо. Ее молчание он принял за знак согласия. Пока они продолжали путь по покатому ландшафту, туман понемногу рассеивался. Место, куда его вела Сацунэ, находилось довольно далеко от города. В какой-то момент она, перескочив через пару узеньких ручейков, совершенно сошла с дороги. Шо не понимал, как Сацунэ вообще ее нашла. Спустя по меньшей мере тридцать с лишним минут они прибыли к широкой тропе, на которой могла поместиться целая машина. Или могла бы, если бы все пространство не обросло травой, совершенно очевидно запущенное. Сацунэ привела их к старому деревянному храму недалеко от дороги. Лес завладел и им, ветви деревьев опутали остатки обрушившейся крыши, к стенам липли плотные сгустки моха. Шо пошел за ней через сломанные решетчатые двери. Угол комнаты, находившийся над еще стоявшей крышей, был захламлен пластиковыми ящиками для хранения, на верхушке их восседала походная лампа. — Это твоя тайная база? — спросил Шо, широко улыбаясь. Сацунэ подняла над головой лямку сумки и бросила ее на пол. — Иначе бы продолжала пылиться. — Да, неплохо для укрытия, — сказал Шо. Он присел у дверей, где мог поглядеть на буки, искривившиеся от времени. Он постарался не обращать внимания на духа, вытаращившего на него глаза сквозь стволы. Сацунэ подошла к одному из ящиков. Сверху сидел толстый, излюбленный плюшевый барашек, его белое тело потеряло изначальный цвет, хотя выглядело так, словно пережило слишком много стирок. На его кривых ножках лежала открытка, скрепленная блестящей наклейкой в форме сердца. Сацунэ без малейшего промедления скомкала конверт и бросила его на пол. Барашка она подняла и долго, печально глядела на него, после чего осторожно отложила в сторону. Она открыла ящик, на котором лежала игрушка, заглянула внутрь и затем подняла, принесла его туда, где сидел Шо, и перевернула вверх дном. На землю попадали две коробки сигарет, толстовка и застегнутый рюкзак. Сам ящик Сацунэ тоже выкинула. Тот с глухим стуком приземлился прямо перед духом, который ненадолго отвлек его от наблюдения за Шо. — Химико тоже сюда приходит? — спросил Шо, наклонив голову, чтобы рассмотреть замысловатое название некой музыкальной группы на толстовке. Сацунэ молча села на колени в середине храма и порылась в сумке, откуда вытащила пластиковый контейнер. Его она открыла и протянула Шо. — Я принесла онигири, — произнесла она, другой рукой взяв термос. — И чай. — О, классно, — Шо закинул ноги внутрь, взяв один из онигири. Не считая одного, который был прижат к стенке коробочки, они выглядели слишком аккуратно, чтобы быть домашнего изготовления. Пока Сацунэ наливала ему чай в алюминиевый стаканчик, Шо снова окинул взглядом обустройство храма. Запах гниющей древесины, исходящий от упавших балок потолка, не был неприятен, лишь незнаком. Он взглянул на принадлежности Сацунэ в углу. Сквозь прозрачный пластик оставшихся коробок можно было увидеть стопку одеял и подушек. — Ты иногда тут ночуешь? — Когда не так холодно, — сказала Сацунэ, отдав ему стаканчик. Шо обернул вокруг него пальцы, наблюдая за поднимавшимся над поверхностью чая паром. Сацунэ вновь замолчала. Он выдохнул через нос, понимая, что первым придется заговорить ему. — Прости, что сказал, что я избавлюсь от твоего питомца, — сказал он. — И насчет Химико… если б я знал, что она говорила о тебе, то не стал бы упоминать это в классе. Мне казалось, она все выдумывала, чтобы заставить меня заговорить или что-то в этом роде. Сацунэ тихо налила себе в стакан чаю, потом закрутила крышку термоса, с твердым стуком поставив его на пол. — Слушай, мне плевать, если у тебя с этим проблемы, — продолжал Шо. — У многих так бывает. Если не хочешь, чтобы я об этом говорил, я притворюсь, что не слышал. — Спасибо, — сказала Сацунэ. Она подула на чай, наконец посмотрев Шо в глаза. — И, между прочим, моя мама меня не бьет. Шо не выдержал и заулыбался. Если Химико всегда так преувеличивала, то с Сацунэ и ее матерью наверняка не происходило ничего страшного. — Давай забудем о Химико, — сказал он. — Нам пора узнать, какая у тебя сверхсила. — Хорошо. — Сацунэ оставила стакан и сложила руки на коленях, ожидающе наблюдая за Шо. — Как? Он откусил онигири, чуть подумал. — Ну, пускай я задам тебе несколько вопросов. Первой из моих способностей был телекинез— — Может быть больше одной? — спросила Сацунэ. Шо промычал. — Обычно нет, мне просто повезло. В общем, телекинез — это самая распространенная. Сацунэ прищурила глаза. — Когда ты говоришь «телекинез», ты имеешь в виду как когда ложки сгибают? — Когда сгибают что угодно, — Шо засунул остатки онигири в рот. — Если двигаешь вещи с помощью разума, то это телекинез. Даже если только заставляешь энергию двигаться. Я видел, как разные люди им пользуются, он очень универсальный. Взгляд Сацунэ не отрывался от оранжевого свечения ауры Шо, когда он потянулся за контейнером с остальными онигири. — Можно всякие штуки поднимать в воздух, вот так, — Шо поднял контейнер поближе к себе, указав на него пальцем. — Можно я еще возьму? Очень вкусно. — Ага, — сказала Сацунэ, рассеянно глядя на контейнер. — А я так могу? — Не знаю, ты когда-нибудь замечала, чтобы вещи вокруг тебя двигались, когда ты их не трогала? — спросил Шо. — Или они вдруг ломались? Она покачала головой. — По-моему, нет. Шо взял контейнер рукой, чтобы поставить его на пол и взять очередной онигири. — Значит, ты вряд ли телекинетик, — он откусил еще риса, задумавшись. — А что насчет огня? Что-нибудь рядом с тобой когда-нибудь загоралось? — С людьми такое происходит? — спросила Сацунэ. Она даже не дотронулась до еды, слишком увлеченная разговором. — Ага, — сказал Шо. — Не буду пытаться делать это в лесу, но я, наверное, смог бы научиться творить огонь. Я, типа, знаю криокинез, просто это противоположное, как мне кажется. Он указал через плечо на ветку, высунувшуюся через дыру в крыше, покрыл ее льдом до основания и затем снова откусил онигири, думая о других возможных вариантах. — Ты когда-нибудь чувствуешь себя сильнее обычного? Особенно когда злишься. Сацунэ уставилась на ледяную ветвь. Снова она лишь покачала головой. Шо перечислил все распространенные способности, которые только мог вспомнить: электрокинез, иллюзии, телепатия, сбор энергии, усиление чувств, хлорокинез, но казалось, ни одна не подходила Сацунэ. В то же время страшный рыбопободный дух медленно просачивался сквозь стену позади нее со взглядом еще острее, чем раньше. — А вот этот дух? — спросил Шо, тыча в его сторону пальцем. — Я как-то встречал парня, который ловил духов и приказывал им сражаться вместо него. Так и не понял, как это работает. За тобой все духи следуют или только этот? Сацунэ оглянулась через плечо. — Иногда я вижу других, но этот всегда их ест, — она повернулась обратно, чтобы выпить чаю. — Я не хочу его ловить, он был тут всю мою жизнь. — Ну, если ты попробуешь и тебя получится, ты можешь просто отпустить его, когда мы закончим, — сказал Шо. Задумавшись, Сацунэ нахмурила брови. Дух сзади повернулся в сторону Шо. Кожа его гладкого живота начала медленно разрываться, тонкие, чернильно-черные зубы расходились подобно молнии. Он повис над головой Сацунэ, темное облако вокруг него просочилось ей в волосы. — Э-э, — сказал Шо, подняв руку. Глаза духа покатились назад, как у акулы, готовой напасть. Его и так огромная пасть раскрылась еще шире, когда он поплыл над головой Сацунэ, его челюсти выдвинулись вперед, словно он собирался вывернуться наизнанку. Сацунэ с раздраженным вздохом отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Уйди. Странный, похожий на молнию рот духа с резким щелком захлопнулся и скрылся под кожей, будто его не было с самого начала. Шо с круглыми глазами смотрел, как дух отвернулся, покинув храм через то же место, откуда пришел. — Ты только что сказала ему, что делать! — выпалил он. Сацунэ вновь взглянула на него в недоумении. — Ты же говорил, что все эсперы умеют говорить с духами. — Говорить с ними, не приказывать им, когда они вот-вот откусят кому-то голову! — Шо быстро схватил последний сплюснутый онигири, засунув его себе в рот и отдав контейнер вместе с крышкой обратно Сацунэ. — Давай, попробуй его поймать, — сказал он с набитым ртом. — Сюда?.. — спросила Сацунэ. — Быстрее, я хочу посмотреть, как это работает! Сацунэ побежала за ним на тропинку в лесной чаще. Дух не ушел далеко, он лениво плыл в зигзагах между деревьями параллельно дороге. Сацунэ подошла к нему, оторвав крышку от контейнера. Озадаченная, она взглянула сначала на него и на духа, затем на ящик, который бросила раньше. — И как мне его поймать? Он слишком большой. — Неважно, какой у него размер, это просто иллюзия, — сказал Шо, давая знак рукой, чтобы она продолжала. Сацунэ состроила лицо, полное скептицизма, после чего просто бросила контейнер на землю под духа. Она отступила на шаг назад, убрав часть волос за ухо. — Влезь в коробку, — приказала она. Дух остановил движение, направив один не моргающий глаз на контейнер от онигири. Он стал опускаться, пока не достиг середины коробки, где его массивное тело не могло не пройти сквозь прозрачный пластик. Шо весело фыркнул, но на лице Сацунэ ничего не было написано. В этот раз она не подала голоса, но было ясно, что это она заставила духа подняться с земли, облететь ее и Шо вокруг и затем поплыть по тому же направлению, куда он летел прежде. Руки Сацунэ взялись за ее крупный шарф и скрыли за ним ее подбородок. Шо не знал, что думать об отсутствии какой-либо реакции с ее стороны. — Не уверен, можно ли его поймать, но, наверное, теперь мы поняли, что ты умеешь, — сказал он. Сацунэ не двигалась, пока дух не ушел так далеко, что его больше не стало видно. Она резко повернула голову к Шо, убрав с лица и шарф, и волосы. — Как думаешь, я могу такое сделать с человеком? Если могла, то это была идеальная способность для отвлечения врага или для того, чтобы обрести верх над ним в битве, где она помогала кому-нибудь с бо́льшим потенциалом для нападения. Даже если работала эта сила лишь на духах, пользы ей было не занимать. — Можешь попробовать на мне, — сказал Шо, тыча пальцем по лбу. — Если ты управляешь мыслями или телом или что-то в этом роде, то не вижу, почему оно должно работать только на духах. — Хорошо, — сказала Сацунэ, стискивая кулаки. Она уставилась на него с серьезным видом, и долгое время они так и стояли, не прерывая зрительного контакта, пока она пыталась заложить команду в разум Шо или как это работало. Несколько раз его сознание будто онемевало, а в другой его рука легонько дернулась, но все это было так непримечательно, что он не мог с уверенностью приписать это ее задумке. В конце концов Шо не удержался и захохотал. — Не смейся, — сказала Сацунэ. — Я не знаю, как у меня это вообще получилось. — Извини, — Шо тут же перестал улыбаться. — Я знаю, что ты пытаешься что-то сделать. Видимо, ты просто не можешь сосредоточиться. — Тогда почему это сработало с духом? — спросила Сацунэ, указав рукой туда, куда отправила его. — Не знаю, но ты наверняка приказывала ему уже тыщу лет, даже не понимая этого, — сказал Шо. — Может, мне легче этому противостоять, потому что я эспер, или потому что я живой человек с мозгами. Сацунэ, недовольно скрестив руки, побрела к старому гнилому стволу дерева и присела. — Многие годами не могут разобраться, как даже пользоваться своими сверхсилами, — сказал Шо, запрыгнув на конец ствола. — Ты не превратишься в эксперта за какие-то пару часов. Сацунэ бросила на него неуверенный взгляд. — А что насчет тебя? — спросила она. — Ты тоже годами не мог разобраться? Шо засунул носок кроссовка под кусок отслоившейся мягкой коры и оторвал его от дерева. Папаша однажды спросил его то же самое. Ударил о землю, разрушив его барьер, и спросил, все ли это, чего он добился за последнюю неделю. Последний месяц. Последний год. — Ага, — сказал он, остановившись рядом с ней. — Рано или поздно у тебя будет прорыв. После этого будет попроще. Сацунэ обвела лес взглядом, что-то выискивая. — Что самое большое, что ты можешь поднять с помощью сверхсил? — Она решила указать на камень среднего размера, лежащий между ними на земле. — Вот это можешь? — Такой малюсенький камушек? — притворившись оскорбленным, Шо засмеялся. — Сацунэ, ты издеваешься? Он спрыгнул со ствола и, взяв ее за руку, заставил встать. Дерево с громким стоном вылезло из-под почвы, и с него покатилась гора грязи, в которой оно застряло. Оно поднялось в воздух на несколько метров, покрытое оранжевым мерцанием ауры Шо. Сацунэ уставилась на него в изумлении. — Прямо как в тех видео из Приправного. Самодовольная ухмылка пропала с лица Шо. Он осторожно опустил ствол дерева в ту же самую яму, где тот лежал. — Да просто телекинез, — пробормотал он. — Ты говорил, что у тебя есть другие сверхсилы, — настаивала Сацунэ с живым интересом. — Какие у тебя еще есть? Все техники, которые он скопировал у других людей. Папаши. Других членов Когтя. Единственная, которую придумал он сам, была способность исчезнуть. Именно это ему хотелось сделать сейчас. — Ничего такого, — сказал он, отворачиваясь. — Ты видела криокинез, но у меня плохо получается. — Даже если тебе это неинтересно— — Знаешь, может, нам стоит вернуться, — прервал Шо. — Мы уже узнали, что ты умеешь, да и вообще… Он не мог придумать хорошего оправдания. Как она это воспримет, если узнает, что находится одна в лесу с человеком, который работал на террористическую организацию? Она не была Химико. Она бы не нашла в этом ничего крутого, неважно, что бы он ей рассказал. — Хорошо, — сказала Сацунэ. Удивившись, Шо взглянул на нее. Ее даже не волновала его внезапная смена настроения. — Сегодня холодно, — всего-то и сказала она, — моя мама разозлится, если я долго не буду дома. Шо лишь ошарашенно кивнул. Сацунэ извинилась и побежала к храму, чтобы забрать свой рюкзак. В то же время Шо начал медленно идти через подлесок. Все выглядело одинаково; один кустарники, мох да лабиринт деревьев. Позади он услышал топот ботинок Сацунэ, которая замедлила шаг, едва вошла в ногу с ним. Она пошла впереди и незаметно поменяла направление, как бы не обращая внимание на тот факт, что без нее Шо бы ни за что не нашел дорогу обратно. — Все те эсперы, которых ты повстречал, — спросила она, пока они были еще слишком далеко от города, чтобы он успел сбежать, — откуда ты их знаешь? Разве эсперы не редкость? Если она узнает правду, то расскажет ли кому-либо еще? Подумает ли, что он трус, раз так долго оставался в Когте? Раз до сих пор не мог совсем его забыть? Что, если она об этом уже догадалась? Если она изучала видео из Приправного города, то наверняка видела Папашу, а Шо прекрасно знал об их внешнем сходстве. — Опять же, мне просто повезло, — пробормотал он. — Я же не торчал всю жизнь в одном городе. Сацунэ тихо хмыкнула, видимо, приняв объяснение без лишних раздумий. К тому времени, как они вернулись в Осетровую бухту, туман рассеялся. Между облаками показалось небо, проливающее на голые деревья лучи света. Сацунэ вышла по той же дороге, по которой они пришли, и остановилась на улице, которая шла параллельно лесу. — Спасибо, — тихо произнесла она, расчесывая волосы рукой. — Я так долго пыталась понять, есть ли у меня вообще способности или я просто сходила с ума… — Да не парься, — сказал Шо, вдруг не зная, куда девать свои руки. Он сложил их на груди, спрятав ладони под плечами. — Ну, было весело? На губах Сацунэ появилось подобие улыбки. — Думаю, без меня ты потеряешься, но если тебе нужно будет куда-то пойти, можешь навестить тайную базу, — сказала она. — Я все понимаю. Я тоже о некоторых вещах не люблю говорить. Она знала. Она точно обо всем догадалась. Единственное, почему она не убежала, это что она не имела понятия, что это значит. Ей казалось, она должна его жалеть. Это делало все только хуже. Улыбка Сацунэ пропала, ее внимание переключилось на что-то за спиной Шо. Он взглянул в ту же сторону. Таща за собой велосипед, по горе вверх шла Ямамото. Рядом с ней шла девочка из их же класса, которая говорила о чем-то, жестикулируя. Она замедлила шаг, как только заметила Шо и Сацунэ, строя такую гримасу, словно лицезрела что-то глубоко прискорбное. Шо поднял бровь. — На что смотришь? — Не надо, — шепнула Сацунэ, дергая его за куртку сзади. Ямамото тоже на них уставилась, закинув волосы за плечи. Она остановилась в нескольких метрах от Шо, наклонившись над ручками своего велосипеда. — Что ты делаешь с Мацумурой? — спросила она, произнося фамилию Сацунэ так, будто оно оставляло в ее рту дурное послевкусие. Шо пожал плечами. — А тебе какая разница? Ямамото взглянула на другую девчонку, на лице которой было написано то же выражение отвращения, затем снова на Шо. — Ты что, решил подружиться с самыми отсталыми людьми в городе, я не понимаю? — сказала она, делая широкий, пренебрежительный жест в сторону Сацунэ. — Все, конечно, ясно, она очень красивая, но я же тебе говорила — она фрик. Не трать на нее время. Шо фыркнул, не веря ее словам, и повернулся к Сацунэ. — Ты дашь ей так о себе говорить? Сацунэ повернулась ко всем спиной, ее ботинки оставляли на асфальте грязные следы, пока она уходила прочь. — Сацунэ, — позвал Шо, — что за хрень? — Видишь, даже ничего не отрицает, — смеялась Ямамото. Шо проигнорировал ее, побежав за Сацунэ. Она уже прошла полпути к дому Мамы. — Слушай, хоть постой за себя, — сказал он, нагоняя ее с ее длинными шагами. — Я домой, — сказала Сацунэ, поправляя лямку сумки. — Увидимся в понедельник. Шо пошел быстрее, пытаясь ступить впереди нее. — Да серьезно— — Не нужна мне твоя помощь, — сорвалась Сацунэ, повысив голос. — Оставь меня в покое! Она продолжила путь через перекресток в конце улицы. Шо двинулся, чтобы последовать за ней, но на долю секунды его нога задержалась, пошатнувшись, словно он чуть не собрался споткнуться на ровном месте. Не думая, он замер и опустился на колено, потянувшись за шнурками кроссовок. Он глядел на свою идеально зашнурованную обувь несколько секунд, пока не понял, что именно Сацунэ заставила его это сделать.