Глава 19

Мама стучала пальцами по кружке с чаем, наблюдая, как Шо кусает намасленный ею тост. — Тебе точно лучше? — спросила она, прищурившись. — Я могу позвонить Мияги, если тебе еще нужно передохнуть. — Я лучше пойду в школу, чем буду торчать тут весь день, — ответил Шо с набитым ртом. Он до сих пор не оправился от сна, который длился у него со вчерашнего утра, но ему впервые за долгое время похорошело. У него прояснилась голова. Даже не так — у него наконец-то было хорошее предчувствие насчет будущего. Мама продолжала хмуриться, когда встала из-за кухонного стола, оставив там свою полупустую кружку. Она поплелась на второй этаж, затем снова вниз и в ванную, где еще покопалась в подготовке к выходу. Шо засунул последний кусок тоста в рот, едва она вернулась на кухню, уже одетая в пальто и с сумкой поперек груди. — Что ж, как я говорила, если что-нибудь случится — звони, — сказал она, мешкая в дверном проеме. — Пожалуйста. Шо подцепил с жилетки хлебную крошку и улыбнулся. — Я помню. Робко, неуверенно кивнув, Мама повернулась и ушла в коридор, тихо закрыв за собой дверь. Шо расчистил стол, прополоскав тарелки с кружками в раковине. Он нашел свой галстук в кармане пиджака и надел его на шею. Тот помялся, но большая его часть все равно должна быть спрятана под жилеткой. Пускай. Шо приготовился выйти, быстро проверив, есть ли все необходимое в рюкзаке. В ту же секунду, как он надел одну лямку на плечо, над его головой прозвучал звонок. Тот трещал бесконечно, пока он не надел другую лямку, не потянулся к двери и не распахнул ее. Как ошпаренная, Химико отдернула руку от звонка. Она попятилась с порога, быстро засунула руки в карманы пиджака и широко улыбнулась. — Привет, Сузуки-кун, — сказала она, сунув кончик свежей сигареты между зубов. — Как приятно видеть тебя в такое чудесное утро! Один из ее ботинок без устали топал по асфальту. Шо моргнул. Он повернул голову и осмотрелся вокруг, пытаясь понять, какого черта она забыла у него дома в восемь утра. — Просто, э… — Химико шагнула в сторону, пытаясь заглянуть в дом. — Хочу убедиться, что ты снова не прогуляешь, ясен пень. Шо закрыл за собой дверь, отказав ей в просмотре интерьера. Ее исчезающая улыбка растянулась до самых ушей, показав надломанный зуб. — Я же обещала, что помогу, да? — сказала она. — Ты же не собираешься кинуть школу после двух дней. Шо нашел ключ от дома и запер дверь. Улыбка Химико становилась все менее убедительной. Она поправила очки, попятившись, когда Шо прошел мимо нее на улицу. Он слышал, как она заколебалась, после чего ее шаги последовали за ним. — Вообще-то, я хотела извиниться за то, что наговорила, — тихо засмеялась она. — Знаешь, ну, все эти… угрозы, типа я скажу, что ты на меня напал? Ну, я запретила тебе говорить о Сацунэ, так что, естественно, тебе нельзя было о ней говорить, но я ж не думала, что ты так испугаешься, что запрешься у себя дома. Действительно. Последний раз, когда он говорил с Химико, она грозила наябедничать его матери как пятилетний ребенок. Это сейчас не имело никакого значения. Шо, скорее всего, сам говорил вещи еще хуже, когда так себя чувствовал. И прощал тоже. — Ага, — сказал он. — Сорян. Химико добежала до него, бросив озадаченный взгляд на его профиль, но лишь на секунду. Она воскликнула: — Что ж! Говоря о Сацунэ, я слышала, у вас был какой-то охрененный шоудаун с Ямамото. — Я почти с ней не разговаривал, — сказал Шо. Очередное незначительное событие. — А вот она так не считает. — Химико закатила глаза. — Я просто счастлива, что ты перестал быть полным идиотом и послал ее нахер, но вот если тебе кажется, что это я только и знаю, что пиздеть, то подожди, пока она не откроет рот. Шо не ответил, и каким-то непостижимым образом Химико тоже замолкла. Она выбросила свою недокуренную сигарету, не успев дойти до школы, и принялась ковыряться в переде клетчатой юбки. Как и в пятницу, Юка слонялась у школьных ворот вместе с группой старшеклассников-курильщиков, с которыми обычно общалась. Химико едва заметно махнула ей рукой. Юка в ответ метнула в ее сторону слабую улыбку, едва ли повернув голову. Химико шаркала ногами по асфальту, следуя за Шо ко шкафчикам в прихожей, затем вверх по лестнице на второй этаж. Шо повернул налево в свою классную. Он услышал, как Химико остановилась, затем внезапно набрала скорость. Она схватила его за запястье и потащила в туалет для девочек, запихнув его в узкий проем между туалетными кабинками и стальными раковинами на стене. — У меня вопрос, — сказала она и прилепила обе ладони к двери, дабы не впустить никого из коридора. — Сацунэ, как бы, нормально отнеслась к тому, что ты типа ее честь защитил или че-то в этом роде? Шо равнодушно пожал плечами. — Нет. Химико нагнулась, чтобы выглянуть на него из-под плеча. Некоторое время она рассматривала его, после чего отпустила дверь со странным смехом, полным облегчения. — Окей, хорошо, — сказала она, остановилась, затем помахала руками и поправила себя: — Ну, она же всегда в хуевом настроении, так что это норма. Она обошла Шо кругом к первой из раковин, расчесывая челку, словно вдруг чрезвычайно заинтересовалась своим отражением в зеркале. — Иди, а то опоздаешь, — сказала она. Она взялась за металлический обод и наклонилась в бок, уронив голову на плечо. — Мне просто хотелось спросить. — Ладно, — сказал Шо. — Я пошел. Он повернулся к ней спиной, но не успел он добраться до дверной ручки, как Химико передумала и бросилась к выходу, прижавшись к двери. — Я не знаю, что с ней делать, — выпалила она. — Она все время такая грустная. Я просто хочу, типа… — Она подняла обе руки, досадливо сгибая пальцы. — Не знаю, взять ее за руку! Я просто хочу подержать ее за руку, чтобы она больше не грустила. — Может, тебе лучше сказать это ей, а не мне, — ответил Шо. — Думаешь, я не пыталась? — Химико с жалким стоном шлепнула руками по лицу, отчего ее очки чуть не выпали. — Иногда она со мной разговаривала. Когда-то она подходила ко мне и говорила, что не хочет быть дома, так что мы занимались чем-то другим, пока ей не становилось лучше, но теперь я вижу ее в коридоре, а она так смотрит на меня со своими анимешными глазами и огромными эльфийскими кудрями, смотрит, как будто хочет, чтобы я сдохла, а это просто нечестно, когда она, походу, не против гулять в лесу и сосаться с тобой— — Мы этим не занимались. — Гулять в лесу и делать хуй знает что, хотя вы только познакомились, и я знаю, что мне нечего выебываться, если это я хотела, чтобы вы пообщались, ибо я подумала, что с твоим папой и все такое, может, ты достаточно травмирован, чтобы она хотела поговорить с тобой и— Дверь ударила Химико в спину, выбив из нее дух. Она развернулась и выпучила глаза на девчонку из своего класса, озадаченно глядевшую на обоих сквозь тонкую щель в проходе. — Поссы где-нибудь еще, тут занято! — рявкнула Химико. Она хлопнула дверью ей в лицо и уставилась на Шо, поправляя очки. — Что я пытаюсь сказать: если она заявится и расскажет тебе, что с ней происходит, а ты опять натворишь какую-нибудь хуйню и все проебешь — тебе крышка. Ею снова овладевала злоба. Шо понял, что она просто беспокоится. — Я тоже хочу ей помочь, — сказал он. — Она крепкая. Просто дай ей самой разобраться в своих проблемах, а то как еще она научится это делать? Брови Химико опустились глубоко под оправу ее очков. — Таким, как она, этим не поможешь. Она продолжала глядеть на него этим суровым взглядом, изо всех сил пытаясь напугать его. Шо протянул руку, чтобы открыть дверь. — Ну, посмотрим. Девчонка в коридоре, которая до этого пыталась пройти в уборную, бросила на Шо странный взгляд, прежде чем освободить дорогу и протиснуться мимо Химико. Шо отправился в классную комнату. Многие из его одноклассников уже давно устроились на своих местах и занялись распаковыванием своих рюкзаков, доставая из них тетради и учебники для первого урока. Пара девчонок болталась вокруг Ямамото у самой дальней стены, одна за своей партой, другая — сидя на подоконнике. Они шептались друг с другом, метая в сторону Шо всяческие злобные взгляды, подобные тому, который устремляла на него сама Ямамото. Сацунэ сидела на своем месте в середине класса. Она не подняла глаз с несданной домашней работы, над которой трудилась, когда Шо остановился прямо перед ней. Он бросил рюкзак на пол и схватил свой стул, с резким скрипом протащив его поближе к ее столу и развернув, чтобы сесть на него задом наперед. — Привет, Сацунэ, — сказал он так громко, чтобы все в классе обязательно услышали. — Как классно мы тогда погуляли, нам надо это повторить. Пальцы Сацунэ сжали карандаш. Она бросила на него мимолетный умоляющий взгляд, потом продолжила перерисовывать в тетради один и тот же круг, так сильно вонзая кончик в бумагу, что та начинала рваться. — Ты из-за меня вчера не пришел в школу? — тихо спросила она. — Нет, — сказал Шо. Сацунэ подняла бровь, словно ей с трудом в это верилось, но в следующий миг в комнату вошла Мияги и велела Шо поставить стул на место. Японская грамматика наводила на него такую же невыносимую тоску, как всякий раз, когда ее учил Фукуда, но в отличие от пятницы, ему было гораздо легче воспринимать информацию. Шо разгладил первый лист нетронутой тетради и принялся записывать важные моменты, которые Мияги перечисляла. Она писала на доске, повернувшись к классу спиной, при каждом штрихе ее мелок издавал гулкий скрип. Через плечо Шо пролетел шарик скомканной бумаги, приземлившийся прямо перед его пеналом с карандашами. Шо озадаченно бросил взгляд назад, на Сацунэ. Та едва заметно пожала плечами. Он на коленях развернул комок бумаги, которая оказалась той же, где Сацунэ ранее чертила круг. Он перевернул его, щурясь в попытке разобрать немыслимые каракули на обратной стороне листа.             Прости, что игнорила тебя. Нам лучше держаться вместе             Ты все равно был прав             Я больше не дам другим так со мной разговаривать Мияги до сих пор писала на доске грамматические правила. Шо снова повернул голову, широко улыбнувшись в сторону Сацунэ. Она встретилась с ним взглядом, убедившись, что Шо проследил за ним, когда она самым явным образом обратила его на Ямамото. Правая рука Ямамото на переднем ряду резко, невольно дернулась и бросила свой карандаш в другой конец комнаты. Мияги замолкла в середине предложения, одарив ее недоумевающим взором. — А теперь подними это, пожалуйста, — попросила она. Ямамото с крайне растерянным видом встала с места, чтобы подобрать карандаш, пока весь класс на нее смотрел. Сацунэ практически скучала; ей уже настолько впору пришлась ее новая редкая способность. Всего за два дня она догадалась, как направить ее на другого человека. Шо не мог хоть чуть-чуть не гордиться.

***

В полдень перед новогодними каникулами Шо сидел, укутавшись в школьный пиджак, ежась от ледяного ветра. Страница скетчбука, лежавшего на его коленях, состояла из по своей сути кроссворда разнообразных срисованных с натуры поз, и его пальцы жгло от мороза. Он оставил карандаш и засунул руки в подмышки, прислонившись спиной к одному из окон, тянувшихся по стенам коридора между физкультурным залом и основным зданием. Юка крикнула что-то на футбольном поле впереди Шо. Ее команда кидала мяч туда и сюда, намереваясь отбить у противника очко. Сацунэ стояла перед вратами, нагнув шею, как злой бык. Пара волос выбилась из ее конского хвоста и висела у нее перед глазами. Один из одноклассников Юки пнул мяч, и Сацунэ бесстрашно прыгнула за ним, не беспокоясь о грязном поле. Она поймала мяч кончиками пальцев за миг до того, как мальчик в роли судьи сорвал матч. Хотя ее команда только что проиграла, Юка побежала через поле с диким хохотом. Она подняла Сацунэ с земли в чуть ли не удушающих объятиях, и та просто расплавилась, не вырываясь из рук Юки до полпути к физкультурному залу. — Шо, ты видел, как она мяч поймала? — крикнула Юка. — Ага, охренеть, — сказал Шо, улыбаясь. Едва Юка поставила ее на ноги, Сацунэ принялась стряхивать грязь с наколенников и перчаток. Несколько других членов футбольного клуба прошли мимо и похвалили ее, а один похлопал по спине, однако она в ответ лишь напряженно улыбнулась. Она вечно говорила, что никому в школе не нравится, но, по крайней мере, они могли признать, что она не была бездарна. Юка остановилась перед Шо, в ожидании вытянув руку. — Что рисуешь? Шо взглянул на свой скетчбук, неохотно перевернул его и отдал ей. — Ну, вас, ребят. Он поерзал на выступе у окна, где сидел, играясь с карандашом, пока глаза Юки бегали по сделанным на скорую руку безликим зарисовкам: она и ее товарищи, пинающие мяч, Сацунэ, охраняющая врата как на войне, их скучающий судья, который топал туда-сюда на фоне кустов в самой дальнем углу школьной территории. — Ребят, да у нас тут будущий Ван Гог. — Юка пролистала через другие страницы, показывая своим товарищам по команде, которые смотрели через ее плечо. — Гляньте. — Ух ты, — сказал мальчик из класса Шо, рассматривая, что Юка ему показывала. — Когда ты говорил, что любишь рисовать, я не думал, что у тебя реально хорошо получается. — Спасибо? — сказал Шо. Карандаш в его руках опустился. Странно, но он был не против дать Юке порыться в своих рисунках. Он не знал, почему вообще не хотел этого делать. Не считая жесткой критики от Хигашио время от времени, никто не говорил о них ничего плохого. Как только она дошла до последнего листа, Юка с радостной улыбкой вернула скетчбук обратно. На какой-то момент она отвлеклась, чтобы подойти к Сацунэ и убрать сбежавший из хвоста волос за ее ухо, затем так же бодро улыбнулась ей и двинулась к раздевалкам. Шо сунул скетчбук под руку и поднялся с выступа. — Эй, Юка… — начал он. — Ты, типа… не хочешь потом чем-нибудь заняться вместе? Может, во время каникул? Юка все так же улыбалась, и Шо не знал, что об этом думать. Она была такая общительная со всеми, но только он пытался с ней заговорить, как она словно пропадала из сего мира. — Ага, почему нет, — ответила она. Она повернулась к стеклянной двери, указав на нее пальцем. — Только давай позже что-нибудь придумаем, ага? Я немного спешу. У Шо не выдалось шанса спросить, куда, как она исчезла. Сацунэ подошла к нему, глазами следя за Юкой, которая виляла им пальцами по другую сторону стеклянных панелей. Сацунэ сорвала с запястий текстильные застежки и стянула с рук перчатки. — Тебе необязательно было меня ждать, — хмуро проговорила она. — Я и сама могу дойти домой. Шо запихнул скетчбук себе в рюкзак. — Моя мама поздно придет домой. Мне все равно делать нечего. Сацунэ не удостоила его ответом, лишь проскользнула в коридор и удалилась в том же направлении, куда ушла Юка. Несколько ее товарищей уже переоделись и миновали ее к фасаду школы. Они что-то говорили, но она пропустила их слова мимо ушей, глядя в землю. Прошла не одна неделя, но Шо так и не мог понять Сацунэ. Каждое утро перед уроками Химико допрашивала его насчет ее психического состояния, и каждый вечер Шо провожал Сацунэ домой, ожидая, когда она хоть что-нибудь скажет. Ждал, пока она не спросит. Спросит, о чем, он не сомневался, она уже давно догадывалась. О Когте. О самой сущности Шо. Он побрел на участок за воротами, где у навеса для велосипедов стал дожидаться Сацунэ. Пара учащихся, которые возвращались из своих кружков, пожелали ему приятных каникул, перед тем как сесть на велосипеды и уехать домой. Несмотря на всевозможные усилия Ямамото опорочить его имя, отношение большинства его одноклассников и некоторых других людей в школе к нему практически не изменилось. Видимо, все были согласны, что слушать Ямамото особо не имело смысла. Чрезмерной угрозы для него или Сацунэ она не представляла. Он повернул голову, как Юка вышла из школы. Она оставила свою сумку с формой, одевшись вместо этого в свою бирюзовую куртку с искусственным мехом и простой топик. Она уткнула нос в телефон, не обращая внимания на Химико, которая шла сзади. — Если не хочешь одна идти домой, мы можем остаться у меня, — просила Химико, еле поспевая за стремительным топотом ее ботильонов. — Не хочешь показать мне тот фильм, о котором говорила? Юка засмеялась, словно та сказала что-то забавное. — Да че это ты? Я просто встречусь с друзьями, не пугайся. — Она набрала скорость, по пути взъерошив Шо волосы. — Увидимся, чел, я напишу. Она пронеслась через ворота, вытащив из кармана сигарету. Зажигая ее, она чуть попрыгала на месте, затем радостно помахала рукой кому-то по другую сторону стены. Химико встала рядом с Шо с мрачным видом. В поле зрения появился парень, который разговаривал с Юкой тем вечером, когда они ворвались в школу. На нем была форма той старшей школы неподалеку от железнодорожной станции. Сацунэ покинула здание как раз в тот момент, когда Юка увернулась от руки, пытавшейся схватить ее за талию. Она остановилась рядом с Шо и угрюмо уставилась на Химико. Химико уставилась в ответ, молча передавая ей какое-то нераспознаваемое невеселое нечто, в которое Шо сам вовлечен не был. — Я уже восемь раз пыталась с ней поговорить, — сказала Химико. — Вот ты не хочешь как-нибудь помочь? Сацунэ распустила свой косматый хвост и опустила кудри на плечи. Она отправилась к воротам. Шо оглянулся на Химико, но та даже не обратила внимания, лишь удрученно рассматривала свои туфли. — Слушай, а как этого парня зовут? — спросил Шо, подбежав к Сацунэ. — Икэда, — сказала Сацунэ. Она не собиралась вмешиваться, но притом сверлила глазами затылок мальчика, пока они с Юкой уходили прочь. — А что вы так его недолюбливаете? — спросил Шо. — Разве они с Юкой не друзья? Сацунэ взглянула на него так, будто он задал совершенно тупой вопрос. — Он скоро выпустится из школы. Ему восемнадцать. — Ну и? — сказал Шо. — Я общался с людьми гораздо старше. — Которые пытались полапать тебя каждый раз, когда ты с ними говорил? — спросила Сацунэ. Шо сложил руки на животе. — Ну, вряд ли… Они достигли перекрестка в конце улицы. Юка с Икэдой шли по направлению к торговому району в центре города. Сацунэ пришлось оторвать от них взгляд, когда они с Шо взобрались на холм напротив, и она принялась злобно смотреть на асфальт под ногами. — В общем, гм… ты сегодня, кажется, в плохом настроении, — сказал Шо. — Хуже обычного. Сацунэ убрала с лица волосы. — Если что-то… Сацунэ остановилась и резко повернула голову, сжав пальцами лямку сумки, и костяшки ее рук побледнели до белого. — Ты научишь меня драться? Шо так удивился, что в тот же миг разразился смехом. — С кем ты хочешь драться? — спросил он. — С Икэдой? Она вперила в него взгляд настолько серьезный, что он посчитал за должное оказать ей услугу. Он поднял руку к подбородку, осматривая ее с головы до ног. Судя по ее игре в матче, рефлексы у нее были неплохие. Естественные, изящные движения и спортивность. Превосходное понимание себя и своего окружения. Однако с ее тонкими конечностями и хрупким телом она не могла бы совладать с ударом сильнее летящего футбольного мяча. — Ты не победишь, — заключил он. — Если он хоть как-то сможет тебя ударить, то вырубит с одной попытки. Он наверняка весит вдвое больше тебя. Сацунэ одарила его взглядом таким же оценивающим. — Ты вряд ли весишь больше меня, но говоришь, что дрался. — Ага, только я жульничаю, — сказал Шо, тыкая пальцем в висок. — Телекинез, помнишь? — Я тоже могу жульничать, — настаивала Сацунэ. — Просто по-другому. Шо сомнительно хмыкнул. Она уже могла заставить его двигаться, — во всяком случае, если он не сосредоточится, — но для битвы в одиночку эта способность не подходила. — Это не то, — сказал он и продолжил путь. — Допустим, он не сможет меня ударить, — сказала Сацунэ. — Я не думаю, что он хоть когда-либо с кем-то дрался. Я точно быстрее его. — Слушай, у меня есть друг, с которым я тренировался, — сказал Шо, вспоминая все полусерьезные практические матчи, которые у него состоялись с Ооцуки. — Он обычно занимается тай чи, и вообще без сверхсил тай чи довольно бесполезно против других видов боевых искусств. Типа, если пойти против нормального борца ММА, то тебя сразу же повалят, но я никогда не мог победить его без сверхсил, тупо потому, что у него руки длиннее. Сацунэ упрямо взирала в его профиль. Шо вздохнул. — Ладно, если тебе так охота, чтоб тебе надрали зад, то могу научить, — сказал он. — Но я обещаю, у тебя будет только один шанс его ранить, и ты должна будешь им воспользоваться — не то останется только бежать. Дом Сацунэ уже показался в поле зрения. На фоне старомодных таунхаусов он возвышался подобно инопланетному монолиту, темно-серые прямоугольные формы были скреплены таким образом, что казались жесткими и недружелюбными. — Мы можем встретиться завтра, — решительно сказала Сацунэ. — Я не проиграю кому-то вроде него, не понимаю, почему ты считаешь меня такой жалкой. Губы Шо дернула хитрая ухмылка. Сейчас она проявляла большую уверенность, чем в экспериментальной эсперской практике, через которое они проходили. Ему стоило бы знать, что ей нужно было дать лишь одну простую цель, чтобы в ней проснулся ее полный потенциал. — Ага, — сказал он. — Тогда докажи. Сацунэ кивнула. Долю секунды она колебалась, затем твердым шагом пошла по выложенной плиткой дорожке до своего дома. Ее мать ясно дала понять, что Шо здесь не рады, так что он остался стоять вне участка, носками кроссовок еле касаясь ровно стриженной травы на газоне. Не успела Сацунэ дотянуться до ручки, как изнутри послышался стремительный цокот шпилек по кафелю и дверь была распахнута настежь матерью Сацунэ. Подобно девочке, она была худа и хрупкой на вид. Шо знал, что в данный момент она не работала, однако при каждой их встрече она появлялась лишь в роскошных платьях и юбках, словно она готовилась на деловой ужин, а ее светлые волосы были собраны в пучок, с которым она выглядела старше, чем, скорее всего, была по-настоящему. — Где тебя носило? — потребовала она, вцепившись в руку Сацунэ. Она метнула взгляд на Шо, потом снова на дочь, подтаскивая ее поближе стальной хваткой. — У тебя три часа назад закончились уроки. Идешь сразу домой, сколько раз мне тебе говорить, тебе не поздоровится, если будешь гулять где попало! — Я же говорила, у меня футбол, — сказала Сацунэ, не отрывая от нее дерзкого взгляда. — Если б ты отдала мне телефон, то могла бы позвонить и узнать. — Не начинай мне тут, — предупредила мать. Она поволокла Сацунэ внутрь, в последний раз взглянув на Шо так, будто он был грязью под брендовыми туфлями, в которых она ходила по дому. Дверь тут же захлопнули. Шо видел Сацунэ сквозь окна их гостиной, которые тянулись от пола до потолка. Сейчас Сацунэ глядела в землю, стоя прямо и не шевелясь, пока мать явно продолжала кричать на нее. Шо выдохнул через нос и отправился в путь к собственному дому. Несмотря на тревогу Химико, Сацунэ не была в опасности. Шо повстречал достаточно людей, потерпевших насилие, чтобы знать, что Сацунэ не была похожа ни на одного из них. Она не дергалась без повода, не пугалась, когда кто-то поднимал голос или неожиданно двигался, и виной всем ее царапинам с синяками очевидно была футбольная практика. Вскоре она научится протестовать каким-то крикам. Честно, если Сацунэ и собиралась с кем-либо драться, то ее мать первой заслуживала кулака в морду.

***

На следующее утро пошел дождь; моросило так мелко, что капли едва было видно. Шо натянул на голову капюшон, чтобы не промочить волосы, и сонно потер глаза. Как странно, что после сна более трех часов было настолько сложнее выбраться из постели. Сацунэ дожидалась его в привычном месте, прямо у края леса. Она подняла взгляд со своих грязных армейских ботинок, когда заметила Шо, и двинулась в лес, даже не поздоровавшись. По дороге кроссовки Шо тонули в лесной слякоти, грязь прилипала к подошвам. Сацунэ уверенной походкой шла через поросль, не соскальзывая с влажных, мертвых листьев. Шо осмотрел окрестности в поиске гигантской рыбы-духа, которая обычно за ней следила, но в этот раз на него наконец ничто не таращило глаза сквозь кривые стволы буковых деревьев. Он пытался придумать, что сказать. Всякий другой раз, когда он гулял с Сацунэ, она хотя бы приносила с собой бутылку воды и одежду на смену. Сегодня же на ней не было ничего кроме желтого шерстяного пальто, короткой юбки и леггинсов. — На самом деле, я планировал научить тебя парочке приемов для самозащиты, — сказал Шо. — Прикид у тебя не самый подходящий, мне кажется. Сацунэ не обратила на это внимания и перепрыгнула через канаву, которая вела к ее старому храмику. Она также не удостоила внимания пластиковую коробку, брошенную у края дороги, когда она впервые привела сюда Шо. Вещи Химико так и продолжали тонуть в нескольких сантиметрах воды. Сацунэ стянула с себя пальто и оставила сушиться в сухом углу храма. Она сцепила пальцами длинные рукава своего свитера, встав посередине заросшей тропы и принявшись ждать первого требования. — Итак, — сказал Шо, почесывая висок. — Если тебе все равно и ты не жалеешь своего самоуважения, ты ведь знаешь, что можешь просто пнуть Икэду в яйца? — Это низко, — процедила Сацунэ сквозь зубы. — Н-да, согласен. — Шо положил руки на бока. — Если хочешь поставить этого парня на место, нужно драться по-честному. Он не особо выше тебя, так что мне кажется, что тебе легче всего будет вмазать ему прямо в нос. — Шо указал пальцем на собственную носовую кость. — Если сделать все правильно, его можно сломать, а даже если нет, то это все равно сильно собьет с толку, особенно если человек к этому не привык. — Хорошо, — сказала Сацунэ, чуть расставив ноги. — Звучит просто. — Возможно. — Шо указал на свое лицо. — Попробуй меня ударить. Сацунэ без промедлений закинула руку назад и пустила кулак прямо в нос Шо. Он поймал его прежде, чем тот мог соприкоснуться, и откинул прочь. — Целишься ты нормально, но всю руку нужно держать прямо, иначе удар просто соскочит, — сказал он, для демонстрации выпрямив свои запястье и локоть. — Попробуй еще раз. Она так и сделала, теперь выровняв суставы в правильное положение. Шо снова поймал ее кулак и задержал в воздухе. — Окей, отлично, а что ты сделаешь, если он тебя заблокирует? — Не заблокирует. Сацунэ замахнулась на Шо другим кулаком. Он отпустил ее, собираясь предупредить следующий удар, но его рука повисла как обмякший кусок мяса. Он забросил голову назад, подняв перед собой барьер. Костяшки Сацунэ ударили по нему с глухим треском. Она отняла руку и крепко зажмурилась, прижав ее к груди. — Видишь? — сказала она, стискивая зубы. — Я тоже могу жульничать. На ее костяшках виднелась кровь, там, где они чуть не соприкоснулись с челюстью Шо, зияла содранная кожа. — Ага, — сказал Шо, взглянув на руку, которую она временно парализовала. — Видимо, можешь. Спустя несколько часов стало ясно, пока он учил Сацунэ каждому приему, который только мог вспомнить, что любой пробел в мастерстве она восполняла чистой яростью. Пока она атаковала, с этим можно было смириться, но Шо сомневался, что недавно пробужденные сверхсилы спасут ее от кого-то, кто не станет просто стоять и принимать удары. Когда он пытался научить ее, как высвободиться из захвата, проблема в ее стратегии показала себя самым явным образом. Сацунэ проявляла излишнюю агрессию; постоянно забывала, что она должна отступать, не сопротивляться кому-то, против кого у нее не было шанса. Каждый раз, когда она была повалена на землю, Сацунэ все больше и больше досадовала. Шо потерял счет их совместных попыток к тому времени, как она просто осталась лежать в грязи, скрепив челюсти и тяжело дыша. — Да ладно, я же легонько, — сказал Шо. Сацунэ злобно вытерла щеку, размазав грязь по коже. Ее волосы висели перед лицом, пара тонких веток застряла в кудрях. Аура ее вела себя странно, сжимаясь в себя чуть ли не до крайности. — Думаю, на сегодня хватит, — решил Шо, протянув ей руку. Сацунэ проигнорировала жест и встала на ноги, немножко поскользнувшись на мокрых листьях. Она взглянула на себя. Леггинсы, которые она надела под юбку, были заляпаны грязью. — И что мне с этим делать? Она так и не объяснила, почему вообще ушла из дома без сменной одежды, но Шо нетрудно было догадаться, что ее мать бы просто впала в бешенство, узнав, что Сацунэ провела весь день, кувыркаясь и катаясь в земле. С Шо. Опять. — Ты можешь постирать вещи у меня, — предложил он. Сацунэ запрокинула голову назад, но до сих пор льющийся прозрачный дождь почти не смывал грязи с ее щек. Лишь толстая ткань ее свитера стала темнее, чем когда они пришли. Сацунэ не проронила ни слова, только пошла за пальто.

***

Волосы Сацунэ всегда выглядели странно мокрыми, свисая с ее плеч подобно тяжелым плиссированным шторам. Она уже долгое время сидела в ванной, послушавшись совета Шо принять душ и вытащить всевозможные листья с ветками, застрявшие в прическе. Теперь они с Шо стояли в небольшом подсобном помещении между ванной комнатой и коридором, наблюдая, как ее одежда вертится по кругу в маминой стиральной машине. С начала цикла вода в ней окрасилась в мутный коричневый цвет. Сацунэ выпрямила перед простой белой футболки, которую Шо одолжил ей, и взглянула на себя. Вместе с парой старых джинсов наряд выглядел на ней непривычно; слишком простой и легкий по сравнению с плотными, крупными рубашками, которые она обычно носила — однако в то же время ей будто бы было комфортнее. Ее осанка была расслаблена. Аура не бушевала. — Мы одного размера, — сказала она, отпустив футболку. — Мне кажется, это могло бы пройти лучше. — Не, когда только начинаешь, дело не в силе, — сказал Шо. — Первый шаг — забыть обо всех рефлексах, которые тебе не помогут. Сацунэ рассеянно кивнула, снова бросая взгляд на машинку. Ее вещи потихоньку поглощало бежевое облако пены. — По-моему, ты насыпал слишком много порошка, — сказала она. — На тебе была куча грязи, — пожал плечами Шо и отвернулся. — Стираться будет еще долго, но, я думаю, мама будет не против, если ты захочешь остаться на ужин. Она тыщу раз говорила, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Сацунэ поплелась вслед за ним в коридор, лениво потирая синяки на руках. Кожа там уже приобрела сиреневый оттенок. По всему пути, который она прошла от входной двери, на полу остались следы грязных сапог. Шо махнул на это рукой и спрыгнул с единственной ступеньки в кухню, чтобы порыться в холодильнике. Он вытащил бутылку колы, затем потянулся за парой стаканов в буфете, чуть наклонив их долей телекинеза, чтобы самому не вставать на цыпочки. Он наполнил один стакан и передал Сацунэ. Она рассматривала несочетающуюся разноцветную мебель Мамы, однако распознать ее мнение было невозможно. Она робко взяла газировку и стала смотреть, как пузырьки всплывают на поверхность, пока те не исчезли. — Итак, — сказал Шо, наливая себе стакан, — наверное, нам стоит придумать, чем заняться? Сацунэ бросила взгляд на руку, через которую Шо пропустил поток телекинеза. — Твоя мама обо мне знает? — О твоей сверхсиле? — Шо закрутил крышку бутылки. — Да, но ниче страшного. Она как я, повстречала много эсперов. Он остановился, поняв в тот же момент, как сказал это, что просчитался. Из его рта всякий раз, когда они проводили вместе с Сацунэ время, будто бы выпадала какая-нибудь новая компрометирующая подробность о его жизни. Сацунэ смотрела ему прямо в глаза, стуча большим пальцем по ободу стакана. Как и всякий другой раз, она понимала, что это значит. Она знала. Шо поставил бутылку обратно в холодильник и закрыл дверь, с глухим стуком выключив свет внутри. Это уже продолжалось достаточно. Сацунэ не собиралась уйти, пока ее вещи не были постираны и высушены, и она все-таки ждала, пока он что-нибудь не скажет. Он обязан был объяснить ей. — Наверное, мне стоило сделать это раньше, но я должен сказать тебе кое-что, — начал он. — Это прозвучит плохо, так что если я неправ и ты уже знаешь, просто послушай— — Я знаю, — сказала Сацунэ. Она перестала стучать. — Те эсперы, которые атаковали Приправный… тот самый, который был в телевизоре. Он ведь твой отец? Она бы так не спросила, если бы боялась. Она бы давно перестала с ним общаться, если бы нервничала. Это Шо знал, однако его рука все равно чуть дрожала, когда он потянулся за своим стаканом. Брови Сацунэ нахмурились. — Это очевидно, — сказала она. — Ты эспер. И фамилия у тебя Сузуки. Ты выглядишь точно так же, как он. И иногда, когда ты говоришь о своем прошлом, многое не совпадает. — Придумать прикрытие на всю свою жизнь труднее, чем кажется, — пробубнил Шо, глотнув колы. — Если не хотел, чтобы кто-либо заметил, мог бы покрасить волосы, — сказала Сацунэ. — Поменять фамилию. Стиральная машина продолжала гудеть нестерпимо громко, звук просачивался через стены, заглушая любую появлявшуюся в голове Шо мысль. — Ты там был? — спросила Сацунэ. — Когда случился тот взрыв? Шо кивнул. — Я пытался его остановить. Сацунэ наклонила голову, ее влажные волосы свисали с плеча. — Как? Из Шо вырвался неуверенный, тихий смешок. — Мне казалось, я смогу его победить. Как тупо. Он протиснулся мимо Сацунэ, прислонился спиной к столешнице и поднял стакан к губам, выпив половину колы, чтобы как-то промочить горло. На нем встали мурашки, когда Сацунэ оказалась рядом и тоже откинулась назад. По крайней мере, они больше не смотрели друг на друга. — Я больше никому здесь не говорил, но ты… ты можешь спрашивать что угодно, — пробормотал Шо. — Так будет честно. Мы же держимся вместе, все такое. Ужасно долгое время Сацунэ просто молчала, всматриваясь в напиток. — Ты с ним жил? — спросила она. Шо нахмурился, глядя на рассыпанные по полу хлебные крошки под столом. — Иногда. — Каково это было? Изо всего того, что она могла его спросить, всей связанной с эсперами информации, которую она явно жаждала узнать с их первой встречи, она теперь спрашивала это? — Не знаю, — сказал он. — Не очень. Он снова выпил колы, после чего оставил стакан позади. Он беспокойно почесал руку. — Ты его ненавидишь? — спросила Сацунэ. — Я не… — Шо сложил руки на груди. — Я не знаю. — Он опустил их, чтобы пригладить волосы назад. — Он много чего натворил, но он ведь все равно мой отец, понимаешь? Одним из своих коротких ногтей Сацунэ проводила по ободку стакана, царапая поверхность. Даже после душа под ногтем оставалась застрявшая грязь. — Моя мама иногда запирает меня в подвале, — сказала она. Шо повернул голову. Ноготь Сацунэ продолжал гладить стекло, издавая еле слышный, высокий звук. — Она говорит, что ей за меня стыдно, — продолжала она. — Не только это. Что я сумасшедшая. Что я похожа на мальчика. Что я не знаю, как себя вести, плохо учусь, дружу с отбросами общества… Звук остановился, как только Сацунэ отняла от стакана палец, и в качестве фонового шума остался лишь невыносимо громкий гул стиральной машины. — Мне кажется, она ненавидела меня с того момента, как я родилась, — сказала она совершенно сухим тоном. — Сегодня утром она сказала, что не может на меня смотреть, однако она все равно каждый раз орет, когда я прихожу домой, потому что я не осталась мучиться с ней. Она выпила чуть-чуть колы, затем поставила свой стакан рядом со стаканом Шо. — Вот бы она умерла. Шо нахмурился. — А… твой отец? — спросил он. — Разве он с вами не живет? Сацунэ расчесывала пальцами волосы. Пока они высыхали, они возвращались к своему прежнему спутанному состоянию. — Он работает за границей. Мы каждую неделю разговариваем по телефону, и он говорит, чтобы я не преувеличивала и слушалась маму. — Она горько улыбнулась. — Может, это действительно я виновата. Она так себя не ведет, когда он дома. — Но… Сацунэ злобно уставилась на Шо, едва тот открыл рот. — Я не говорю все это, чтобы ты меня утешил, — сказала она. — Это мои проблемы, и я справлюсь с ними сама. Шо виновато поднял руки. — Да, ладно. Я понимаю. Он опустил руки, краем глаза наблюдая за Сацунэ. Она продолжала расчесывать волосы, ее голова повернулась к окну и одинокому голому дереву во дворе. Несмотря на то, что она сейчас сказала, в груди Шо проснулось некое теплое чувство. Возможно, это было облегчение. Подтверждение того, что между ними произошел равный обмен. Что им не нужно было доказывать, что это останется между ними. Что Сацунэ с какой-то стороны понимала, о чем он говорит, и он с какой-то стороны понимал, что происходит с ней. — Я планировал убить Папашу, — сказал он. Он сказал это без задней мысли, оно просто вырвалось наружу. Осело в пространстве, реальное и ощутимое. — Это не то же самое, как с твоей мамой, но я думал, что будет лучше, если он умрет, — пояснил он. — Я думал, что так будет проще. Ну, не сделать это, но справиться с этим. Он все время заставлял меня калечить других людей. Сацунэ перестала расчесывать волосы. Она сложила руки на животе. — Каково это было? — спросила она. — Когда он тебя заставлял? Каково это было? Порой весело. Ему доставляло удовольствие избивать кого-то, кто действительно это заслуживал, пока человек не переставал двигаться. Воодушевляло, когда он принимал вызов и побеждал. А порой Шо заталкивал воспоминание случившегося глубоко-глубоко в недра своего сознания, чтобы ему никогда больше не приходилось о нем думать. — Чаще всего никак, — ответил Шо. И он не врал. Может, это было хуже всего. Что столько воспоминаний к нему почти не приходило. Пока он говорил, его руки успокоились. Это немного напомнило ему о разговорах с Рицу. Он чувствовал себя легче. Мурашки на его коже разгладились. — Я по этому не скучаю, — сказал он. — Мне казалось, что буду, но нет. Он чуть улыбнулся Сацунэ. — Я не пытаюсь тебя утешить, я просто честно так считаю, хорошо? Сацунэ легонько кивнула. — Я знаю, что твои родители говно, и что быть единственным эспером тоже хуево, но тебе повезло, что ты выросла здесь, — сказал Шо, указывая руками на все вокруг: на яркие разноцветные стены, на странную подержанную мебель, которую Мама начала собирать с тех пор, как оставила Папашу. — Тебя здесь никто не пытается убить. У тебя есть друзья, хочешь ты общаться с ними или нет. Ты такая… Шо сплел пальцы, пытаясь найти подходящие слова. — Все, что тебя волнует, это просто нормальные проблемы. Ты просто нормальная девочка, — сказал он. — Твоя мама запирает тебя в подвале? Ну и что? Я могу научить тебя, как взламывать замок. Что она сделает, еще больше на тебя поорет? Он откинулся от столешницы, встав прямо перед Сацунэ. — Серьезно, все не так плохо, — сказал он. — Я думаю, ты довольно крутая. Юка точно так думает, ну а Химико вообще в тебе души не чает. Может, ты никогда и не помиришься с мамой, но если б ты еще немного попыталась, думаю, все бы относились к тебе спокойно. Сацунэ стояла и моргала своими огромными глазами, с виду не тронутая искренностью, которую ей предложил Шо. С противоположной стороны стены громко пискнула стиральная машина, затем издала глухой стук, когда открылся замочек на ее дверце. — Я так не считаю, — ответила Сацунэ. — Но спасибо.