Глава 20

Сильный запах акриловых красок защекотал нос Шо, когда он открыл очередную из маленьких банок с красками на полу. Внутри оказался простой серый цвет, темнее, чем бледно-зеленый и синий, которыми он уже выкрасил стену напротив кровати. Он взял одну из кистей, которые оставила Мама; потоньше и поострее той, которая валялась на разложенных под ним газетах. Два пересекающихся треугольника перед ним выглядели не шибко аккуратно на шероховатой поверхности. Он и так не знал, что пытался изобразить — ранее его без спросу разбудил телефон, а Мама не один раз говорила, что если у него не получается заснуть, лучшей альтернативой было заняться чем-нибудь, а не сидеть без сна и без дела. Он услышал, как крошечные лапки Незуми выбрались из-под бардака под столом и зашуршали у основания стены. Шо установил вокруг себя невысокий барьер, чтобы питомец не мешал деятельности, и макнул кисть в краску; жидкость в крупных каплях попадала с кончика инструмента. В целях эксперимента он прижал его к стене и провел прямую диагональную линию. Краска покрывала кисть таким толстым слоем, что начала стекать в синюю фигуру внизу. Он быстро оторвал кусочек газеты и попытался стереть лишнее, но краска лишь размазалась и оставила на месте мутную тень. Он поморщился, когда сзади прожужжал телефон. Даже приглушенный ковром звук словно скрежетал по его ушным перепонкам. Незуми пробежала вокруг барьера Шо и в любопытстве понюхала экран. Посередине засветилось имя Химико — теперь она решила звонить, а не продолжать поток бессвязных сообщений, которые приходили от нее в течение последнего часа. Жужжание прекратилось. Шо расслабил плечи и тщательно вытер серую кисть. Он наклонился вперед, аккуратно рисуя линию под синей фигурой, затем вздрогнул, когда со стороны окна раздался резкий стук. Он слишком сильно нажал на кисть, вновь наляпав крупное, уродливое пятно. Еще один стук. Шо стиснул зубы и встал, подобрав Незуми с пола. Он положил ее обратно в клетку, затем отодвинул занавеску и злобно уставился во двор. Естественно, в ответ на него глядела Химико, выбирая один камень из груды в ладони. Она пустила его в окно и ударила стекло прямо перед лицом Шо. Шо взобрался на стол, дернул ручку и распахнуть окно. — Чего тебе? — прошипел он. — Иди вон, ты разбудишь мою маму. — Почему ты на телефон не отвечаешь, уебок, — громко шикнула Химико. — Это важно! Она, казалось, только выбралась из кровати, вместо типичных косичек ее волосы были завязаны в неаккуратный хвост. Она прищурилась, глядя на кисточку в руке Шо. — А ты какого хуя делаешь? — спросила она. — Ты че, рисуешь в два часа ночи? Шо метнул взгляд на краску, прилипшую к пальцам. — И что? Химико бросила камушки в изгородь его матери и указала пальцем в сторону центра: — Идем со мной, Юка в беде. — Что с ней такое? — спросил Шо. — По дороге расскажу, давай, — сказала Химико, махая рукой. Ее голос был очень напряженным; не как обычно, бодрый и звонкий. Шо повернулся, чтобы бросить кисть на разложенные по полу газеты, затем вновь взглянул на Химико и нахмурился: — Я не спущусь, пока ты не скажешь мне, в чем дело. — Шо, я серьезно, — взмолилась Химико. — Она дома у Икэды, понятно? Она вдруг написала мне и попросила прийти, и с тех пор не отвечает, мне страшно! Химико продолжала смотреть на него в упор, ее губа дрожала, словно она вот-вот расплачется. Шо не знал, в чем дело, но беспокойство казалось искренним. — Хорошо, я щас, — сказал он. Он защелкнул окно и закрутил все крышки банок с красками обратно, после чего бесшумно спустился вниз. Перед выходом он надел кроссовки и взял с собой куртку, потом запер входную дверь. Химико стояла посередине улицы, нервно перенося вес с одной ноги на другую. Она устремилась по направлению к центру сразу же, как только Шо ступил на дорогу. — Как думаешь, что случилось? — спросил он, засунув ключи в карман. Глаза Химико округлились в изумлении. — У тебя совсем башка не варит? Шо медленно застегнул молнию. Икэда что, сделал ей больно? Он предполагал, что Химико решила привести его с собой в качестве мускулов, иначе могла бы пойти сама. Получается, сейчас он был вправе кого-то побить? Юка всем нравилась. Никто не мог причинить ей вреда и выйти сухим из воды. Химико привела их к узкому таунхаусу в конце торговой улицы, через которую Шо часто проходил. Она заглянула в окно, которое выходило на улицу, но изнутри виднелся лишь бледный свет. Пару мгновений она собиралась с духом, затем прижала палец к дверному звонку, не заглушая резкого звука несколько секунд. Включилась лампа. Химико нервно сложила руки на груди, когда дверь открылась, выпустив наружу доносящийся из глубины шум хип-хоп музыки. Икэда осмотрелся, словно ожидал копов, а не стоявшую перед ним низкорослую школьницу. Химико вперила в него взгляд из-за оправы очков. — Тачибана просила ее забрать. Икэда приоткрыл дверь, чтобы прислониться плечом к проему. — Конечно, чего еще от нее ожидать. — Где она? — Заперлась в ванной, — сказал Икэда. — Пусть сама выходит, никто ее не держит. — Впусти нас, чтобы мы ее забрали, понятно? — сказал Шо, сытый по горло его ехидным тоном. Икэда скорчил рожу: — А ты еще кто? Тачибане не нужен еще один мелкий говнюк, чтобы ее спасти. В дверном проеме за Икэдой показалось несколько других человек. Высокий мальчик с бутылкой в руке подошел и выглянул через его плечо. — Это че, тот отпрыск якудзы? — спросил он с кривобокой ухмылкой. — Ой, боюсь-боюсь. Икэда закатил глаза и взялся за дверную ручку, чтобы закрыть им вход. Шо тут же отпихнул Химико и толкнул дверь так, что та врезалась Икэде в плечо. — Я сказал, впусти. Икэда схватился за предплечье, будто удар каким-то образом его ранил. На сцену явилось еще несколько его друзей, все с хмурым видом. — Икэда, да дай ты им забрать ее, что с тобой не так? — сказала одна девочка, направляясь прямиком к выходу. Она дала Химико знак, чтобы та шла за ней. Химико, опустив голову, беглым шагом миновала собравшихся вокруг старшеклассников, прежде чем повернуть вместе с девочкой за угол. Икэда до сих пор держался за руку, с виду не планируя отвечать тем же, лишь время от времени метая в сторону Шо недовольные взгляды, пока остальные его товарищи бесполезно мешкали рядом. Химико вскоре вернулась вместе с Юкой. Та еще пуще опускала голову, не глядя ни на кого. Она пыталась спрятать лицо, но было видно, что оно покраснело, а веки опухли, как бывало лишь после долгих слез. Химико ждала лишь пару секунд, чтобы Юка надела ботинки, затем быстро схватила ее за руку и потащила наружу. Шо остался на пороге, не отрывая угрюмого взгляда от Икэды. — Не трогай ее, а то я вернусь, понятно? — сказал он. Икэда наконец отпустил плечо, и у него хватило наглости посмеяться над ним. — Иди лесом, гандон. Он хлопнул дверью Шо в нос. Шо уставился на нее, тихая хип-хоп музыка просачивалась сквозь древесину. Жгучая злоба раскалилась в нем с такой скоростью, которой он не испытывал долгое время. Он чувствовал, как его аура в крупных, грозящих волнах стекала с его спины. — Шо, пойдем, — крикнула Химико сзади. Он повернул голову. Химико отошла с Юкой на несколько десятков метров, крепко держа ее за руку. Шо снова взглянул на дверь, затем спустился с порога и побежал за ними. Юка до сих пор рыдала. Она легонько споткнулась, и Химико, словно желая удержать, остановилась и стиснула ее в безмолвном объятии. Учитывая их разницу в росте, макушка ее едва касалась подбородка Юки. — Как элегантно с твоей стороны уткнуться лицом мне в сиськи, Хасэгава, — пробурчала Юка и громко шмыгнула. Ее взгляд был туманным. Шо видел, как много она пила и как ей притом ничего не делалось; ему не приходило в голову, сколько алкоголя ей споили, чтобы довести до такого состояния. — Разве ты не знаешь, что все о тебе волнуются? — пробубнила Химико ей в грудь. — Я же говорю, не было ничего, — ответила Юка. Она высвободила руку, чтобы вытереть лицо. Ее макияж чуть растекся, вокруг глаз размазались темные пятна. Химико запрокинула голову, чтобы взглянуть ей в лицо. — Ага, ты же все время так плачешь. — Она отпустила ее и вытянула руку. — Дай телефон. — Нет, — плакала Юка, пряча лицо в ладонях. — Я позвоню твоему папе, так что отдай, — сказала Химико. Юка скрестила руки, как надувшийся ребенок. — Не заставлю же я его ради этого поворачивать лодку обратно, это тупо. — Нет, не тупо. Химико вытащила телефон Юки из переднего кармана ее джинсов. Она быстро нашла номер, которому собиралась позвонить, но Юка оттолкнула ее в сторону и пошла дальше. — Юка, не надо, — рявкнула Химико. Шо побежал за ней, замедлив шаг, когда оказался рядом. Юка без конца вытирала слезы запястьями рук. — Да нормально все, — настаивала она. — Какая же я дура. Шо не знал, что сказать. Ветер был морозным, как и всегда, и если Юка принесла с собой верхнюю одежду, то при выходе из дома Икэды забыла ее забрать. Она приобняла себя, чуть дрожа. Шо неуверенно расстегнул свою куртку с пухом и снял с плеч. Он встал перед Юкой, предлагая надеть ее. Юка с дрожащими губами позволила Шо продеть ее руки в рукава пуховика, слезы так и продолжали литься по ее щекам. Химико догнала их и сунула телефон обратно ей в карман. — Он возвращается, — сказала она. — Даже не дал мне закончить. — Ну тебя, — хныкнула Юка. — Мы проведем тебя домой и подождем там, он сказал, что будет через час, — сказала Химико, снова хватая Юку за руку, прежде чем направиться к гавани. После перекрестка, по которому Шо всегда шел по пути в школу, извилистая дорога вела к нескольким старым домам, заросшим мхом. Химико поволокла Юку через подъездную дорожку с длинной коричневой травой, высовывающейся из-под каменных плиток. Недалеко от ржавого велосипеда Юки на фасад опирались старые бочки и ящики с металлоломом. Химико скинула с порога пару резиновых сапог, пока искала в чужом кармане ключи. Она открыла дверь и повела Юку внутрь. Та чуть не упала и прислонилась рукой к стене, словно у нее закружилась голова и ей нужно было прийти в себя. — Все, можешь идти домой, — смутно пробормотала она. — Ни за что, — сказала Химико. Она придержала дверь, чтобы Шо вошел внутрь. Он неохотно ступил в темный гэнкан и устремил взгляд в длинный коридор без окон. На полу было разбросано еще больше обуви: цветные кроссовки и прочные сапоги, пара ботинок сабо, туфли с каблуками на платформе. Юка не стала снимать пуховик Шо и перегружать вешалку, и так забитую различными куртками и вязаными шарфами, однако Химико не глядя повесила свою ветровку, как если бы сама здесь жила. Даже когда дверь оказалась закрыта, в доме дул настойчивый сквозняк. Шо тер голые руки, пока Химико провожала Юку из коридора. Она включила свет в комнате слева, и в коридоре растянулись длинные тени. Вид был бы жутковатый, если бы не коробка праздничных бумажных фонариков на полу и несколько побледневших наклеек с блестками, которыми кто-то облепил стену. Юка в комнате сгорбилась над низким столиком, лицом уткнувшись в подушку, которая была снята с ее зайсу. — Иди домой, Химико, — простонала она в ткань. Химико завернула в соседнюю комнату, судя по звуку, роясь в куче столовых приборов. — Шо, чай будешь? — крикнула она. — Э, мне кофе, если есть? — ответил Шо. — Просто черный. Химико продолжила рыться. Шо сел напротив Юки, скрестив ноги. Он принялся рассматривать пробковый стэнд, который висел на стене поблизости. Его украшал коллаж открыток, заметок и фотографий, собранных там без очевидного порядка или причины. В одной фотографии Юка была маленькой девочкой в комбинезоне, другую могли снять вчера. В большинстве фотографий выступали три девочки, на вид явно старше Юки. Шо предположил, что они были ей сестрами; в лицах наблюдалось что-то похожее. Кто-то, кого можно было принять лишь за их отца, пребывал в немногих снимках — широкоплечий, загорелый мужчина с щетиной, которая каким-то образом оставалась одной длины в течение последних десяти лет. — Как думаешь, твой папа на тебя зол? — спросил Шо. Юка с досадливым стоном поставила локти на стол и подперла голову руками. Волосы прилипли к ее щекам, влажным от слез. — А ты как думаешь? — буркнула она. Шо вновь взглянул на фотографии. Ни в одной из них отец Юки не улыбался и даже не смотрел в камеру. Он работал в качестве рыбака — скорее всего, ему многого стоило повернуть лодку назад. Шо не сомневался, что Юке разрешалось пить спиртное или гулять посреди ночи не более, чем ему или Химико. Химико же вернулась из другой комнаты, держа поднос с тремя кружками — две с кофе и одну с чаем. Она села на колени за другим концом стола, отдала один кофе Шо, затем твердо стукнула другим по поверхности перед Юкой. Юка чуть всхлипывала, не отнимая рук ото лба. — Ребят, вы сделаете мне одолжение?.. — Если хочешь, чтобы я пошла домой, то нет, — сказала Химико, сжимая пальцами последнюю кружку. Юка чуть убрала руку и бросила взгляд на Химико. — Пожалуйста, не говорите об этом Сацунэ. Химико только смотрела в чай. — Мне-то че говорить? Я же с ней больше не общаюсь. Вслед за этим Юка взглянула на Шо. Он до сих пор не догадывался, что случилось, но учитывая убийственные взгляды, которые Сацунэ метала в Икэду, ничем хорошим передать ей эти новости точно не закончится. — Ага, — сказал он, пододвигая к себе кружку. — Я не скажу. Вдруг подскочив, он резко повернул голову при звуке открывающейся двери. Кто-то в гэнкане снял ботинки, после чего за стенами гостиной послышался легкий топот. В дверном проеме показалась самая низкая из девушек, которые были в фотографиях на доске; она хмурилась. Химико устало помахала рукой. — Привет, Уми… Длинные волосы Уми были покрашены в бледно-голубой оттенок, сильный контраст с неоново-оранжевой подводкой, которая почти отвлекала от синяков под ее глазами. При взгляде на Юку она цокнула языком; тихий, сожалеющий звук. Она сняла один рукав слишком большого для нее бомбера и позволила ему кататься по полу, когда она обошла стол вокруг. Она чмокнула Химико в макушку, затем плюхнулась на пол рядом с Юкой и поцеловала ее в щеку. — Прости, Банана, — прошептала она, обняв ее рукой за спину. — Ну почему ты сказала, что будешь в порядке одна? Я могла бы поговорить с Майко по телефону. Губы Юки задрожали, голос был груб. — Ты сказала, что она плакала. — Ну, а теперь ты плачешь, — сказала Уми. — Как это нам поможет? Ответа не последовало, так что она просто потерла плечо Юки и взглянула на Химико: — В следующий раз звони мне, а не Папе, — сказала она. — Он так расстраивается, да и потом все равно мне звонит. — Он так говорил, будто ты уехала из города, — пробубнила Химико и подула на чай, пар затуманивал ее очки. Взгляд Юки переместился с куртки Шо, которую Юка так и не сняла, на Шо самого. Она удивленно подняла бровь. — Поверить не могу, что ты позвонила ребенку якудзы прежде, чем лучшей сестре. Шо понятия не имел, сколько Юка рассказала о нем своей семье и рассказала ли чего хорошего. Он навязался в гости, хотя Юка просила его и Химико уйти. Она точно не хотела, чтобы они здесь тесались; ее лицо было красным, хотя к этому моменту она уже почти перестала плакать. — Я пойду, — сказал он, смущенно ставя кружку обратно. — Прости, я, э… — Он махнул в сторону Химико, и больше слов ему не далось. — Да ладно тебе, чел, я ж не серьезно, — сказала Уми, снова резко цокая языком. — Пей свой кофе. Шо кивнул. Он уставился в черную жидкость, желания пить не появлялось. — Хочешь поговорить, пока Папа сюда не придет? — спросила Уми, в очередной раз пожимая плечо Юки. Юка покачала головой, так что Уми поднялась с пола и сняла с себя другой рукав бомбера. Она порылась во внутреннем кармане, откуда достала упаковку тех же сигарет, которые курила сестра. Уми пошла открывать окно, присела на спинку старого дивана, который стоял впереди, и зажгла одну. Не считая периодических всхлипов Юки, в комнате было тихо, пока пара фар не осветила дорогу на улице. Уми прикрыла глаза ладонью и повиляла пальцами, когда перед ней остановился покрытый грязью пикап. Снаружи громко захлопнулась дверь, а секунду спустя кто-то вошел в гэнкан. Шаги гораздо громче шагов Уми приближались к гостиной, пока в комнате не появился отец Юки, безошибочная вонь рыбы вместе с ним. Его кулаки были сжаты, костяшки — ободранные морской водой и красные от мороза. Его взгляд был обращен лишь на Юку. — Пойди сюда, — сказал он низким голосом. Юка послушно заставила себя подняться, чуть шатаясь. Ее щеки до сих пор были румяными, голова склонилась. Шо украдкой взглянул на Химико, но та лишь дула на поверхность чая, хотя в глазах Юки накапливались новые слезы. Шо встал, на миг забыв, как дышать, когда ее отец поднял руку, однако потом Юка уткнула лицо прямо ему в грудь, и он просто обнял ее. — Все хорошо, Банана, — шептал он ей в макушку, пользуясь тем же странным прозвищем, которое упоминала Уми. — Ну же. Юка не переставала плакать в перед отцовского комбинезона, так что он положил руку ей на спину и вывел в коридор. Шо даже не слышал, чтобы тот поднял голоса, но его плечи не расслаблялись, и он не мог заставить себя сесть на место. — Чел, ты в порядке? — спросила Уми, стряхивая пепел с кончика сигареты. Химико отодвинула чай в сторону, чтобы сложить руки на столе. — Он просто ведет себя так иногда. У Уми хватило совести не задавать вопросов. Спустя несколько минут Шо насильно усадил себя на то же зайсу, некоторое время не отрывая глаз от стола. К тому моменту, как он решил выпить кофе, оно было еле теплым. Не помогало и то, что Химико, которая подперла щеку и тем нечаянно сдвинула свои очки набок, просто сидела, глядя на него с тем же изучающим взором. Словно о чем-то догадывалась. Переосмысливала свои гипотезы. Во всяком случае, теперь Шо знал, что обычно побуждения у нее были хорошие. Когда отец Юки вернулся, то на его руке висела куртка Шо. Он кивнул в его сторону, большим пальцем указывая за спину. — Я отведу тебя к твоей матери, — сказал он, затем устремил взгляд на Химико. — Твоя родня дома? — Да, они знают, что я здесь, — ответила Химико, избегая его взгляда. — Я сама дойду. Отец Юки продолжал на нее смотреть, пока та не прикрыла голову руками и не пробубнила в стол: — Моя мама проводит открытие галереи для какого-то скульптора в Хоккайдо, там ужасно скучно и даже холоднее, чем здесь, я не хотела приходить. — Оставайся здесь до завтра, — решил он. — Нацуки до конца недели ночует у своего парня, одолжи ее кровать, если Юке захочется побыть одной. Он повернулся было к выходу, но заколебался, почесывая серую щетину на лице. — Ты молодец, что позвонила, — сообщил он Химико. — Правильно сделала. С ней все будет в порядке, об этом не беспокойся. Химико прятала голову под одной рукой, другой неловко махая ему вслед, пока тот выгонял Шо из гостиной. Шо взглянул в коридор, где осталась открытой дверь в другую освещенную комнату. Где-то внутри Юка всхлипывала, но она не вышла, чтобы попрощаться. Отец Юки подождал, чтобы Шо надел кроссовки, затем развернул его куртку, протянув ее вперед так же, как раньше для Юки сделал Шо. Шо неуверенно продел руки в рукава, затем повозился с молнией, пока тот держал дверь. Ветер крепчал, со свистом проносясь через кусты снаружи. Шо обратил внимание на пикап, но отец Юки прошел мимо автомобиля и двинулся на улицу. — У тебя дом в Гребешковом переулке, верно? — спросил он. Очевидно, Юка уже рассказала ему адрес, так что Шо послушно последовал за ним, оставаясь на расстоянии нескольких метров. Отец Юки оглянулся через плечо, хмурясь с таким же озадаченным видом, какой был у Уми. — Ты тоже дружишь с этими старшеклассниками? — спросил он. — Нет, — сказал Шо. — Вот и славно. — Отец Юки снова устремил взгляд вперед. — Мальчик Икэды с его друзьями — дурная компания. Был у него брат, который не мог держать руки при себе… — Я его не знаю, — сказал Шо. — Просто Химико сказала, что с Юкой случилось что-то. Ее отец кивнул и потер щеку. — Вы молодцы, что друг за другом присматриваете. Он взглянул на море. Луна вылезла из-под облаков, рисуя на волнах кривые горизонтальные линии. — Она плохо это восприняла, — продолжал он. — То, что мы с ее матерью развелись. Дед мой скончался в сентябре. Две сестры вот-вот уедут. Последнее-то не так плохо, просто… год не самый удачный. — Ох, — вздохнул Шо. Юка не упоминала ничего подобного. — В такие времена приятно иметь друзей. — Отец Юки замедлил шаг и похлопал Шо по плечу. — Услышишь, как что-то подобное еще произойдет, сделай как Химико и сообщи взрослому. Шо отстранился. — Вы с ним поговорите? Отец Юки взглянул на него с тем же странным хмурым видом и опустил руку. — О, да. Иначе никак. Шо засунул руки в карманы. — Вы скажете моей маме? — Она не знает, где ты находишься? — спросил тот. Шо пожал плечами: — Я просто ушел… — Вот как ты обращаешься с собственной матерью? — Неодобрение было написано на его лице. — Скажешь ей утром. Скажи, чтобы позвонила мне. В конце улицы показался мамин дом, ни в одном из окон не было включено света. На Шо вдруг напал страшный стыд. Она ведь так часто говорила, чтобы он ее будил, если ему понадобится помощь. Отец Юки остановился перед участком, рассматривая неухоженную изгородь. — Твоя мать давно тут живет? — спросил он. — Кажись, я раньше ее не видел. Он повернулся туда, откуда они пришли, словно задумавшись о чем-то. — Знаешь, у нас с девчатами есть новогодняя традиция навещать дом моего деда на лодке, — сказал он. — Наверное, после этого года мы вместе не соберемся, но Юка говорила, что хотела бы привести с собой друзей. Если у вас с матерью нет других планов, не стесняйтесь, приходите. Отец Юки до этого даже никогда не встречался с Шо, а сейчас приглашал его с его матерью на семейную поездку, будто в мире не было вещи естественнее. Опять-таки, Шо не нашелся с ответом. — Думаю, Юка обрадуется, так что подумай, — заключил ее отец. — И поговори с мамой, слышишь? Мы, старики, долго не протянем, если вы будете нас так пугать. Шо кивнул. Он смотрел, как отец Юки уходил прочь, пока сам тихонько не вошел в дом и не поднялся на второй этаж, задержавшись в коридоре между своей комнатой и комнатой матери. Он поговорит с ней утром. Она столько раз говорила ему это сделать, может, она даже обрадуется.

***

Мама оттащила стиральную машинку от стены, освободив пространство, чтобы открутить сливной шланг. Из другого конца потекла мутная вода, на полу образовалась лужица. — Ты просто умница, что помог Сацунэ, но в следующий раз, пожалуйста, отмой основную грязь под душем, — учила она, пытаясь растрясти оставшуюся воду из шланга. — И не сыпь порошка на десять циклов, хорошо? — Извини, — пробубнил Шо, прислонившись к дверному косяку в проходе к подсобке. Мама пошла в ванную, где порылась в шкафчике под раковиной в поиске чего-нибудь, что могло бы помочь расчистить шланг. Нашла она лишь пару щипцов, которые осмотрела скептически. — Мы когда-нибудь куда-то ходили на Новый год? — спросил Шо, сложив руки на груди. Мама задумчиво промычала, возвращаясь к стиральной машинке со щипцами в руках. — Мы сколько-то лет посещали тот фестиваль, не помнишь? — Нет, — сказал Шо, наблюдая за разрастающейся между плитками лужей. — …Папаша там был? Мама присела на колени и сунула щипцы в шланг, пытаясь выскрести немного грязи, которая прилипла к стенкам. — Кажется, нет… — Она покрутила запястьем, пытаясь запустить инструмент поглубже. — Твои бабушка с дедушкой очень консервативно подходили к праздникам. Я в детстве достаточно пережила семейных ужинов и походов в храмы, с тех пор ничего подобного мне не хотелось делать. Она подняла голову, подолгу глядя на Шо. — Их ты тоже не помнишь, да? — спросила она. Шо пожал плечами. Он не мог даже вспомнить лица своей бабушки, а от дедушки у него осталось лишь смутные воспоминания, как тот орал на его мать, да так сильно, что Шо его боялся. О родителях Папаши он тоже практически ничего не знал. В их семье всегда были лишь Шо, да Мама, да Папаша. Мама убрала волосы с лица, бросая щипцы на колени. — Я тут думала, ты не хочешь с ними увидеться? — сказала она. — Я могу с ними связаться, если хочешь. — Но ты с ними не общаешься, — сказал Шо. — Да какая разница, что они обо мне думают, — махнула рукой Мама. — Они наверняка будут рады тебя встретить, увидеть, что ты вырос. Она снова хмуро уставилась на стиральную машину. Шо не мог понять, стоило ли ему придумать ответ сейчас же. Он сложил руки по-другому. — Кстати, эм, — начал он. — В общем, я тут думал о Новом году, потому что папа Юки пригласил нас провести его с ними? Ну, если ты ничего еще не придумала. Мама прищурилась. — Когда это ты говорил с ее отцом? Шо прижался к косяку, бормоча: — Сегодня ночью… Мама заговорила тем пугающим тоном, который использовала всегда, когда он делал что-то нежелательное: — Ты снова вышел гулять, не сказав мне? — Да это Химико попросила меня пойти и помочь Юке, — защищался Шо. — В глухую ночь? — спросила Мама. — С чем помочь-то? — По-моему, ей не хочется, чтобы я всем об этом говорил, — сказал Шо. — Ей было очень плохо, так что Химико позвонила ее папе. У меня его номер есть, если хочешь с ним поговорить. Мама запрокинула голову и уставилась на потолок как в агонии. — Не знаю, как мне тебя еще убедить, что если тебе или твоим друзьям нужна помощь, ты можешь меня разбу— — Я знаю, — сказал Шо. — Я просто… просто не подумал. Шланг вяло висел в руке Мамы, когда она поднялась с пола. — Ладно, — сказала она. — Отправь мне номер, я позвоню. Она дернула шланг, глазами проведя по его длине. Ее брови постепенно скрылись под челкой, как если бы ей в голову пришла гениальная идея. — Ты можешь прочистить его с помощью телекинеза? — спросила она, указывая шлангом на Шо. Шо моргнул. — Что?.. — Телекинеза, — повторила Мама, тыча пальцем в висок. — Когда ты двигаешь вещи силой мысли. Ни разу в жизни она не просила его сделать что-то при помощи сверхсил. Даже до того, как она ушла от Папаши, она едва мог упомянуть об их существовании, чтобы она притом не начинала вести себя странно. Он неуверенно выпустил ауру. Воздымающийся оранжевый узор наполнил комнату светом, не поддающимся маминому зрению, но та отступила на полшага назад, когда шланг вылетел из ее руки. Шо принялся давить на стены шланга изнутри, пока оттуда не вылезла бесформенная скользкая каша, которая затем поплыла в сторону раковины. — Как практично, — радостно воскликнула Мама. Она улыбнулась Шо, как если бы ничего необычного не произошло, взяла шланг из воздуха и наклонилась за стиральную машинку, чтобы прикрепить его обратно.

***

Фонари, украшающие гаванские ларьки с едой, выглядели искривленными и чудными в своем отражении на воде. Мелкие волны разрезали круги красного и желтого света, отрывая их друг от друга, только чтобы цвета вскоре воссоединялись вновь. Шо повернул голову, взглядом проводя по праздничным декорациям и толпам, которые бродили в разные стороны. Солнце не успело сесть, а канун Нового года уже привлек в Осетровую бухту больше жизни, чем ему когда-либо удавалось здесь увидеть. Мама в нескольких шагах впереди от него балансировала на краю причала, обернув руками пластиковый пакет. Она бросила взгляд за плечо, затем развернулась, направившись к Шо. — Что-то не так? — спросила она. Шо смущенно пожал плечами: — Нет? — Ты просто иногда так затихаешь, — сказала Мама. — Ты уже знаешь большинство этих людей, так что не нервничай так. — Я не нервничаю, — буркнул Шо. Они миновали старый грузовик, который переделали в кафе, перед ним ряд людей выстроился в очередь. Краем глаза Шо заметил, как один повернулся к нему. — Шо, погоди, — звал человек. Это Юка махала ему рукой, ее голос с легкостью пронизывался сквозь шум толпы. Она покинула свое место в ряду и подбежала поближе, стараясь никого не задеть. Ее наряд был гораздо практичнее обычного; толстый свитер и вязаная шапка, натянутая на коротко стриженую голову. — О господи, мне нужно срочно с тобой поговорить, — начала было она, но не докончила предложение, увидев рядом с Шо его маму. Юка как будто инстинктивно состроила широкую улыбку. — Вы мама Шо, так? — спросила она. — Здрасьте, мама Шо. Не хотите чего-нибудь выпить? Она указала на ларек, который только что покинула. Юноша за прилавком без устали раздавал горячие напитки, клубы пара поднимались из бумажных стаканчиков. Мама улыбнулась Юке, поправляя пакет в руках, как бы привлекая к нему внимание. — Не нужно, у меня с собой чай, — сказала она. — Приятно с тобой познакомиться, Юка-сан, а то Шо о тебе только и говорит. Юка неловко засмеялась и поправила шапку, закрыв ею уши. Брови Мамы чуть нахмурились. Она помахала рукой в сторону лодок ближе к концу гавани. — Я пойду найду твоего отца, не обращайте внимания. Юка подождала, пока Мама не отошла на приличную дистанцию, затем обернула руку вокруг локтя Шо и потянула его к своему месту в очереди, шепчась, словно рассказывала ему тайну. — В общем, я не в курсе, что стряслось, но мы с Уми и Нацуки пришли сюда несколько часов назад, а Сацунэ уже на лодке, тупо сидит, причем одна, — сказала она. — Со мной не хочет говорить, а потом приходит Химико, и Сацунэ так ей грубит. — Это разве не лучше, чем игнор? — спросил Шо. — Я имею в виду, что она не просто подшучивает, она просто… — сказала Юка. — Она так… — Она отпустила Шо и пустила какие-то жесты в воздух, пытаясь найти нужные слова. — Пожалуйста, поговори с ней, а? А то я уже не знаю, что придумать. Они покинули стойку с кафе, как только Юка в кои то веки заполучила свои четыре чашки с кофе. Шо она заставила понести две — одну с простым черным и другую с вихрем взбитых сливок, так сильно пахнущих корицей, что та перебивала вонь водорослей, которая вечно стояла над гаванью. Рыбацкие лодки были выстроены в самом конце причала, прямо напротив складских помещений. Многие были маленькими, созданными для команд в два или три человека. Некоторые на памяти Шо вообще никогда не покидали своих мест; настолько старые и обветшалые, что их продолжающаяся жизнь на воде казалась чудом. Стараясь не выронить латте из руки, Юка указала на подъемный кран, возвышающийся над другими лодками. Он был прикреплен к заду траулера среднего размера. Красный металлический корпус был ободран и обляпан водорослями, но с основания крана вдоль палубы висела нить с бумажными фонариками и разноцветными ленточками, и она обволакивала все уютным оранжевым светом. Юка без труда пересекла плывущую дорогу из досок, которая вела к середине лодки. Она запрыгнула на палубу и обернулась, чтобы проследить за Шо. На мелких волнах дорога шаталась под его ногами. Он ступил на край корпуса и дошел до Юки, не проливая кофе. Резиновые коврики, распластанные по палубе, были чуть липкими, и даже запах корицы не мог скрыть истинного предназначения судна. Шо чувствовал ауру Сацунэ по другую сторону рулевой рубки, плотную, как куб льда. Маму он не видел нигде; только пластиковый мешок, приставленный к стене. Она вытащила свой термос и оставила его с тремя использованными многоразовыми стаканчиками. Химико сидела на полу у стороны лодки, раскинув ноги. Она не отреагировала на присутствие Шо, полностью сосредоточив внимание на развязывание огромной массы электрических проводов, по длине которой тянулись крохотные рождественские огни. — Химико, раз они так запутались, то оставь, неважно, — сказала Юка. Она выглянула в рулевую рубку через открытую дверь, затем вновь взглянула на Химико. — Папа пошел за едой? — Он, Ацуко и мама Шо, — пробубнила Химико и указала на Шо, не поднимая глаз. — Отлично, — сказала Юка, потом развернулась и крикнула в сторону двух девушек, стоявших позади лодки. — Эй, ребят, мы тут! Уми подняла взгляд с телефона и взмахнула рукой в ответ. На ней был тот же бомбер, как в последний раз, когда Шо встречал ее, но накрасилась она совершенно иначе; полосы блесток были рассыпаны по ее векам и стекали по щекам вниз, мерцая под свечением фонарей. Шо узнал другую из снимков в доме Юки. Она была одета в консервативный пиджак и брюки, но ее волосы, натуральный цвет которых проявлялся в неровных отрезках у корней, были осветлены до медно-коричневого оттенка, и не было ничего консервативного в том, как она облокачивалась на перила, ухмыляясь в сторону Юки. — Товар у тебя? — спросила она. Юка подняла стаканчики с кофе над головой: — Товар у меня! Она потянулась за латте с корицей, который Шо еще держал в руках, осторожно сжала его между двумя другими стаканчиками, но не взяла последний. Шо поднял его в знак вопроса, обратив взгляд на Химико. Он был уверен, что ни она, ни Сацунэ не пили кофе. — Это тебе, — сказала Юка, кивнув. — Черное, верно? Шо уставился в свой кофе. Он разве говорил ей это? Он не помнил, чтобы говорил ей это. Юка сделала неуверенный шаг в сторону сестер. — Э… она у форштевня, — сказала она, качнув головой туда. — Удачи. Шо снова бросил взгляд на рулевую рубку, пытаясь собрать малейшую информацию из непроницаемого сгустка, которым являлась аура Сацунэ. Горячий пар окружил его лицо, когда он глотнул кофе и рассмотрел варианты. С ней лучше всего было говорить напрямую. Он уже бесчисленное количество раз имел дело с ее переменами настроения, просто они начинали надоедать. Химико распутала очередной метр провода, с которым возилась, постепенно прикрепляя его к внешнему краю лодки с помощью скотча. — И тебе привет, — сказал Шо, проходя мимо. — Я сейчас разберусь за тебя с твоей проблемой, не благодари. — Иди нахуй, — пробормотала Химико, отрывая еще один кусок скотча зубами. Шо обошел пустые ящики и катушки для свободных веревок, сложенные у рулевой рубки. Сацунэ забралась на возвышенную платформу при носе судна. Она сидела, свернувшись калачиком, прислонившись к металлическим бортикам и прижав колени к груди. Ее волосы были разлохмачены, ветер дул во все стороны. Она не отреагировала, когда Шо запрыгнул на платформу и встал рядом с ней. — Опять мама? — спросил он. Взор Сацунэ не отходил от гавани. Шо сел рядом, прижимая холодные пальцы к кофейному стаканчику. Они оба принялись наблюдать за потоком людей, волочившихся в том или ином направлении. Группа мальчиков из начальной школы оторвалась от толпы и двинулась к старой, более тихой части гавани, оживляя ее своими криками, шутливо толкая друг друга в игре в догонялки. — Мне лучше было остаться дома, — сказала Сацунэ. Шо наклонился вперед, чтобы лучше увидеть за волосами ее лицо. — Почему? — спросил он. — Юка очень обрадовалась, когда ты сказала, что придешь. — Меня все только приглашают, потому что жалеют, — пробормотала Сацунэ. Не то чтобы Шо не знал этого чувства, но сегодня ей как будто ужасно хотелось пожалеть именно себя. Он снова попил кофе, глядя на ее мертвенно-бледные руки. Должно быть, она замерзла, раз сидит тут не один час. — Хочешь, принесу тебе чаю? — предложил он. — Нет, спасибо, — сказала Сацунэ. — Ну, если ты собираешься торчать тут и киснуть весь день, то ты не даешь людям особого шанса что-либо делать, кроме как жалеть тебя. Сацунэ подергала рукав пальто. Пара грязных пятен с их последней прогулки в лесу засохла и впиталась в желтую ткань. Она повернула голову, наконец взглянув на него. — Разве тебя не бесит, что они даже тебя не знают? — спросила она. Шо пожал плечами и поставил кофе на платформу, чтобы положить руки на колени. — Я не думаю, что тебе нужно все о ком-то выведать, чтобы знать его. Сацунэ рассматривала его лицо. — Ты так не думаешь. Тебя это бесит. Шо раздраженно вздохнул: — Слушай, раз ты все-таки решила прийти, перестань дуться и пообщайся хоть с кем-нибудь. Сацунэ снова перевела внимание на гавань, тон ее голоса был таким же ледяным, как ее аура: — Не говори мне, что делать. У тебя нет права мной командовать. — Ты расстраиваешь Юку, понятно? — сказал Шо, махнув рукой. — Думаешь, она сейчас это заслуживает? Сацунэ убрала локон волос за ухо и уставилась на него с подозрением, словно могла понять, что что-то не так, лишь благодаря неудачному подбору слов. — Что значит, сейчас?.. Шо поднялся с пола: — Да просто… она добрая. Понимаешь? — Он замялся. — И да, Химико иногда охренеть как раздражает, но это как я говорил, она просто беспокоится. Он указал рукой в ту сторону, где оставил ее, затем посмотрел опять, когда заметил высунувшееся из-за башни пластиковых ящиков лицо Химико. Та сразу спряталась, но Сацунэ явно ее увидела. — Да-да, трусливо, неважно, — продолжал Шо, засунув руки в карманы. — Я даже не знаю, на это ли ты до сих пор обижаешься, но она не врет. Она рассказала мне о тебе только потому, что думала, что я смогу помочь. — Он подался вперед, не давая Сацунэ смотреть на ящики. — Но угадай что, никто не сможет тебе помочь, если ты только будешь сидеть и быть жалкой, неблагодарной тварью. Сацунэ провела руками по волосам. — Тебе не понять… — Поверь мне, ты не такая уж особенная, — сказал Шо. — Мне тоже нелегко, но, по крайней мере, я пытаюсь. Она не хотела смотреть ему в глаза, так что он взял кофе, развернулся и спрыгнул с платформы. Химико позади рулевой рубки стояла, прижавшись к стене, стискивая в руках наполовину распутанные петли со светодиодными фонарями. Шо схватил ее за воротник ветровки и вытолкнул за угол. — Поговори с ней сама, раз тебе так интересно. Он обошел рулевую рубку кругом и дошел до середины палубы, как кто-то свистнул. В самой рубке. Юка сидела на оборванном офисном стуле перед штурвалом, сползнув так сильно, что только ее макушка виднелась над приборной панелью. Она подняла оба больших пальца; скорее в качестве вопроса, чем одобрения. Шо пожал плечами, когда присоединился к ней в маленькой заваленной кабине: — Я пытался. Юка уныло опустила пальцы. — Ну… все равно, спасибо. Шо допил остатки кофе и поставил стакан на часть панели, свободной от кнопок и судовых дисплеев. Над ней вдоль окна стояла покоцанная фигурка манэки-нэко и ряд других любопытных безделушек. Стул капитана заскрипел, когда Юка подняла над ними голову, глядя, как Химико топталась поближе к платформе. — Если бы они просто сказали друг другу два предложения, то наверняка бы помирились, — сказала она. — Но не только Сацунэ же виновата, — сказал Шо, прислонившись спиной к стене. — Химико бы не помешало научиться нормально общаться с людьми, а не вести себя как поехавший мозгами клоун и врать каждые две секунды. Юка нахмурилась, взглянув на него. — Не говори о ней так. Шо поднял брови: — Ты сама так о ней говоришь. Ты притворяешься, что ее не существует, и все время говоришь, как она бесит. Юка села прямо и сняла шапку, положив ее на колени. — Все так плохо обращаются с Химико, но честно, она моя лучшая подруга на свете, — сказала она, играясь со швами. — Ну, она-таки спасла тебя тогда, — сказал Шо. Казалось, ей не особо хотелось об этом говорить, катающейся взад-вперед в своем кресле. Химико снаружи бросала в сторону Сацунэ нервные, нескрытные взгляды. Она добралась до края платформы и теперь стояла на цыпочках, чтобы прикрепить новый отрывок шнура к бортику. — Как думаешь, как близко она подойдет, пока Сацунэ на нее не накинется? — спросил он. — Я стал учить ее рукопашному бою, знаешь ли. Юка прыснула со смеху: — Охренеть, какие вы странные. У тебя нет никакого права звать кого-либо еще странным. Шо снова выглянул в окно. Сацунэ повернула голову, согнувшись, скручиваясь, как змея, готовая атаковать. Внезапно она перекинула волосы через плечо и поднялась с пола. Испугавшись, Химико шагнула назад, но Сацунэ просто села на корточки и вытянула руку, предлагая взять шнур. — Йо, глянь, — сказал Шо, тыча пальцем в стекло. Юка вскочила с кресла. Дикая ухмылка растянулась на ее лице, когда Химико скромно подала шнур. Сацунэ быстро его распутала, освобождая каждый из фонариков, после чего самостоятельно продолжила работу Химико и небрежно обмотала его вокруг бортика. — Ты посмотри-ка! — Юка шмякнула шапкой в лицо Шо. — Я знала, что Сацунэ тебя слушается! Шо не выдержал и засмеялся вместе с ней. Он оттолкнулся от стены и надел шапку обратно на голову Юки, натянув так, чтобы та закрывала ей глаза. — Давай, — сказал он, выходя из кабины. — Лучше убраться, пока они не заметили, что мы за ними следим. К тому времени Мама вернулась на лодку и пыталась опустить на палубу коробку, набитую едой. Она радостно улыбнулась, увидев Шо, затем обернулась и распростерла руки. На плывущей дорожке стояла последняя из сестер Юки, протягивая ящик, который избрала из небольшой башни запасов поблизости. Она была одета во все черное, ее длинная, элегантная юбка вздымалась под ветром. — Приветствую, незнакомец, — произнесла она, вежливо кланяясь Шо, как только Мама освободила ее руки от ящика. — Добро пожаловать на ежегодную Новогоднюю Экскурсию Семьи Тачибана. Юка поправила шапку и прищурилась. — Почему ты так это называешь? С таким сарказмом. Ее другие сестры уже покинули кран и собирались присоединиться к остальным. Та, что была выше и с осветленными волосами, обняла Юку сзади и опустила подбородок ей на голову. — Ацуко просто не знает, как мы любим ходить в дом нашего мертвого дедушки и поминать, какой он мертвый, — сказала она. — Но будет весело, — сказала Юка, пытаясь повернуть шею, чтобы взглянуть на нее. — Нам же всегда весело. — Угум-м-м, — промычала ее сестра. Она лениво повернула голову, бросая взгляд на рулевую рубку. — Они уже целуются? Юка сморщилась. — Чего? — Она поспорила на ящик пива, что они начнут сосаться до полуночи, — сказала Уми, не поднимая глаз с чего-то, что печатала в телефоне. Юка отпихнула старшую сестру: — Что с тобой не так? — Ага, попрощайся с пивом, этого не случится, — сказал Шо. — Большой риск, большая награда, малой, — парировала сестра. Она вытянула правую руку. — Я Нацуки, кстати. Шо взял ее, и та сдавила его фаланги в очень крепком рукопожатии. Она отпустила его и подняла подбородок в качестве приветствия, когда на дорожку ступил отец Юки, держа в одной руке пару тяжелых пластиковых мешков. — Все готовы? — спросил он, бросая мешки на палубу, чтобы помочь Ацуко и Маме с последними припасами. Юка пошла отвязывать лодку, работая с веревками так, как если бы делала это уже тысячу раз, пока другие помогали разобрать еду и напитки, которые были принесены на борт. Шо расставил все напитки рядом с рулевой рубкой. Неподалеку послышался резкий голос Химико, вслед за чем она вышла из-за угла вместе с Сацунэ. Хотя у Сацунэ был вид крайне незаинтересованный, она не прерывала бесконечные речи Химико, пока привязывала оставшиеся огни. Она схватила вилку в конце шнура, протащила ее вокруг Шо и сунула в розетку по другую сторону стены. Лампочки ожили в агрессивно яркой праздничной цепи красного, синего и зеленого, пересиливавших мягкий свет уличных фонарей. Они отражались в очках Химико. Заламывая руки, она неловко улыбнулась Шо, достаточно широко, чтобы показать надломанный зуб.

***

Сквозь какофонию света, которой Сацунэ с Химико развесили нос лодки, составляло труда хоть что-либо увидеть, но едва Шо наклонился над боковой стороной судна, то смог разглядеть Осетровую бухту, мозаику освещенных окон в далекой тьме. С тех пор, как они покинули гавань, с неба начал падать снег; крупные белые хлопья лениво опускались вниз, после чего их рассеивала вздымавшаяся за лодкой пена. Глубокий, чавкающий звук, который тряс палубу, прекратился, как только отец Юки отключил мотор. Тишина зазвенела в ушах Шо, но потом захохотала Юка, выгнанная из рулевой рубки своим отцом. Он позволял ей управлять лодкой большую часть пути, но настоял на том, чтобы доплыть до берега самому. На берегу полуострова, к которому они направлялись, стояло скопление домов. Отец Юки оплыл причал, где было привязано несколько прогулочных яхт, вместо этого нацелившись на крутую скалу, из берега которой выступал старый, скрипучий пирс. Едва лодка была причалена, каждому раздали ящики, мешки и теплые одеяла, дабы никто не остался с пустыми руками. Шо пошел вслед за Юкой и ее отцом по залепленной водорослями лестнице, которая вела к верхушке скалы. Мама позади завела беседу с Ацуко, похоже, жившей в Приправном городе, пока Уми и Нацуки громко пытались вовлечь Сацунэ с Химико в какой-то глупый спор о том, есть ли у рыб чувства. У подножия лестницы над океаном возвышался старомодный деревянный дом. Его фундамент опирался на столбы, выветрившаяся энгава стонала под ногами отца Юки. Он открыл широкое сёдзи нараспашку, чтобы все могли протиснуться внутрь. Дом казался пустым и тихим, лишенный большинства мебели, которая когда-то его наполняла. Шо снял обувь и последовал за Юкой через пустую комнату с татами в небольшую кухню. Со столешницей, где были расставлены столовые приборы с пустыми мисками, она выглядела чуть более уютно. Он поставил бутылки с газировкой рядом с посудой и осмотрелся вокруг. Отец Юки остановился у входа в кухню, задумчиво проводя пальцами по деревянному дверному проему. Нацуки пролезла мимо и небрежно уронила целый ящик пива на пол, банки затряслись от падения. — Пап, так ты позвонил риелтору, или мне это сделать? — спросила она, ткнув пальцем в визитную карточку, кроме которой на холодильнике ничего не висело. Отец Юки миновал ее и открыл очередную дверь. К другой стороне здания была присоединена деревянная палуба. Она единственная не выглядела так, будто ее недавно отмыли; водоросли и птичий помет запачкали и обесцветили деревянные доски, скудное количество снега не задерживалось на их поверхности, чтобы это скрыть. — Займусь этим на следующей неделе, — пробормотал он. Нацуки закатила глаза, и Юка в ответ неодобрительно нахмурилась. Она обняла отца, приложив голову к его груди. Пока другие беседовали, Юка решила помочь отцу разделать рыбу, которую они принесли, и приготовить все остальное для ужина. Шо сел рядом с Сацунэ у котацу в другой комнате с татами. Она одарила его мимолетным, непроницаемым взглядом, после чего снова уставилась на Химико. Та очень долго разглагольствовала по поводу некой семейной драмы с ее дальними родственниками. Шо не узнавал ни одного из имен, которые она упоминала. После того, как помочь принести на стол изобилие еды и напитков, Мама с Ацуко устроились на стороне Шо, продолжая разговор. Ацуко не только жила в Приправном городе, она еще и арендовала квартиру в одном из зданий, которые уничтожил Папаша, однако Мама с легкостью избегала любые неловкие моменты при помощи уместной шутки или жизненной истории. Очевидно, что Ацуко тоже вполне наслаждалась ее компанией — она не прекращала подавать ей пиво или сакэ каждый раз, когда у Мамы оно заканчивалось, и с каждым разом ее еле заметная хитрая улыбка становилась все шире. Юка проводила много времени на кухне, и без ее присутствия ее отец стал казаться очень далеким, попеременно выпадая из разговора, оставшееся время горько глядя на стены. Шо мог посочувствовать — окружающие голоса превратились в его голове в назойливый гул. Постепенно ему становилось все хуже, пока он больше не мог разобрать, что кто-либо из них говорил. Он пробежался пальцами по татами, покрывающим пол, потрепанным и неровным от возраста, но это почти не помогло отвлечь его от неприятного, пустого чувства, сцепившего грудь. Он молча поднялся с пола, чтобы взять куртку с обувью, и вышел на палубу, задвинув за собой дверь. Теперь шел настоящий снег, все было покрыто тонким белым одеялом. У стены стояла крупная каменная скамья. Шо вытер ее рукавом и присел, устремив взгляд в океан. Близко к берегу находились несколько крошечных островов, на одном даже держалось дерево. Рядом с ним открылась сёдзи, и оттуда в огромном бомбере Уми вышла Юка. Она подкралась к нему, заговорщически прижав к губам палец и зажав подмышкой две банки пива. Широко улыбнувшись, она предложила одну Шо. — Не, спасибо, — сказал Шо, отстраняясь. Юка бросила банку ему на колени и плюхнулась рядом. — Да не напьешься ты одним пивом, Шо. Возвращайся в строй. Собственное пиво она еще не открыла, но запаха алкоголя от нее было не убавить. Шо повернул банку, которую ему дали, и провел пальцем по маркировке. — Что-то мне было не очень весело после той ночи, — сказал он. Юка посмотрела на него краем глаза. — Извини. Ты как-то набросился на бухло, я чет подумала, что ты не впервые пьешь. Она положила банку на скамью, чтобы похлопать по карманам куртки Уми, но, видимо, ничего там не нашла. — Бля, она забрала все сиги, — пробубнила она. Она испустила вздох и взяла вместо этого пиво, открыла его с вытянутыми руками, уже ожидая бурю пены, которая выплывет наружу. Та потекла по банке и покапала на пол, растапливая маленькие дырочки в снегу. Сквозь стену сзади шли приглушенные звуки беседы. Мама смеялась над чем-то. Громко. — Не очень круто, правда? — сказала Юка. Она долго пила, прежде чем опустить руки на ляшки, так, чтобы пивная банка висела у нее между колен. — Нацуки была права. Все это время я только и думаю о том, какой мой дедушка мертвый. Шо взглянул на нее. — Он был хороший? Улыбка дернула за губы Юки. — Он был очень классный. Раньше я оставалась тут на все зимние каникулы, и мы шли рыбачить, даже если было ужасно холодно, — сказала она. — Типа, с удочками, а не так, как делает мой папа. Они оба наблюдали за океаном. Сегодня тот казался до странности огромным; крупная, плоская гладь, тянущаяся в необъятные просторы тьмы. Кто-то вдали зажег фейерверки, крошечные золотые частицы тихо рассыпались по небу. — Шо, ты хочешь как-нибудь со мной порыбачить? — спросила Юка. — Остальные считают, что это скучно. — Я не умею, — сказал Шо. — А это легко. Сидишь спокойно. Время от времени вытаскиваешь рыбу и убиваешь ее. — Юка засунула банку с пивом под мышку, чтобы изобразить, как вырубает кого-то молотком. Шо кивнул, не наблюдая особой радости в убийстве всяческих морских тварей. Он снова услышал, как его мать смеется, громко и искренне. По крайней мере, ей было весело. — Итак, что с тобой? — спросила Юка. Холод овладевал алюминиевой банкой в руках Шо, кусая его пальцы. — Не знаю, — сказал он. — Я странно себя чувствую… — Хочешь об этом поговорить? Шо поставил банку на заснеженную землю под ногами и уткнул руки в подмышки. Дыхание Юки превратилось в туман, когда она вздохнула, снова следя за ним краем глаза. Она придвинулась поближе и протянула руку за его спину, медленно, словно оставляла вариант убраться по его просьбе. Юка, прижатая к его пуховику, была очень теплой, и запах алкоголя от нее был еще сильнее, но почему-то Шо не думал жаловаться. Он смотрел на носки своих кроссовок, обесцвеченных и трещащих по швам. — Я провел прошлый Новый год в каком-то дерьмовом отельном номере, — сказал он. — Я уже не разговариваю ни с кем, с кем тогда общался… Юка наклоняла голову вбок, пока не стукнулась ею о макушку Шо. — Мне все кажется… что я тут вообще делаю? — продолжал он. — Вы почти меня не знаете. Если бы я завтра пропал, прошло бы всего пару месяцев, и вы бы обо мне забыли. Как чуть ли не все остальные. Даже Мама. С тех пор, как Шо переехал к ней жить, она достигла большого прогресса. Если бы их снова разлучили, с ней бы ничего не случилось. Она снова могла бы начать притворяться, что у нее нет сына. Смеяться, и развлекаться с обычными людьми, и не расстраиваться и беспокоиться обо всем на свете. — Я бы о тебе не забыла, — сказала Юка. — Ты довольно легко запоминаешься. Ее рука становилась все тяжелее. Шо снял ее и придвинулся к другому концу скамьи. — Почему твоя семья зовет тебя «Банана»? — спросил он, просто потому что это был первый вопрос, который сорвался с губ. — Потому что самое смешное событие в истории человечества — это то, что я не могла произнести «Тачибана», когда мне было два года, — ответила Юка сухим сардоническим тоном. Шо не знал, что сказать. Больше вопросов не приходило ему в голову, в ней просто стало пусто. Впрочем, Юке, казалось, было все равно. Она уважала расстояние, которое Шо оставил между ними, и принялась снова глядеть на море. — Юка, мы друзья? — спросил Шо. Юка повернула голову с прямо-таки разочарованным видом. — Чел, естественно. Чего ты это спрашиваешь? — Не знаю, — сказал Шо. — У меня не было много друзей, так что мне иногда трудно понять. — Он сложил руки, сосредоточив взгляд на том, как были переплетены его пальцы. — Я тут вспомнил, один парень сказал мне, что ты можешь понять, дружишь ли ты с кем-то, если тебе становится лучше, когда ты рядом с этим человеком, и… мне, типа, нравится разговаривать с тобой и все такое. Когда он набрался смелости вновь взглянуть на Юку, уголки ее глаз поморщились от удовольствия. — Учитывая, что ты не привык к дружбе, я бы сказала, что у тебя вполне неплохо получается, — сказала она. — Только вот что за детсадовскую хуйню он тебе сказал? Шо смущенно сдвинул брови: — То, что тебе должно становиться лучше? Юка указала на себя: — Если спросишь меня, настоящие друзья — это те, которые не боятся дать тебе взбучку, когда надо, — сказала она. — Те, которые не станут просто умалчивать о плохом, будто бы все в порядке. Те, которые хотят, чтобы ты сам пытался стать лучше, а не чтобы ты просто так себя чувствовал. Шо рассматривал ее лицо, кивая. — Как Химико. — Эм, или как ты, — фыркнула Юка. — Ты обругал Сацунэ, и это реально сработало. Я это и имею в виду, у тебя самое главное уже отложилось в башке. Она с жаром отхлебнула пива. О том, что произошло в прошлый день, она так и не сказала ни слова. Можно было подумать, что она как раз и умалчивала о плохом. — Так, э… — Шо смахнул часть снега, который не успел растаять в его волосах. — Что с тобой? И Икэдой? Юка состроила гримасу, вытирая со дна банки последние остатки пены. — Слушай, прости, что тебе пришлось со всем этим разбираться, — сказала она. — Серьезно, ничего такого не произошло, я просто напилась и… Она подергала металлическую крышку, двигая ее по кругу. — Я напилась, и, типа… у тебя когда-нибудь было, что кто-то пытался заставить тебя сделать что-то, чего тебе не хотелось, но ты знал, что если ты откажешь, то он просто тебя уничтожит? — спросила она. — Потому что он сильнее тебя, или старше, или у него куча друзей, которые встанут на его сторону, неважно. Она вздохнула и покачала головой. — Наверное, нет. Готова поспорить, если тебя кто-то раздражает, ты просто валишь их на пол и все. Последнее было шуткой, но из голоса Юки исчезла любая радость и он стал нехарактерно безэмоциональным. Крышка отвалилась и упала в пиво. Она с секунду мрачно поглядела в дырку, затем оставила все как есть и продолжила говорить. — Папа наверняка уже сказал Икэде что-то, потому что с тех пор я так и не слышала ничего от него или его компании. Вот так я и потеряла половину своего круга общения, так что спасибо, пап, — саркастично пробубнила она, глотнув еще алкоголя. — Почему ты вообще с ними общалась? — спросил Шо. — Мне казалось, ему было на тебя насрать. — Так и было. — Юка равнодушно пожала плечами. — Но это с какой-то стороны приятно. Как бы, я понятия не имею, что сказать Сацунэ, отчасти потому, что знаю, как она себя чувствует. — Она взглянула на Шо, рассматривая его лицо. — С тобой когда-нибудь так бывает? Типа, иногда меня просто тошнит от того, что люди не перестанут спрашивать, все ли со мной в порядке. Шо молча смотрел на нее. Юка вздохнула и встала со скамейки. Она взъерошила волосы, снежинки попадали на спину ее бомбера. — Ладно, — сказала она. — Хватит с меня грустить. Она допила остатки пива. Пустая банка практически не издала звука, когда Юка уронила ее на землю, сделала шаг назад и затем пнула ее далеко за край обрыва в самую тьму. Она развернулась, схватив банку у ног Шо. — Спасибочки— Шо резким движением взял ее запястье и поднялся, скрутив руку Юки ей за спину, так, чтобы ей пришлось наклониться вперед. — Ай! — крикнула она. Шо вывернул банку из ее пальцев и отпустил ее. — Чувак, какого хрена? — сказала Юка, раскрыв рот. Шо бросил пиво туда же, куда полетела пустая банка. Та с громким всплеском ударила воду у подножия скалы. Он уставился на Юку, встал перед ней и концом палубы. — Хватит пить, когда тебе плохо. Он не мог распознать выражения на лице Юки. В нем не было злобы, стыда или чего-то настолько простого. Ее взгляд стал отстраненным, переместился на сёдзи, откуда они пришли. По другую сторону показался проходящий мимо размытый силуэт одной из ее сестер. — Давай просто… Она запнулась, и ничего больше не вышло. — Ага, — сказал Шо. — Если больше не хочешь грустить, может, нам стоит вернуться.

***

Юка вела себя сдержанно на протяжении всей ночи, большую часть времени не покидая кухни, но, во всяком случае, она больше не крала алкоголь своего отца. Шо дал ей все обдумать. У него самого прояснилась голова — время летело значительно быстро, когда можно было отвлечься едой, разговорами и парой настольных игр, которые принесла Ацуко. Едва сквозь ширмы просочились сиреневые лучи мягкого солнечного света, Юка вновь стала собой. Она потащила Шо на палубу, затем побежала за всеми остальными, уверяя, что наблюдать за первым рассветом года было одной из важнейших праздничных традиций. Отец Юки потешался над тремя старшими дочерями; Уми непринужденно зажигала сигарету, пока Ацуко засовывала кулак снега в воротник пиджака Нацуки. Они все напились вдрызг, но Мама была хуже всех. В ответ на взор Шо она неуклюже соединила кончики большого и указательного пальцев в знаке «отлично», ее глаза были полуприкрыты, словно она вот-вот уснет. Шо невольно ухмыльнулся и повторил движение. Странно было видеть, как комфортно Мама чувствует себя среди других людей. Он побрел поближе к краю палубы, где Сацунэ с Химико сидели и болтали ногами над камнями, выступающими из-под дома. Он встал рядом и наклонился вперед, чтобы посмотреть на волны, бьющиеся о скалу. Он думал, отмечали ли хоть как-то Новый год в тюрьме, где держали его отца, или тот был за границей в совершенно другом часовом поясе. Он думал, прижился ли Фукуда к своей новой квартире и сдержал ли Хигашио свое обещание помогать ему. Он думал, был ли Ооцуки сейчас с кем-нибудь. Остались ли Рицу и его семья допоздна, чтобы тоже поглядеть на рассвет. Но ничто из этого не имело особого значения, так ведь? Возможно, никто из них больше не появится в его жизни, да и какой смысл был цепляться за то, что уже прошло? Он испугался, когда его колено вдруг ослабло, и ему пришлось попятиться, чтобы не упасть в обрыв. — Че ты делаешь? — фыркнула Химико. — Может, не умирай в первый же день года? Шо уставился на Сацунэ, но та лишь убрала волосы с лица и удостоила его самым безразличным взглядом, на который была способна. — Что ты хочешь? — спросила она. Шо заколебался, прежде чем сесть рядом. Он мрачно смотрел за горизонтом, где низ солнца приклеился к океану, словно их было не оторвать. — Я не буду извиняться за то, что назвал тебя неблагодарной тварью, — сказал он. Сацунэ медленно моргнула. — Если ты не заметил, мне все равно, что ты там думаешь. Химико шлепнула по ляшке и загоготала, словно смешнее ответа в жизни не слышала. Шум заставил Юку покинуть своих сестер и проведать троих. — Так, вы наконец-то научились жить дружно, или что тут происходит? — спросила она, руки на бедрах. Сацунэ пожала плечами, но Химико заулыбалась, подняв голову. — Слушай, мы тут обсуждали, может, вы могли бы пойти со мной на очередную мамину демонстрацию, чтобы я не страдала одна? — сказала она. — Хммм… — Юка угнездилась между Шо и Сацунэ, вонзив плечо в бок Шо. — Только если Сузуки пригласят. Его тревожат мои проблематичные привычки, мне кажется, без него путешествовать опасно. — Ничего смешного, — сказал Шо. Юка ухмыльнулась и обняла Сацунэ, прижавшись щекой к ее пушистым волосам. С ее макушки она взглянула на Химико, улыбнувшись уже не так широко, но гораздо искреннее. — С Новым годом, ребят, — сказала она. — Этот уж точно будет лучше предыдущего.