Часть 7

После выписки они возвращаются домой. Там всё так, как она запомнила. Всё на своих местах, будто Брок и не жил, а только тем и занимался, что смахивал пыль с поверхностей. Существовал в ожидании её возвращения. Хотя в его комнате есть изменения, но только там. На прикроватной тумбе баночки с лекарствами и обезболом. За дверью спортивный инвентарь, почти не пользованый. Дом вроде бы свой, родной, до последнего уголочка знакомый, но за эти месяцы стал почти чужим. Слишком много звуков. Слишком много людей за его стенами, слишком много машин. Грейс вздрагивает от сигналов, замолкает, когда по улице проносится мотоцикл, слишком резко зажмуривает глаза, если в новостях мелькнёт новость о Мстителях. Её разум всегда быстро выстраивает цепочку мыслей к его имени. Репортаж про Мстителей = Стив Роджерс = Джеймс. Запах кофе утром = горький вкус на языке = шале = Джеймс Шелест книжных страниц = библиотека в шале = голос = Джеймс Утренний холод = скрип снега = его шаги = Джеймс Брок всё замечает, но молчит, слышен только щелчок челюсти время от времени. Скрывать злость ему теперь сложнее. Иногда Грейс будто ненадолго выпадает из реальности, уставившись в одну точку, но он знает, что она там, в ловушке своей памяти, в этом гребаном доме в горах, с ним. Рамлоу пытается загнать её в режим: еда по часам, лекарства, прогулки, тренировки лёгкие, ну или хотя бы растяжка, всё расписано. Забивает на свои упражнения и уход за кожей. Тело ощущает перемены и сбоит, но сейчас не до этого. Он контролирует каждый её шаг днем, потому что только так не сходит с ума. Но даже спустя недели ночь остаётся вне его власти. Первые несколько он почти не спал. Сидел у её постели, в кресле, которое притащил из гостиной, слушал, как она ворочается. Позже появился крик. Резкий, пронзительный. Она кричала имя солдата, звала его на помощь. В такие моменты Брок будто вростал в обивку. Он задерживал дыхание, останавливая себя от того, чтобы не броситься к ней, не разбудить. Потому что он был не тем, кто ей ужен.

Время вылечит. Её психика справится.

Ночи сменяли дни, и он всё чаще наливал себе, пока руки не перестанут дрожать. Иногда получалось выспаться, если выпьет достаточно много, но чаще всего он слышал, а потом не спал до утра. Сначала Грейс спрашивала, принимает ли он свои лекарства, потому что видок паршивый. Потом перестала, когда поняла. И вскоре крик исчез. Совсем. Он прекрасно знает почему. Грейс каким-то образом научилась сдерживать себя даже во сне и делает это ради него. Потому что боится, что он сожрёт сам себя от вины или попросту сопьется, если будет слышать это дальше. Снаружи шумит большой, многолюдный, но равнодушный к их проблемам город. А из её комнаты слышно только тишину, слишком правильную, слишком тяжёлую, искусственную. И Брок ненавидит её больше, чем крики. Грейс мечется в постели, уже сбросив одеяло на пол. Она резко открывает глаза и тут же зажимает рот двумя руками, подавляя крик. Проглатывает имя, которое так и рвётся наружу. Дышит глубоко, правильно, пока грудь не перестаёт ходить ходуном. Часы, которые она заказала пару дней назад, помогают. Вибрация вовремя выводит её из сна в тот момент, когда кошмар достигает пика. Осколок гранаты попадает в живот. Выражение лица Джеймса, за миг до того как тьма поглощает её. Момент, когда он уходит... После она обычно сидит в темноте, прижав колени к груди, и ждёт рассвета. Дочь старается заботиться об отце так же, как он о ней, только по-своему, пряча самое страшное. Бывает, что Брок подолгу молча сидит в её комнате, думая, что она спит. Больше для себя, чем для неё. Хочет убедиться, что она здесь, в их доме, в своей постели, в безопасности. Больше всего он боится очередной раз войти и увидеть пустую кровать. Почти всегда в такие ночи от него пахнет крепким алкоголем или табаком. Грейс их не любит, потому что лёжа с закрытыми глазами, но не проваливаясь в сон, может накрутить себя до панической атаки. Однако сегодня одна из таких и нужно просто переждать. Он входит чуть пошатываясь, но бесшумно. Уже по глубине дыхания ей ясно, что пил много. Запах подтверждает догадки. Сперва, как всегда, проверяет её присутствие, а потом умащивается в кресло. Упирается локтями в колени и кладёт голову в ладони. Молчит. Всё как по сценарию. Теперь он должен был просидеть так до рассвета, изредка тяжело вздыхая или растирая особенно поврежденные участки тела, чтобы снять крепатуру, но сегодня... — Я всё проебал, Грейс. - делает паузу, выпуская короткий смешок, больше похожий на кашель. — Думаешь, я не знаю? Всю грёбаную жизнь я выполнял чужие приказы, верил что поступаю правильно, защищаю, в то, что держу всё под контролем. А тебя... тебя я не уберёг. Бульканье говорит о том, что пьёт с горла и в бутылке ещё как минимум треть. Выдыхает в изгиб локтя, заодно промакивая губы фланелевой рубашкой, которую носит поверх майки, когда прохладно. — Чёрт, я искал тебя непростительно долго. Снова работал с Роджерсом, наладил даже старые связи. Но каждый след в никуда... А потом смс от солдата. Я выл, когда понял, что могу потерять тебя. Нашёл, когда ты умирала в его руках. Грейс пытается не заплакать, но даётся сложно. Слезы просачиваются сквозь веки и впитываются в подушку. — Знаешь, каково это, слышать, как ты зовёшь его? После всего, что тебе пришлось пережить. Даже когда он ушёл. Чёртов герой, в твоём понимании. Ебаный мученик. Брок поднимается, проходит к окну и просто смотрит вдаль, на огни города. Её одолевают противоречивые желания. С одной стороны, хочется, чтобы на этом речь закончилась, слишком больно понимать какие страдания пришлось пережить самому близкому человеку. С другой, хочет, чтобы он продолжал, чтобы высказал всё, что накопилось. — Я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять. Всё. Чтобы он не переступил порог этого дома. Не коснулся тебя. Не залез в твоё сердце. - он усердно трёт лицо, пытаясь хоть немного протрезветь, но это не помогает. — Я люблю тебя, Грейс. Как же я тебя люблю. А себя ненавижу за этот блядский протокол безопасности. Брок возвращается в кресло, откидывается на спинку. За окном проезжает машина и ей заметны мужские слезы в свете фар. — Прости, моя девочка. Прости. Просто знай... Я рядом. В этот раз отец затихает надолго. Она лежит неподвижно, будто каменное изваяние, но каждое его слово оставляет шрам на душе. Хочется закричать, признаться, что слышала, что не всё потеряно, что даже не думала винить его. Но сейчас он должен думать, что говорил сам с собой. Это единственный способ, позволить ему показать слабость, ведь утром он будет бойцом, как всегда. В голове что-то щёлкает. Её маленькая «Мисс Спасатель» поднимает голову. Если он так любит, что готов ненавидеть себя вместо неё, то она не имеет права позволить им обоим утонуть в этом дерьме. Если отец не сломался после падения здания на его тело, то она не сломается от какого-то осколка гранаты. Однако есть вещи о которых Брок не догадывается. Этот осколок не просто оставил шрам на животе, он навсегда лишил её способности стать матерью. Грейс запретила врачам сообщать эту информацию кому-либо, а себе запретила думать об этом. Забыла, что подсознание не та штука, которой можно что-то запретить... С этого момента Грейс начинает играть в жизнь ещё усерднее, можно сказать азартнее. Ради него. Маленькими шагами, не вызывая подозрений. Проснуться утром и не показать, что почти не спала. Нанести легкий макияж, только сперва вспомнить как это... Согласиться на фильм, даже если картинка мутнеет перед глазами. Сидеть рядом за ужином, а не перекусывать в комнате. Каждый жест кажется ложью и ей страшно, что отец тоже это понимает. После очередного показательно-нормального дня, Грейс лежит под одеялом, но сна ни в одном глазу. Тело будто закаменело от усталости, душа всё ещё там, где снег окрашен её кровью. В комнате темно, даже диодная лента выключена. Настенные часы отстукивают секунды. В своей спальне Брок тоже не спит. Время давно за полночь, а он даже не ложился и, скорее всего, не собирается. Она слышит как звенит кубик льда в его бокале.

Ну уж нет. Спиваться я тебе не позволю. Ты хотел, чтобы я не звала Джеймса, так? Что ж, хорошо...

Она садится и сбрасывает одеяло на пол. После настоящих кошмаров часто находила его там, внизу. Делает глубокий вдох, прочищает горло, и вдруг изо всех сил кричит: — Папа! Она почти физически ощущает, как мир вокруг замирает, а потом оживает от звука его тяжёлых быстрых шагов. Кажется что-то разбилось. Он влетает, забыв про боль, про шрамы, про всё. Дверь громко бьёт о стену. — Я здесь! Тише-тише, - Брок садится так, чтобы облокотиться о быльце и бережно, но ощутимо обнимает. — Я рядом, Грейс. Я держу тебя. — Спасибо, - она притворно быстро дышит, когда укладывает голову ему на грудь. Сердечный ритм ускорен, но без аритмий. Его футболка пахнет табаком и одной из мазей, которую он обычно наносит после душа. Отцовские руки, чуть дрожащие, но всё ещё крепкие, даже после всех травм, неожиданно дарят чувство безопасности и покоя. Театр одного актёра, но... Он поверил. Он нужен. Он её опора. А спустя несколько минут, почти незаметно для неё, спектакль становится правдой. И хотя поначалу ей казалось, что так и не уснёт , теперь веки тяжелееют и она засыпает до утра. Брок сидит полулежа, наплевав на тот факт, что завтра, скорее всего, не сможет и шагу ступить без адских болей в спине. Он счастлив, что выдалась возможность быть полезным. Его не радуют кошмары, но радует то, что он снова её безопасный человек. Тот, к кому идёшь первому. В этих мыслях он и засыпает. Утром Грейс просыпается первой и осознает, что уже давно не высыпалась так, как этой ночью. Бесшумно, благо есть опыт и с более чувствительным человеком, выбирается из постели. Сил полно! В планах на сегодня магазин. Около 8:30 просыпается Брок. Пусто. Нарастающую панику прерывает тихий щелчок входной двери и возня на первом этаже. Пришлось нормально так размяться, прежде чем решиться одолеть лестницу. На кухне пахнет свежим хлебом и чаем, один и тот же пакетик она заваривает второй раз, не задумываясь. Собирается разложить продукты, за которыми сходила раньше. Брок появляется в дверях, сканируя обстановку как командир, а не отец. Смотрит пару секунд, но ничего не говорит, ни о ночи, ни о её пропаже с утра, ни о внезапной вспышке активности. Она чувствует взгляд и, не оборачиваясь, улыбается. — Экономия запасов, да? - хмыкает, заметив чашку, но уголки губ предательски дёргаются. — В этом доме ты такую мочу пить не будешь. Завари новый. Угощаю. Доброе утро. — Привычка. Доброе. — Три банки фасоли? Шесть куриных тушек? Тут супермаркет через квартал, Грейс. Не надо делать запасы на конец света. — Знаю. - она выливает слабенький чай в раковину и берет новый пакетик, попутно доставая турку, чтобы сварить отцу кофе. — Просто… — Привычка. Я понимаю. В следующий раз, даже не думай тащить это всё сама. Я тебе на что? Ты на шрамы не... Это что два галлона молока?! Там в кладовой... Дальше она уже не слушает, просто тихо посмеивается, наблюдая за его возмущениями, наконец-то снова ощущая себя дома. Она знает, что это совсем не злость, а забота, поданая под соусом из ворчливости. Закончив свою тираду, Рамлоу усаживается за стол и наблюдает как она двигается по кухне, делая несколько дел одновременно. И её не беспокоит взгляд, видимо пара глаз, наблюдающих за каждым шагом, тоже «привычка». Вечером, когда она моет посуду, из гостиной доносится уже слишком знакомая мелодия. Начинается фильм. Брок отрывает глаза от телефона, на котором читал новости. — Серьёзно? Опять? Я уже наизусть его выучил, - в его голосе слышен проблеск надежды. Грейс оглядывается через плечо, и вдруг сама смеётся, так легко, по-девичьи. Споласкивает руки от пены и переключает на какой-то музыкальный канал. — Мне нравится слушать, пока занята делом. Под этот фильм хорошо мыть посуду. Для уборки не подойдёт - нужно что-то веселее. Там выбор был не большой. А музыка... она приелась уже на пятой неделе. Этот смех стирает остаток напряжения и он позволяет себе короткий вздох облегчения. Оба негласно решили, что время в шале это почти запретная тема для разговора, но иногда Грейс делится какими-то фрагментами. Что-то Брок подмечает сам, но никогда не выпытывает. Грейс уже рассказывала ему о мелочах. О книгах, которые успела полюбить в той библиотеке, о фильмах, которых было не много, поэтому и смотрели десятками раз. О блюдах, которые становились всё изобретательнее к концу зимы, ведь приходилось готовить из того, что осталось. Прежняя Грейс возвращается медленно, но решительно, превращая выдуманную ложь в свою новую правду. Жизнь продолжается. Не смотря ни на что. По утрам она тренируется. Создаёт новую, свою личную, привычку. Она помогает держать не только тело, но и разум в тонусе. А ещё это отличная возможность поддевать Рамлоу старшего. Он совсем расклеивается. Как бы она не уговаривала, не то что на пробежку, он и на прогулку не соглашается. Отговорок у него несколько, поэтому чередует. «Чего пугать людей моим хлебалом?». «Сегодня колено болит». «Кожа воспалилась, похожу дома без футболки». Уже по выражению лица она может угадать что услышит в этот раз, но не устаёт спрашивать. — Присоединишься сегодня? - Грейс приседает у входной двери, чтобы завязать шнурки на кроссовках. — Нет. Я...дома позанимаюсь. — Что-то новенькое, - говорит себе под нос, но улыбается, — Замечательно! Осилишь упражнения, которые тебе назначил врач? — И не с таким справлялся. Как только за ней закрывается дверь, его плечи опускаются вниз. Брок ненавидит показывать слабость, тем более ей. А их теперь хоть отбавляй. Да, ожоги зажили, но рубцы приносят немалый дискомфорт. Половина костей собраны как 3D-конструктор. Они жутко ноют иногда. Колено это блядское... Ему предстоит перенести ещё несколько операций прежде чем станет получше, но нужно наращивать мышечный корсет. А как его нарастить, если каждое второе движение причиняет боль? И получается замкнутый круг. Ну да ладно, плевать. Сегодня он твёрдо решил попробовать. В конце концов, Брок Рамлоу провел на тренировках или в бою большую половину своей жизни. С растяжкой и парочкой упражнений как-то справится. Тем более, что на последнем приёме врач настоятельно просил «Начните с малого, восстанавливайте нагрузку постепенно». — Постепенно, мать его, - причитает он, крутя самые маленькие гантели в руках. Они выглядят и ощущаются как игрушечные. Цвет ещё этот дурацкий - салатовый. Это для детей? Рамлоу бросает их на диван и быстро достаёт из кладовой свои старые. Вот они лежат в ладонях привычно, как влитые. Делает первый подход и... Руки дрожат, плечо свело, он едва не роняет их на пол. Под акомпанемент отборнейшего мата гантели летят на диван, к тем, салатовым. Шипит сквозь зубы, разминая плечо. — Ты всегда был упрямым ублюдком, Рамлоу, - рычит он, будто слушая собственный голос со стороны — Даже когда всё кончено, ты умудряешься устроить драку с самим собой. Брок усаживается в кресло и несколько минут пялится в выключенный экран телевизора. Внутри назревает буря. — Довольны, пиздюки из прошлого? Жил себе, не тужил до вашего появления... Я такие миссии планировал, такие объекты штурмовал, а теперь? Ебаная развалина. Каждое утро гадаю, смогу сегодня задницу подтереть или скоро и в этом помощь понадобится. Хлопнув ладонями по коленям, Брок с кряхтением поднимается и идёт на кухню. Открывает шкафчик и уверенно достаёт ещё закрытую бутылку виски. — Дожил. Пью не «до», а «уже с» 8 утра, - глоток кажется обжигающе резким на голодный желудок, но приятным. Следующий идёт легче. К концу второго бокала он говорит громче, даже оживлённо, спорит со своими невидимыми собеседниками. — Нет, Грейс, я не нытик, - упрямо, размахивая рукой. — Просто пусто стало. Ты же сама знаешь. Когда тихо... это хуже всего. Хотя я уже не уверен, что мы теперь относимся к тишине одинаково. - снова наливает себе и добавляет, глядя в бутылку. — А если я превращусь в овощ? Если ты вернёшься однажды, а тут пустая оболочка сидит? Я не умею быть «на пенсии». Даже никогда не думал, что до неё доживу. В разгар монолога хлопает входная дверь. Грейс вернулась и стыд накатывает на него новой холодной волной. Она идёт через гостиную на кухню, хотя уже знает что увидит. Обоняние уловило спиртовые ноты с самого порога — Серьёзно, пап? - её голос не горомкий, но режет как лезвие. — Не припомню, чтобы в рекомендациях врача было «Выпивайте половину бутылки с самого утра». — Твоё здоровье, детка, - он показательно усмехается и почти подносит бокал к губам. — Моё здоровье крепкое, в отличие от твоего. - её реакция быстрее чем его, поэтому вскоре остатки пойла текут в раковину. — Знаешь, что я вижу? Что ты пытаешься сам себя похоронить. Он сжимает зубы. Хочет огрызнуться, взбрыкнуть, стукнуть по столу. Он тут главный, в конце концов. И он не ребёнок, которому нужны лекции о здоровом образе жизни. Но дочь не даёт и слова сказать. — Да, ты был ранен, но у тебя все ещё больше сил, чем у половины новобранцев, которых ты принимал в УДАР. Пап, не многим удалось бы пережить падение здания. Единицам. А ты не только выжил, ты сам ходишь, сам говоришь, и, между прочим, писaешь не через трубочку. Это чертовски много. Он закрывает рот, так и не найдя слов. После сказаного, всё звучало бы как оправдание, а оправдываться он не привык. Её слова задели, но в хорошем смысле. В её голосе не было жалости, только твёрдость. — Не дашь мне спокойно дожить остатки времени? — Не-а. Ты мне нужен. — Упрямая до невозможности. — Есть в кого. Он смотрит на неё, такую разгоряченную после бега, с румянцем на щеках, на её увереную стойку, со скрещеными на груди руками и понимает, что больше всего боится не потерять её, Грейс не из тех, кто бросает при первой трудности, а потерять уважение и любовь в её глазах. Этого он допустить никак не может. — Ладно, завтра начнём снова. Но, чёрт возьми, без твоего командирского тона я бы и правда сдох со скуки. — Даже не думай завалиться спать. На повестке дня ревизия. — Что ищем? — Всё, в чем градус выше 3%. — Твою мать... Мне будто снова 15. Следующим утром он, как и обещал, пробует начать день с тренировки. На полноценную пробежку не решается, да она и не настаивает. Об этом можно будет говорить уже после плановой операции на колене и реабилитационного периода. Зато оба разминаются на заднем дворе, даже не говоря друг с другом. Брок сперва зажат, он не хочет показать реальное положение вещей, но быстро успокаивается. Грейс видела его в коме. Так что теперь он, можно сказать, уже Ого-го. От неё можно не прятаться, с ней можно не притворяться. Постепенно физические нагрузки приносят первые плоды. Врач доволен состоянием мускулатуры и переносит операцию на месяц ранее, чему Брок несказанно рад. Да и Грейс тоже, реабилитация закончится впритык к началу учебного года. Она, правда, ещё не сказала ему, что сдала выпускные экзамены и подала документы... Не хочет, чтобы он нервничал. Скажет уже после. С «новым» коленом Рамлоу чувствует себя более уверенно, даже почти не хромает. Только если утром или наоборот, после длинного дня. С рубцами тоже дела обстоят куда лучше, спасибо той хрени, которую Грейс заказала в интернете. На вид ужасно непривлекательная жижа и запах не лучше, но, сука, помогает же... Так что когда она надевает перчатки и мажет его с головы до ног, он даже не язвит. Его характер постепенно воскресает. Он подмигивает медсестрам, пока ждёт очереди в кабинет. Они хихикают, как дурочки, не воспринимая всерьёз. У них за день таких красавцев по двадцать на каждую. Флиртует, будто забывает о внешности, или намеренно хочет смутить. Расправляет плечи и вступает в перепалки на парковке, будучи точно уверенным, что теперь сможет окончить вероятную потасовку победителем. Решение приходит само собой. Пара дней на подготовку и дело сделано. Грейс даже и не думала, что результат будет так скоро. Пока грубоватый голос не вырвал её из книги. — Это ещё что за хрень? - он поворачивает телефон экраном к ней. Весь красный, от кончика уха до самой шеи. Непонятно, то ли от злости, то ли от смущения. — Оу... Похоже она не против увидеть и остальные шрамы. И...не только увидеть. И не только шрамы. - приходится закрыть нижнюю половину лица корешком книги, чтобы скрыть откровенную улыбку. — Грейс..! - он выдыхает сквозь зубы, совсем не разделяя её веселья. — Пап, в знакомствах нет ничего плохого. Раньше ты всегда отнекивался нехваткой времени, теперь его хоть отбавляй. — Раньше я не был похож на пережеваный кусок мяса, которым кто-то подавился и выплюнул! Удаляй. — Ну, не торопись. Ты всё ещё... - она закусывает нижнюю губу, подбирая слова с осторожностью. — Красив. В своём грубом стиле, но красив. — Красив? - он задыхается от возмущения, желая поскорее избавиться от приложения, будто оно обжигает руки сквозь корпус телефона. Брок всерьёз планирует записать дочь к офтальмологу. — Ну а что? Есть люди, которым нравятся шрамы, даже протезы и другие… несовершенства. — Охренеть поддержка, спасибо. — Да ладно, ты же понимаешь, что это работает. Людям нравится экзотика. — Конечно понимаю. У меня дочь с такими «наклонностями», - Рамлоу выпаливает слова быстрее, чем успевает прикусить язык. Барнс - не тема для будничной беседы. Секунды молчания даются обоим тяжело, но Грейс не злится, только легко улыбается. С ностальгической теплотой. — Его рука никогда не была недостатком. Как и шрамы вокруг. Всё это ничуть не портило его как человека. Твой характер тоже остался при тебе. — Извини. — Ничего. И, тем не менее, у многих женщин это вызовет интерес. Шрамы это не только про боль, это ещё и про силу. Про выживание. — Ты сейчас рекламируешь меня? - Брок смотрит с недоумением, чуть приоткрыв рот. — Просто говорю, что тебе стоит перестать прятаться за цинизмом. Ты можешь найти кого-то. Постоянного. — Постоянного… - он трёт переносицу двумя пальцами, будто в сотый раз объяснял ребёнку что-то элементарное, а тот задал ещё раз глупый вопрос. — Грейс, я для кого-то постоянного плохая партия. В лучшем случае развлечение. — Может быть, - соглашается, но замечает и отказ от категоричности. Он сомневается и это здорово. Раньше было не так-то просто его переубедить. — Но это всё равно лучше, чем гнить в одиночестве. — Ну спасибо, детка. Всегда мечтал, что однажды именно ты будешь подкладывать меня под баб. — Нюансик: Не называй женщин бабами, если хочешь им понравиться. Я просто хочу, чтобы ты жил. По-настоящему. Теперь есть возможность. Он не отвечает сразу, только снова утыкается в экран. Вроде бы хотел отпустить саркастичную реплику, но вместо этого почему-то задумывается над её словами.

Я не умею. Если бы не тот «промах» с её матерью, я, вероятно, был бы одинок. Я не умею жить с кем-то . Ага, она сейчас скажет «Ты не пробовал». Грейс всегда складно умела придумывать оправдания для кого угодно.

— Что за фото хоть поставила? — В профиль, с чашкой утреннего эспрессо... Она улыбается, глядя на его смущенный вид. Травма изменила его. В каких-то моментах он стал грубее, в каких-то наоборот. А может не травма, а вина за то, что случилось с ней. Брок уже и сам забыл когда оканчивал спор с Грейс, оставаясь при своём мнении.

Ладно. Развлечение и только.

Идея с сайтом знакомств пришла неожиданно. Сперва, конечно, было желание поставить дома камеры, чтобы иметь возможность наблюдать за ним, пока будет в университете, но этот вариант она сразу откинула. Даже посмеялась сама над собой. Он может и потерял немного остроты зрения, но чутье никуда не делось. Отец нашёл бы их в первый же день. Однако ей хотелось хоть чем-то его занять, в её отсутствие. Брок Рамлоу не привык быть не занятым. Его ритм жизни до происшествия осилил бы далеко не каждый. Две враждующих организации + солдат + дочь. Его разум трудился 24/7, за исключением тех моментов, когда он пил или занимался сексом. Даже во сне шестеренки крутились. А теперь... Теперь ему кажется, что мир вокруг слишком быстрый. Что он отстал и никак не может вернуться в колею. Что он бесполезен. Что... погиб под тем зданием. Грейс просто опасается, что его состояние может усугубиться, когда начнётся учёба. А так хоть немного развлечется, пусть даже не с продолжением. А может и повезёт. У судьбы интересное чувство юмора. Каждый день после, глядя на отца, Грейс улыбается. Они будто поменялись местами. Теперь она специально громко заявляет, что следует иногда откладывать телефон и быть в реальности. Хоть он и возмущался первое время, но больше для виду. Общение с противоположным полом пошло ему на пользу. Пусть там половина такой отборной пошлятины, которую Грейс и представить не может, но есть и нормальные диалоги. Рамлоу как будто даёт себе разрешение быть снова собой, без поправок на внешность. Принимает новую реальность. Окружающим остаётся только принять его таким или отойти с дороги. Грейс не спала пол ночи, ворочаясь в постели, думая как приподнести новость о поступлении. Вчера пришёл ответ о зачислении и тянуть дальше просто нельзя. Она слышит, что отец уже встал. Гремит на кухне, ругаясь под нос. Тостер отказывается нормально поджаривать хлеб уже третий раз на этой неделе. Когда она появляется на кухне, там пахнет гарью. Чёрные угольки, которые в прошлом были тостерным хлебом, уже лежат в раковине. Брок сидит на высоком стуле, склонившись над прибором. Отвёртка в его руке мерно вращается, когда Грейс говорит как будто между делом: — Меня зачислили в университет. Отвёртка застывает в воздухе. Брок не поднимает головы сразу, но Грейс видит, как рука на секунду предательски дрожит. Он тихо втягивает воздух, пытаясь сделать это не так заметно. Собирается с мыслями, которые заметались в его голове. Сперва о её безопасности вдали от дома. Что если если Гидра уничтожена не полностью? Что если она станет приманкой для Зимнего? А потом ещё. Одиночество. Снова. Брок так не хочет снова остаться один... Эгоизм борется со здоровым родительством. С пониманием, что когда-то придётся отпустить.

Гарвард и MIT - около 7 часов езды. Стэнфорд - двое суток... Пожалуйста, скажи, что не Стэнфорд.

— В какой? Грейс замечает, как напряжённо сжаты его плечи. Вдруг ей становится одновременно и смешно и тепло. Отец делает вид, что всё под контролем, но каждый его жест выдаёт совсем другое. — Финансы, правильно? - наконец поднимает взгляд, будто уточняет уже известный ответ. — Я просматривал варианты, пока… ну, пока тебя не было. Гарвард. МIT. Стэнфорд... Куда подавала? — Вашингтон. — У него рейтинг не очень, - подмечает на автомате, и в этом слышится привычная практичность, но глаза цепляются за её лицо, пытаются прочесть что-то между строк. — Подумай лучше и подай в другие. Не переживай, если не получишь стипендию. Я готовился. — Вашингтон. - приходится повторить тверже. Она обходит его и обнимает со спины, ложа голову на плечо. — Я больше не хочу изучать финансы и банковское дело. Подала документы только на факультет кибербезопасности. На мгновение становится тихо, даже тостер, не трещит. Брок опускает отвёртку и сдвигает брови, чуть повернув голову в её сторону. — Кибербезопасность? — Да. Всё то, что случилось… С тобой, со мной. Гидра, нападение, ранения... Я ощутила на себе каково это, когда опасность приходит неожиданно. Хочу знать, как это отслеживать, как предотвращать. Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной. Брок медленно накрывает её руки своими. В них сейчас столько воспоминаний, от которых оба обычно стараются держаться на расстоянии... Потом, как всегда, он прячет всё за сухой усмешкой. — Ну, звучит как план, из тех, что мне нравятся. — Ты не против? - она облегченно выдыхает, сжимая его крепче, чем до этого. — Против? Детка, я горжусь тобой. Ты сама выбираешь свой путь. Это куда круче, чем финансы. — Я так боялась, что ты расстроишься, загрустишь... Даже приложение тебе установила, чтобы ты не скучал, пока я буду на парах. — А ты не съезжаешь? Думал тебе предложили общежитие, - он говорит легко, но на самом деле боится услышать ответ. Это, конечно, не двое суток езды, но, тем не менее... — Предложили, но... зачем? Мы живём в получасе езды. Ты тут. — Вот в этом и проблема. Я боюсь, что однажды ты остановишься и поймёшь, что я держал тебя на месте. Что из-за меня ты чего-то не сделала, не успела. — Ты не держишь. Это я не хочу уходить. — Ну и я уже прикинул, как переделаю твою комнату в... игровую. Чтобы удовлетворять потребности тех извращенок, что написывают ежедневно, - напряжение окончательно его отпускает, так что можно остатки нервозности скрыть за шуткой. — Возьми комнату солдата. В ней и команды отдавать полегче будет, привычнее, - она смеётся, оставив поцелуй в плечо. — Будешь кофе? Тосты сделаю на сковороде. Мне нужно купить для учёбы... Он снова берёт отвёртку, будто ничего не изменилось, но Грейс видит, как по-другому лежит его рука. Не дрожит, а просто крепко держит рукоятку. И ей ясно, что за этой привычной невозмутимостью спрятано куда больше. Отец внимательно слушает оглашенный список, попутно прикидывая что и где можно будет купить уже в ближайшее время, а что лучше заказать в проверенных опытом точках. Переезд ударил бы по нему сильнее, чем оба могут даже вообразить. Мысль, что она однажды уйдёт по-настоящему, на день, на месяц, на жизнь, угнетает сильнее старых шрамов. Но радует следующая Не сейчас. Гордость и страх в нём переплетаются, как провода в этом блядском тостере, если потянуть не туда, всё замкнёт.

Не держи и не торопи. Пусть будет рядом столько, сколько нужно ей, а не тебе. Не мешай.

***

С началом семестра дни начинаются иначе не только для неё, но и для него. Грейс тихонько собирается утром, а Брок не признается, что проснулся уже давно. Она в предвкушении, он на нервах. Рамлоу старший ждёт пока щелкнет входная дверь и сразу же ощущает пустоту. Не такую, которая давит, а скорее немного тревожную. За чашкой кофе получает смс «Доброе утро! Пары сегодня до трёх, не скучай. Люблю». Спустя несколько недель он понимает, что скучать и не обязательно. Да и до 15:00 это не так уж много времени. Пока позанимается, потом домашние дела, магазин, готовка и вот она уже дома. Мир не рушится в её отсутствие.

Значит, когда придёт время, смогу и сам.

Когда в прихожей щёлкает замок, он едва узнаёт её. В глазах искры. С порога Грейс заваливает историями. Про занятие, на котором спорили о новом шифровании, про одногруппника, который принёс смешную модель дрона. Она жестикулирует, почти подпрыгивает на месте, попутно снимая с плеча сумку. — Я сейчас готова съесть слона! Таааак пахнет, твоя «пенсия» явно сделает из тебя шефповара, а мне прибавит с десяток килограмм, - она целует его в щёку и становится мыть руки. Брок улыбается, накладывая еду в тарелки. Ему нравится, что дочь расцветает, занимаясь тем, что ей по душе. И даже забывает о том, что ещё пару часов назад считал себя бесполезным. Она глубоко ценит его труды и старания, не забывая подбадривать и благодарить за каждую мелочь. Пообедав за разговорами, она достаёт из сумки конспекты, но вдруг останавливается и смотрит на него внимательнее. — Ты сегодня какой-то… другой. Спокойный. — Может, я просто привыкаю, что у меня взрослая дочь с расписанием важнее моего. - Брок усмехается и пожимает плечами. — Тебе идёт, знаешь? - она тихо смеётся и подходит ближе, чтобы крепко обнять. — Новый ты. Спасибо за всё. Ты самый лучший на свете. Он обнимает в ответ, утыкаясь носом в макушку. Опасения, что перемены могут разрушить их связь не подтвердились. Грейс ежедневно возвращается в родительский дом, но уже как человек со свой личной жизнью. А он встречает её не только как оберегающий отец, но и как мужчина, которому есть чем заняться. Она не меняется, на самом деле, а учится быть собой, больше не примеряя чужие ожидания. Всё реже думает о том, что скажет отец или как бы поступил Джеймс. Она учится слушать себя и свои желания. Иногда в мелочах, вот недавно купила себе ярко-розовый блокнот, не пытаясь быть «практичной, взрослой и рассудительной». Просто понравился. Иногда серьёзнее, спорит на семинаре, отстаивает своё мнение до конца, не боясь осуждения, а не просто соглашается. Внутри растёт прекрасное чувство: Я могу сама. Я хочу. Я буду. И это не бунт. Это принятие. Это познание своего я. Джеймс всё ещё рядом. Не в реальности, а в памяти. Она скучает. Плачет, когда становится слишком больно. Когда что-то напоминает о нем и о том времени, что они провели вдвоём. Грейс никогда не изменила бы ничего между ними, даже если бы была возможность вернуться назад и всё исправить. Но теперь убеждает себя, что он должен остаться первой любовью. Красивой, неповторимой, но прошлой.

Надеюсь, что мы не ошиблись, попрощавшись. Надеюсь, что твоя жизнь сложится хорошо... А моя уже хороша.

***

Зима расшатывает её твердый настрой и душевное равновесие сильнее, чем она думала. Слишком много триггеров. Как хороших, так и плохих. Один день напоминает о спокойном времени в шале. Снег за окном, Джеймс с лопатой, уют камина... А другой о крови, которым этот снег пропитался. О дне, который мог стать для неё последним. Несколько дополнительных сессий с психологом помогают вернуть хрупкий баланс. Она сосредотачивается на том, что есть сейчас. Утром лекции, днём библиотека и лаборатории, вечером ноутбук и бесконечные строчки кода. Она упрямо пытается доказать себе и миру, что может построить систему, которую невозможно взломать. Такую, которая выдержит натиск не только Гидры, но и любой другой организации. Рамлоу берет подработки. Деньги смешные, но опыт бесценен. Первая была от маленькой фирмы, которая нуждалась в шифровании клиентской базы данных. Честно заработанную прибыль она перевела на отцовский счёт, а на остаток купила ему абонемент в лучший зал города. Брок, конечно, попиздел, снова толкнул речь о внешности и о том, что не хочет пугать людей, но в глубине души был благодарен. И знаете что? Оказывается, что шрамы есть у многих, пусть и не в таком количестве как у него. Первые походы были наполнены неловкостью, но потом втянулся. Завёл пару-тройку знакомых, даже иногда помогает с программами и техникой, если кто-то обращается. Опыта у него достаточно, за годы работы он тренировал не один десяток новобранцев. Несколько раз Грейс даже решалась на отношения. Парень с паралельного курса ухаживал очень красиво и настойчиво... Приглашённый эксперт, который читал лекцию, а после пригласил её в ресторан... Сперва, оба раза, все казалось нормально, но... Всегда есть «но». Ей быстро становится тесно. Касания напрягают, а не расслабляют. Разговоры кажутся пустыми. Свидания тратой времени, которое она могла посвятить учёбе, подработкам или отцу. Внутри остается вакуум, который никто не может заполнить. Поздно вечером, после особенно неловкого свидания, Грейс возвращается домой. Бросает туфли у двери, проходит в гостиную и падает в кресло, откинув голову на спинку. — Не тот? - голос отца звучит из-за спины. В её руках тут же оказывается чашечка кофе. Брок ждал её возвращения и не собирается это скрывать. — Совсем не тот. - признается она после нескольких глотков. — Спасибо. — Это третий уже? — Второй. - Грейс смотрит на него из под бровей, ожидая осуждения, но нет. Он смотрит без злости, скорее с грустью. — Ты не сможешь найти «Того», если продолжишь в том же духе. Ты ведь даже не видишь их, только сравниваешь, с сол... с Джеймсом. - ему все ещё тяжело называть его по имени. Грейс дёргается, будто от пощёчины, готовая защищаться. Тема, которую они почти никогда не поднимают. Имя, которое не произносят вслух. Его слова болезненно оголяют правду, которую она не хочет видеть. — Пап… - она пытается уйти от разговора, но Брок продолжает. — Я не осуждаю. Даже понимаю. Тебе кажется, что это незаметно, но каждый раз, когда ты улыбаешься кому-то, я вижу, что улыбка пустая. Сравниваешь, ищешь похожее, отличное… Пора бы осознать, что если ты хочешь впустить кого-то нового, придётся принять тот факт, что он другой. Совсем. - он сам от себя не ожидал, что способен толкнуть такую речь, но доволен каждым звуком. Грейс глубоко вдыхает. Хотелось возразить, но внутри лишь молчаливое согласие. — Я попробую, - наконец говорит она, сдаваясь. — Но не обещаю. — Не обещай. - он кивает, делая последний глоток остывшего кофе. — Посмотрим кино вместе? — Было бы славно. Такие разговоры были и остаются редкостью в этой семье и оттого так ценятся ею. Брок не навязывает свое мнение, а только аккуратно направляет её мысли в нужное русло, позволяя сделать собственные выводы. Он не считает себя хорошим примером и никогда не считал. По его мнению, Грейс намного лучше него, умнее, добрее, ласковее. Она заслуживает самого хорошего. Ночью, когда фильм был досмотрен и они разошлись готовиться ко сну, разговор с отцом ещё звенит в голове, Грейс снова садится за ноутбук. Белый свет экрана кажется почти болезненным после полумрака гостиной, но пальцы сами находят клавиши. Код складывается в строчки, строчки в защиту, защита в контроль. Или его подобие. Брок, проходя мимо, задерживается в проёме и приоткрывает дверь чуть сильнее. — Опять будешь сидеть пол ночи? — Мне нужно закончить этот фрагмент, - не отрываясь, реагирует она, хотя делает механически, мысли заняты другим. — Хоть с кодом у тебя стабильные отношения. Не спорит, не уходит, не сравнивается. - он трёт глаза и потягивается. — Спокойной ночи, детка. Не засиживайся. — Спокойной ночи, пап.

***

Летние каникулы начинаются многообещающе. Они запланировали отпуск и небольшой ремонт дома. Нужно бы переоборудовать комнату, которая раньше принадлежала солдату. Грейс нужно место для мониторов и херовой тучи макулатуры. Конспекты, учебники, брошюры уже не помещаются в её спальне так, чтобы можно было легко найти то, что нужно в моменте. А это только первый год закончился. К тому же, Брок против, чтобы её комната превращалась в офис. Так что решение зрело давненько, просто сейчас появилось время. Он не позволяет ей погрузиться в ностальгию, поэтому разбирает и выносит мебель, когда Грейс уезжает в магазин. Оставляет голые стены, чтобы ни одна деталь не испортила ей настроение. Она старалась как можно реже заходить туда на протяжении всего года и именно поэтому отвергала попытки отца. Но теперь... Комната не окунает в прошлое. Спустя несколько недель она преобразилась и стала её обителью. Каждая деталь продумана до мелочей. Минимум декора, только самое важное, но с комфортом. А в спальне даже дышать стало легче. На месте, где раньше стоял письменный стол и компьютер, она организовала уголок для чтения. Брок установил несколько стеллажей для книг, но не для учебников. Грейс планирует заполнять их только теми, которые западут в душу, чтобы всегда иметь возможность перечитать. Самые любимые уже красуются на полках. — Поехали, - она вздрагивает от неожиданности, поставив свечу на полку. — Куда? Я думала, мы закончили. — В книжный. Я знаю, что ты ведёшь список. Можем... купить несколько, если хочешь, - Брок тепло улыбается, облокотившись плечом о дверной косяк. Его руки в карманах, плечи расслаблены. Он явно доволен собой и её реакцией. — От этого никогда не откажусь! - Грейс выставляет его за дверь, чтобы переодеться, не забыв чмокнуть в щеку. А потом открывает и кричит в спину. — А несколько это сколько? — Хоть все. - звук его смеха стихает только на лестнице. Как только они входят, Грейс силой глубоко втягивает воздух. Один из её самых любимых запахов. Запах свежей печати. Из такого места не хочется уходить, но, зная отца, времени у неё не так уж и много. К тому же, после ремонта и беготни, застарелая травма колена даёт о себе знать. Он не признаётся, но Грейс, конечно, всё видит. Поэтому она открывает заметку и начинает поиски, оставляя отца на входе. Она точно знает, что тот всё равно выберет детектив или триллер, а потом будет возмущаться, что любой автор, пишущий о спецоперациях, понятия не имеет, как планируется настоящий штурм. Вслух. Не один раз. «Да я даже в свой самый худший день, с бодуна или после комы сделал бы лучше» «Да любой новобранец раскусил бы этот ваш «заговор» ещё в зародыше. Тебе понадобилось сколько? 415 страниц... И что ты, блядь, ещё 170 будешь делать?» Иногда он так психует, что даже выходит курить с книгой. Но на вопрос «Зачем тогда читаешь? Попробуй другой жанр» отвечает «Люблю злиться на чужие ошибки». Так и живут. Бегло читая аннотации, он не сразу замечает, что потерял дочь из виду, хотя стоял всегда так, чтобы зацепить хотя-бы боковым зрением. Не придаёт этому серьёзного значения. Сперва. Пока в груди не возникает неприятное чувство тревоги. Да, когда она уходит куда-то одна, он уже научился подавлять его, но сейчас они вышли вдвоём... Взяв под мышку три книги, он отправляется на поиски, попутно ругая себя за то, что разум всё ещё иногда реагирует на её отсутвие так, будто её похитили. Искать приходится не слишком долго. Грейс стоит в дальнем ряду, пальцы медленно скользят по матовой черной обложке, трут корешок, взгляд пустой. Та самая отстранённость, которую он терпеть не может. Как будто она на время застряёт между прошлым и настоящим. Видимо сегодня причиной этому стала книжонка в её руках. Он идёт неторопливо, чтобы не вырвать её из задумчивости слишком резко и не испугать. Продумывает несколько шутливых реплик, чтобы поднять настроение, но взгляд невольно цепляется за размашистые золотые буквы. Камасутра. Да ладно... Серьёзно? — Надо же, - его голос звучит необычно от желания подавить смешок и удивление одновременно. — Не думал, что подобное чтиво может так заворожить. Чем зацепила? — Ты не хочешь знать, поверь. - она смеётся, отойдя от оцепенения. Брок, напротив, напрягается и сдвигает брови к переносице. — А может хочу. — Точно такая же книга была в шале. И солдат быстро её нашёл. - она все ещё улыбается, однако Брок видит не только это, но и тень печали. Конечно, он догадывался, что... что-то между ней и Джеймсом было, но никогда не спрашивал прямо. Не его дело, все таки. Если она улыбается, то все было добровольно? Решает не думать об этом слишком долго, чтобы не взорвать голову. А ещё он замечает парнишку, который внимательно оценивает взглядом двух людей, тихо разговаривающих между стеллажей в отделе «18+». Идея приходит сама собой. — Настоящему мужчине не нужны инструкции. - говорит он громче, чтобы было слышно окружающим, низко, с рычащими нотками, опираясь рукой возле её головы. — Господи... Брок Рамлоу! - смех становится громче и теперь от всей души. Грейс в шутку бьёт его книгой, но он остаётся в образе. — Какую ты хотела попробовать на прошлой неделе? Номер... 47? Как же это..? - он щёлкает пальцами, будто вспоминает, а сам взглядом показывает на багровеющего парнишку. — Что-то с деревом... — Залезающая на дерево. Хорошо, что у тебя проблемы только с памятью, а не... со всем остальным. - она тут же включается в игру, шагая пальцами по его груди. Честно говоря, это вгоняет в краску и самого Брока, что веселит Грейс ещё сильнее. — Тогда изучай. Вечером проверю домашнее задание. — Да, папочка. - её голос приторно сладкий, с предыханием. Когда парень роняет книгу на пол, оба едва могут удержаться от откровенного хохота. Грейс сотрясается, зажав рот рукой. Броку приходится зажмурить глаза и закусить щеку. Он так и стоит, нависая над ней. Что думает о них парень, удаляющийся быстрым широким шагом, представить не сложно. Зрелый вояка использует девочку подростка для своих утех. Рамлоу и самого тряхнуло от этой мысли. Жуть какая. — Ты оставил ему пару-тройку комплексов. — Не сваливай всё на меня. Тебя нужно привлечь за соучастие. — Ладно. Зато было весело. Нечего подслушивать чужие разговоры. Можно и не такое услышать. — Я... я знаю, что это не моё дело, Грейс. Просто скажи, что в шале не было ничего такого, чего ты... - он мнется, не зная как выразиться мягче. Можно было бы и глотнуть этот вопрос, но не вышло. — Чего я не хотела бы? Пап, он не чудовище. Мы знаем его совсем с разных сторон, я понимаю, но со мной он никогда не был жесток. Хватит терзать себя, эта тема не станет ещё одной монетой в твою копилку сожалений. - она гладит его по плечу, а потом обнимает. И действительно, ему становится чуточку легче. Хорошо, что спросил. Так бы сгрыз себя изнутри. — Я это на кассу не понесу, имей ввиду. - говорит он упрямо, когда объятия разрываются. — Я понесу. - улыбка во весь рот заставляет его закатить глаза и обреченно выдохнуть. Продавщица, на вид ровесница Грейс, с улыбкой принимает обе стопки. Дойдя до камасутры, её глаза расширяются. Взгляд мгновенно перепрыгивает с миниатюрной Грейс на Брока, скользит по широким плечам, по шрамам. На её лице мгновенно вспыхивает смесь недоумения и осуждения. Она 100% уже сочинила про них историю, в которой обязательно есть слово «извращенцы». — Нестандартный выбор. - тянет, будто проверяя реакцию. — Ага. Он у меня любитель… разнообразия. Я говорю «Ну давай поделюсь с тобой ссылками на порносайт. Скину категории, что мне нравятся». Но нет, старомодный. Говорит «Совмещай приятное с полезным. Читай книгу и запоминай» — О… эээ… - девочка явно не была готова к подобному потоку информации. — Расслабься, - Брок коротко кивает, прикладывая карту. Чек печатается предательски долго. — Это моя дочь. Чувство юмора такое. — Простите! Я не… - продавщица густо краснеет, начиная быстро укладывать книги в коробку. — Ничего страшного. Легко спутать. - перебивает Грейс, улыбаясь как-то даже безумно. Брок только качает головой, принимая коробку. Смеются оба, уже выйдя из магазина. Как раньше. Будто не изменились до неузнаваемости. Брок может сказать точно, такой вот её смех, это лучший звук, который он слышал за последний год. Он даёт призрачную надежду, что прошлое когда-то отпустит её окончательно. И когда она возьмёт эту книгу в следующий раз, то вспомнит только поход в книжный, с ним, а не... не то, что было в шале. Что бы там ни было.

***

С отпуска Грейс возвращается загоревшей, чего не скажешь о Броке. Ему нельзя долго на солнце, прожарился один раз и на всю жизнь. Поэтому его день начинался с тонны солнцезащитного крема. Из одежды он предпочитал хлопковые или льняные светлые брюки и рубашки с длинным рукавом. Теперь он рад вернуться к футболкам и майкам, которые обычно носит дома. И хвала богам, солнце не печёт так в Вашингтоне! Липкость на коже от крема больше не нужно терпеть. Но этот отпуск оба запомнят. Они ведь никогда так делеко и надолго не уезжали. Всё время были обстоятельства, работа. Даже в отпуске, Брок вынужден был оставаться в пределах досягаемости. На случай если нужно было экстренно вывести солдата из крио или штурмовать суперсекретный объект, а Кэп хотел только свою команду в подтанцовку. Он никогда не был свободен... Никогда. Хотя Брок так и не понимает до конца, свобода это или бесполезность? Но временем с дочерью все же наслаждается. Проходит несколько настолько спокойных недель, что кажется время остановилось. Всё своим чередом. Пока однажды, за готовкой позднего завтрака, Грейс не натыкается на сюжет о теракте в Вене. Она слизывает шоколадную пасту с ложки, когда глаза цепляют в телевизоре до боли знакомый профиль. Сперва замирает, будто призрака увидела, ложка падает на пол. Затем бежит на второй этаж, забыв про завтрак и вообще обо всём, открывает сюжет на большом мониторе, на втором снимок, на третьем статью. — Грейс, что-то случилось? Ты так... - Брок застывает на пороге, за её спиной, бегло просматривая данные, которые она читает и сканирует со скоростью света.

Нет. Нет-нет-нет. Только не этот ублюдок снова. Твою мать, солдат!

— Не может этого быть. Не может. - её пальцы бегают по клавиатуре, открывая всё больше новостей, окна всплывают, накладываясь друг на друга. — Я его знаю. Он бы не стал... — Детка, он стал бы... Если кто-то зачитал код или обнулил. Но ты права, так глупо на камеры бы не попал. - он становится рядом, скрестив руки на груди. Не показывает злости и пытается помочь, как может. Хотя бы оценкой возможных причин. — Подстава с вероятностью в 95%. — Можно... Можно отследить. Каждое действие в сети оставляет следы. Если получить оригинал записи, разобрать её посекундно... Можно увидеть, если была склейка или генерация... - она говорит так быстро, что Рамлоу не улавливает и половины сказаного. Её сердце рвётся на кусочки. Наблюдать за этим не менее болезненно. Брок поджимает губы, молчит. И только мысли бурлят в голове, не находя выхода. А потом её руки зависают над клавишами и в комнате становится опасно тихо. Она смотрит на фото, а Брок на неё. — Вена?- выдавливает он, сам не веря, что предлагает такой вариант. Как отец, он просто не хочет больше видеть её страдания. — Нет, пап. Я ценю, что ты веришь в меня и мои способности, но... Думаю... там достаточно специалистов, которые знают намного больше второкурсницы. - последний раз взглянув на видео, она сворачивает вкладки и обнимает себя за плечи. В горле ком, но она говорит, убеждая больше себя, чем его. — Стив разберётся. Он не поверит в это, как я не верю. — Могу связаться с ним, если хочешь. У меня остались контакты. Расскажешь, на что обратить внимание. — Нет. Джеймс ушёл, чтобы я не оказалась с ним на этой записи. Возможно, кто-то пытается выманить его таким способом. Если я... — Если ты объявишься, то станешь приманкой. - его кулаки сжимаются, кожа натягивается и белеет. Им овладевает ярость. Он зол на всех, на Барнса, на мир вокруг, но больше всего на самого себя. Никогда себя не простит за то, что втянул её в это дерьмо с малых лет. Никогда. А она молодец, держится. Не истерит, не рвётся спасать того, кто сам решил исчезнуть из её жизни. Только дрожит от чувств, что рвут изнанку, и смотрит на свое отражение в выключенном экране. Брок сомневается, но подходит ещё ближе и кладёт руки на плечи. Грейс не отстраняется и не сопротивляется, значит можно обнять. Она кладёт голову ему на предплечье. Оба молчат, каждый о своём.

Моя девочка. Сколько в тебе силы... Научилась оценивать риски, не бросаться в огонь даже если горит тот, кто тебе дорог.

Грейс выдыхает весь воздух из лёгких, как плавец, который хочет погрузиться на самое дно. Паника отступает, оставляя за собой усталость и неприятное послевкусие. Иногда любить не значит спасать. Иногда это уважать выбор другого человека. Джеймс не хотел бы подвергать её опасности. Значит остаётся только наблюдать со стороны. Но, чёрт побери, это сложно. Сложнее, чем уйти. Этот репортаж расшатал покой, за который она боролась так усердно и долго, поднял старые страхи, тревожность и паранойю. Уже зная себя, ложась в постель, Грейс надевает часы на запястье. Те самые, что помогают при кошмарах. Которые не доставала из тумбочки уже более полугода. Кошмары возвращаются. Они не ограничиваются фрагментами, которые она пережила, теперь они дополнены её неудержимым воображением. Люди. Чужие, темные. Похищают, делают больно. Ему или ей, без разницы. Обнуляют. Приказывают ему избавить солдата от слабости. Рука ломает ей ребра и вырывает сердце из груди. Оно сокращается в его ладони несколько раз. Обычно на этом моменте она просыпается. Тошнота скручивает желудок, поэтому стакан с водой теперь всегда стоит на прикроватной тумбочке. Затем лежит до рассвета. Она старается отвлечь себя как может. Спорт, тренировки, подработки... Выходит всё сложнее. Брок наблюдает, чтобы не наделала глупостей, хотя она и не собирается. Вроде бы. Когда тревожность достигает своего пика, Грейс делает запись к психотерапевту. Сама больше не справляется. Ей нужна помощь профессионала. Однако за день до приема, сидя в комнате наедине с мониторами, она получает письмо. Хотела смахнуть его, но имя отправителя... Стив Роджерс. Честно? Она очень боится открывать его. В нем может быть что угодно, от просьбы сыграть приманку до извещения о смерти. Рамлоу знает, что в случае первого варианта, скорее всего, не сможет отказать. Её убеждения падут перед его доводами. Решая не мучить себя догадками, просто кликает дважды. E-mail открывается. Глаза пытаются ухватиться за слова, так что приходится их прикрыть, успокоится и начать с самого начала. Здравствуй, Грейс. Знаю, что это письмо неожиданно, Баки рассказал мне о прощании. Но, возможно, ты видела репортаж и я просто хотел дать тебе ответы. Он не виновен, видео подделка. Баки стал сопутствующим ущербом, в попытке втянуть меня в конфликт. Чтож, что-то получилось, что-то нет. Не об этом. Он просил меня не связываться с тобой, но, думаю, тебе будет спокойнее, зная правду. Ты ему дорога, это видно. Сказал, что прошло больше года и ты, возможно, давно вычеркнула его из памяти. Или, может, рана ещё кровоточит, тогда любое упоминание о нем только растревожит. Но я решил рискнуть, ведь тоже немного тебя знаю. Ты не любишь полумеры. Ты будешь рада знать, что он в порядке. В любом случае. Грейс, он вспомнил многое из прошлого, то, что было до Гидры. Больше молчит, чем говорит. Думаю, ты знаешь его таким, но я помню другого Джеймса. Ему нужна помощь, о которой он едва осмелился попросить. Хочет стать безопасным, избавиться от программы. Я пока не нашёл решения, но нашёл людей, которые готовы попробовать. А до тех пор, он предпочитает быть в криосне. Я не планировал делиться подробностями, но, похоже, ты единственный человек, кроме меня, которому он не безразличен. Мне больше не с кем этим поделится. Прости, если доставил неудобства. Стив. К концу слезы катятся по её щекам, она чувствует облегчение. Жив. В безопасности. Борется. Вроде бы хорошо, но чувства так противоречивы. Перечитывая письмо, с каждым разом возникает всё больше вопросов.

Что он чувствует? О чем думает? О чем сожалеет? Просил не связываться. Причину додумал Стив или он сам озвучил? Вспомнил. Вспомнил и решил, что между нами всё было неправильно от начала до конца? Или...не хочет причинить боль, поэтому просит не помнить?

Она долго сидит неподвижно, сортируя каждый вопрос и непрошеную мысль. Пальцы над клавиатурой, готовы к ответу. Джеймс был прав, когда просил не связываться. Зачем ты пишешь мне? Если моё сердце свободно, то зачем напоминание из прошлого? А если нет, то зачем так больно? Вспомнил он... И что? Барнс великолепный не захотел даже дать знать, что с ним всё в порядке? Пошёл он к черту! И ты вместе с... Черточка мигает как насмешка. Грейс смотрит на свой резкий ответ и стирает его, не успев закончить. Стив, я устала. Иногда мне кажется, что смогла, что ничего не дрогнет внутри, даже если увижу его снова. А иногда, что просто вру всем вокруг и самой себе. Думаю, как бы было, если бы уходя, он мог забрать и воспоминания о себе. А потом понимаю, что он отдала бы ни секунды. Читает и стирает снова. Слез больше нет, только усталость. Тревога, приследующаяя её от самого первого репортажа, отступает. Спасибо, что написал. Я рада, что он в безопасности. Что он с тобой, а не один. Надеюсь, когда-то Джеймс почувствует, что может быть просто собой и этого достаточно. Грейс закрывает почту, так и не нажав на кнопку «Отправить». Не нужно ни гнева, ни объяснений, ни прощания. Он жив - это самое главное. А как она относится к этому, никому знать не обязательно. Спокойствие обнимает её, укладывая все мысли снова на дно, туда, где им и место. И даже когда Грейс спускается вниз за чашечкой кофе, Брок замечает изменения, хотя дочь не успела сказать ни слова. Она расслаблена, движения плавные, руки не дрожат. Она здесь, а не в себе. — Есть новости? - на пробу спрашивает, внутренне сжимаясь. Что если это напускное спокойствие? Затишье перед бурей. — Джеймс в порядке. Стив справился, как я и предполагала. - ей не хочется развивать разговор на эту тему. — Тебе кофе сварить? Собираешься сегодня в зал? Можно пойти с тобой, если ты не против? — Да. Да. И... да? Не припомню, чтобы я когда-то был против твоей компании. - Брок понимает без объяснений. Не задаёт вопросов, не отпускает комментарии. Всё, что связано с Барнсом, снова в прошлом. Он только надеется, что в этот раз навсегда.

***

Следующие два года растворяются в мерном, плавном ритме учёбы и подработок. Будто судьба сжалилась над ней и даже сама жизнь решила быть помягче. Стресс в основном только на экзаменах, но это временно и быстро забывается. Сессии с психотерапевтом к концу первого года сократились до минимума. А на втором году Грейс прекратила их посещать, за ненадобностью. Её ориентиры изменились. Вместо бессмысленных пиздостраданий, она предпочитает уйти с головой в учёбу и работу. И это помогает, придаёт смысла. Утренние пары, практики по кибербезопасности, вечерние смены в маленькой компании, где ей доверяют больше, чем студентке положено. Она учится искать уязвимости в системах, писать сложные скрипты, выстраивать схемы защиты. И это то, что действительно приносит удовольствие. Не слишком часто, но где-то раз в 3-4 месяца она врет отцу, что идёт на свидание. Брок только поднимает бровь и хмыкает, будто верит, но не до конца. А она, дурочка, действительно едет в центр, иногда даже снимает номер в маленьком отеле и всю ночь сидит за ноутбуком, то засыпая, то снова проверяя код. Кажется, он догадывается, но молчит. И выглядит спокойным, даже довольным, когда утром встречает её на кухне или в прихожей. Это даёт Грейс странное ощущение правильности. Отец счастлив, а значит всё остальное можно пережить. Получается завести подруг и друзей. Брок называет их встречи «Крысиный кружок», что неизменно вызывает её улыбку и смех. — А как ещё это назвать? Вечеринка? Вы, блядь, целыми днями в мониторах, а вечером собираетесь, чтобы поговорить на своём языке, снова о работе или учёбе. Где алкоголь? Где веселье? Беспорядочный секс? Мне кажется, что половина из них вообще девственники. — О, так помоги беднягам. Как Рейчел помог когда-то. - она атакует и реакция не заставляет долго себя ждать. — Опять. Я извинился уже тысячу раз! — И насчёт беспорядочного секса... Есть вопросик. Мне принимать в нем участие или так, посмотреть со стороны? — Ээ... Ну... Если ты хочешь. Только предохраняйся. Столько заразы всякой развелось. — Брок Рамлоу! Прекращай. - она смеётся, согнувшись пополам. — Тебе срочно нужно заняться личной жизнью. Фантазия бьёт через край. — Да кому я сдался... такой? — Не прибедняйся. То, что я не интересуюсь подробностями, не означает, что я не знаю. — Что? - он трёт затылок, глядя куда угодно, только не на неё. — Что женщины тут бывают. Разные. Иногда по одному разу, некоторые по 2-3. — Что-то оставляют, да? Я же говорил, что живу с дочерью и... — Иногда нахожу что-то, да. А ещё, не знаю, помнишь ли ты, вообще-то у нас камера стоит при входе. - она смеётся от перемены эмоций на его лице. Краснота спускается от скул на шею. — Пиздец. Хороший я агент, да? — Похоть ослепила тебя и вышибла память. - Грейс уворачивается от подушки, которая летит в неё. Теперь смеётся отец. Память о Джеймсе притихла, но не ушла. Сердце не желает другого, но она уже и не пытается его переубедить. Пора бы, наверное, двигаться дальше... Только она не знает как.

***

Мыльный пузырь безопасности лопается, когда новости вспыхивают заголовками: инопланетяне, камни бесконечности, Доктор Стрэндж. В репортажах холодные цифры, прямые эфиры из Манхэттена. Люди вокруг обсуждают это вполголоса, без страха, будто премьеру нового сериала, со слоганом «Герои снова нас защитят». Грейс не так беззаботна, но... Вашингтон далеко, отец рядом, а не послан на миссию в самое пекло, а значит всё, более или менее, в порядке. Так кажется ей, до того самого рокового дня... Лектор замолкает на полуслове, когда на улице начинается шум. Машины сигналят, звуки столкновений, разбитого стекла. Кто-то закашливается, кто-то вскрикивает, а прямо перед её глазами соседка медленно рассыпается серым пеплом, словно ветер сдул её из этого мира. Крики, беготня, паника. Грейс хватается за телефон, но слышит только гудки. Связи нет. Ехать на машине небезопасно, поэтому, ухватив свои вещи, она бежит. Бежит так, как никогда в жизни не бегала. Машины стоят брошенными, водители исчезают за рулём, на тротуаре кто-то роняет ребёнка, потому что сам превращается в пепел. Город погружается в хаос, но ей плевать. У неё только одна цель - найти отца и убедиться, что с ним всё в порядке. Когда она влетает домой, сердце готово выпрыгнуть из груди. — Папа! - орёт, что есть сил. Брок выбегает из своей комнаты с телефоном в руках. Видимо тоже пытался ей дозвониться. Их взгляды встречаются и оба бросаются навстречу. Он обнимает её так крепко, что у Грейс хрустит ребро, но она прижимается ещё сильнее, вдыхая запах сигаретного дыма и его парфюма. — Я здесь. - выдыхает он и в голосе слышно всё, от страха до облегчения. — Я тоже. - отвечает она и в этот миг, мир за пределами этого дома не имеет значения. Только они двое. Прошла неделя, наполненная суматохой, новостями, отчётами, бесконечными списками «пропавших без вести». Грейс долго смотрит на экран, будто буквы могут сами собой сложиться во что-то другое. Но имя не меняется. James Buchanan Barnes. Сначала пустота. Даже не агония, только тихое ничто, в котором перестают звучать мысли. Нет, она не ждала его, не строила планов, не надеялась. В этом и была странная лёгкость Если он никогда не будет моим, можно любить бесконечно, без страха, без спроса, без разрешения. А теперь исчезло даже это. Исчезла возможность. Исчез сам Джеймс. Его нет ни в укрытиях, ни в бегах, ни в криокамере. Все что осталось, это память. Словно вырезали огромный кусок души, но он даже не болит, он мёртв.

***

За год город будто усыхает. Улицы стали просторнее, очереди исчезли, но в воздухе перманентно стоит тягучая тоска. Каждый кого-то потерял и переживает это как может. Справляются не все. Грейс быстро уяснила новые правила, потому что только так можно сохранить рассудок. Она оканчивает бакалавриат. Тот самый день, когда её однокурсники радуются, обнимают друг друга, фотографируются, она проводит рядом с отцом в полупустом зале. Никаких бурных аплодисментов. Только сдержанные улыбки и тихие поздравления. — Ну что, мисс Рамлоу, теперь вы официально настоящий специалист. - говорит декан, вручая ей диплом. Он постарел лет на десять, всего за это время. — Спасибо. - она кивает. Настоящий специалист в мире, где специалистов всё меньше. Работа находит её сама. Людям нужны программы безопасности, цифровые замки, мониторинг и защита данных. Она понимает, что теперь они боятся потерять то, что ещё осталось. Новый распорядок не сбивает её с пути, а только мотивирует. С 8 до 16 работа с клиентами, после заочные лекции и учёба. Грейс хочет закончить и магистратуру. Она хочет знать всё и даже больше. Хочет быть лучшей в этой области. А выходные... Выходные она проводит в приюте для детей дошкольников, которые лишились родителей. Это сложно для любого человека, у которого развита эмпатия, а для неё вдвойне. Потому что своих детей не будет никогда. Грейс даже не знает что больнее, когда её называют «мама» или наоборот, когда кто-то из детей в сердцах кричит «Оставь меня! Ты не она!». В такие моменты ей сложно даже дышать, но она не сдаётся. — Да, ты прав. Я не твоя мама. И я не пытаюсь ею стать. Я всего лишь человек, который придёт на помощь, если она тебе понадобится. Она учит их читать и считать. Учит обслуживать себя самостоятельно. Прививает базовые ценности, даёт ориентиры, но не навязывает свое видение мира. Брок тоже сдаётся под её настиком, но посещает детей постарше, подростков. В основном мальчишек. Он учит их держать инструменты в руках, чинить то, что можно починить. Учит дисциплине, проводит занятия спортом. Было бы в разы проще, если бы не запрещали материться. Старые привычки хер так просто вытравишь. Но он старается. Бывают дни, когда чаша переполняется, когда он снова зол на всё и всех. За то, что этих детей лишили родителей и возможности жить в любви. За то, что у его собственной дочери в жизни всё не так гладко, как ему хотелось бы. Она потеряла первую большую любовь, покой, безопасность, уверенность в будущем. Но каждый раз, когда видит, как она возвращается вечером уставшая, с глазами, в которых горит огонь, он понимает, что, возможно, его девочка сильнее всего этого ебаного мира. — Ты слишком много на себя берёшь. - говорит он однажды, когда дочь, чуть не падая, заходит домой. В руках сумка с ноутбуком и пакет из магазина. — А кто, если не я? - она ставит всё на пол и позволяет ему снять пальто. — Знаешь, ты похожа на одного упрямого Капитана. Он тоже думал, что обязан. — Только не начинай. - она закатывает глаза и проходит на кухню. Желудок бурчит от ароматов. В нем сегодня побывало 5 или 6 чашек кофе, а из нормальной еды был только завтрак. — Ладно. - Брок поднимает руки в защитном жесте, но потом всё же добавляет. — Просто… горжусь тобой. — Ты серьёзно?- она смотрит внимательно, будто он сморозил какую-то чушь. — Чёрт возьми, да, - тихо бормочет он, потирая шею. — Хоть и сводишь меня с ума своим графиком. Тебя никто не осудит, если возьмёшь выходной, ты ведь знаешь? — Знаю, но не стану. Это нужно не только окружающим, но и мне. Она не говорит о том, что одинока, он и сам это прекрасно знает. Но если пытаться заткнуть пустоту работой, делами, учёбой, волонтерством, можно просто выгореть. Паузы на отдых нужны абсолютно всем. Наверное после этого, казалось бы, простого разговора за ужином, в ней и поселилась эта мысль. Найти место, куда можно будет сбежать. Со временем труды начали приносить свои плоды. То, что начиналось как несколько заказов от частных клиентов, переросло в свое дело. Компании доверяют ей охрану серверов, банки свои цифровые замки для сейфов, даже университет заключил с ней контракт на обновление систем. Финансы начали стремительно расти, но она точно знает куда их направить. Часть - на расширение бизнеса. Часть - на депозит с определёнными намерениями. Остаток - на спонсирование образовательных програм для нескольких приютов. Чем больше появляется денег, тем больше возможностей открывается. Грейс Рамлоу. Её имя становится далеко не последним сперва в городе, потом штате и, в конце концов, по всей стране. Она научилась применять каждое знание, что впитывала с самого детства. Весной 2021-го заканчивает магистратуру. Когда сумма на депозите становится весомой, Грейс открывает ещё одну компанию. Тоже связанную с безопасностью, но только физической, а не цифровой. Системы сигнализаций, видео-наблюдение, обученные группы людей для сопровождения или охраны объектов. В день открытия она приглашает отца как консультанта. Брок выглядит непривычно, но презентабельно, в новеньком костюме и туфлях. Даже волосы уложил. Зал гудит. Смех, приглушённые разговоры, звон бокалов. Огни мягко выхватывают из полумрака лица гостей, дорогие платья и смокинги блестят в приглушённом свете. Брок стоит у дальней стены, где чуть прохладнее, и привычно держит спину прямо, будто снова агент. На сцене ведущий приветствует спонсоров, перечисляет партнёров и громко благодарит тех, кто поверил в новый проект мисс Рамлоу. Брок краем глаза следит за дочерью. Она уверенно скользит сквозь толпу, обменявшись короткими рукопожатиями, дежурными улыбками, фразами. Словно родилась для этого мира. Каждое её движение точное, лёгкое, сдержанно-элегантное, и в то же время в нём есть что-то живое, её собственное. Когда она наконец оказывается рядом, он чуть наклоняется, чтобы перекрыть шум зала. — Ну, мисс Рамлоу, - в его голосе звучит и восхищение, и невольное удивление. — поздравляю. — Спасибо, пап. - Грейс улыбается настоящей, тёплой улыбкой, от которой у него сжимается все внутри. Он смотрит на неё, будто хочет запоминить каждую микроэмоцию. — Да уж… теперь я тебя совсем перестану видеть. - выдыхает он, стараясь скрыть в шутке лёгкую грусть. — Почему? Хоть это сложно заметить и бывает не всегда, я слушаю каждый твой совет. Делигирование, чтобы не выгореть, помнишь? Я готова передать часть обязанностей. — Кому..? - Брок закрывает рот, так и не успев спросить, потому что ведущий снова берет слово и зал затихает, внимательно слушая. — А теперь, позвольте представить человека, без которого этот проект не стал бы тем, чем он уже является. Человека, который сочетает опыт, дисциплину, способность вести за собой и, что самое важное, умение защищать тех, кто ему дорог... ну и тех, кто платит, разумеется, - по залу слышны смешки. Даже Грейс хитро улыбается, прикрыв губы ладонью. Брок хмурит брови, но не успевает сформировать мысль, когда ведущий продолжает. — Генеральный директор компании — Мистер Рамлоу! Вспышки камер ослепляют. Зал взрывается аплодисментами, чьи-то голоса кричат его имя. Брок на секунду теряется, сердце будто падает в самый желудок, а потом резко возвращается на место, стуча как ненормальное. — Блядь… - выдыхает он себе под нос. — Ну вперёд, генеральный директор. Твой выход. - Грейс тихо смеётся и толкает его в бок. Он поднимается на сцену, чувствуя, как каждая ступень отзывается дрожью в коленях. Микрофон непривычно лежит в руке. Он пол жизни держал в ней оружие, а теперь... Брок прочищает горло, осматривая толпу. — Возможно сейчас я выгляжу слегка сбитым с толку... Все потому, что ещё минуту назад думал, что сегодня просто посмотрю, как мисс Рамлоу в очередной раз добивается поставленной цели. За жизнь я повидал многое. Руководил, командовал, иногда терпел. Но быть частью дела, которое строит моя дочь, это совсем другой уровень ответственности. Обещаю применить весь опыт, который у меня есть, и оправдать доверие не только партнёров и клиентов, но и того человека, чьё мнение для меня важнее всего на свете. Моей Грейс. Волна аплодисментов снова накрывает его, но Брок даже не слышит. Он смотрит на неё и читает по губам «Я люблю тебя, папа». Грейс стоит в первом ряду, и её взгляд сияет тем самым восхищением, которое он помнит с тех времён, когда она делала первые шаги. Будто он для неё важнее целого мира. Или нет, даже не так. Он и есть её мир. С тех пор утро в их доме проходит по похожему сценарию. Брок, одетый по форме, помогает накрыть на стол, попутно причитая на... да на что угодно! Иногда просто бубнит под нос, иногда открыто возмущается. — Эти новенькие... Хуже, чем предыдущие. Разжевываю по пол дня, а он всё равно херню выдаёт. Вот правда, ты в 10 лет и то лучше некоторых стреляла. — Потому что меня учили лучшие. Меня учил ты. И солдат. - она усмехается, заканчивая с гуакамоле. — Теперь твоя работа заключается в том, чтобы довести их до ума. Желаю удачи. — Когда будет готово новое программное обеспечение? Я жду поставку камер и датчиков движения. — Со дня на день. Лучше дольше тестировать, чем потом исправлять ошибки. — Не хочешь сегодня поужинать вместе? Я мог бы забрать тебя в 19. — Давай. Я закажу столик. Ты уже думал об отпуске..? Выходя из дома, они оба становятся другими людьми. Брок - жёстким, строгим воякой. Она - бизнес-леди, у которой даже чих под контролем. Пока однажды Грейс не раскладывает на столе папку с планами, снимками и сметами. Брок, сняв очки, массирует переносицу после долгого дня. Он думает, что разговор снова пойдёт о работе. Новый объект, новый проект, но... — Я хочу восстановить шале. - говорит она тихо, но уверенно. Ставит бокал с вином на стол и встречается с его взглядом. — Ты серьёзно? - очки для чтения повисают на пальцах. — Абсолютно. - Грейс разворачивает несколько фотографий. Горы, остатки старого дома, план участка. — Уже выкупила землю, ищу подрядчиков. Он долго смотрит на снимки. Память подкидывает ему картинки, которые он видел там. Горы трупов, разрушенный дом и его дочь присмерти. — Грейс… это место не принесло тебе ничего, кроме боли. — Неправда. Там я жила. Да, там была боль, но и радость тоже. Дом не принадлежал нам, мы будто украли разрешение быть там. Но теперь это место станет моим. Уже стало. Брок откладывает очки, вздыхает и трёт лицо руками, пытаясь прогнать свои самые пугающие воспоминания прочь. — Ты хочешь зиму провести в одиночестве, в чёртовых горах? Помнится, там дороги заметает с ноября по март. — В своём доме.- спокойно поправляет она. Не отрицает, значит продумала такой исход. — Чёрт, девчонка… - его голос дрожит. — Я понимаю, зачем тебе это, но мне от этого не легче. У тебя уже есть дом. Наш дом. Грейс обходит стол, кладёт ладони ему на плечи, прикладывает ровно столько усилий, сколько требуется чтобы размять мышцы, но не доставить дискомфорта коже. — Пап, я не от тебя убегаю. Просто мне нужно место, куда можно уйти, когда всего становится... слишком. Где я смогу побыть одна. — Переубеждать бессмысленно, я полагаю? - он откидывает голову ей на плечо, встечаясь с глазами человека, который носит в себе слишком многое. — Ты знаешь меня, как никто другой. Шале становится её личным новым проектом. Сначала руины, потом чертежи, сметы. Она ездит туда сама, стоит среди обломков и представляет, каким он станет. Брок боится за неё, но знает, что дочь имеет право на своё место. Даже если это дом, который он уже заранее ненавидит. Строительство заканчивается как раз к началу октября, так что она успевает всё задуманное. Тщательно проводит закупки и подготавливает дом к зимовке. Пусть теперь он не такой неприступный, она позаботилась о разных способах добраться сюда и отсюда, в любую погоду. Безопасная дорога и вертолетная площадка за лесом, ангар для её частного маленького самолёта. Но не хотелось бы покидать его, если вдруг забудет купить что-то важное. Грейс распределяет свои обязанности заместителям и отцу, но сама планирует работать удалённо. Дорога в горы кажется какой-то сюрреалистичной. Многие посчитали бы это пробегом от реальности, но для неё это путь ей навстречу. Первый день пролетает слишком быстро. Как бы она не хотела, а разложить всё по местам получается не так-то и быстро. Она засыпает от усталости, не глядя на часы, а проснувшись среди ночи, просто продолжает с того, на чем остановилась. Здесь время не имеет значения. И шум даже в 3 часа ночи никому не мешает. Доведя всё до желаемого состояния, ей ненадолго становится страшно. Тишина и одиночество ощущаются иначе, когда не занят делом. Теперь приходится быть наедине с собой, со своими мыслями, воспоминаниями и страхами. Мириться с этим. Свыкаться. Режим и ритуалы помогают сохранять спокойствие. Рутинные проверки безопасности, работа, готовка, спорт. Она живёт в своём ритме. На вторую неделю уже становится ощутимо легче. — Ну что, северянка, не одичала там? - пытается шутить отец во время вечернего созвона по видеосвязи, но в его голосе всегда можно уловить намёк на тревогу. — Одичала? Да я целый день на телефоне. — Телефон это не живой человек рядом. Ты и сама прекрасно знаешь о чем я. Грейс не спорит, но и не оправдывается за свой выбор. Только иногда ловит себя на странной привычке говорить в пустоту. Точнее говорить с Джеймсом, что запрещала себе делать раньше. Задавать вопросы, делиться новостями. Будто он здесь, просто молчит. — Я построила дом заново. И себя тоже. Но не уверена, что получилось. Грейс закрывает глаза, подтягивает колени и позволяет себе то, чего так давно избегала: почувствовать. Одновременно тепло и пустоту. Радость от того, что она жива, и боль от того, что не с кем эту жизнь разделить. Хотя визиты бывают, почему-то всегда без предупреждения. Впрочем, кого я обманываю? Скажи Брок, что собирается в гости, она бы отговорила. А так она узнает уже по камерам, когда он проехал сотни миль и осталось только подняться в горы. Не развернешь же его уставшего. Грейс сидит за ноутбуком, когда слышит звук двигателя. Не резкий рев чужого транспорта, а знакомое рычание внедорожника. — Только не говори, что опять приехал проверять, не замёрзла ли я. - говорит она строго, хотя, конечно, рада видеть. — О, снежная королева собственной персоной. Сколько тут у тебя камер, а? Восемь? Десять? Или двадцать, чтоб даже белка точно не проникла без разрешения? — Ты не белка, но всё равно проникаешь. Камеры это безопасность. А ты что здесь делаешь, пап? Второй раз за месяц. — Как что? Проведать свою отшельницу. И привезти нормальную еду. Ты ведь снова живёшь на кофе, да? Сегодня, между прочим, Сочельник. Ты же не думала, что я оставлю тебя в такой день? — У меня есть всё необходимое. - она принимает пакет. Хорошо ещё, что успела достать продукты из морозильной камеры, как только камеры на въезде в город уловили его номерные знаки. — Конечно есть, - он обводит рукой владения. — Ангар, частный микро-самолёт, похожий на игрушку, только стоит как хорошенький пентхаус, система безопасности на уровне Пентагона… Всё, кроме людей. Грейс задерживает взгляд на нём, но молчит. Это та тема, которую он затрагивает из раза в раз. Сегодня она не вступает в спор. Брок, заметив это молчание, усмехается. — Не смотри так. Я понимаю. Хочешь сама, значит сама. Но если честно, то со стороны это выглядит так, будто ты спряталась здесь, как принцесса в башне. Заслать тебе сюда принца, что-ли? — Ты просто завидуешь. - она дёргает уголком губ и щурится. — Ага, завидую, конечно. Своей дочери, которая добровольно живёт в снегах, хотя могла бы в Майами коктейли пить. Они оба смеются, и напряжение растворяется. — Здравствуй, пап. - она расправляет руки в стороны и принимает его в объятия. — Привет. Черт возьми, я так соскучился... В компании день проходит быстрее, чем обычно. Они готовят вместе, напевая какие-то песни. Ужинают, обмениваясь новостями. Точнее отец делится, а она только слушает. У неё новостей не накопилось. Позже, в гостиной, разглядывая пламя, Брок говорит уже серьёзно. — Ты не жалеешь, что вернулась сюда? — Нет. — Детка, от себя не получится бегать. Ты всегда берёшь себя с собой. — Я не бегу. В этом и смысл. Здесь я в мире в собой, а не нагружена так, чтобы не слышать внутренний голос. В следующий раз он наглеет окончательно. На улице конец февраля, так что его визит даже более неожиданный, чем обычно. Ведь в марте, по плану, Грейс вернётся в Вашингтон. Снег хрустит под колёсами, когда машина останавливается у самого входа в дом. Грейс, услышав звук, только улыбается. — Совсем бездельничаешь, пап? Отпуск сам себе подписал... - она говорит громче, с наигранной суровостью, выходя навстречу. — На то я и директор, Грейс. - отвечает он бодро, уже доставая пакеты с багажника. В этот раз их больше, но она не успевает съязвить, потому что открывается пассажирская дверь. Оттуда выбирается молодая женщина, лет на пять старше самой Грейс, не больше. Высокая, ухоженная, в дорогом пальто, в котором не протянет и часа на улице, с блестящей улыбкой. — Привет. - немного неловко говорит та, протягивая руку. — Я Инес. — Грейс. - Рамлоу пожимает руку, забыв сказать из вежливости «Приятно познакомиться», держит чуть дольше, чем нужно, при этом глядя отцу в самую душу. Тот, конечно же, делает вид, что ничего особенного не происходит. — Прости, что без предупреждения. Я тоже не люблю незванных гостей, но Брок сказал, что только так ты не станешь... отстреливаться? — Я не стреляю в людей. Земля промерзла, тяжело потом копать, чтобы спрятать тело. - с улыбкой отвечает она. Глаза Инес расширяются, а Брок хрюкает в кулак. — Она шутит. Юмор это у нас... семейное. — Ну, заходите. В доме царит натянутая вежливость. За ужином они говорят о горах, о погоде, о том, что «воздух здесь лучше, чем в городе». Инес пытается понравиться, и Грейс даже не мешает ей. Улыбается, кивает, подливает вина, поддерживает беседу, хотя сразу заметно, что они из разного теста. И стоит девушке выйти в уборную, Грейс резко поворачивается к отцу: — Она хоть старше меня? — Не начинай. - она только успевает открыть рот, но он продолжает, словно прочитав мысли. — Да, я помню, что было в прошлый раз. Я помню Рейчел и всё такое. Но с ней ты ведь не подруга, да? — Нет. - приходится сдержаться. — Тогда объясни. Когда я говорила тебе наладить личную жизнь, я имела ввиду кого-то твоего возраста, кого-то, кто не уйдёт, после первой сложности на пути. Брок вздыхает, потому что и сам понимает такие очевидные вещи. Но потом просто пожимает плечами. — Мне нравится. Пока нравится. Не знаю почему она со мной, но... не собираюсь задавать лишние вопросы. — Ладно. - как будто её одобрение имеет значение. — Твой выбор. Твоя жизнь. — Даже не осудишь? — Ты не осудил меня за мой выбор. Так почему я должна? Просто... просто постарайся не наделать глупостей, ладно? — Теперь твой черёд напоминать о предохранении? - он смеётся открыто, чем вызывает ответный смех. Когда девушка возвращается, Грейс снова играет роль приветливой хозяйки, будто ничего и не произошло.

***

В марте, когда снег тает окончательно, Грейс возвращается домой. Приятно возвращаться туда, где ничего не меняется в твоё отсутствие. Инес, как и предполагалось, исчезла за месяц. И не возвращение Грейс тому причина. Просто... не сошлись. Брок зрелый мужчина, который уже не способен поменять свой характер, привычки и устои. Его нужно либо принять полностью, со всеми тараканами, либо даже не пытаться. Зато теперь он поставил себе новую цель - найти пару дочери. Рамлоу заходит издалека, продумывая ходы наперёд. Толкает речи, завуалировано и туманно. Иногда она даже задумывается, но потом лишь качает головой и возвращается к работе. А ещё он, оказывается, мастер влияния на бессознательное. И это, на самом деле, здорово досаждает. Шепчет что-то едва слышно, пока она погружена в работу, и замолкает, как только Грейс начинает прислушиваться. Раскусила она его не так уж и скоро. И начала действовать его же методами. Только после этого прекратил. Но не оставил попыток. К сожалению... Или к счастью? Приятным июньским вечером, когда Брок возвращается с работы, Грейс уже дома, но снова пялится в мониторы. У неё новый проект по настройке удалённого наблюдения для какого-то невероятно богатого клиента, который хочет видеть каждый свой угол даже в темноте и без электричества. Начала в офисе и вот, продолжает уже дома. В домашней одежде и пучком на голове. Он ходит в прихожей, гремит посудой на кухне, а потом только поднимается наверх. — У тебя сегодня свидание. - заявляет отец голосом, не терпящим возражений. Это точно не предложение, а констатация факта. — Чего? Это что шутка? Скажи, что шутка... - она резко разворачивается на стуле, ища улыбку на его лице, но он серьёзен. — С кем? — С человеком. Он умеет разговаривать, в живую представляешь? А не через чаты и экраны. - Брок подходит к столу и вырывает вилку из розетки. Экраны даже не мелькнули, не потеряли яркости. — Было бы эффектно, но ты забыл, что я тут не в Sims играю. Резервного питания хватает на 8 часов работы. - Грейс еле-еле сдерживает смех. Он так не делал, даже когда она была ребёнком. — В моей голове это выглядело лучше. Ладно, хер с ним. Два часа на сборы. За тобой заедут. - Брок разворачивается и собирается выйти. — Ты серьёзно? - на всякий случай лучше переспросить. Хотя внутри поднимается чувство, которое она не испытывала уже несколько лет. Лёгкий азарт. Как игра. — Абсолютно. Детка, ты постоянно в работе. Говоришь с людьми только по делу. Не считая меня, конечно, за это спасибо. Но, тем не менее... Грейс ворчит больше для виду. Почему-то в голову приходят не те, свидания, которые были последними, а одно неудачное, со Стивом. Тогда она была одета просто, чтобы не спугнуть его раньше времени. Красивое белье было спрятано под обычной одеждой. Сейчас же выбор пал на чёрное платье до середины бедра и туфли на высоком каблуке. В голове мысли спорят между собой.

А вдруг он маленького роста? И что теперь? Отрезать ногу до колена, чтобы кто-то не комплексовал? Хочешь шпильку - обувай.

Наносит вечерний макияж. А с волосами и делать ничего не нужно. От пучка получились красивые локоны и объем. — Шикарно выглядишь. - Брок оценивает её с головы до ног и удовлетворительно кивает. Он доволен собой невероятно. — Ты говоришь то же, даже когда я в пижаме. — Потому что так и есть. — Какой он? Откуда его знаешь? Почему думаешь, что он тот, кто мне нужен? — Работает у меня уже несколько месяцев. Я наблюдал. Почитал досье, пообщался. — Какая жуть. Почему делаешь ты, а неловко мне? - но волну её возмущения прерывает звук подъезжающей машины. Грейс крадется к окну и незаметно отодвигает занавеску, чтобы посмотреть хоть одним глазком. Брок безуспешно пытается сдержать смех. Сейчас его дочь выглядит такой юной, забавной, лёгкой, какой была в 16. — Брок Рамлоу… - она оборачивается к отцу, который уже притянул к себе чашку с кофе, будто всё идёт по плану. — Какого чёрта? — Что-то не так, детка? - он говорит слишком невинно, чтобы поверить. Грейс снова выглядывает в окно, взгляд цепляется за каждую деталь. Походка, линия челюсти, профиль... Красивая стрижка, широкие плечи. Сердце ускоряет ритм, но у неё получается сохранить равновесие. Не упасть ни в сторону надежд, ни в сторону отчаяния. — Почему он так похож на Джеймса? Разве что рука живая… и волосы короче. — Чтобы твой внутренний реестр сравнений был короче. А то ты его, похоже, бережно ведёшь все эти годы. — Ты издеваешься… - теплая улыбка уже трогает её губы. — Хорошо проведи время. И не смей притворяться, что тебе скучно. Он вроде забавный. - Брок шутливо грозит ей пальцем, а потом в один глоток допивает кофе и ставит чашку на стол. — Отношения внутри компании запрещены, помнишь? Ты же его потом даже повысить не сможешь, если покажет себя хорошо. — Ой, иди уже. Разберусь. Свидание действительно оказывается очень приятным. Кристофер кажется немного старомодным, но это ни в коем случае не минус, а очень даже плюс. Вежливый, весёлый... Когда смеётся, то забавно жмурится. Любит читать, но в любимых жанрах не сошлись. Часто путешествует. Грейс искренне пытается, но глубоко внутри знает, что на второе не согласится. Дело не в нем, не в сравнении... Она просто не ищет копий. Она вообще никого не ищет. Поэтому и наслаждается вечером, поддерживая беседу. Они могли бы стать друзьями, но не более. — Ты совсем не такая, какой тебя описывают. — Боюсь даже представить какой меня описывают. — Закрытой. Железная леди, строгая владелица бизнеса. — Это не недостатки. Работа есть работа. Если я буду вести бизнес, прощая ошибки, он долго не протянет. Мне важен результат. Я даю один шанс. Если человек не стравляется, его место занимает тот, кто справится. — Это честно. Почему мне кажется, что к себе ты ещё строже? — Потому что так и есть. Ты очень проницательный, Кристофер. — Почему твой отец решил, что я тебе понравлюсь? Не то, что бы я был против свидания, но это было неожиданно. Будто я прошёл какой-то кастинг и набрал больше очков, чем другие, даже не зная какие критерии оценивались. — Потому что ты похож на человека, которого я любила. - она не видит смысла скрывать правду. Грейс делает глоток вина и поднимает взгляд, встречаясь с его. — Ты потеряла его, когда... половина человечества исчезла с лица Земли? - Кристофер поджимает губы, понимая, что ступает на слишком тонкий лёд. — Задолго до этого. Ты потерял кого-то? — Младшую сестру. — Сожалею. Расскажи о ней. Если ты... Если... Прости, мне не стоило. — Что ты хотела сказать? — Если ты научился жить с этой болью и разговор о ней не заставит тебя страдать сильнее. — Ты понимаешь. И не притворяешься. - он грустно улыбается, поправляя вилку. — Знаешь, что боль не уходит, а время не лечит. Мы просто учимся жить с ней. Ей было 10. Поздний ребёнок. Наши родители долго не решались завести второго, потому что я был не подарок. Но Эвелин... Она была ангелом во плоти. Никогда не встречал более светлого человека. Родители даже говорили, что привели бы её в этот мир раньше, если бы знали, что это повлияет и на меня. Она делала лучше всё, к чему прикасалась. Пауза затягивается, но не напрягает. Слова были бы лишними. — А он был каким? — Глубоким, как океан. В нем было намного больше, чем он показывал. В его молчании всегда был смысл. За маской точности, почти механической слажености, прятался человек, который открывался медленно, под конец. Я... любила моменты, когда он вёл себя так, как ему не свойственно. - она крутит бокал за ножку и делает ещё один глоток, чтобы скрыть дрожь в голосе. Никогда раньше она не обсуждала Джеймса с тем, кто его лично не знал. Кристофер слушает молча. Ему не нужно имя или подробности. В том, как она говорит о нём, есть слишком много нежности, чтобы понять... Её сердце, даже спустя годы, хранит верность этому мужчине. — Значит ты была тем человеком, рядом с которым приятно быть собой. — Возможно. Хочется верить. - в её голосе больше тепла, чем боли. Парень улыбается легко, без грусти, без претензий. Он принимает это как факт, как данность. И в его взгляде лишь уважение, а не разочарование. — Прости, что затронул слишком серьёзную тему для первого свидания. Обычно я умею шутить и быть... легким. Ну, знаешь..? - он пожимает плечами и поджимает губы в обратной улыбке, как бы разряжая обстановку. — На самом деле это одно из самых честных свиданий в моей жизни. - ему всё же удается снова её рассмешить. А потом она замолкает, будто что-то обдумывает, склонив голову на бок. Оценивает. — Знаешь... В субботу я буду в одном из приютов, который спонсирую. Там много детей, которые тоже «глубже, чем кажутся». Это не всегда легко разглядеть сквозь скорлупу недоверия и закрытости, но иногда получается. Ты мог бы прийти, если будет время и... желание. Дело не в финансах, за это я отвечаю, но в эмоциях, в общении. — Не знаю, подходящий ли я человек. — Ну, если они отца научились принимать, то тебя тем более. — Оу. Тогда у меня действительно есть шансы. - он тоже смеётся, негласно соглашаясь, что характер командира Рамлоу не сладкий. Домой Грейс возвращается заполночь. В прихожей темно, только в гостиной работает телевизор, отбрасывая блики на стены. Брок сидит на диване, в майке и домашних штанах. В руках бокал с виски, видимо празднует свой триумф. Он оборачивается на дочь, а потом быстро смотрит на часы. — Он что, не готовит завтрак в постель по утрам? - как всегда не подбирая слов. — Не обязательно возвращаться домой, если всё было хорошо. Я тут и сам как-нибудь справлюсь. Грейс снимает туфли и с блаженным видом разминает пальчики на ногах. Выражение лица удовлетворённое, спокойное, на губах улыбка. — Кристофер замечательный человек. Думаю, мы можем стать друзьями. Спасибо, что познакомил. — Друзьями? - Брок обреченно вздыхает и откидывает голову на спинку дивана. — Детка, видит Бог, я никогда не хотел быть таким родителем, но... Возможно, семья это именно то, что тебе нужно? — Ого, с каких пор уверовал? Ты моя семья. — Не паясничай! - теперь в голосе слышно раздражение и приятная атмосфера вечера сменяется на напряженную. — Ты прекрасно понимаешь о чем я! Муж, дети, дом с большим задним двором, барбекю по выходным, чёртова собака... Или что там сейчас «Американская мечта»? — Пап, остановись. - Грейс говорит чётко, с нажимом, едва сдерживаясь. — Да почему?! - дно стакана звонко бьётся о журнальный столик, жидкость выплескивается. Брок встаёт и разворачивается к ней. Может виной тому является виски, а может осознание, что ничерта снова не сработало, но он больше не в состоянии держать себя в руках. — Прошло уже сколько? 6 лет! И ладно бы он был жив, но мы оба знаем, что это не так! — Да потому что не будет у меня ни детей, ни мужа, ни блядской собаки! Дело не в Джеймсе! - кричит она в ответ, тоже не сдерживаясь. На миг в комнате звенит тишина, а потом добавляет сквозь зубы, ударяя себя в грудь. — Дело во мне! Во мне... — Объясни. О чем ты говоришь? - его лицо каменеет. Она опускает руки, крепко сжатые в кулаки, и выдыхает несколько раз, подняв глаза к потолку, в попытке остановить то ли правду, то ли слезы. — Я не могу иметь детей. - не обращая внимания на боль, Грейс говорит правду. — Та весна... забрала у меня слишком многое. После этих слов тишина становится почти осязаемой. Брок не знает куда деть руки, его плечи опускаются, дрожат. Он быстро, цепочками мыслей, пришёл к этому свиданию, с новым знанием, и теперь вина сжимает грудь не легче, чем та плита, что искалечила его физически. Медленно возвращается на диван, боясь потерять равновесие. — Прости меня. Почему ты не сказала раньше? — Потому что не хотела жалости. Не хотела, чтобы ты смотрел на меня иначе. Ты и так винил себя в том, в чем не виноват. - она осторожно садится рядом, коснувшись его плеча. — Я подписала запрет на разглашение личных данных, чтобы врачи не имели права тебе сообщить. Это было моё решение. — Я хотел для тебя лучшего. Думал, что имею право подтолкнуть... А оказался идиотом. - в его глазах можно увидеть столько всего, о чем он не расскажет. Боль, вину, печаль, сожаление... — Ты не идиот. Ты мой отец. Самый лучший папа на свете. Я понимаю, что ты хотел как лучше, хотел, чтобы я была счастлива. И я счастлива, только по-своему. - когда Грейс заканчивает предложение, он усмехается, но глаза уже влажные. — Прости меня, детка. За то, что давил на тебя, решал за тебя. Прости за всё... — Я никогда не винила тебя ни в чем. И не виню сейчас. Прости, что сказала вот так. Нужно было раньше или хотя-бы более деликатно, но я больше не могла держать это в себе... Видя как ты стараешься... Я... Я... - она шмыгает носом и силой закусывает губу, пытаясь сдержать всхлип, но не выходит. Брок не задаёт больше ни одного вопроса, хватит на сегодня откровений. Просто протягивает руку, тянет её к себе и Грейс вдруг поддаётся. Она опускается ниже, устраивается так, как делала это в детстве и юности, кладёт голову ему на колени. И позволяет себе заплакать не наедине с собой. Не тихо, не сдержанно, а в настоящей истерике. Она не говорит ни слова. И он тоже. Крепкая мужская ладонь осторожно ложится ей на волосы, аккуратно поглаживая. Память пестрит воспоминаниями о последних годах. Грейс в приюте, окружённая детьми, её взгляд, полный мягкости. Её движения осторожные, чтобы никого не ранить, хотя сама она несёт внутри боль, о которой никто не знает. Её привычка держать спину прямо и голос ровным, чтобы никто не догадался, как много в ней уязвимости. И каждый раз, когда видел её такой сильной, заботливой, готовой отдать себя другим, он думал какой ценой даётся ей эта сила? Теперь он знает. Брок, возможно, единственный человек, которому разрешено видеть её такой, видеть её слабость.

Моя девочка, ты, пожалуй, самый нежный и самый стойкий человек, которого я знаю...

***

Один месяц сменяет другой, а дальше третий и так далее. Время то летит, то тянется. Многое изменилось, а внешне будто всё по прежнему. Без тайн им обоим стало легче. Брок перестал искать ей пару, позволив, наконец решать самой, за что Грейс невероятно благодарна. Знала бы, что так будет, сказала бы раньше. Приюты остаются местом, куда она возвращается снова и снова. Детский смех и слёзы, маленькие победы и поражения, доверие, которое приходилось завоёвывать не один визит. Каждый день там напоминает ей, что порой сила в простых вещах. В умении выслушать, в терпении, в готовности быть рядом. С Кристофером действительно завязалась довольно крепкая дружба. Они не требуют друг от друга больше, чем каждый готов дать. И в этом есть что-то успокаивающее. Платоническая близость без давления, без намёков на продолжение. Это дорогого стоит. Работа идёт в гору. Занятость возрастает настолько, что Грейс поддаётся на уговоры отца и нанимает ещё нескольких людей, чтобы передать часть своих задач. Сутки не резиновые, а она не суперсолдат, чтобы спать по 2-3 часа и функционировать на нужном уровне. Делегирование больше не кажется слабостью, а превращается в инструмент. К её удивлению и вопреки опасениям, качество не страдает. Её имя прочно ассоциируется с надежностью, поэтому клиентов всегда достаточно, а проекты всё серьёзнее. Мэри вошла в их жизнь где-то в середине октября. Волонтёр в приюте, спокойная и устойчивая, с мягкой улыбкой и добрым взглядом. Она знает, как разговаривать с детьми и как слушать взрослых. Брок познакомился с ней позже, чем Грейс. Встретил её, когда приехал за дочерью, потому что они планировали поужинать вне дома. Было что-то... что Грейс заметила в его взгляде, даже раньше, чем он сам успел осознать. Поэтому и пригласила Мэри поужинать с ними. Как необычно было наблюдать со стороны. Эти оба быстро нашли общий язык, хотя, казалось бы, совершенно из разных миров. В этом случае, разница в 15 лет не казалась пропастью. Брок почему-то стал в три раза разговорчивее, а Мэри тот ещё любитель послушать, широко распахнув свои большие глаза и реагируя чуть ли не на каждую реплику. Грейс быстро почувствовала себя лишней. С тех пор отца как подменили. Чаще улыбается, меньше ворчит, даже стал обращать внимание на то, как выглядит перед выходом, чего не делал последние годы, после ранения. Это странно и в то же время радостно. В первых числах декабря Брок приезжает в шале немного нервным, что не ускользает от её глаз. Грейс догадывается о чем он хочет поговорить, но решает посмотреть на забавные мучения. Он ходит вокруг да около, начинает издалека, плавно подготавливая к цели визита. А суть в простом. Он хочет предложить Мэри съехаться, потому что задолбался возить свои шмотки туда-сюда, ведь они и так проводят вместе каждый день. Но перед этим, ему нужно разрешение Грейс, ведь она тоже хозяйка этого дома. — Матерь Божья, ты перейдешь уже к сути?! Я хочу спокойно поесть, не наблюдая твоих метаний. — Я хочу быть с ней. — Ясно. Это было понятно ещё в том ресторанчике. — Я хотел бы... предложить ей жить вместе. — Хорошо. Я присмотрю квартиру ближе к работе. Это не такое большое дело, как ты себе накрутил. — Чего? Нет-нет, ты не поняла. Я не прошу тебя съехать. Я хотел спросить, не будешь ли ты против, если она будет жить с нами? — С чего бы мне быть против? Я обожаю Мэри! Только... Ты уверен, что ей будет комфортно? — Мэри с тобой? Вы иногда так кооперируетесь против меня, что начинаю опасаться, как бы вы вдвоём не решили, что лишний именно я. — Ну, признай уже, что просто иногда бываешь не прав. Вот так Мэри стала частью этой странной, но любящей семьи. Они с Грейс легко находили и находят общий язык и быстро идут на компромисс, если мнения всё же отличаются. Кому и «приходится» немного измениться, так это Рамлоу старшему. Теперь за пропущенный визит к врачу, лишний бокал виски или третью сигарету в час, его сверлят с двух сторон. Одна в трубку телефона, другая прямо над ухом. На Рождество Грейс делает то, чего никогда не планировала и даже не могла представить. Приглашает гостей в шале. В почти что священное для неё место, где собиралась отдыхать от людей, а теперь зовёт некоторых к себе. Брок и Мэри приезжают первыми. Сразу видно, что теперь отношения серьёзные, он будто похорошел за то время, что они не виделись. Мэри умеет находить общий язык с несговорчивыми или имеет другие рычаги давления... Кто знает? Но он одет как нормальный человек, а не военный, которому в любой момент может поступить вызов на базу. Кожа на лице куда более ухоженная, значит перестал забывать наносить лосьоны и мази. А Мэри... она выглядит как женщина, нашедшая того, кого долго искала. Того, кто открывает дверь и подаёт руку, когда она выходит из машины. Кто помогает снять пальто. Кто будто всегда чувствует, если она замёрзла или просто хочет чашку чая. Кто не говорит «М-да, и как ты собираешься решать свои проблемы?». Он называет проблемы «наши», но решает их сам, даже если она не просила. Они оба выглядят счастливыми, что не может не радовать. Кристофер с родителями приезжает за два дня до Сочельника, чтобы старшее поколение успело познакомиться и сам праздник прошёл уютно, а не за вопросами. — Нельзя было обосноваться чуть пониже? Я еле доехал! - кричит с порога Кристофер, закатывая чемоданы. Он чувствует себя тут почти как дома, что не ускользает от внимания присутствующих. А всего-то дважды приезжал на выходные, покататься на лыжах. — Машину нормальную пора бы купить, Вуд. - Брок скрещивает руки на груди. — Командир Рамлоу, здравствуйте. - он машинально выпрямляется, расправляет плечи. Жмёт протянутую руку с серьёзным видом. Начальник, все таки. — Расслабься, не на дежурстве. - Брок быстро теряет серьёзность, улыбается и хлопает его по плечу. — Кристофер! Как я рада тебя видеть! - Мэри выглядывает из кухни, вытирая руки полотенцем, но потом подходит и крепко обнимает. — Мэри, я тоже рад! Я привёз... то, что мы обсуждали. — Что..? - Рамлоу сдвигает брови к переносице. Какие могут быть секреты между Мэри и его подчинённым? — Сюрприз для Грейс. - шепчет она тихо, перебивая и сразу же охлаждая зарождающееся возмущение. — Ой. Мистер Рамлоу, Мэри, это мои родители. - Кристофер разворачивается и наконец-то представляет людей, все ещё стоящих на пороге. — Мистер и Миссис Вуд. Пока все знакомятся, молодой человек отправляется на поиски хозяйки. Ожидаемо, находит её в комнате с библиотекой, но не за чтением, а за мониторами. Паралельно она ведёт спор по телефону. Однако, заметив его, тут же приветливо улыбается и одними губами шепчет «Пять минут. Извини». Он только поднимает ладони, как бы показывая, что не собирался её отвлекать. Но ни через пять, ни через десять минут спор не успокаивается. Тогда уже он подходит ближе и отнимает телефон, не смотря на её удивлённый взгляд. — Когда должен быть готов отчёт? Вчера, ясно. Сколько ты получаешь за то, что работаешь в последние дни месяца? Оклад умноженый на 4? У тебя очень щедрая начальница. - Кристофер крутит пальцем у виска, на что она только смеётся. — Если отчёт не будет готов к завтрашнему утру, она найдёт того, кто закончит к Рождеству. Оплату разумеется, тоже получит он или она. Ты уяснил? И никаких звонков. Имей совесть! Кристофер нажимает на кнопку завершения вызова и откладывает телефон экраном вниз. Грейс не злится, даже благодарна. Она пригласила гостей, но быстро засомневалась в правильности этого решения, а тут ещё и на работе завал. Один из заместителей умолял дать ему подготовить отчёты, конечно, за такие деньжища, а теперь просит ещё неделю, которой у неё нет. Скорее всего этот отчет станет его последней задачей в её компании. — Спасибо. — Да не за что, обращайся. Могу сделать тебе запись на автоответчик, хочешь? Что-то вроде «Вы дозвонились Грейс Рамлоу. К вашему сожалению, я тоже имею право на отпуск и время с семьёй. Так что отъе... оставьте меня в покое до 27.12. И ваше сообщение я прослушаю не раньше. Счастливого Рождества». - он забавно пытается спародировать её голос и интонации, а Грейс смеётся уже не сдерживаясь. Затем поднимается с кресла, выключает мониторы и крепко обнимает. — Привет. — Привет. - он обнимает в ответ. — Как родители? Как доехали? — Машину и правда пора менять. Малышка еле довезла нас сюда. Трое людей, плюс чемоданы, плюс еда... — Какая еда?! Я же всё купила! — Не наезжай на меня. Есть вопросы? Ты можешь задать их маме. — Нет. С ней спорить не проще, чем с моим отцом. Оба посмеиваются, выходя в гостиную, где беседа не прекращалась. Что ж, приходится признать, что идея была хорошей. Грейс до безумия боялась, что быстро поймает желание сбежать из-за количества людей под одной крышей, но... Но эти люди не перегружают пространство, а наоборот, наполняют его жизнью, разговорами, смехом. Мужчины вообще быстро находят себе занятия. То самолёт осматривают пол дня, что было бы быстрее, если бы не то количество глинтвейна, которое для этого понадобилось. Заставляют Кристофера колоть дрова, которых и без этого полно. Жарят мясо на улице, споря о прожарке и специях. Женщины тоже время не теряют. Готовка, выпечка, разговоры. Сплетни. Удивительно, как иногда у женщин это получается. Познакомились только утром, а к обеду уже делятся подробностями личной жизни. Грейс никогда не умела так. Не умеет быть в «женском кругу», она росла без матери, без сестёр. Отец всегда говорил прямо и она взяла себе это в привычку. К тому же, с солдатом всегда нужно было быть четкой и прямолинейной, без намёков или тумана. Да и делиться можно было далеко не всем, некоторую информацию нужно было держать в секрете ради безопасности. Но сейчас ей комфортно. Мэри и Элизабет не требуют от неё ничего, они просто рядом. Ужин больше похож на перекрестный допрос. Всем хочется знать друг о друге, казалось бы, всё. Грейс с Кристофером поочерёдно исчезают, но никто даже не обращает внимания. Их вечер продолжается на веранде, в менее шумной обстановке. Оба делятся впечатлениями о прошедшем дне, на забывая посмаковать неловкие моменты. — Не пожалела, что позвала нас сюда? - его руки упираются в перила, а взгляд направлен в сторону леса, хотя боковым зрением видит ухмылку. — Спроси 26-го вечером. По первому дню судить сложно, но пока мне всё нравится. - Грейс смотрит в окно, за которым видно стол и расслабленных людей за ним. — Я благодарен тебе, что вытащила родителей. В праздники всегда сложнее. - он разворачивается. Мистер и миссис Вуд не кажутся печальными, хотя в первый год без Эвелин он всерьёз опасался оставлять их одних, даже если ненадолго шёл в магазин. Грейс ничего не говорит, просто подвигается ближе и обнимает его за плечи. Ей не нужно объяснять, что он имел ввиду. Кажется эти двое уже научились понимать и поддерживать друг друга без слов. Утром дом просыпается неторопливо. Так часто бывает в гостях. Проснёшься и лежишь ещё, дремлешь, ждёшь пока начнётся какой-то шум или проснутся хозяева. Когда Брок выходит на кухню он удивляется, заметив ещё более ранюю пташку. Кристофер уже разобрал посудомойку и начал подготавливать всё к завтраку. Кажется, что он всегда был здесь. Здорово ориентируется и знает место каждого предмета. Знает кто пьёт кофе, а кто чай, какой крепости, сладости и температуры. Возможно издержки профессии, а может он от природы такой наблюдательный. Грейс выходит, когда за столом уже шум и гам, но это только вызывает улыбку. Она выглядит куда свежее, здоровой, отдохнувшей, в глазах никакой усталости. Чудеса. Отчёт пришёл сегодня в 7:30 утра и теперь, действительно, можно отдохнуть с чистой совестью. Если не случится какой-нибудь форс-мажор... но пока об этом думать не хочется. Здорово, когда не нужно придумывать развлечения и чем-то занимать людей, каждый придумывает чем заняться самостоятельно. Или в паре. Мэри и Брок едут кататься на лыжах. Чуть позже Миссис и мистер Вуд отправляются на пешую прогулку в лес, подышать воздухом. Выпроводив гостей, она направляется на кухню. Машинально запуская кофемашину, пробегает глазами по меню, которое составили вчера на каждый день и теперь оно прикреплено магнитом к холодильнику. Прикидывает что лучше подготовить заранее, чтобы успеть к ужину. Что-то замариновать, что-то достать из морозильной камеры, некоторые продукты подготовить для экономии времени потом. — Тебе помочь? - голос Кристофера звучит из гостиной почти привычно. Она улыбается такой мысли. — Нет. Я не долго. - надев перчатки, она как раз втирает соль и специи в филе лосося. Затем поливает лимонным соком, кладёт сверху веточку розмарина. — Когда закончу, ты хочешь прогуляться или побудем дома? — Дома, если ты не против. Я уже нагулялся утром с твоим отцом. - даже не видя его, Грейс знает, что он усмехается. — На лыжах уехал он, а готовил их я. — Боишься ему отказать? — Нет. - он показался в дверном проёме и облокотился плечом. — Здесь он не мой командир. Хотя, я думаю, что подобное выражение ему слышать не обязательно. Просто мне не сложно помочь. Мисс Рамлоу фыркает и качает головой. На его месте, она тоже не хотела бы портить отношения с таким начальником. Но ещё она знает, что отец старается никогда не смешивать личное и работу. Поэтому отказ воспринял бы спокойно. Кристофер наблюдает за ней несколько минут, а потом уходит. Побродив по дому, направляется в библиотеку. От скуки просматривает камеры в режиме реального времени. Родители гуляют, держась за руки, недалеко от озера. Мистер Рамлоу и Мэри на не очень крутом склоне. Пощелкав ещё на несколько окошек и посмотрев зимние пейзажи, он замечает книгу с закладкой. Что ж, можно и почитать, пока ждёт. Но уже спустя несколько страниц его брови сводятся к переносице, а на лице расцветает хитрая улыбка. На чистом интересе читает несколько глав. — Это, мать твою, что такое?! - кричит так громко, что Грейс едва не роняет нож, которым нарезает зелень. В её голове десятки мыслей опережают одна другую.

Он смотрит камеры. Что-то с отцом? Мэри? Его родители? Медведь? Пума? Лед треснул? Его родители же к озеру пошли?

— Что случилось? - голос дрожит, а разум прикидывает варианты экстренной эвакуации. — Не знал, что ты такая развратница! - сперва в поле зрения появляется книга, а потом и сам Кристофер с широко раскрытыми глазами и лёгким румянцем. — Боже. Я думала что-то на камерах увидел. Ты что там искал? - откладывает нож и споласкивает руки. — Триллер. Но это... это кое что поинтереснее. — Там триггеров на страницу. Зачем полез? - её щеки алеют, пока вытирает руки полотенцем. — Отдай. — А я видел? Открыл на закладке. Не уверен, что впредь смогу нормально держать в руках пистолет. Или даже просто смотреть на него! Грейс наступает, но Кристофер отходит назад, громко зачитывая отрывки текста. Черезчур откровенные, даже в его исполнении. Она нервно смеётся, потому что слышать такое от него ужасно непривычно и неожиданно. Боится, что в последствии персонажи зазвучат его голосом в её воображении. Кошмар. «– Ты даже звучишь как мышка. Если бы я не была так скована, то бросилась бы на него. Я не могу отвести взгляда и просто смотрю, как он вводит в меня пистолет, и мои округлившиеся глаза с трудом воспринимают то, что я вижу. Что я чувствую. Медленно он погружает пистолет в меня, извлекая одновременно и удовольствие, и боль.» — Замолчи, пожалуйста! - она пытается вырвать книгу, но он захлопывает её, вставив палец между страниц, и поднимает вверх, куда ей не достать. — Никогда не подумал бы, что у тебя такие... мрачные вкусы, Грейс. - он издевается, глядя на тщетные попытки дотянуться. — Отдай книгу, я прошу тебя! - сквозь стыд начинает проступать неконтролируемый смех. — Нет. Теперь мне необходимо знать чем она закончится. - Кристофер отступает снова, оба уже в гостиной. Она смеётся от неловкости, а он из-за её выражения лица. — Да чтоб тебя! - приходится собрать все силы, чтобы прыгнуть достаточно высоко и ухватиться за край корешка. Но он снова на шаг впереди. Перехватывает её за талию, разворачивает и прижимает спиной к своей груди. — Попалась, Мышка-Грейс! Что там дальше? Пистолет, слезы и оргазм? - пытается говорить с рычанием, как был описан голос персонажа из книги. — Пусти, дурачина! - она пытается выбраться, но выглядит это так, будто совсем не спешит. Отец, Кристофер и Мэри единственные люди, чьи касания, даже продолжительные, не приносят дискомфорта. — Это ты уже в образе? В момент оба замирают от тактичного покашливания со стороны прихожей. Оба были так увлечёны игрой и смехом, что даже не услышали возвращение гостей. Брок поднимает лыжные очки на лоб. На его куртке и сапогах снег. Грейс сказала бы что-то по поводу пола, если бы не ситуация. Она всё ещё стоит в руках Кристофера, прижатая вплотную, волосы растрепались, а щеки пылают. — Тебе, дочь, всегда нравилось оружие... но чтоб до оргазма? - одна бровь ползёт вверх, улыбку удается сдержать. Мэри входит уже без обуви, как раз под конец его высказывания. Обе женщины кричат одновременно и укоризненно. — Папа! — Брок! — Что? Уже, блядь, и пошутить нельзя? Если бы мы не слышали весь диалог, то назвать вот это. - поворачиваясь к Мэри, он показывает рукой в сторону, где стоят Грейс и Кристофер. Они тут же отлепляются друг от друга, как подростки, которых застали за чем-то неприличным. — «Борьбой за книгу» мог бы только идиот. — Иди уже, детектив. - посмеиваясь, спутница тянет его за рукав, чтобы снял куртку и сапоги. — Я поставлю нам кофе. — Мэри, это... Не то, чем могло показаться. — Мне это ничем не показалось. Но теперь... Зейд и Адди будут говорить вашими голосами, когда начну вторую часть. — Жуть. - одновременно морщатся оба виновника. А с прихожей слышен стук. — Ты тоже это читаешь?! - влетая обратно, Брок трёт ушибленый затылок. — Так ты только скажи, у меня оружия полный оружейный шкаф! — Господи! - стонет Грейс и, закрыв уши, быстро возвращается к разделочной доске, пока остальные снова срываются на смех. * Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон Следующий день начинается с громких разговоров, шума и грохота внизу. Грейс вылетает на лестницу, даже не подумав накинуть что-то поверх ночной рубашки. Планирует повозмущаться, но зрелище лишает её дара речи. Мужчины затаскивают в гостиную ель, а Мэри и Элизабет координируют процесс. — Доброе утро! Мы тут решили настоящий праздник устроить. - сразу оправдывается отец, узнавая зарождение раздражения на лице дочери. — Она же выше потолка! — Ничего. Подрежем, - бодро отвечает мистер Вуд, стряхивая снег с плеч. — Это больше смахивало на секретную миссию, но она выполнена. Где у тебя украшения? - Кристофер ставит ведро с песком и вынимает иголки с волос. — У меня их нет. - пять пар глаз мгновенно поворачивается к ней, так что приходится даже обнять себя руками. — Обычно я не отмечаю Рождество в компании. Купила пару гирлянд, думала будет достаточно. Я же не знала, что вы захотите украшать ёлку! — Всё нормально, Грейс. Извини. Нужно было сперва спросить. - Мэри поднимает ладони, призывая всех к спокойствию. — Мы можем украсить тем, что есть. - миссис Вуд пожимает плечами. — Отсутствие ёлочных игрушек не мешает нам проявить фантазию. К обеду на дереве чего только нет. Шарики из фольги, шишки, яблоки, орехи, пряжа, ленты, даже блестящие гайки из гаража. Это самая страшненькая ель, которую кто либо из них видел в жизни, но Грейс уже знает, что она станет одной из самых любимых в её воспоминаниях. В ней есть душа каждого присутсвующего. Сочельник проходит за разговорами и историями. Брок подливает вино, Мэри пытается всех накормить. Грейс заранее составила музыкальный поейлист, так что атмосфера праздничная. Поздним вечером они обмениваются подарками. Никаких тревог, только близкие люди вокруг. И всё же, у каждого есть о чем или о ком погрустить. — Эвелин бы здесь понравилось. - выдыхает Элизабет, когда все уже расположились на диванах и креслах с кружками глинтвейна в руках. — Да. Она сочла бы наше творение самым прекрасным на свете. - мистер Вуд указывает подбородком на ель и печально улыбается. Руки Кристофера мгновенно сжимаются в кулаки. В праздники всегда сложнее. Он напряжен до дрожи. Грейс замечает это и незамедлительно накрывает его кулак своей ладонью. Плечи мгновенно опускаются, будто она забрала часть этого напряжения, не позволила ему сгореть. Он переворачивает ладонь к верху и переплетает их пальцы. — Кому ещё глинтвейна? - Мэри разряжает обстановку окончательно, а Элизабет уже меняет тему на обсуждение классики рождественского кино. Ей ещё больно и всегда будет, но она совсем не эгоистка, чтобы портить настроение всем. Когда дом постепенно затихает, а гости поочерёдно прощаются и желают Спокойной ночи, в гостиной у камина остаются только Грейс и Кристофер. В планах ещё убрать со стола, но мотивация не приходит. Так что они сидят в приятной тишине, глядя на пламя и думая о своём, время от времени отпивая согревающий напиток. — Могу тебя поздравить. Мои родители сегодня уже почти нас поженили. - тихо говорит он, на что Грейс цокает языком. — Почти... Подожди, когда останетесь наедине. Там в комплекте ещё дети, собака и барбекю по выходным. — О. Значит я не ошибся с поддтекстом взгляда твоего отца. — Нет. У меня уже был такой разговор. — Ну и ладно. Многим хочется добавить несколько домыслов туда, где и без них идеально. Это не меняет главного. Мы знаем что между нами. Она молча кивает и между ними снова устанавливается тишина, совсем не неловкая. Тишина двух людей, которые заботятся друг о друге, не требуя ничего взамен. 25 декабря все выползают из комнат уже после обеда. Все, кроме Кристофера. Его нет на месте. Грейс даже начинает беспокоится, но молчание и безразличие остальных вызывает её подозрения.

Ладно, может нужно побыть одному. Или решил покататься на лыжах? Да нет, предупредил бы. И почему все такие загадочные?

Чуть позже она понимает почему. Когда все собираются на прогулку к озеру и настойчиво зовут её с собой. Кристофер расчистил лёд и даже привёз для всех коньки. Он помнит, как Грейс рассказывала о воспоминании из детства, когда отец учил её покорять лёд. Последний день их отпуска все проводят вот так, вместе. Кто-то учится, кто-то показывает класс, но абсолютно каждый счастлив и весел. Особенно тот, кто взял с собой горячительное в термосе... Грейс, удивительно, даже не хочется, чтобы они уезжали. Пока чемоданы пакуются в машины, она заваривает себе кофе, глядя через окно с лёгкой грустью. — Он неплохо управляется с лопатой. - Брок говорит не громко, чтобы не спугнуть. — Вчера озеро, сегодня дорога. — Ты же сам его туда вытащил. — Конечно. - он наливает себе кофе и присаживается напротив. — Я умею использовать рабочую силу. Особенно ту, которая добровольная. — Угу. - она делает глоток. — Он не из тех, кто отказывает. — Я заметил. Хороший парень. Сдержанный, спокойный. И к тебе относится… с уважением. — К чему ты клонишь? — Да просто. Вы близки. Даже ближе, чем я думал. Ты не изменила своего мнения о семье? — Пап, - произносит тихо, сжимая чашку в ладонях. — Он заслуживает большего. Настоящую семью. Ту, которую я не смогу дать. — Ты сама говорила, что люди, которые любят, могут справиться с чем угодно. Или это тебя не касается? Болтовня, чтобы меня замотивировать? — С тобой сработало. Но между нами с Кристофером... Это закончится, если кто-то из нас переступит грань. Я люблю его, просто… не так. — Вот оно что… - он говорит это не с упрёком, а с каким-то утомительным пониманием. — Даже спустя все эти годы. Сотни людей, новая жизнь, а ты всё ещё…- он не договаривает, но им обоим ясно, о ком речь. — Да, пап. Всё ещё. И, наверное, всегда. — Он мёртв, Грейс. Понимаю, что это больно, но... — Знаю, пап. Это не мешает. Так даже проще. Ничего и никогда не сможет ранить меня сильнее. Когда машины скрываются за деревьями, Грейс остаётся стоять на ступеньках, пока звук моторов не стихает окончательно. В её взгляде притаилась грусть, которая всегда появляется, когда что-то хорошее заканчивается слишком быстро. На снегу остались только следы шин, уходящие вдаль. Снег заметет их к утру. Но память сохранит каждую минуту этих дней.

***

И жизнь могла бы быть такой, сотканной из счастливых моментов и не очень, плавной, размеренной. Только вот остались люди, которые никогда не верили, что их друзья, родные и близкие мертвы навсегда. Мстители смогли. С глубоким ранами, потерями, но смогли. Люди вернулись. Грейс в офисе, когда это происходит. Все сервера, системы, программы одномоментно сходят с ума. У отца скорее всего всё ещё хуже. Датчики движения, камеры посылают сигналы для вызова групп. Мир стоит на ушах. А она смеётся сквозь слезы, наблюдая за хаосом. Работы становится вдвое больше. Те, кто вернулся, нуждаются в документах, своих домах, где теперь живут другие люди, или наоборот они стали непригодны для жизни, ведь стояли брошены пять лет, в поддержке. Кажется, каждый день она держит на плечах чужую растерянность, чужие слёзы и радость, чужой страх. Колоссальная нагрузка, ей кажется, что тело физически не выдерживает, когда ментальный перегруз игнорируется слишком долго. Не хочет бросать корпорацию в такой период. Не хочет, но в какой-то момент понимает, что нужен воздух. Нужна тишина. Нужен отдых. Так она сможет помочь большему количеству людей и не выгорит. Выехать удается только в начале декабря и дорога, покрытая снегом, встречает её холодом и долгожданным молчанием. Но дом уже не тот, что прежде. После возвращения Джеймса он словно изменился. Шале стало слишком честным. Кристофер приезжает через несколько недель. И не один. Эвелин напросилась с ним, потому что «Мама и папа меня даже в туалет одну не отпускают. Крис, пожалуйста, можно с тобой? Грейс не разозлится?» — Привет, малышка! Как дорога? Я ужасно по тебе соскучилась! - первым делом говорит хозяйка, подхватывая девочку на руки, хоть это и не легко. — Привет. Долгая получилось. Ты говорила, что у тебя есть самолёт. Можно на нём в следующий раз? — Я предлагала, но твой брат редкий зануда. — Крис! — Не наглей, маленькая леди. Мы гости. Грейс не обязана лететь, потому что тебе скучно в дороге. — Не обязана, но могу. Кому какао? — Мне! День проходит активно, насыщенно. Свежий морозный воздух, коньки, игра в снежки... Так что после ужина Эвелин засыпает, положив голову на колени Грейс, пока та читает ей вслух. Кристофер заваривает чай и садится напротив. Смотрит с нежностью и улыбается, хотя выглядит уставшим. — Она к тебе тянется. С первой минуты. Дети чувствуют хороших людей. — Это она такая. Открытая. Настоящая.- Грейс гладит девочку по волосам и поправляет угол пледа. — Ты всё время о ней рассказывал. Кажется, я знала её раньше, чем встретила. Кристофер хочет, чтобы она почувствовала такое же счастье, какое он испытывает каждый день после возвращения сестры. Хочет затронуть тему, которую они закрыли когда-то очень давно, но не знает с чего начать. Какое-то время оба сидят в своих мыслях, но тишина не кажется спокойной, она напрягает. — Ты ведь даже не пыталась его найти?- он наконец-то решается, хоть почти сразу жалеет об этом, ведь глаза напротив блестят болью. Всего на миг, но этого достаточно. — Наши пути разошлись до всего этого. И его возвращение... ничего не меняет. Теперь я просто рада, что он жив. Пусть и вдали. - её голос тихий, интонации ровные, будто эта фраза репетровалась сотни раз. Кристофер кивает. Он не спорит, не говорит, что видит стену, которой она окружила себя, чтобы защититься от внешнего мира или наоборот, чтобы защитить мир от той боли, что сидит внутри. А рядом Эвелин шепчет сквозь сон что-то неразборчивое и улыбается...

***

Неделей позже, в Вашингтоне, дом Брока и Мэри наполнен атмосферой уюта и заботы. Вкусно поужинав, Рамлоу падает в кресло и закидывает голову вверх, на спинку. День выдался очень тяжёлым, как и каждый после возвращения людей. Он никогда, НИКОГДА так не уставал. Физически и морально. А завтра снова всё сначала. Мэри треплет ему волосы, проходя мимо, и отправляется на кухню загрузить посудомойку и собрать контейнеры для двоих на завтра. Когда звонят в дверь, Брок даже не открывает глаза.

Почта. Или курьер...

— Я открою. Отдыхай. - женщина вытирает руки о полотенце и идёт к двери, попутно глядя на часы. Почти 21 вечера. Приоткрыв дверь, она моргает несколько раз, а затем хмурит брови. Мужчина выглядит чужим и знакомым одновременно. Одет во всё чёрное, джинсы, футболка, кожаная куртка нараспах, на руках перчатки, хотя не так уж и холодно. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — Здравствуйте. Я ищу Грейс Рамлоу. - он говорит негромко, будто боится потревожить и сразу извиняется за что-то. — В офисе сказали, что личная встреча невозможна, но... Она здесь жила. Она дома? — Подождите минутку. - Мэри прикрывает дверь и смущённо чешет затылок, боясь показаться глупой. — Ну? Кто там в такое время? - Брок уже на грани сна, но интересуется, когда чувствует её руку на плече. — У Кристофера есть брат? Он тоже вернулся? — Чего? Нет. Только сестра. - он открывает один глаз. — Эвелин, кажется. — Тогда я не понимаю. Там какой-то мужчина, похожий на Кристофера. Он хочет...- но договорить она не успевает. Рамлоу поднимается и в его движениях ощущается опасность. Идёт к двери быстро, слишком быстро для того, кто минуту назад дремал от усталости. Воздух сгущается, как перед грозой. Мэри следует за ним, хоть и боится. Никогда ещё не видела Брока настолько злым. Его глаза налиты кровью, ноздри расширены от глубокого дыхания, а челюсти плотно сжаты. В памяти пролетают годы ненависти. Похищение Грейс. Кома. Ранение, которое лишило её счастья материнства. Кошмары. Одиночество. Слёзы. Боль. Страдания. Он дёргает ручку и в моменте хватает незваного гостя за ворот футболки. — Ты...