Глава 13: Эмили в Берлине. Часть 7

POV Послушник Юджин Флинн Многоквартирный дом №46 по улице Рауль-Валленберг-штрассе, Берлин, Федеративная Республика Германия 12 октября 2017 года, 05:21       Сегодня в одиннадцать я должен был улететь на самолёте British Airways обратно в Англо-Уэльс. Авиакомпания из принципа сохранила своё название, как рудимент старой эпохи. Эпохи, когда Лондон контролировал Альбион. Как бы то ни было, вместо того чтоб спать, я коротал время за просмотром на ноуте фильма «Люди Икс: Дни минувшего будущего» трёхлетней давности. Нынешняя киновселенная Марвел — это хорошо, но настоящие олды помнят про Людей Икс, они же «Радиоактивные люди» в одном из русских переводов. Кажись, от гнусавого Леонида Володарского.       Я уже смотрел момент, где Магнито притягивал пистолет и целился в Рэйвен, когда кто-то постучал. Тихонько так. Я резко бросил взгляд на дверь. Эми спала в соседней спальне, Шура Лисовская — у себя невесть где. Выходит, Гудрун стучала. Врубил Прорицание: да, перед дверью стоит женская фигура. Вторая — в другой спальне. Нажав на паузу, я телепатией обратился к стоявшей:       — Заходи.       Как я и предполагал, зашла Гудрун. В тоненьком и коротком халате белого цвета. Волосы слегка растрёпаны, веки медленно то опускаются, то поднимаются. Словно только что встала. Я уже вслух, хоть и полушёпотом, спросил её:       — А ты чего не спишь?       — Носик пудрила, — фыркнула Штауб. — А почему, собственно, ТЫ не спишь?       — Не спится, вот и всё, — пожал я плечами и посмотрел на экран ноута. Он был подключён непосредственно к сети, пускай и была батарея в самом ноуте. — Я успею поклевать носом в самолёте.       — Ясненько, — Гудрун наклонила голову вбок. — О, «Людей Икс» смотришь?       — Точнее, «Дни минувшего будущего». Тока «Апокалипсис» чуточку слабее.       — Или ощутимо, — возразила она. В принципе, здравое зерно в её словах было. Как ни крути, фильм про Эн Сабах Нура мерк на фоне киновселенной Марвел, пускай сам Апокалипсис — не просто плохиш, уничтожающий старый мир, как Альтрон, а архитектор нового мира. Мира, где выживают лишь сильнейшие. — Слушай, Юдж, а офицер Уйсаль случаем не приходила ночью?       — Нет, а что?       — Да я вчера вечером, когда приехала, слышала, как она говорила на русском с кем-то.       — Хм… — я нахмурился, встал со стола и подошёл к Гудрун поближе. — И о чём же говорила?       — Если я правильно поняла, она радовалась ликвидации иномирского культа. А то их по всему миру подозрительно много стало появляться. Особенно после Недели Кошмаров. Помнишь её?       — Я на тот момент не был вампом, так что я лишь узнавал о ней ото всех, кого расспрашивал, — разочаровал я Гудрун. Про саму Неделю Кошмаров, из-за которой, как оказалось, и началась четвёртая индо-пакистанская война в 99-м, я знал лишь от сторонних людей. На фоне обмена ядерными бомбами убили Прародителя Равносов, клана, истреблённого Нагараджа. Это привело к тому, что в мире призраков пали все Тёмные Царства, даже Аушвиц и Блокадный Ленинград, монументальный гигантский Некрополь, где томились души всех граждан Советского Союза, будь то солдаты или мирные жители, что погибли от рук немецких, итальянских, венгерских, хорватских, болгарских, испанских, финских и иных захватчиков. Четырёх лет хватило для появления Блокадного Ленинграда.       Помимо гибели Прародителя Равносов и зарождения, кажется, Восемнадцатого Великого Вихря, уничтожившего Тёмные Царства, произошло падение стен Бездны, из которой на свободу вырвалась хуева туча Ану. Нет, они ещё до четвёртой индо-пакистанской войны прорывались на Землю, но такие явления носили редкий характер, а не массовый, как в наши дни. Демон, вселившийся в Джихангира много столетий назад, яркий тому пример. Кроме того, над Землёй, 1 июля 1999-го, в ночном небе появилась загадочная Алая Звезда. Про неё в 2004-м году упоминал Андрей Яковлевич Пучков, когда общался с Деб, ведущей радиостанции «Ночная Деб». Правда, в контексте того, что она ЗАГОРИТСЯ, а не загорелась. Более того, по слухам, у жившей в лесах Польши парочки Гару из племени Плясунов Чёрной Спирали родился некий Совершенный Метис. Нюанс заключился в том, что оба Гару — метисы, у них должен был родиться уродец, а не полноценный, разумный перевёртыш. Почему? А всё потому, что роман двух Гару между собой — признак инцеста, даже если он из сибирских лесов, а она — из условной Замбии.       О Великих Вихрях я узнавал как из литературы, так и от знакомых Некромантов, с кем можно было нормально поговорить, будь то Архиепископ Виола Туисси, пара высокопоставленных членов Шабаша, с которыми я сдружился или мисс Пиша, подевавшаяся после эпопеи с Анкарским саркофагом невесть куда. Так вышло, что Великие Вихри чем-то напоминали катастрофические цунами, вызывая масштабные разрушения в Тёмных Царствах и принося с собой спектров. Разражаются они во время множества смертей и разрушений в мире смертных. То бишь, в нашем. За всю историю нашей расы и её ответвлений Великих Вихрей было аж целых восемнадцать! Падение Трои, распад Хеттского царства, период Сражающихся Царств, падение Карфагена, извержение Везувия, падение Рима, Юстинианова чума, Монгольское нашествие на Русь, Чёрная Смерть, падение Восточной Римской Империи, колонизация Америки, Северная война, восстание тайпинов, Первая Мировая Война и эпидемия испанки, Нанкинская резня, Вторая Мировая во всех фронтах, война во Вьетнаме и, одновременно, правление Пол Пота в Кампучии, четвёртая индо-пакистанская война… Все эти конфликты и события раз за разом вызывали Великие Вихри.       — Это я к тому, что, возможно, нашествие иномирцев началось как раз после войны Индии и Пакистана, — предположила Гудрун, окинувшая меня взглядом. — Не думал об этом?       — Честно? Нет, — мотнул я головой. — Я щас думаю о том, как вернусь домой и порадую мисс Велюр.       — Надеюсь, твоя жена не бросит тебя, — в голосе Гудрун послышалось сочувствие к ВиВи, а не ко мне. Я обнадёжил её:       — Мы, что называется, на берегу договорились. Возможно, ей понравится Госпожа.       — Дааааа, — протянула Гудрун, — Эми кого хочешь сделает «хорошим мальчиком» и «хорошей девочкой».       — Даже тебя?       — Нет, — Гудрун перестала улыбаться. — Она поняла, что я сугубо по парням, а любой, кто будет лапать меня, попереломаю все кости, как сухие веточки, — а теперь она вновь украсила лицо улыбочкой. Гаденькой. После её слов я вспомнил один случай с Поллин, о котором и рассказал:       — Чудно. У нас в отряде Дельцов Смерти в Эл-Эй была Поллин Рофферс. Тоже по парням, как и ты, — после кивка Гудрун я продолжил: — Двухметровая мускулистая краля и на редкость красивая, как, к примеру, Джина Карано. Знаешь такую?       — Я видела Джину в роликах Red Alert 3 и недавнем «Дэдпуле». Ну так что там с Поллин?       — Да то, что она, хоть и старше меня на шесть лет, но была Обращена позже. Так-с… — я вновь врубил Прорицание и убедился, что Эми всё ещё спит: — Лет девять назад, во время сеанса массажа, Регентша Окснарда, Мэри Пирс, помогала Поллин расслабиться. Но то ли ей забыли сказать, то ли она прослушала, то ли не посчитала аргументы чем-то значимым, — я качнул головой и пожал плечами, — чёрт его знает. Короче, Пирс начала работать пальцами в… сама-знаешь-где, — кивнув на промежность, я вздохнул: — За что сначала Поллин её чуть не придушила, а потом начала нещадно бить то кулаками, то ногами, то коленями. Дисциплинами не пользовалась. Обеих девчуль еле-еле разняли.       — Видать, Регентше сильно досталось, — предположила Гудрун. Я хохокнул:       — «Сильно досталось»… эт ещё мягко сказано. Пирс аж в реанимацию попала, её чуть ли не по кусочкам собирали. А Поллин чуть не посадили на лет восемьдесят за причинение тяжкого вреда здоровью соклановки.       — И как она сейчас? Небось, сидит на нарах?       — Нееее, — развеял я её надежду, — замяли дело. Регентшу заставили извиниться перед Поллин за домогательства и сняли с поста. Но и саму Поллин пожурили. Сказали, что ей повезло, раз мисс Пирс выжила, иначе она не отделалась бы так легко.       — Повезло же этой Рофферс, — улыбнулась Гудрун уголком губ. Я согласно кивнул:       — А то. Лорд Коберн посоветовал Мэри прочистить уши. Даже дал соответствующий наборчик, — на этом моменте я сдавленно хихикнул, когда Бернард Гарольд Коберн, тот самый, что принимал мою Клятву в 2005-м, с издёвочкой подарил чехол с палочками для чистки ушей. Жаль, что я в тот момент не был в Окснарде. Развлекался как следует с ВиВи и Зои.       — И где сейчас Мэри?       — Насколько я знаю, сейчас она — Старшая Послушница в Пласервилле.       — Пласервилл… — Гудрун подняла голову, вспоминая что-то. Потом её осенило: — А! Точно. Большая деревня, с которой началась золотая лихорадка.       — Мгм, — поддержал я её. — По крайней мере, там тихо, не как в Сан-Франциско, Эл-Эй или Сан-Диего.       — Она до сих пор там? — после моего молчаливого кивка Штауб пожала плечами: — Ну и лад… — и зевнула. — Ладно, пойду спать. А то заболталась с тобой.       — Сказала та, кто спросила, почему я не сплю, — беззлобно усмехнулся я, после чего пожелал ей спокойного утра и вернулся к просмотру «Дней минувшего будущего». Фильм, где Логан достучался до прежнего профессора Ксавьера, каким тот был до событий «Первого класса» и призыва студентов на войну, во Вьетнам, и, тем самым, спас будущее, сам себя не посмотрит.       Откровенно говоря, молодой Чаки Ксавьер чем-то напомнил мне Салли, возненавидевшего крестанутых, убивших его Сира, а также первую жену, до того, как он встретил Зои. Чаку повезло чуть больше, ведь он всё равно вернулся к преподавательской деятельности и продолжил вести пропаганду сосуществования людей и мутантов. А что Салли? Вроде бы тоже ведёт пропаганду, но против Божка, отчего полыхают пердаки у крестанутых. К тому же, не у всех, а только у тех Кандидатов в Послушники, которых ему поручают, будь то вчерашний разнорабочий, стриптизёрша, офисный планктон, сварщик какой-нибудь или коп. Однако в одном Салли опережает Профессора Икс: у него есть доча, выросшая то с ним, то с Зои, а Чак — вообще бездетный.       Как бы то ни было, пора досматривать фильм. А потом, естественно, забирать с собой всё барахлишко, привезённое из Англо-Уэльса. Заодно порадую ВиВи парочкой сувениров из Германии. Аэропорт Берлин-Тегель, Берлин, Федеративная Республика Германия Тот же день, 09:37       Я нутром чуял, что за мной следят, но вовсе не был напряжён, поскольку следившие были как людьми Юргена, так и людьми Шуры. Эми, к сожалению, лишь отвезла меня к аэропорту. Ей ещё нужно было выполнить какое-то задание от своей мамы. Перед тем, как покинуть «туарег», я пообещал Эми, что сообщу Барбаре о нас с ней. Так, на всякий случай, чтоб не было недопониманий и конфликтов на любой почве. Горнило, которым была уничтожена филактерия, давно вернулось к законному владельцу, Владу Басарабу, ещё 2 октября.       Сопровождала меня лично Шура, одевшаяся по-граждански. То есть, надела джинсы, кеды, футболку с эмблемой какой-то немецкой рок-группы и худи на молнии. Мои возражения на тему «нельзя оставлять своих гавриков» она даже слушать не стала. Просто поставила меня перед фактом. Заодно снизошла до объяснений: тот факт, что культисты Тёмной Владычицы лишились могущественного лидера, вовсе не означает, что недобитки попросту сдадутся и смирятся с поражением их дела, да и вообще сложат оружие.       В данный момент мы с Шурой сидели за одним из столиков в кафешке, попивали колу. Ничего не ели, я — потому что успею наесться в Тауэре, а она — по своим причинам, о которых промолчала. Я ждал, когда объявят рейс из Берлина в Лондон. Вдруг Шура повернулась ко мне и как бы невзначай спросила:       — Смотрел «Великолепный век»?       — Немного, — пожал я плечами, не понимая, к чему она клонит. — Больше ВиВи смотрела.       — Сериальчик вызвал взрыв пуканов у турецких исламистов и националистов. Но зато больше людей и паранормов заинтересовалось историей Блистательной Порты, — Шура уставилась в никуда и сделала глоток колы. Видать, перстень на правой руке, с сапфиром, был тем же, что и у мистера Беккета. — Ну, по крайней мере, я устроила шикарный тройничок с Мерьем и Сечкином.       — О-па, — я уже в открытую сверлил Шуру взглядом, полным любопытства. Я знал, что Мерьем играла Хюррем-султан, а вот Сечкин Оздемир — русского художника, Луку, которым Шурочка все уши прожужжала. — Жду подробностей.       Александра улыбнулась и пустила смешок:       — Любопытный какой… Всего лишь проникла на съёмочную площадку. Застала обоих, когда они репетировали сцену диалога на русском. Потом слово за слово, и вот Сечкин ебёт сначала меня, а потом Мерьем. При этом он надел повязку на глаза, заботливо принесённую мной на площадку, — лицо Шурочки вновь украсила улыбочка, но более шаловливая, словно она вспоминала нечто пикантное. Я поинтересовался:       — И как парниша угадывал вас?       — По температуре тела, — мурлыкнула Шура. — Я была горячее Мерьем. Во всех смыслах.       Оно и понятно. Мы, вампы, куда теплее людей. По словам давно покойного Мандарина, стандартная температура вампа или, как нас называют в КНР, «цзянши», равна сорока трём градусам по Цельсию и ста девяти по Фаренгейту.       — Сериал рассказывал о наиболее заметных событиях правления Суслика и его взаимоотношениях с наложницей славянского происхождения Александрой или, как переводили хохлы, Анастасией. То есть, со мной, — Шура опустила голову, а потом повернулась и фыркнула: — Пиздато придумали, да?       — Охуеть можно, — поддакнул я ей и тоже отпил колы. Шура развернулась ко мне и сменила тема:       — На самом деле мой отец был представителем белого духовенства, протоиереем, а не каким-то там абстрактным священником из Рогатина. Знаешь, что такое «белое духовенство»?       — Конечно, — ответил я, никоим образом не солгав. Как рассказывал Иван Андреевич Пучков, Чистокровный сын Андрея Яковлевича, представители белого духовенства заключали браки до начала своего служения, вели мирской образ жизни и не заключали обеты целомудрия, послушания и нестяжания. Тем временем Александра продолжала:       — Я поначалу хотела пойти по стопам отца, учила Библию и иные науки, необходимые для жизни в женском монастыре. Но в итоге плюнула и свалила нахуй. И всё из-за своеобразного милосердия православных к врагам. Отец припомнил мне отказ от жизни в женском монастыре.       — Розгами напоминал? — не столько спрашивал я, сколько утверждал. Александра горько улыбнулась:       — Если бы только ими… — мне показалось, или Шура начала плакать?.. Не, не показалось, раз она смахнула пару слезинок. — Порой слова бьют куда больнее. Следы от розг заживут, а удар в твою душу — вряд ли. Отец заявил, что я его опозорила. Опозорила всех Лисовских своим вольнодумством. И вот, я полюбила Луку, замечательного художника. Потом… ты уже знаешь, что было потом, — отрезала она, сжала губы в тонкую линию и призналась: — А 95 лет назад, когда Османская Империя окончательно пала, я призвала призраки отца, матери, сестры и Луки.       — А что сказал, допустим, батя? — мне, без шуток, было любопытно. Конечно, Шура любила свою семью, но не слепо. Чего не скажешь о Луке, память о котором она хранила и продолжает хранить. Тем временем сама Саня качнула пальцем и, обнажив зубы, пустила грустный смешок:       — Батя… он сказал, что я схитрила, — она качнула головой и улыбка исчезла с лица. — Что я должна была спокойно умереть в своей постели, а не заниматься многовековым разрушением страны, повинной в его гибели, а также в гибели десятков и сотен тысяч наших сограждан за всё то время, что существовали то печенеги, то османские шавки, то тевтонцы… лишь Лука и сестричка гордились мной.       — Не было мысли вселить душу того же Луки в чьё-то тело, у которого мертво сознание?       — Иногда нужно учиться отпускать, не жить прошлым. Лично для меня это касается всего, кроме долбанных турков и их обмылка, — последние слова Шура буквально процедила, сменив на секунду цвет глаз на ярко-белый. Она знала, что у меня была женщина, та, чью одежду, включая напульсники, храню до сих пор. — К тому же, сам Лука столетия назад говорил мне жить, а он давно умер, — шмыгнув носом, Шура осведомилась: — У тебя есть дети?       — Пока что нет, — ответил я, допивая свою колу. — Не факт, что будут в этом столетии. Тут уж, как повезёт.       — Может, и вправду повезёт, — Александра выдохнула носом. — Из меня вышла идеальная мать для плана по разрушению Османской Империи, но никудышная — для мирного времени. Я за столетия родила пару десятков мелких, — лицо Лисовской украсила грустная улыбка. — Кто-то — Нагараджи, как я. Кто-то — вампы из других кланов, пошедшие в своих пап. Кто-то — и вовсе вервампы.       — Они тебя ненавидят, — предположил я, однако Шура качнула головой:       — Разве что единицы, — и приподняла правый рукав. Глянула на наручные часы. — Так-с, без шестнадцати десять. Пойдём, — хлопнув по столу, Шура окончательно допила колу и оставила стакан. Я сделал то же самое и потопал по аэропорту вместе с ней. М-да, учитывая, что единицы ненавидят или ненавидели Шуру, ей, наверное, было больно воевать со свои же дитятками. Хотя хрен его знает, что она могла испытывать на самом деле.       Перед тем, как пройти к таможне и, через рукав, как обычно называют телетрап, непосредственно попасть на самолёт, я остановился. Проверил карманы. Все документы при себе: и билет в Лондон, и паспорт гражданина Англо-Уэльса, и банковская карта, и посадочный талон, и лицензия на ношение оружия, вручённая кланом Тремер ещё в Эл-Эй и действующая во всех странах, даже в тех, где Колдунов раз-два и обчёлся. Я, к счастью, давно зарегался на рейс, а чемодан с барахлом я сдал, получив в обмен багажную бирку. К счастью, всё было на месте. Я ничего не потерял. Мы с Шурой встали друг напротив друга, смерили взглядами. Первой заговорила Шура:       — Мы с тобой — обыватели, а не политики. Это нормально, что мы нравимся друг другу, несмотря на все обстоятельства, — я согласно кивнул ей. Александра и вправду оказалась приятной женщиной, подтверждающей тот факт, что она повидала всякое говно. Да, временами срывается, но таков её огненный характер. Как поёт Валерий Меладзе, «Тропикана-женщина». Она перешла на русский: — Удачи тебе, Юджин Ричард Флинн. И до новых встреч.       — Спасьибо, Санечка, — поблагодарил я её на ломаном русском. Поскольку людей было полно, мы не хотели, допустим, кусать друг друга в шею. Так что, мы отошли в укромное место, где нас хер бы кто увидел. Я сделал первый ход, укусив Шуру и отпив немного её крови. Поскольку у меня был Иммунитет к Узам, я знал, что не стану её рабом. Да и сама Шурочка, укусившая меня в ответ, обладала Иммунитетом. Такое со мной проделывали обычно наделённые Иммунитетом старые-престарые вампирши, которым я и ВиВи чем-то приглянулись. Те, кому от пятисот лет и старше. Но именно что «обычно», а не «всегда».       — Иди, Юдж, самолёт ждать не будет, — Шура хлопнула меня напоследок по плечу, и я, включив режим полёта на смартфоне, пошёл проходить все контроли и предполётный досмотр. Жаль, что Госпожи Эмили не было рядом, но у неё полно своих дел. К тому же, она ещё вернётся в США, где на данный момент и проживала.       Разрезанный пополам револьвер-филактерию отправили курьером через портал в Тауэр, чтоб Волан-де-Морт воочию убедился, что Вальбурга Блэк не вернётся с того света в случае своей гибели. Конечно, он видел фотки, присланные по WhatsApp на телефон Эвелин, но лучше, если он самолично увидит бывшую филактерию, дабы потом спать спокойно, не бояться, что школьная вражина воскреснет. Ну и получит очочки обратно. Лишь заняв место у окна, как гласил посадочный талон, я, наконец, избавился от чувства слежки за собой.       Линдси, увы, не смогла приехать попрощаться и пожелать удачи, поскольку её вызвал к себе Митрополит земли Бранденбург, кажись, Бунтарь. Зато попрощались остальные, те, кого я видел перед тем, как зайти с Лисовской в здание аэропорта. И Сэм, и Аллистер, и Брэд, и Руби, и Деми. Разумеется, мы не прощались навсегда. Я попросил их передать Линди пламенный привет.       Я надел беспроводные наушники и включил музыку на смартфоне. Заиграла одна из любимых песен Фел Робертс, «Cold Hearted» в исполнении Полы Абдул. А как только все пассажиры заняли свои места, самолёт начал выезжать на полосу. Я откинулся на спинку сиденья, предвкушая, как обрадую ВиВи, которой написал, что буду через два с лишним часа.       И всё бы ничего, если б не перешёптывания соседей. Поначалу я лишь повысил громкость, но когда я услышал, как ближайший сосед — мужик за сорок — сказал другому соседу, что в его доме в Кардиффе каким-то образом попал второй он, я и вовсе поставил песню на паузу. По словам этого мужика, второй он — такой же Цимисх, как и он. Его собеседник просто молча кивал, иногда вставлял свои комментарии. В основном, на тему неверия в подобное и попыток объяснения этого явления с рациональной точки зрения. Мол, вдруг этот второй Цимисх — банально мастер Изменчивости или Затемнения? Или потерянный брат-близнец, решивший объявиться и по каким-то своим мотивам лишить «братишку» всего?       Но вот мужик возразил, сказав, что второй он выглядит как какое-то страхуёбище, а жена вместе с сыном-подростком бежала куда глаза глядят. Его сосед предложил остудить пыл, не бежать впереди паровоза и приехать в Кардифф, убедиться, что в доме — реально его копия. Я включил песню, лишь бы отвлечься. Однако случай с копией мужика-Цимисха никак не желал выходить из головы. Отчасти потому, что вспомнился разговор с Максвеллом пару дней назад.       Оказывается, он тоже пережил подобную херню, за пару лет до заварушки с культом Тёмной Владычицы. Приезжал даже Лорд Капелл земли Бранденбург, чтоб удостовериться в правдивости инфы о двух Максвеллах. Первый был нашим, местным. А второй — брюнет, выглядящий ещё моложе. Да ещё и недоумевающий, почему он не бледный, почему дышит, почему он хочет есть и пить обычную еду, а не только кровь, которая словно утратила для него значимость, почему местные вампы спокойно ходят под солнцем… одни сплошные «почему».       Проблема заключалась в том, что иномирский Максвелл заперся в какой-то подсобке и решительно отказывался выходить, матеря всех, кто пытался подойти, применяя Тауматургию и никак не реагируя на ответные маты. В итоге именно Лорд Капелл Бранденбурга сумел достучаться до его мозжечков и, притворившись кем-то из его — иномирского Лдеску — жизни, заставил выйти на белый свет. Иномирец ожидал, что он сгорит к хуям за секунду или меньше, но ничего не вышло. Всего лишь не смог применить Дисциплины, как, впрочем, и все Колдуны не в тени.       Иномирский Лдеску гостил во Дворце Шёнхаузен пару дней, пока не открылся портал, как в «Докторе Стрэндже», и оттуда не вышли его подопечные, гадавшие, куда делся их шеф. Вот так и сели жопой в лужу те, кто был убеждён, что второй Максвелл — какой-то Псих, идеально имитирующий роль Колдуна. Были такие скептики.       Что касается меня… пока что я со вторым собой не сталкивался. И, надеюсь, не столкнусь. Равно как и ВиВи — со второй собой. Кто знает, что станется в таком случае. Лондонская Капелла, бывший Лондонский Тауэр, Лондон, Соединённое Королевство Англии и Уэльса Тот же день, 14:50       Встреча с женой, общавшейся о чём-то с Эвелин и Рэндаллом, прошла замечательно. Если мы и собирались обсуждать ликвидацию культа Вальбурги Блэк, то точно не в многолюдном месте, где даже глубокой ночью много народу. Поэтому мы поехали прямиком в Тауэр на изумрудном Bentley Bentayga. Волан-де-Морт, по словам Эвелин, всё ещё гостил в нашем мире, но не в Тауэре, а в каком-то заброшенном здании, который вроде бы собирались снести ещё в те годы, когда существовала Великобритания, а не Англо-Уэльс.       Поскольку я жутко скучал по ВиВи, то нас оставили на пару часиков, дабы мы развлеклись как должно. Она знала об Эмили из множества сообщений и фоток, однако поставила пару условий: никаких нарушений табу, если они есть, а также никакого превращения меня в пассивную секс-куклу для других, будь то мужики или женщины. В противном случае она пробежит сквозь Эми. В буквальном смысле. Ей было начхать, что Барбара пойдёт войной на Бостонских Колдунов из-за гипотетической гибели старшей дочери. Но я не хотел потерять ВиВи, как Дамз, так что я вынужден был согласиться.       А недавно Эвелин дозвонилась до мистера Реддла, уже успевшего понять основной функционал смартфона благодаря небольшому опыту со стандартной кнопочной мобилкой Nokia 2110, которой он пользовался c 96-го года. Сейчас я и ВиВи сидели в вестибюле и ожидали Реддла-Мракса, обсуждали, что делали. Я — рассказывал про «Айдан», про Джихангира, ставшего демоном, про тамошних Колдунов и шабашитов, про мистера Беккета, про встречу с Линдси, а ВиВи — о планах открыть филиалы «Везувия» в Лондоне. Далеко идущие планы, надо признать.       — …а потом она прислала сообщение, в котором написала, что согласна, — ВиВи рассказывала, как пару дней назад переписывалась не абы с кем, а с Кэти Перри собственной персоной. Моя жена хотела, чтоб Кэти приехала в бостонский филиал «Везувия» в ноябре этого года и обещала заплатить за выступление там. Эвелин дала нам добро на временную поездку в Бостон, но предупредила, что в случае чего мы оба можем ей понадобиться, и тогда она через Сеть прибудет в Бостон и заберёт нас.       — Думаю, Кэти выступит достойно, — хмыкнул я в знак согласия с ВиВи. Она закивала:       — По крайней мере, не Леди Гага, и то хорошо.       — Мне кажется, Гага — Крыса, а не Гедонистка там или Доча Какофонии, — озвучил я кое-какие догадки. Так уж вышло, что у Леди Гаги, она же Стефани Джоанн Анджелина Джерманотта, была бледная аура, как у вампов. Её внешка меня отталкивала, как и шмотки, которые надевала то на красном ковре, то в клипах. Единственным исключением можно назвать, пожалуй, клип к песне «Poker Face». Тамошние наряды ещё более-менее смотрятся… на наших девочках и милфах. Окинув вестибюль Тауэра взглядом, я вспомнил про Шурочку и заинтриговал ВиВи: — Как только Реддл вернётся в свой мир окончательно, я тебе расскажу кое-что про Айдан Уйсаль. Тебе понравится.       — Жду не дождусь, — многозначно улыбнулась жена и чмокнула меня в щёку. Она глянула на пакет между нами и вкрадчиво поинтересовалась: — Что внутри?       — Парочка сувениров из Германии, — я достал оттуда первый сувенир, бутылку «ледяного вина». — Найти айсвайн — большая удача. Спасибо Линдси, что привела меня в одну из пивнушек.       — Мило, — ВиВи расплылась в улыбке. — Что ещё привёз?       — Много чего. Если хочешь — можем разобрать пакет, пока не придёт мистер Реддл.       — Сейчас отнесу его, — положив бутылку айсвайна, ВиВи покрепче взяла пакет и, пользуясь Стремительностью, за секунду добежала до нашей комнаты, а вернулась уже с пустыми руками.       Спустя ещё пару минут в воротах Тауэра, наконец, появился сам Том Марволо Реддл, одетый так же, как и месяц назад, когда я получал задание от Эвелин. Я встал вместе с ВиВи, подошёл к нему и слегка поклонился:       — Мистер Реддл.       — Мистер Флинн. Мисс Велюр. Или же… называть вас миссис Флинн?       — Предпочитаю «мисс Велюр», — отрезала ВиВи, скрестив руки на груди и гордо вздёрнув подбородок. Реддл кивнул и обратился уже к Эвелин:       — Мисс Норрингтон, полагаю, вы хотите проводить нас троих к себе в кабинет.       — Да, не хочу, чтоб нас кто-то подслушал.       Мы вчетвером прошли в кабинет Эвелин и заняли свои места: сама Эвелин села за стол, Реддл — на правое кресло, ВиВи — на левое кресло, а я — на второе левое кресло, взяв его и поставив рядом с креслом жены. Я протянул Волан-де-Морту футляр с очками, сказав:       — Кажется, это ваше, сэр.       — Так… — взяв у меня фултяр, он открыл его, достал очки, рассмотрел их и, удовлетворённо мгмкнув, положил их обратно в футляр, а его — в нагрудный карман пиджака. — Спасибо, что сохранил очочки. Итак, — он чуть громче обратился к Эвелин: — Где находится уничтоженный крестраж?       Она ничего не сказала, просто молча протянула свёрток. Реддл, раскрыв его, стал рассматривать уже остатки револьвера, бывшего якорем для Вальбурги Блэк. Потом он взял ствол револьвера в одну руку, а остальной корпус — в другую. Повисло напряжённое молчание. Ни я, ни ВиВи, ни Эвелин не решались даже мяукнуть. Прошло, наверное, несколько минут, и Томас, облегчённо вздохнув, положил бывшую филактерию на стол, не заворачивая её в свёрток.       — Что хочу сказать… — наконец, нарушил тишину Реддл. — Спасибо тебе, Юджин Флинн. По крайней мере, в этом мире у неё не осталось ни союзников, ни крестража.       — Мистер Реддл, — вмешалась ВиВи, подавшись вперёд, — мы с мужем недавно соображали на двоих… — после кивка Реддла она продолжила: — И у нас возник такой вопрос: если кто-то из иного мира попробует воскреснуть, он или она вернётся из мира мёртвых? Как думаете?       — Если из, допустим, моего мира, то нет, не воскреснет.       Ну, что и требовалось доказать. Получается, все усилия культа Тёмной Владычицы были напрасны. Не верю, что Фридрих Вертер не знал об этом. Вот не знаю, почему, но не верю. А рядовые культисты, их вообще обвели вокруг пальца. Внушили, что некая Тёмная Владычица, коей и была Вальбурга в их глазах, станет архитектором лучшего мира. Однако случай с филактерией из иного мира не пошатнул мою нелюбовь к культам. Помимо самой промывки мозгов во имя какой-нибудь ебанутой идеи, культы могли похитить моих близких, как это вышло с мамой 13 лет назад.       — Даже если создатель филактерии запредельно могущественен?       — Да. Поэтому те, кто прячет свои «якоря» в других мирах, усложняют задачу себе и тем подопечным, кто в курсе, что за финтифлюшка… — его прервало хихиканье ВиВи, спросившей:       — Извините, как вы сказали?       — Финтифлюшка, — чуть медленнее повторил Реддл и добавил: — Иными словами, безделушка. Я выучил это слово у одного русского мага, типичного белоэмигранта, тоскующего по России-Которую-Мы-Потеряли. Но он, по крайней мере, не поддерживал ни Гитлера, ни Гриндевальда. Почему-то верил, что США и остальные страны с радостью разбомбят СССР.       — Походу, у мужика была биполярочка, — фыркнул я. Томас качнул головой:       — Если бы только она… Скорее двуличие, перемешанное со святой уверенностью в том, что в Советской России живут лишь недолюди. Хоть он и не поддерживал Гитлера и Гриндевальда, но использовал нацистскую риторику.       — Наверное, мага звали Андреем Власовым, — предположила ВиВи, но Волан-де-Морт возразил:       — Не знаю, как у вас, а у нас Власов был повешен русскими. Первого августа сорок шестого.       — У нас тоже, — ответила уже Эвелин. — Как и остальные ключевые власовцы. Так вот, мистер Реддл, кем был тот русский маг?       — Бывшим бойцом Западной добровольческой армии. Вроде как был неофициальной правой рукой генерала Бермондта-Авалова, точно не знаю, поскольку он мощный окклюмент, и прочесть его мысли оказалось попросту нереально. Даже у профессора Дамблдора, мир его праху, были не настолько мощные щиты.       — Надо же, — изумился я. Но не столько факту мощной окклюменции мага-белогвардейца, сколько тому, что Реддл упомянул фразу «мир его праху», говоря про Дамблдора. — И… кто в Хогвартсе сидит?       — Если ты про кресло директора, то в нём сидит Гораций Слизнорт, бывший преподаватель зельеварения. А вместо Ордена Феникса действует Орден Левиафана, его возглавляю я, — Реддл самодовольно улыбнулся. — И, в отличие от множества версий Дамблдора, не привлекаю детишек к войне. Пущай сначала научатся пользоваться палочками и кулаками, если их обезоружат.       — Я так понимаю, ваши левиафановцы… не только маги, но и отменные драчуны, — предположил я, ведь если потеряешь палочку, которой можно не только колдовать, но и тыкать в глаз, то рискуешь получить дополнительных люлей. Особенно если твой враг умеет и колдовать, и драться.       — Да, навыки рукопашного боя — обязательный пункт для вступления в Орден. Кроме того, чтобы стать членом Внутреннего Круга, ты должен выстоять против меня в магической дуэли хотя бы пять минут и, после десятиминутного перерыва, продержаться две минуты в рукопашном бою. Со мной, — мистер Реддл глянул на наручные механические часы, похрустел пальцами и хлопнул себе по коленям. — Итак, дамы и господин. Я был рад побывать в вашем мире, — он встал с кресла, — но мне пора. Орден Левиафана без меня вряд ли одолеет Вальбургу. А если и одолеет, то с огромными потерями. Я ещё успею посеть ваш мир. Наверное, — последнее слово он произнёс как-то неуверенно, хмыкнул, попрощался со всеми нами и обратился к Эвелин: — Эскорт мне не нужен, я запомнил дорогу до выхода.       — Хорошо, — согласилась она и, проводив Реддла взглядом, дождалась, пока он закроет за собой, а затем сказала уже нам с ВиВи: — А вы, ребятки, тоже идите. Если что случился, я позвоню тебе, — последнюю фразу она адресовала конкретно мне. Радует, что она понимает: боец из ВиВи никакой.       Мы вернули кресла на место и пошли к себе в спальню. По пути я телепатией сообщил жене:       — ВиВи, как только мы зайдём, я расскажу тебе про Айдан Уйсаль. Уверен, тебе будет любопытно.       — О, а что с ней, раз ты хочешь мне что-то там рассказать? — полюбопытствовала ВиВи, хоть и телепатией, однако я охладил её пыл:       — Расскажу у нас в спальне. Ртом, а не телепатией.       На том и закончили обмен мыслями. Никто не мешал нам по пути в спальню, поэтому мы спокойно зашли к себе и, разувшись, сели на кровать, друг напротив друга. ВиВи сразу взяла быка за рога, спросив первой:       — Ну так что там с Айдан Уйсаль?       — Видишь ли, Айдан — не полицейская. По крайней мере, — я чуть громче проговорил, не дав жене хотя бы букву сказать, — не привычный коп. Она — русская.       — Не удивил, — пожала ВиВи плечами. Любой, кто не живёт в информационном вакууме, был в курсе, что после победы нацболов-младогвардейцев Туркенича многие лоялисты бежали за пределы бывшего СССР, повторив «подвиги» еблогвардейцев, обосновавшихся за рубежом. А ведь с окончания второй гражданки прошло всего четыре года. — Может, эта «Айдан» — эмигрантка?       — Не может, — мотнул я головой и, взяв смартфон, показал на нём одну из фоток Шуры, сделанную мной четвёртого октября. На ней она в кожаном корсете, лифчике, трусиках, ботфортах и кожаных перчатках наподобие оперных тянула меня, фоткающего её, за поводок, и смотрела прямо в объектив камеры. Глаза были обычными, серо-голубыми, не светились белым, как у всех Нагараджа и Самеди.       ВиВи смотрела несколько секунд на фотку, вглядываясь чуть ли не в каждый пиксель. Потом закатила глаза, и прыснула смешком:       — Юдж, я не спутаю какую-то там Айдан с Мерьем Узерли.       — Да? — я приподнял бровь, с вызовом смотря на ВиВи, и со словами «Тогда смотри дальше» свайпнул влево, показывая другую фотку, где у Шурочки глаза светятся белым. На этой фотке она стояла, одетая в то самое чёрно-золотое платье и улыбавшаяся от уха до уха. И ещё несколько фоток показал, включая селфи. А также врубил записанный ролик, где Шура на русском передаёт привет ВиВи. Разумеется, она представилась как Айдан Уйсаль, а не как Александра Лисовская. Я пояснил: — У Мерьем ярко выраженный акцент. Вспомни, как она в «Великолепном веке» неправильно ставила ударение в «не трогайте». Типа «не трогАйте».       — Вот как… — протянула ВиВи, раз за разом просматривая ролик от Шурочки. Вернув мне смартфон, она вздохнула: — Так, я поняла, что она — русская, хотя смахивает на Мерьем. И как её зовут на самом деле?       — Лисовская Александра Гавриловна, — представил я Шуру. ВиВи нахмурилась, неверяще смотря то на меня, то на смартфон. После она хихикнула, покачала головой, опустив её, и подняла палец, не давая мне что-либо сказать.       — Погоди, погоди… то есть, с тобой, Эмили Миллер, «Неудачниками» и Колдунами культистов нагибала в три погибели сама Хюррем-султан? — я в ответ молча кивнул. — Та самая хохотушка из Рогатина?       — Нет, не из Рогатина. Наша Шура Лисовская родом из Мценска, который вообще в России находится, а не на территории Западной Украины.       — Получается, историки и создатели «Великолепного века» врали, — ВиВи не столько спрашивала, сколько утверждала, ведь общеизвестной точкой зрения было то, что Хюррем-султан — не то Александра, не то Анастасия Лисовская из Рогатина, а не Мценска. Да, многие детали биографий Роксоланы и реальной Шуры совпадали. Но ей повезло стать вампиршей и на протяжении сотен лет подтачивать Османскую Империю, стать той, кто помогла этому «больному человеку Европы» и бывшему гегемону мусульманского мира развалиться к хуям. Я специально уточнил:       — Насчёт некоторых деталей не врали. Да, Шура — дочь православного священника. Да, она — русская. Да, она в своё время покорила Суслика, так мы с ней обзываем Сулеймана Первого. Но на деле она родом из Мценска, а не Рогатина, который в те годы вообще входил, по-моему, в состав Польши. Плюс, у неё реально был возлюбленный, её реально похищали.       ВиВи, помолчав немного, спросила:       — А как ты, собственно, узнал, что «Айдан» — это Александра Лисовская?       — От мистера Беккета. Он был в Берлине и искал своего друга из Морских Гангрелов, Скотта Ласвелла. Я тебе как-то писал про них обоих, — ВиВи тут же закивала, мол, «помню». — Так вот, я попутно попросил мистера Беккета выяснить всё об «Айдан». Мы с Эмили встретились во вращающемся ресторане в Берлинской телебашне. Беккет дал нам папку, и мы прочитали всё. К счастью, со стороны мы якобы говорили о телебашне, так что риска спалить наш настоящий разговор не было.       — Боюсь представить, как Лисовская отреагировала на новость о том, что теперь ты и Миллер знаете, кто она в реальности, — ВиВи позволила себе не только нервно усмехнуться, но и передёрнуться. Я разочаровал жену:       — Можешь не бояться, Саня отреагировала довольно спокойно. Просто предупредила, чтобы я ни в коем случае не называл её «Хюррем». Я сказал ей во время первой встречи, что уже называл её «Хюррем Хасеки-султан». На что она ответила, цитирую, «Ты тогда не знал меня и не мог предсказать мою реакцию на имя «Хюррем». К чему это я говорю… — я почесал пальцем подбородок. — А, к тому, что ты можешь называть её хоть Шурой, хоть Саньком. И никакой «Хюррем».       — Исключения?       — Только если ты не знаешь, что рыжуля с огненным характером, с которой ты общаешься, и есть Саня Лисовская. А иначе, в лучшем случае, лишишься парочки зубов, — я неспроста вспомнил упомянутый Беккетом случай с Рустовичем, когда Шура бомбанула, услышав в свой адрес «Хюррем Хасеки-султан» и дала ему в лицо. — Так что, теперь ты знаешь, кто она, а посему… НИКОГДА, — слово «никогда» я произнёс с нажимом и достаточно громко. ВиВи, не улыбавшаяся с тех пор, как я упомянул настоящие ФИО Шуры, просто смотрела и едва кивала, — не обращайся к ней по её турецкому имени.       — Ну, я поняла, что она очень «любит» Турцию, — брякнула ВиВи, вставая и садясь за игровое кресло, оставшееся от предыдущего Колдуна, жившего в нашей комнатушке. — А если при ней, допустим, включить какую-нибудь Сезен Аксу или Гюльшен, что она сделает? Тоже изобьёт?       — Не сразу, — я поднял палец. — Сначала потребует вырубить песню на турецком. Три раза потребует, после чего сама вырубит. А попытаешься её остановить — получишь люлёв.       — Лю… Люлёв? — ВиВи приподняла брови и сдавленно хихикнула. Я же подтвердил:       — Да, люлёв. Если помнишь, я выучил это словечко у Кости «Петровки».       — А Лисовская в курсе, что ты женат?       — Конечно. Но ей-то похер. Пять сотен лет живёт на нашей потаскушке-Земле, многое испробов… — я не успел договорить, поскольку раздалась мелодия песни «Creep». Это значило, что звонила Эвелин. Цокнув, я взял смартфон и, свайпнув в сторону принятия вызова, произнёс: — Да.       — Юдж, — в голосе Эвелин прозвучала сталь, — мне только что Регент Ньюквея сообщил о логове инферналистов, вроде бы прячущих у себя Хокинс. Собирайся и готовь оружие. Тебе на месте всё сообщат.       — Понял, — недовольно пробурчал я и отключился. Вот тебе и «отдохнул». ВиВи заметила, как я переменился в лице:       — Новое задание в Ньюквее.       — Мгм. Именно там, — встав с кровати, я подошёл к ВиВи, присел на колени и, поцеловав в губы, коснулся своим лбом её лба. — Я обязательно вернусь. Я всегда возвращаюсь к любимой женщине. То есть, к тебе.       — Я знаю, — мурлыкнула жена и напоследок легонько куснула меня за шею. Мы посидели ещё минуту, после чего я встал и, попрощавшись на сегодня, пошёл в раздевалку Тауэра. К счастью, в мужскую, поскольку не хотелось узнать на себе, что со мной будет, когда я, даже случайно, зайду в женскую раздевалку. Хотя не буду отрицать, мне понравилось, как в канун Рождества Поллин пригрозила мне, если я не ублажу её. Оно того точно стоило.       Печально, что нормально отдохнуть не получилось. Зато одна лишь мысль, что в Ньюквее может быть Кёрсти, не давала мне забить на предстоящее задание. Впрочем, даже без этого я бы не рискнул пойти против Эвелин. Просто потому, что не в моём это характере — идти против тех старших, кто добр ко мне или лоялен. Квартира Юджина Флинна, Велвет Велюр и Эвелин Норрингтон, 28 Эксетер-стрит, Бостон, штат Массачусетс, Соединённые Штаты Америки 3 апреля 2027 года, 14:09       — …вот так, собственно, я и обзавёлся новой Госпожой, — заключил я, завершая долгий рассказ о знакомстве с Эми и противостоянии культу Вальбурги Блэк. Я тут же поправил себя: — Или Госпожа обзавелась мной.       Иви, Шерри и ВиВи захихикали. Оно и неудивительно, на протяжении почти десяти лет Эми бесцеремонно заходит в нашу квартиру или звонит мне, ставя перед фактом того, что в ближайшие несколько часов, а то и на целый день, я буду нужен ей для «выполнения поручения, требующего моих особых навыков». Иви, недовольная присутствием Эмили, ерепенилась, но спор с Барби остудил её пыл. Теперь вот и Шерри в курсе. Она из любопытства спросила у меня:       — А что сейчас с Лисовской и её гавриками?       — Без понятия, — мотнул я головой и одновременно пожал плечами. — Санёк давно мне не звонила, её ближайшие гаврики, Хафез и Джевдет, тоже не связывались со мной. Так что, ко мне по этому поводу можешь не обращаться, я бы сказал больше, если б знал.       — Жаль, — Шерри надула губки. — Я и не знала, что эта «Айдан» — русская, да ещё и Хюррем-султан.       — Главное — не обзывай её в лицо «Хюррем», если знаешь, что она — Шура Лисовская, — предупредил я её, а ВиВи закивала, поддакивая мне таким образом. — А то даст пизды, — заметив, что Шерри готова засмеяться, я, сохраняя каменное выражение лица, добавил: — Я не шучу. Услышит и выбьет тебе пару зубов. Учит таким образом следить за языком.       — М-да. Это ж надо было, столетиями разрушать Османскую Империю… — Иви, которая лишь через полгода узнала от меня о настоящей личности «Айдан», тяжело вздохнула. — И ради того, чтоб отомстить всем туркам за свою семью и Луку.       Окончательно же я перестал волноваться по поводу Шуры лишь тогда, когда Иви покинула пост Регента Лондона и вместе со мной и ВиВи переехала в Штаты. А рассказ о знакомстве с Эмили и уничтожением филактерии Вальбурги Блэк пробудил воспоминания десятилетней давности, когда я заполучил вторую Госпожу, с которой провёл лишь несколько дней. О ней знало лишь три вампа: я сам, ВиВи и Иви. А теперь ещё и Шерри. Вообще, я и Шура не заключали клятву или сделку о неразглашении факта нашей недолгой интрижки. Так что, ничего страшного, если все мои друзья узнают, что меня покорила старая Некромантка, родившаяся в самом начале 16-го века.       — Весёлое же выдалось у тебя приключение в Берлине, — Шерри криво улыбнулась. — О, забыла спросить: а мироходец Реддл хотя бы разок посещал наш мир?       — Два года назад, — тут же встряла ВиВи. — К моменту его визита Вальбурга Блэк окончательно сдохла, а Гарри Поттер спокойно доучился в академии «Хогвартс».       — Академия? — не поняла Шерри. Её можно было понять: она хотя бы читала пару книжек и смотрела все фильмы по Поттериане. — Она же школа, а не академия.       — В его мире «Хогвартс» — академия, — напомнила уже Иви, — там учатся с семнадцати до двадцати четырёх лет. И отвертеться от учёбы не получится. Если ты маг, то хочешь, не хочешь, но ты будешь учиться в «Хогвартсе».       — Хорошо, что я не магичка, — Шерри передёрнуло. Видать, ей очень «нравилось», как детишки учились при Дамблдоре, бравшем на работу то Нюниуса-грязнулю, ебаната, одержимого местью мертвецу через его сына, то уёбищного балабола Локонса, то дуру Трелони, чьё пророчество запустило сюжет Поттерианы. — И не британка.       ВиВи нарочито громко закашляла. В отличие от Шерри, я знал, что ВиВи, когда-то сбежавшая от своей мамаши, воспитывалась у британцев, когда-то переехавших в США и удочеривших её. Поэтому-то у неё британский акцент, а не американский, как у абсолютного большинства. Я узнал об этом любопытном факте из очередного стихотворения, сочинённого в марте 2006-го. Через эти стишки она понемногу раскрывалась и как поэт, и как личность. Чего я так и не узнал, так это настоящего имени ВиВи. Впрочем, оно не ни к чему. По крайней мере, пока. «Мисс Велюр» звучит красиво, «Велвет» — ещё красивее, а «ВиВи» — просто по-райски.       — Кстати, Юдж, а расскажи-ка про конфуз, — неожиданно напомнила Иви. Шерри непонимающим взглядом уставилась то на меня, то на Иви. ВиВи же поддакнула:       — Да, ШеррИ про него не в курсе.       — Ну-ка, ну-ка, что за конфуз? — Шерри выглянула из-за плеча ВиВи. М-да, из-за этого конфуза мы с Шурой чуть не разосрались окончательно. Ладно хоть мы помирились и развлеклись в тот злополучный день, да и Шурочка легко угомонилась после объяснений. Я собрался с силами и начал:       — Дело было за неделю до моего вылета в Англо-Уэльс. Я по просьбе Шуры показывал на смартфоне фотки моих друзей, тех, с кем я прошёл огонь и воду в Эл-Эй, когда только-только делал шажки на вамповском поприще.       — Не удивил, — мотнула Шерри головой. — Что же она такое увидела у тебя на телефоне? ВиВи в том самом наряде и с розовыми волосами?       — Нееее, — протянул я, улыбаясь без обнажения зубов. — Я показал Сане фотку своего приёмного сира, Ульриха. Хрен его знает, что взбрело ей в голову, но в тот момент у неё изменились глаза, изменились зубы… Она прорычала что-то типа «Ёбанный Демон Тырново», а потом… — меня передёрнуло, до сих пор тот конфуз заставляет нервничать и мысленно ощущать пальцы Шуры у себя на шее. — Потом Шура оседлала меня, вцепилась руками в шею и давай пытаться меня душить.       — Хуяссе, — Шерри округлила глаза, а я, нервно усмехаясь, процитировал Шуру:       — Ага. И кричала. Мол, «Какого хуя ты не сказал про Демона Тырново», «Подстилка Демона Тырново» и всё такое. У неё в тот момент попросту… — я закачал головой и махнул ладонью. Само собой, я преуменьшал. Шура не просто говорила эти фразы, а орала их мне в лицо. Вот уж тропикана-женщина, право слово. — Попросту башню сорвало.       — Зачем ей тебя душить? Она решила, что ты сдружился с этим «Демоном Тырново»?       — Мгм. Я еле-еле отцепил её руки от шеи — Хафез и Джевдет подсобили — и объяснил ей, что блондин — не какой-то там Демон Тырново, а Ульрих Шторм. Честно говоря… — я умолк на пару секунд и посмотрел в сторону. — В тот момент мне не было смешно. Я был готов драться с Шурой, хоть и не насмерть. В качестве подтверждения своей правоты я сделал видеозвонок Ульриху.       — И как он отреагировал? — вновь спросила Шерри. Я, улыбаясь, ответил:       — Ответил, конечно же. Правда, он сначала подумал, что рядом со мной уселась Мерьем Узерли. Короче, — я хлопнул по коленям, — Шура, представившаяся как «Айдан Уйсаль», пообщалась немного с Ульрихом. А потом, как только звонок закончился, она извинилась передо мной за то, что вспылила.       — Боюсь даже представить, как выглядит или выглядел этот Демон Тырново.       — Да Шура поняла, что обозналась, ведь Демон Тырново, чьё настоящее имя — Хызыр, выглядел более смазливым на фоне Ульриха, волосы у него тёмно-каштановые, а не светлые, да и его светло-карие глаза не такие большие, как у Ульриха. А тот вообще голубоглазый.       — Погоди, — проговорила Шерри, наморщивая лоб и давая мне передышку. — То есть, Лисовская чуть не убила тебя из-за того, что перепутала Ульриха и Демона Тырново. Всё верно?       — Верно, да. Как выяснилось позднее, Демон Тырново, по словам Сани, походил на того турка. Кажись, Керема Бюрсина.       ВиВи, до этого мига молчавшая, взяла смартфон и показала на нём поисковик Google. Точнее, Google картинки. А на этой странице — множество фоток того самого Керема. Я и Иви закивали, дескать, именно Керем и походил на Хызыра. Или Хызыр — на него. Шерри присвистнула:       — Нихера себе… Вот те и Демон Тырново. А что он такого сделал Лисовской, раз она так бомбанула?       — Я спрашивал Шуру. Она мало что сказала. Мол, лет двести-триста назад Хызыр своими трюками чуть не сорвал все её планы по разрушению Османской Империи. Он и его то ли просто хорошая подруга, то ли возлюбленная… — я наморщил лоб, вспоминая тот англо-русско-турецкий суржик, на котором Шура описывала Демона Тырново. — Её звали Элиф Кочевницей. Короче, люди Шуры погрузили Элиф в торпор лет сто назад, во время первой гражданки в России, а Хызыр бежал в Африку. Он с чего-то убедил себя, что его подружка мертва. И, естесна, поклялся отомстить Шуре.       — Пиздец как мрачно, — Шерри озвучила свой вердикт. Ни Иви, ни ВиВи не требовалось ничего говорить. Они и так были в курсе той истории. Как и в курсе того, что Шура не делилась со мной всеми подробностями вражды с Демоном Тырново. — А Ульрих что сказал, когда ты упомянул настоящую личность Лисовской?       — Да… — я махнул рукой. — Обозвал её совершенно ненормальной русской, по которой плачут очки и психушка.       — Ну, очки-то понятно, а психушка почему? — озадачилась Шерри, пока ВиВи, пользуясь Стремительностью, разлила нам в стаканы кровушку. Я отпил немного:       — Всё из-за огненного характера Шуры. Знаете, — я подался вперёд и на пару секунд уставился на экран телевизора, по которому должна была идти восьмая серия первого сезона «Пацанов», — мне Шура чем-то напомнила Дамз. Такая же вспыльчивая.       — Странно, — буркнула Шерри, делая глоток крови. Я дёрнул подбородком. Тогда она объяснила: — Вроде бы Лисовская — Нагараджа, а не вамп из другого клана. Неужели она не могла вселить своего хахаля в чьё-то мужское тело?       — Тут дело не в «могла», а в «хотела». Как сказала Шура, порой нужно учиться отпускать прошлое и уважать предсмертные пожелания своих близких. Тот же Лука говорил Шуре, чтоб она жила, а он типа давно умер.       — А я бы отдала всё, чтоб вернуть Барта, — уверенно буркнула Шерри, однако не шмыгнула носом, не всхлипнула, не заплакала. Она не знала, где душа Уистлера. У меня же были кое-какие мысли, но на редкость мрачные. Поскольку последний Великий Вихрь уничтожил все Тёмные Царства, то тамошние призраки отправились в Забвение, в прнудительном порядке. И они все уничтожены. А знал я об этом от одного из Примасов Шабаша, Нагараджи Крисантуса Лайонела Моссмана, когда он приезжал в Бостон погостить у своих бывших «Библиотекарей», шабашитскую стаю учёных, изначально базировавшуюся в Монреале.       Иви, заметившая, что я сомневаюсь, сама развеяла надежду Шерри:       — Не хочу тебя расстраивать, но Тёмные Царства уничтожены. Не факт, что душа твоего Барта вообще находится в Тёмных Землях. Может, её вообще засосало в Забвение.       Шерри же медленно повернула к ней голову и уставилась немигающим взглядом. Склеры почернели, радужки вспыхнули красным. Я ожидал старой доброй драки, в которой я и ВиВи разминаем Шерри и Иви, или истерики Шерри. Но она закрыла глаза, выдохнула носом и, отвернувшись к телевизору, процедила:       — Пока не проверю и не узнаю, буду считать, что душа Барта странствует в Землях Теней. Как гласит Священное Писание, «Ибо нехуй».       — Мило, — Иви не стала настаивать на своём. Разговор и так перестал клеиться, когда ВиВи, хлопнув по коленям, нарочито громко объявила:       — Ребят, давайте-ка просто посмотрим «Пацанов». Не будем думать ни о чём, кроме сериала про суперов и обычных людей, им противостоящих. М?       — Я за, — сразу поддержал я ВиВи и, не дожидаясь ответов от Шерри и Иви, поднял палец: — Только мне нужно сделать кое-какую фотку. Я щас, — и пошёл в нашу спальню, делать селфи для Эми. Я ещё ни разу не срывал сроки отправки фотки с ошейником на моей шее и не хочу. Надев заветный ошейничек, я сел на кровать и включил на смартфоне фронтальную камеру. Одной рукой я держал смартфон, а другой — поводок, как бы протягивая его Госпоже.       Я сделал парочку снимков с разных ракурсов. А при отправке Эми фоток через WhatsApp я написал:       «Служивый готов стать хорошим мальчиком Госпожи из РНСР».       Затем я добавил в конце смайлик с солнечными очками и, наконец, отправил заветные фотки Госпоже. Как раз до полуночи справился. Так, на часах 14:37. Точно, до полуночи справился. К тому же, не зря я упомянул Россию именно как Народную Советскую Республику, а не Федерацию, отправленную на свалку истории вместе с Володиным, бывшими людьми Примакова и иже с ними. Я снял ошейник, положил его в шкафчик для особых принадлежностей, он же «шкафчик с игрушками», как его называет ВиВи, и вернулся к своим девочкам.       — Дамы, я вернулся, — торжественно объявил я им, садясь обратно и под одобрительные взгляды нажимая на кнопку с большой стрелкой вправо, она же «PLAY». Смотря сериал, мы комментировали ряд моментов. А там, где в кадре был Твердыня, я говорил, что дядя Перси жуть как ненавидит этого жалкого нытика. Слушала это, в основном, Шерри.       Жаль, конечно, что Даг Брайтбилл, он же Сайфер, из второго сезона «Поколения Ви», спин-оффа «Пацанчиков», не дожил до победы над Твердыней. Погиб в финальной схватке второго сезона от рук Андре Андерсона и его папы. Телепатические способности Сайфера и возможность вселяться в кого угодно могли бы жуть как помочь «Пацанам». Но что случилось — то в прошлом. Мари Моро, третий Нуар, сменивший Ленни Бутчера, оказавшегося стукачом «Пацанов», Эмма Мейер, Джордан Ли… все они погибли. Правда, Мари успела взорвать головы Сайферу и третьему Нуару на последнем издыхании. Из «старой гвардии» выжили лишь Андре Андерсон, его папа, Кейт Данлап, Сэм Риордан и ещё парочка ноунеймов.       Поскольку я не слишком подробно смотрел «Поколение Ви», я не особо сопереживал героям. Зато знал, что, к примеру, третий Нуар был эдаким бдительным сексотом, докладывавшим Твердыне о том, как ректор Сайфер готовит студентов университета Годолкина к вероятной войне с русскими. Я невольно ловил параллели с Третьим Рейхом. Там тоже демонизировали евреев и славян. А в США при Калхуне (де-факто Твердыне), он же генерал Брустер из третьего «Терминатора», демонизировали лишь русских. Идеальный режим для тех, кто скучал по «Красной угрозе» и маккартизму.       Всё-таки то приключение десятилетней давности оказалось довольно насыщенным и любопытным. Хоть и не сдвинуло ни на йоту продвижение в поисках Кёрсти. Зато обзавёлся дополнительными знакомствами в Германии и узнал о туевой хуче миров. Вот такие пироги.