Семейный психолог

Разместили меня местные мы с Софой недалеко от своих покоев. Но я об этом очень пожалел. Не успел я утром проснуться, как услышал ругань в коридоре. Затем оба вломились ко мне. — Раф! — крикнули они, желая меня разбудить. — А? Чего? — испугался я. Софа собралась что-то сказать, как растерялась и промолчала. С местным мной было то же самое. Я потёр глаз и сел на кровати. — Что хотели-то? Я спал между прочим. — Ты… ну… ты вчера просто… — замямлила Софочка. — В общем… — Теперь ты наш психолог. — выпалил Раф и за руку подвёл ко мне брюнетку. — Ты будешь нас мирить. — Да. — кивнула девушка. — Вы угараете? — усмехнулся я. — Вам по двадцать с лишним лет, вы сами в своих проблемах разобраться не можете? — Нет. — с простотою душевной ответили они, не заметив сарказма. Я молча обматерил свою жизнь и потёр переносицу. — Мфф, ладно, я побуду вашим семейным психологом. Но можно я хоть поем для начала? — Я тебе говорила, его накормить сперва надо. — шикнула Софа, пихнув Рафа в бок. — А ты со своим: «нет, да он уже не спит, твой ор за километр слышно!». — Да ты постоянно только о еде думаешь! — Ой, а ты значит нет? — Так, хватит! — встрял я, поднимаясь. — Идём завтракать. И пока едим, будем играть в игру, где все будем милы друг с другом. — Что за тупизм? — поднял бровь Раф. — Ты уже проиграл. — Лошара. — хихикнула Софа. — Ты тоже проиграла, Софочка. Она шикнула: «блин». Раф же ущипнул её за попу. — Лошара два. — Просто пошли уже! — простонал я, беря обоих за руки и таща на выход. Чувствую, заебусь. Надо признать, завтрак прошёл более-менее спокойно. Раф ни разу не упрекнул Софу в её аппетите, та в ответ не называла его «жирным уродом». Но потом я тихо проклял себя за то, что вчера их помирил. Ведь сейчас они излагали мне абсолютно все свои проблемы, начиная лет с шести. И оба друг друга перекрикивали и перебивали, оба пытались задеть и обидеть. Почему они такие? Почему у них не может быть как у меня с Софой? В какой-то момент я не выдержал и громыхнул кулаком по столу. Раф и Софа замолчали, уставившись на меня. — Давайте так. Я спрашиваю, вы отвечаете. Как вы сошлись? Они переглянулись. Софа покраснела, а Раф взялся отвечать: — Меня закинуло в этот мир, прям у могилы, а она стояла у надгробия и плакала. Выяснилось, что было пророчество, по которому она должна была вместе со мной свергнуть короля Джолана с детьми и забрать власть, и мы вдвоём будем править до скончания времён. Ну мы и свергли, а потом… а потом вот. — он показал мне их безымянные окольцованные пальцы. Ой, так они женаты! — А… понятно… хорошо, следующий вопрос. В какой момент вы начали ругаться? — Да всегда так было. — пожала плечами Софа. — с первого дня. Я даже момента не могу поймать, когда влюбилась в этого… его. — Взаимно, дорогая. — фыркнул Раф. Я понял. Раз мы с Софой сразу подружились, эти сразу разругались. Но тут мне стало интересно ещё кое-что. — Ты сказал, что вы свергли Джолана. А где тогда Серсея и Марианна? И Арнольд? — Мой отец мёртв. — сухо ответила Софа. — Джолан убил его ради власти, Раф и я ему за это отомстили. Марианна сбежала, а Серсея… гм… не знаю, я её выгнала, где она сейчас мне начхать. Как тут всё печально. Пока я обдумывал их слова, Софа положила руку на животик и, поглаживая его, вернулась к еде. Раф глянул на это и тяжело вздохнул. — Только с утра тебя еле в корсет запихнул. — Я его сняла. — Чт… я зря с тобой мучился что ли?! — Он треснул. — беспечно ответила Софа, пожав плечами и закинув в рот виноград. — Мне нужен новый. Штук тридцать. — Твою мать, когда ж ты перестанешь жрать как ни в себя? — Когда ты перестанешь бухать, алкаш. — Вы про игру забыли? — нахмурился я. Оба как-то притихли. Софа съела кусочек курицы и сказала: — Мой возлюбленный муж, не могли бы вы, не комментируя ситуацию, передать мне тарталетки? — Конечно мог бы, моя милая супруга. — закатил глаза Раф и дал ей тарталетки. — Безмерно вас благодарю, дорогой. — Не стоит, моя драгоценная, всё для вас. — Очень хорошо, я вами горжусь. — улыбнулся я. — Продолжайте. — Моя любимая София, могу я попросить вас не швыряться больше кувшинами с вином? Я понимаю, вы раздражены и злитесь на меня, но из сотни кувшинов у нас осталось всего шесть. — Хорошо, мой бесценный Рафаил, я к вам прислушаюсь и постараюсь целиться в вас получше, чтобы кувшины не разбивались о стены, а попадали в ваше мягкое тело. — Вы не думали, что мне может быть больно, когда вы кидаете в меня всякой хренью? — Так, погодите, диалог не туда завернул. — неуверенно сказал я, на всякий случай убирая кувшин. — А вы не думали, что когда намекаете мне на то, что я толстая, мне тоже больно и обидно? — Я никогда не намекал. Я в лоб вам это говорил. — Тогда почему вам можно обжираться, а мне нельзя, милый мой? — Потому что вы жрёте больше меня и вообще вам на меня плевать! — он ударил ладонями по столу и поднялся. — Вам не казалось, что вы больше внимания уделяете закускам и десертам, а не родному мужу, золотая моя? — А вам не казалось, яхонтовый мой, что когда вы меня этим попрекаете, вы сами себя на это обрекаете? Или вы думаете, что раз назвали меня толстой и жирной, я вам на шею брошусь? — Ребят, давайте сменим тему? — опять встрял я, аккуратно забрав у Софы нож, а у Рафа вилку. — София. Я оскорбляю вас не из-за того, что вы толстая. Мне нет особой разницы, насколько вы разъелись, в глубине своей души я считаю вас самым прекрасным существом во всем мире. Я злюсь оттого, что после прихода к власти вы меня забросили и чихать хотели на мои нравственные страдания по вам и вашим ласкам. Софа и я замолчали. Так, отлично, он сказал ей, что конкретно его не устраивает. Я глянул на пышечку. Она свела бровки и шмыгнула носом. — Ты серьёзно? — Да. — И й-я правда не страшная? — Ты очень красивая, ты моя любимая пышка-королева. Я тебя люблю. — Я тебя тоже люблю. — всхлипнула Софа, обошла стол и обняла его. Раф обнял её в ответ и зарылся носом в её темнющие волосы. — Я больше не буду в тебя кидаться. — Спасибо. — Хочешь, я похудею? — Нет. Ты мне очень нравишься, честное слово. — Даже такая короткая и толстая? — Да. — И с щеками как у хомяка? — Да. — И с огромной жопой? — Очень. — Ты самый хороший. — заплакала Софа, льня к нему. А я довольно улыбнулся. Шикарно, они помирились. — Я тебя сильно-сильно люблю. — скулила девушка, пока Раф гладил её по голове и спинке. — Так люблю, ты не представляешь. — И я тебя тоже очень сильно, Соф. — он поцеловал её и вытер слёзки. — Кушать хочешь, мой сгусток любви? — Хочу. Дальше был мир и спокойствие. Они благодарили меня за то, что я их помирил. А я ж ничего не сделал, я только заставил их быть милыми друг с другом. Впрочем ладно, будем надеяться, их хватит до конца дня.