ЧАСТЬ 7

      Когда Золотому Трио приходилось проводить долгие ночи в лесу, Грейнджер было страшно. Часто очень страшно. Драккл знает сколько из тех ночей она провела без сна — захлёбываясь рыданиями. В конце концов она была просто девушкой. Умной, смелой, отчаянной, но всё ещё слишком молодой. На неё взвалили слишком много всего: слишком много обязанностей, слишком много ответственности. Слишком часто ей приходилось рисковать своей жизнью и жизнями своих родителей. Слишком часто она вытаскивала друзей-обормотов из того дерьма, в которое они регулярно попадали. Тогда она в любой момент была готова встать на защиту Избранного мальчика. Была готова — или не была, но ей пришлось — стать живым щитом в борьбе за правое дело. Это была не её война. Да и не война вовсе — дуэль. Одного Избранного против другого. Дуэль беспощадная. Дуэль бессмысленная. Дуэль, которая не принесла ей, Гермионе Грейнджер, ничего, кроме страданий.       А потом случился Малфой Мэнор, Беллатриса и её любимое Круцио. Тогда не было так страшно, как в лесу. Было больно и обидно до воя в душе. Странно. Было очень странно когда Драко спас их якобы не узнав. Она не ожидала от него такого.        Им тогда досталось, но Гарри выжил, тогда это было единственно важным. Тогда её не волновало, что по правде, это случилось за её счёт. Снова. Именно она оттянула всё внимание на себя.       Но тогда Гермиона была счастлива: у них всё ещё оставался шанс. А ещё она была озадачена его поступком. И его глаза. Как долго после ей снились эти глаза — наполненные ужасом, волнением, чувством беспомощности, страхом. Лишь спустя год, добравшись до его дневников она поняла этот взгляд. Она узнала его боль — события того дня он описал в последнем из дневников. Она вспомнила его, того Драко, в которого влюбилась ещё когда была совсем малышкой. Она поняла его. Тогда она осознала, насколько сильным был этот человек. Они все считали его трусом. Но, нет — только очень сильная личность могла пройти через всё, что пришлось пройти ему. Гарри был Избранным мальчиком, который всех "спасал", Драко тоже был Избранным: его избрали мальчиком для битья, мальчиком для ненависти, мальчиком для презрения. Это сделал его собственный отец. Выдержал бы Гарри такое? А Рон? Был бы он тем, кем был, если бы не мощный тыл в лице матери, готовой разорвать на куски любого, кто обидит её дитя; отца, который окружал их любовью, оберегал как мог; Джинни — младшей сестрёнки, которая несла ответственность за непутёвого старшего брата.       У Драко всего этого не было. У него было аристократическое воспитание и ежедневно повторяющееся: "Любовь не для Малфоев, дружба не для Малфоев. Малфой не может быть слабым. Не может быть сентиментальным. Не может быть добрым. Малфои всё решают влиянием и деньгами. Маглы — низшие существа. Маглорожденные — ещё ниже, чем сами маглы".       Но не смотря на старания отца и влияние чистокровного общества, Драко смог сохранить душу. Он смог впустить в сердце любовь — запретную, преступную. Гермиона представить себе не могла, что он чувствовал, когда его собственная тётка на его глазах пытала ту, кто был единственным светлым лучиком в его тёмной жизни. Грейнджер читала тогда дневники и чувствовала облегчение. Это он смотрел как пытали любимого человека, не она — не пережила бы. Поэтому, наверное, она с такой охотой помогала сейчас Джинни и Блейзу.       За всё то время ей много раз было страшно, но такого ужаса, как сейчас она не испытывала никогда.       Гермиона не шла, она мчалась в комнату. Ту, где жил самый дорогой ей человек. Её разбудил нечеловеческий крик. И сейчас она бежала к нему, подстрекаемая ужасом и волнением за него. Любовью к нему, в конце концов. Они не виделись с тех пор, как она приняла в нём Отца. Не потому, что ей было всё равно — Гермиона безумно скучала, боялась тех изменений, которые должны были произойти с ними. Между ними. Её тянуло к Драко со страшной силой, но в придании чёрным по белому написано о страшных мучениях, которые должен вынести Отец. Что именно это должно быть там не было сказано ни слова.       Грейнджер ненавидела, когда чего-то не понимала. Особенно, когда это что-то было важно. Когда от этого чего-то зависела чья-то жизнь. Сейчас как раз был такой момент. Это не он кричал, это вопило всё его естество. Душа взывала, молила о помощи. Такого Гермиона не слышала никогда: ни во время войны, когда друзья падали один за одним, ни в Мунго, когда раненые кричали от ран. Этот крик был другим: страшным, болезненным, изнывающим. Она спешила изо всех сил, понимая, при этом, что она ничего не сможет сделать. Но оставить всё как есть тоже не могла.       Вот она заветная дверь. Гермиона затаила дыхание.       Услышав очередной разрывающий душу крик, она распахнула дверь.       "Мерлииин!"       Грейнджер покачнулась.       Комната. Темнота. Кровать. На кровати Он. И… Огонь. Он в огне.       "Что это?"       Она почувствовала весь жар огня внутри себя. В комнате, по-прежнему, было прохладно. Кровать пылала. Его тело пылало, но огонь не выходил за пределы кровати. Гермиона застыла. Что-то не пускало её подойти ближе. Это было что-то, что предназначалось только ему. Что-то, что пережить должен был только он. Пропустить через себя. Один.       Гермиона стояла напротив кровати и смотрела как пламя пожирает его. Она не видела Драко, но слышала его истошные крики. Это убивало и её тоже.       Самая умная ведьма своего времени не имела ни малейшего понятия, что это.       Как ему помочь?       Запах гари заполнял комнату. Агония Драко по-прежнему не прекращалась.       — Мини!       Она приняла единственное возможное решение.       — Гермиона... — заспанная эльфийка появилась рядом с девушкой и в ужасе застыла. — Пленник? Мистер Драко? — Бедняжка еле выговаривала слова.       Гермиона подошла к столу, быстро написала что-то на куске пергамента и передала эльфийке:       — Возьми — сова будет долго лететь. Поэтому это сделаешь ты. — Она посмотрела на Мини. Та кивнула. — Аппарируй в Прованс к Миссис Малфой. Передай ей записку. Как только она ответит — сразу сюда.       Эльфийка поклонилась и исчезла.       "Нарцисса. Драко горит. Я чувствую огонь. Что это? Как ему помочь?" — по-другому Гермиона сейчас не могла сформулировать свои мысли.       Она хотела остаться с ним и дождаться, когда всё закончиться. Помочь ему… Если он останется жив… Оплакать… Если… Грейнджер гнала от себя эти мысли. Но она выскочила из комнаты и, закрыв лицо руками, опустилась на пол. И в этот самый момент прямо перед ней снова появилась эльфийка. И вместе с ней…       "Спасибо, Мерлин".       — Невилл, — прошептала Гермиона. Перед ней стоял лохматый друг в пижаме, держа в руках большую сумку.       — Мини привела мистера Невилла, — сказала эльфийка.       — Спасибо, Мини. Можешь идти отдыхать.       Мини исчезла.       — Привет, Гермиона. Извини, что я в таком виде. Но Нарцисса и Луна подняли меня с постели. Ничего не объяснили. Нарцисса заявила, что тебе и Малфою срочно нужна моя помощь.       Гермиону передёрнуло. Как жарко — она всё еще чувствовала это. Она подняла на Лонгботтома глаза — такой беспомощной её не видел ещё никто.       — Я ничего не понял. Но ты же знаешь этих двоих: лучше сразу подчиниться, ничего не спрашивая. — В её глазах он пытался разглядеть ответы на все свои вопросы.       — А, да… — он засунул руку в карман, — Нарцисса передала тебе это. — Он протянул маленький лист пергамента, точно такой, как несколько минут назад Гермиона отправляла в Прованс. Она раскрыла сложенную записку и, её затрясло.       "Это костёр, Гермиона. Маргарита Малфой".       И чуть ниже.       "Забери воспоминания Драко".       — Мерлин… — девушка была в ужасе.       — Гермиона, что такое? — Невилл действительно не понимал, что происходит. — И где Малфой?       — Невилл, давай мы сейчас тебя поселим где-нибудь. Я потом всё объясню. Будь готов, пожалуйста: Драко в любой момент может понадобиться помощь.       Лонгботтом кивнул.       —Не хочу снова будить эльфов, — девушка задумалась и открыла ближайшую дверь.       — Вот сюда. — Гермиона пригласила его в комнату. Из спальни Драко по-прежнему раздавались нечеловеческие крики. Невилл с каждым криком бледнел всё больше — он никогда такого не слышал. На пороге комнаты он обернулся и посмотрел на Гермиону:       — Герми, это Малфой кричит? Что происходит?       — Прими пока душ. Но не задерживайся, хорошо? — у Гермионы не было ни времени, ни, тем более, желания сейчас всё рассказывать.       — Я понял. Я быстро. Буду готов через десять минут. — он успокаивающим жестом положил руку девушке на плечо. — Держись. Всё будет хорошо.       "Да. Лишь бы он справился".       Четверть часа спустя, как только крики прекратились, Гермиона и Невилл ворвались в спальню. То, что они увидели, нимало удивило Грейнджер. Драко лежал на кровати, на которой не осталось и следа былого огня. Он смотрел в потолок отсутствующим взглядом, и если бы Гермиона своими глазами не видела огонь, она бы не поверила, что пламя ещё двадцать минут назад, буквально, пожирало тело парня.       — Невилл, нужна диагностика. — она посмотрела на друга. Тот тут же подлетел к кровати и взмахнул палочкой, прошептав заклинание.       — Мерлин, Гермиона. — он встревоженно посмотрел на Драко. — Я не понимаю, что это такое. Он сожжён. Изнутри. Но внешне выглядит здоровым.       Гермиона кивнула и осмотрелась.       "Родовое зелье. Для Джинни сварил. Отлично".       Грейнджер схватила зелье и села на край кровати:       — Давай, Драко. Ты должен это выпить.       Она приоткрыла ему рот и влила зелье. Ничего. Никакой реакции.       "Что за чёрт? Почему не работает?"       Она растерянно смотрела на Драко. Перевела взгляд на друга:       — Помоги ему, Невилл.       Колдомедик открыл чемоданчик с зельями. Первая попытка. Потом ещё одна и ещё одна. В глазах у "пациента" затеплилась жизнь. В комнате раздались два одновременных выдоха.       — Драко, — Гермиона посмотрела на него. Он не реагировал. — Драко. Моргни, если ты слышишь меня. Хорошо?       Он моргнул. Грейнджер прикрыла глаза и облегченно вздохнула.       — Невилл делает всё возможное, чтобы тебе стало легче.       Она мгновение смотрела на него, но не получив реакции продолжила:       — Скажи, это был костёр? Инквизиция?       Он моргнул, а Невилл смертельно побелел. Слово костёр у всех волшебников вызывало дикий ужас. Охота на ведьм давно окончена, но что-то на генетическом уровне не позволяло расслабляться до сих пор.       — Драко, мне нужны твои воспоминания. Я нашла в библиотеке заклинания, чтобы сделать это без Омута. Безопаснее. Пустишь меня? Тебе нечего боятся: я увижу только последнее событие. — она не отводила взгляд от его глаз. Он моргнул.       — Спасибо. Я буду аккуратной. Невилл, — она обратилась к другу, — следи за его состоянием, пожалуйста.       — Конечно. Не волнуйся. Он будет в порядке. — у Лонгботтома не хватило смелости задавать вопросы. Сейчас они были ни к чему.       Гермиона приблизилась к лицу Драко, прошептала заклинание. И погрузилась в… АД.       "Ведьма! Ведьма! Сжечь отродье! Сжечь! Сжечь!" — под дружные крики толпы меня ведут к костровому столбу. Ноги почти не двигаются: пытки дают о себе знать. Слёз нет. Страха нет. Есть обида. На Род, на судьбу, на маглов. Я ослушалась мать и отца, я ослушалась старейшин Рода. Я поверила ЕМУ. Доверилась. Влюбилась. Я наивно полагала, что любовь всё победит. Что он — охотник на ведьм — сделает исключение. Ради меня. Ради себя. Ради нас. Ради нашей любви. Я всегда шла за ним, рядом с ним, к нему. Он был тем, за кого я готова была отдать жизнь. И через совсем недолгое время я это сделаю. Погибну. В страшных муках. Из-за него. Ради него. Меня ведут через толпу. Я опустила голову. Нарочно. Не хочу их видеть. Не хочу смотреть на изуродованные ненавистью лица маглов. Не хочу видеть их горящие гневом глаза. Они ненавидят меня. Они не знают меня. Почти все из них видят меня впервые в жизни. И всё равно они ненавидят меня. Я отреклась от семьи, от благ, богатства, могущества древнейшего волшебного рода. Ради них. Я ушла в их мир. Оставила свою прошлую жизнь позади. Я отказалась от магии. Ради них. Один промах. Всего один. И они ненавидят меня. Магглы ошибок не прощают. За что? За что? За что они ненавидят меня? За что он ненавидит меня? Я хотела помочь. Просто хотела помочь. А они ненавидят меня. Я помогла. Я довольна. Я смогла спасти человека. А они ненавидят меня. Мне было с ними хорошо. А они… Что это? Отлично. Помои. Ведро помоев. Из толпы. На меня. Я умру, воняя помоями. Видел бы меня сейчас отец. Так и вижу, как он морщится от отвращения. Я иду на смерть. Выгляжу неподобающе. Не так должна выглядеть аристократка. Прости, отец. Мама. Прости. Прошу, если каким-то чудом вы услышите меня сейчас, постарайтесь простить. Меня. Их. Не надо ненавидеть маглов. Попробуйте. Постарайтесь. Они неплохие. Они просто очень доверчивые. И глупые. Последние шаги. Вот он. Столб. Всё готово для костра. Почему они вообще решили, что это должен был быть костёр? Если меня повесить, или отрубить мне голову, я не оживу. Зачем такие муки? Это страшно. Это жестоко. Слишком жестоко. Вот они ступени. Одна. Две. Три. Скоро всё закончится. Совсем скоро я буду свободна. Мертва. Опозорена. Казнена. И свободна. Наконец. Мерлин, вы серьёзно? Верёвки? Вы думаете я смогу сбежать? От всей этой толпы? После стольких пыток? Или так вам кажется, что я выгляжу ещё более растоптанной и слабой? Какое небо красивое! Голубое. Ни облачка. Солнце. Спасибо, Мерлин. Сегодня я увижу солнце. Первый раз после пыток. В последний раз в жизни. Мне семнадцать. Всего. Мерлин! Это мало! Я не хочу умирать. Без него. Не увидев его. Ещё раз. Взгляд. Чей-то взгляд. Кто-то смотрит на меня? Смотрит и видит? Меня? Не ведьму? Мою душу? Где? Где? О, Мерлин! Спасибо! Эти глаза. Его глаза. Это он. Он смотрит. Пожалуйста, скажи что-нибудь. Ты любишь меня. Скажи это. Нет, не говори. Просто вспомни. Вспомни нашу последнюю ночь. Посмотри на меня так, как смотрел тогда. Я знаю, ты любишь меня. Я не прорицательница. Но я знаю. Я чувствую. И я люблю тебя. Ну же, покажи мне свои чувства!.. Что? Что это? Зачем ты идёшь ко мне? Ты с ума сошёл? Это опасно. Они сожгут и тебя тоже. Мерлин, пожалуйста, Клауд. Чт… что ты делаешь? О, нет. Факел… Ты идёшь ко мне… С факелом… Ты мой палач… Они заставили тебя… Конечно… Я уверена… Привет, Клауд. Покажи мне свои глаза. Мне так много нужно тебе сказать. Посмотри на меня, прошу. Я хочу увидеть в твоих глазах л… Н-Е-Н-А-В-И-С-Т-Ь… Презрение… Отвращение… Брезгливость… Я противна тебе?.. Омерзительна?.. Прости… Мерлин, как жарко. Когда мы колдовали над свечами и ладони касались огня, боль не распространялась так быстро… Мерлин, больно, как же больно! Помогите мне кто-нибудь!.. Мааа-маа! Мои ноги… о… руки!.. Мои волосы!.. Ты так любил мои волосы. Говорил, что... как больно... облако спустилось с неба. Всё в огне! Смотри на меня!.. Прошу… Смотри… А я посмотрю на тех, кто казнил меня. На тех, кто казнил тебя. Кто казнил нашу любовь… О, нет! Эти волосы… Эти глаза… Как у меня… Папа… Ты не должен был это видеть... Я знала, что ты не стёр меня. Не смог… Простите их… Простите его. Простите меня… Клауд?.. Ты смотришь… Уже не болит. Я... Помни меня. Я — Маргарита Малфой. Я ведьма. Я люблю тебя…"       Гермиону вытолкнуло из воспоминаний. Она задыхаясь осмотрелась — на кровати лежал Драко. Рядом с ним сидел Невилл. Малфой вроде живой, а вот колдомедик…       — Невилл, что с тобой? — Гермиона не могла отвести глаз от друга. Он был настолько бледным, его лицо было настолько неживым, что Грейнджер действительно испугалась.       — Э… с тобой что? — еле выговорил Лонгботтом.       — А что со мной? Я в порядке, — искренне удивилась Гермиона, — Драко как?       — С ним всё нормально. А вот о тебе я такого сказать не могу. Ты как будто смерть увидела. Нет. Ты как будто сама — смерть. — он всё ещё был ошарашен.       — Что за чушь!       — Посмотри на себя в зеркало. Ты бледная.       — Как будто ты румяный как младенец, — съязвила Грейнджер, то есть Малфой — после увиденного она была уже не так горда носить магловскую фамилию Грейнджер.       — Ты не понимаешь. Ты слишком бледная. А твои глаза…       — Что с ними?       "Вроде не ослепла".       — В них ненависть. Злоба. Ярость. Я таких глаз даже у… — он посмотрел на Драко, — него не видел.       — То, что я увидела, Невилл. То, как страдала Маргарита. То, что пришлось пережить Драко...       Она замолчала. С минуту подумала. И выдала, шокировав Невилла:       — Маглы отвратительны.       "Ну что ты так на меня смотришь?"       — Драко будет в порядке? — она решила сменить тему.       — Уверен, что да. Пока ты была… там, я постоянно проводил диагностику. Малфой спит. Просто спит. Но, не думаю, что до вечера, он будет на что-то способен. Даже на то, чтобы поесть.       Гермиона кивнула.       "Отдыхай. Я с тобой, что бы тебе не пришлось испытать еще. Навсегда".       — Невилл, — она усмехнулась, — не хочешь выпить?       ***       — Гермиона, что это было? — Невилл всё же решился задать мучивший его вопрос.       Она вздохнула.       — Это предание начало сбываться.       — Какое предание? Я не понимаю. И причём тут… хм… Драко?       "Настало время. Рассказывай. Он на твоей стороне".       — Я расскажу. Но, — она посмотрела на него, — обещай, что всё, то ты сейчас услышишь не выйдет за пределы этой комнаты.       — Луна?       — Луна узнает от Нарциссы.       — Понял. Никому, — заверил её Невилл.       — Мини!       — Мисс,.. — поклонилась эльфийка.       — Можете подавать завтрак. — Она повернулась к другу. — Разговор будет долгим.       Он кивнул.       Через пару минут вернулась Мини с командой эльфов и завтраком. Она была сама не своя. Гермиона пристально наблюдала за ней. И не выдержала:       — Мини, у тебя что-то случилось?       Та помотала головой.       — Тогда что с тобой? — Грейнджер начинала нервничать.       — Мини хотела спросить у Мисс Гермионы.       — Спрашивай.       — Что с Мистером Драко? Он… умрёт? — Её трясло от страха.       — Нет. — Гермиона улыбнулась. — Не умрёт. Он будет в порядке. — Она перевела взгляд на сидящего напротив колдомедика. — Невилл помог ему.       Эльфийка бросилась в ноги шокированному парня.       — Мистер Невилл, Мини благодарит вас. Мини будет вам тоже служить.       —Ххорошо. — Всё, что он смог выдавить из себя.       Эльфийка испарилась.       Невилл был поражён:       — Эльфы волнуются за Малфоя? С чего бы?       Гермиона пожала плечами:       — Мини служила лично Нарциссе. Она знает Драко с детства.       — Да. Поэтому меня это и удивляет. Он был говнюком.       — Мини знает настоящего Драко. — Она произнесла это так, словно настоящесть главного мерзавца Хогвартса была очевидна и не подлежала сомнению.       Невилл молчал. Его глубоко поразили слова Гермионы. Он немало удивился, когда Грейнджер попросила его и Луну поработать у неё: "Дорогому мне человеку нужен уход". Ещё больше он удивился, когда по приезду в Прованс, выяснилось, что этим дорогим человеком была сама Нарцисса Малфой. Мать врага Гермионы. Человека, которого весь Гриффиндор и, в частности, Золотое Трио всей душой ненавидели. Что могло связывать эту женщину и Гермиону Грейнджер так и осталось для него загадкой. Он, как мастер своего дела, тут же приступил к исполнению своих обязанностей: занялся здоровьем Нарциссы. А то, с каким воодушевлением Луна принялась рассказывать женщине фантастические истории из жизни не менее фантастических существ, то, как быстро две ведьмы нашли общий язык, окончательно успокоило Лонгботтома. Но то, что произошло сегодня ночью выходило за рамки нормальности. Это было слишком. Даже для Малфоя. Даже он не заслужил таких мучений. Или всё-таки заслужил? Гермиона — единственный человек, который мог рассказать всю историю правдиво. Только она могла ответить на все его вопросы.       — Герми, я понимаю, — моё дело его лечить. Но... — он посмотрел на подругу, — может расскажешь, что происходит?       Девушка, которая всё это время в молчании завтракала, отложила приборы и обратила взгляд на Невилла.       — Я расскажу. Но ты должен понимать, что, помогая мне, ты идёшь против Гарри и его команды.       — Но... ты же тоже в команде Министра.       Гермиона усмехнулась:       — Я в своей команде. В команде своей семьи. И ты должен понимать, что оставаясь со мной, ты и Луна становитесь на сторону не только мою, но и Драко.       — Потому что? — Невилл знал ответ, но ему нужно было услышать всё от неё. Чтобы избежать потом недопониманий.       — Потому что он — моя семья. — Гермиона смотрела прямо ему в глаза. — Невилл, ты должен понимать, что если ты со мной, значит ты с ним. Вы с Луной должны быть готовы, что если нам с Драко придётся пойти против команды Министерства, вам придётся выбрать сторону. И я хочу, чтобы ты сделал этот выбор сейчас. Я очень люблю и тебя и Луну и, ты можешь быть уверен, я не начну считать вас врагами. В любом случае. Но, если вы останетесь с нами, вы должны быть готовы к... скажем, негативной реакции Гарри. Ты... — она остановилась, — знаешь, каким он может быть.       Невилл кивнул:       — Ты знаешь, я не могу сказать, что хорошо знаю Малфоя. Он был засранцем в школе и, это наверное всё, что я могу о нём сказать. Да, он высказывался ужасно в мой адрес и, кстати, это было по делу. Я постоянно попадал в какие-то идиотские ситуации. — он усмехнулся.       — Это была защитная реакция, Невилл.       — Да, наверное. Но, — он посмотрел на Гермиону, — тебя он унижал ещё больше. И, если ты смогла его простить, то... уверен, что Драко — хороший человек.       — Он отвратительный мудак, Невилл, — она улыбнулась, — но он тот, с кем я связала свою жизнь. Поэтому, ты не можешь быть за меня. Ты можешь быть только за нас.       — Гермиона, как бы я ни относился к Малфою, каким бы придурком он ни был, Гарри я не поддержу ни при каких обстоятельствах. Я за вас. В любом случае. — заверил он подругу.       — Спасибо. А Луна? — на всякий случай уточнила Гермиона.       Лонгботтом усмехнулся:       — Луна абсолютно влюблена в Нарциссу. А миссис Малфой тащится от Луны. Эти двое полностью дополняют друг друга. Я даже иногда ревную.       Гермиона захохотала:       — Я знала, что Луна — вторая половинка Нарциссы.       Она встала из-за стола. Невилл сделал тоже самое. Подошёл к девушке:       — Гермиона, принимайте нас в команду. Мы с вами. — он взял её за руку.       — Ты видел наш сад? — вдруг спросила Гермиона.       — Покажи мне его. Слышал, любите вы, Малфои, жить на широкую ногу, — он улыбался.       Она стукнула его по плечу:       — Пошли. Расскажу тебе нашу историю... ну, и единорога покажу.