ГЛАВА 8

      Гермиона проснулась обнимая один из дневников Драко — четвёртый курс. Тогда он, наконец, признался себе, что влюблён в предмет своего презрения.       Эти две ночи она провела в метаниях. Она почти не спала. Она бегала к нему каждые два часа. Проверяла. Невилл всегда находился рядом с ним, буквально у его кровати. Гермиона была уверена, Лонгботтом не допустит, чтобы с ним что-то случилось. Но, она не могла себя успокоить, заставить забыться спокойным сном. И вот сейчас, она проснулась в волнении за него — слишком долго он спал. Она предполагала, что Невилл специально поит его зельями для сна — его телу нужно было восстановиться.       Гермиона встала с кровати и подошла к окну. Солнце было уже высоко. «Попробую разбудить его. Пора, наконец, Невилла отпустить отдохнуть».       Грейнджер отправилась в ванную комнату приводить себя в порядок.

***

      — Доброе утро. — Гермиона провела по растрепавшимся белым волосам.       Он уставился на неё неверящим взглядом.       — Ты спал почти двое суток.       Он не мог поверить своим глазам.       «Она нежна со мной? Не может быть».       — Что…       — Это было первое испытание, — спокойно произнесла Гермиона.       Он приподнялся на локтях. Покачал головой.       — Драко, эта часть предания скрыта от тебя. Поэтому ты ничего об этом не знал. Только женщины Малфой могут прочесть её. Но ты, должен дописать сокрытую летопись — скажем, от первого лица.       «Гермиона — женщина-Малфой. Как же это звучит».       — Ты знала? — осторожно спросил Драко.       Она покачала головой.       — Нет. Точнее, я знала, что тебе предстоят тяжелые испытания. Но без подробностей. И, — она сделала паузу, — Драко, я уверена, что это только начало. Дальше будет хуже.       — Мг.       «Мерлин, я хочу запомнить этот взгляд».       — Как ты поняла, что это инквизиция? — он не отводил от неё взгляда.       — Нарцисса подсказала. — Гермиона вздохнула. — Я когда увидела тебя. Эту кровать. Горящую. Я сразу отправила Мини в Прованс. Нарцисса прислала к нам Невилла и записку.       Она оглядела комнату.       — А, вот, — она взяла записку с комода, — посмотри.       Она протянула руку.       «Это костёр, Гермиона. Маргарита Малфой».       — Маргарита, — Драко прикрыл глаза, — последняя женщина, рождённая Малфой. Её сожгли. Магглы.       — Да. Я забрала у тебя её воспоминания. Драко, она играет какую-то роль в возрождении рода. Что ты знаешь о ней?       Он вздохнул.       — Она… — он приготовился рассказывать.       «Мерлин, какая я дура!».       — Подожди. — она взяла его за руку. — Давай сделаем так: ты сейчас примешь ванну, отдохнёшь.       Глаза Драко расширились до невозможности.       — Что ты так смотришь?       — Я…       Она не дала ему сказать:       — Драко, я знаю. Нам нужно многое обсудить. — она гладила его руку. — Но, давай потом. Сначала, ты приведёшь себя в порядок. Отдохнёшь. И, ты же голоден?       Он кивнул.       — Так, — Гермиона встала и направилась в двери. — Я пришлю к тебе Крини. И, Драко, — она обернулась, — одевайся и спускайся к завтраку, я тебя жду.       «Что происходит? Я понял: ты меня приняла. Но нежность?»       С тяжёлой головой Драко отправился в ванную комнату.

***

      — Нам нужно в библиотеку. Я нашла информацию о Маргарите. Но, добавить её воспоминания о костре можешь только ты. Я их записала, конечно. Но передать их сможет только Отец. Но тебе недоступна вторая часть писания. Мы должны это сделать, — она посмотрела ему в глаза, — вместе.       — Зачем?       «Я не буду ничего делать пока ты не признаешься».       — Мы должны дописать историю рода. Полностью. Ты должен это сделать.       — Не понимаю, зачем мне это? — он включил режим «змеёныш-Малфой».       — Как это зачем? Ты издеваешься? — Грейнджер закипала.       — Нет, ничуть. — он пожал плечами, — Мне совершенно не понравилось то, что было сегодня ночью. Скажи хоть одну причину почему я должен это продолжать.       Он многозначительно на неё посмотрел и вернулся к завтраку. Она пару минут сверлила его гневным взглядом и выдала:       — Ты представляешь, что ты несёшь? Я согласилась на предложение Нарциссы. Я наслала на себя гнев лучшего друга.       — Ой, я тебя умоляю, он тебя боится до усрачки.       — Малфой!       — Что, Малфой? Ну что? Скажи, почему я должен это делать? Восстановить репутацию рода? Да гори она гаром. Вернуть себе свои деньги? — он смотрел ей в глаза.       — Хотя бы. — Гермиона не понимала, что с ним происходит.       — А нафига? Я живу в своей комнате. По-прежнему. Ты меня кормишь, обеспечиваешь всем необходимым. А то, что не я владею всем этим, а ты, так плевать. Что меня должно волновать в данной ситуации? То, что ты владеешь ещё и мной? То, что я по сути твой раб?       — Например, — она кивнула, — ты станешь свободным.       Он отложил приборы, промокнул губы салфеткой и посмотрел на неё:       — А может мне приятно быть твоей собственностью?       Она поперхнулась.       — И, — он усмехнулся, — ты, кстати, об этом прекрасно осведомлена. Так что, Гермиона, я абсолютно счастлив быть твоим пленником.       Он встал из-за стола и переместился на диван.       «Осмелел? Да ладно, не проклянёт же она тебя»       — Но, — она задохнулась от возмущения, — ты разве не понимаешь, что ты таким образом не сможешь возродить семью?       — Честно? — Драко развёл руками, — плевать.       «Ну, давай же. Малыш, сколько можно ломаться?»       — Ах, тебе плевать?! — она встала из-за стола и подскочила к нему. — Плевать на семью? На своё будущее? На меня может быть?       Взгляд Драко был непробиваем.       — Ну и ублюдок же ты, Малфой! Как всегда ты думаешь только о себе! Тебе хорошо? А обо мне ты подумал? Если ты откажешься мы не сможем возродить род! Мы не сможем иметь детей!       «Ба-бах! Ну что, придурок? Получил, что хотел? Герой, мать твою!»       — Я хочу детей. Хочу стать матерью. Очень хочу. — она уже откровенно плакала. — А ты, — она ткнула ему в грудь изящным пальчиком, — ты всё портишь.       — Гермиона…       — Я люблю тебя, идиот. И я думала, что ты… Хотя, — она отвернулась и медленно двинулась к окну, — тебе всё равно.       «Она права: ты ублюдок, Малфой. И какого хрена ты расселся тут? Она только что призналась тебе в любви. Сказала, что хочет от тебя детей. Ты мечтал об этом с четвёртого курса. Твою мать, себе не ври! Со второго. Ты мечтал об этом со второго, драккл его раздери, курса!»       Он поднялся и поплелся за ней. Как долго Гермиона снилась ему вот такой — маленькой, домашней, стоящей у окна в гостиной Мэнора. Как часто он видел её хозяйкой поместья. Единственной владелицей всего, чем владел он. Всего, кроме сердца. У сердца была лишь одна хозяйка. Сам Драко к нему отношения не имел.       Он не врал, когда сказал, что счастлив быть её собственностью. Он давно, многие годы, принадлежал только ей. Она ненавидела его, ругала, этим лишь углубляя свои права на его сердце, голову, душу. Мерлин, на всего Малфоя. Полностью. Без остатка. И вот, она здесь. С ним. Она не послала Нарциссу, когда та попросила её. Она лично явилась в суд, забрала его, хотя могла и эльфа прислать.       — Гермиона, — он вздохнул, — я идиот. Не знаю, что на меня нашло. Решил показать тебе, что со мной нужно считаться. Придурок. Да кто я такой вообще. Я потерял всё, что имел — уважение, имя, репутацию. Ты снизошла до такого мерзавца как я. Я мечтал вот так ужинать с тобой за одним столом здесь: в Мэноре. И вот мы здесь. Ты здесь. А я… — он задохнулся своими же словами.       Она не смотрела на него. Стояла, обнимая себя за плечи. Ёжилась словно от холода. Как ему сейчас хотелось прикрыть её своим телом, согреть, защитить. От этого нового странного мира, от предания, от себя. Ему столько нужно было ей рассказать, во стольком признаться. Да, она всё давно прочла в дневниках. Но ему жизненно необходимо было рассказать ей всё ещё раз. Так хотелось понять о чём она сейчас думает, что твориться в её голове. Он мог без труда это узнать. Но это была она — единственный человек, к которому он никогда не посмел бы применить легилименцию.       Она вздохнула и вдруг попросила:       — Обними меня, Драко.       Он ничего не сказал. Слова были не нужны. Он просто обнял её сзади — спрятал. Положил голову ей на плечо и пропал. Пропал снова. На этот раз иначе. Сейчас они пропадали вдвоём, вместе. Ей было предначертано спасти его и его род. Либо послать их к чёртовой матери и жить своей жизнью. Идеальной жизнью героини войны, спасительницы. Но она сделала свой выбор. Гермиона Джин Грейнджер выбрала его. Также как когда-то много лет назад сердце гадкого мальчишки выбрало её. Несмотря ни на что. Вопреки всем его "стараниям". А он старался. Ох, как же он старался! Но, мозг и сердце не дружат не только у девчонок.       Одному Мерлину известно сколько они так простояли: в молчании, думая каждый о своём. Думая друг о друге.       — Давай навестим Нарциссу, — первой нарушила молчание Грейнджер.       Драко убрал руки и развернул её к себе. Он пристально посмотрел на Гермиону. В его взгляде читался немой вопрос: «зачем?»       — Я собрала твои воспоминания, как она сказала. Теперь я хочу вписать их в историю рода.       — Все документы здесь — в Мэноре. Или я чего-то не знаю? — Драко снова сцепил руки вокруг её талии. Теперь уже спереди. Теперь он мог её касаться. Она официально позволила это. И он не собирался упускать ни единого мгновения.       — Да. Всё здесь. Но, — Гермиона вздохнула, — мы не можем позволить себе что-то упустить. Я хочу всё сделать правильно. Идеально если хочешь.       Драко усмехнулся:       — Узнаю свою девочку — отличница Грейнджер. Но при чём тут мама?       — Драко, — Гермиона улыбнулась. — Если ты помнишь: я когда тебя увидела отправила к ней Мини. Именно Нарцисса рассказала, что именно с тобой происходит. Она сказала, что это была история Маргариты. Твоя мать знает больше, чем кажется на первый взгляд.       Драко задумался:       — Интересно, откуда она может знать это всё. Отец был Малфоем в пятнадцатом, а не в шестнадцатом поколении. Ему не грозили такие проблемы.       — Не знаю, Драко, не знаю. Но она может нам помочь. Это точно.       Гермиона выглядела уставшей. Бессонные ночи и волнение за Драко дали о себе знать.       — Хорошо. Ты знаешь, как поступить, — согласился Малфой. — Когда отправляемся?       — Невилл отоспится — он всё это время рядом с тобой сидел — и полетим. Съезжу за билетами.       — Полетим? За билетами? — не понял Драко.       — Да. Полетим самолётом. Маггловским способом. Не хочу, чтобы нас отследили. Прости. — Гермионе было, действительно, неудобно предлагать гордому чистокровному волшебнику такое.       — Гермиона, — он вздохнул, — я поеду туда, куда ты захочешь. Тем способом, который ты предложишь. Буду делать то, что ты скажешь. Кстати, — он посмотрел ей в глаза и ухмыльнулся, — я занимался балетом в детстве. Правда пачка, боюсь, мне не идёт.       Она шлёпнула его по плечу.       — Зараза, ты, Малфой. Запомнил же.       — Конечно. Кстати, на всякий случай, китайский я не знаю. — он продолжал подкалывать Грейнджер. За это она была ему благодарна. Драко отвлекал её от всех навалившихся проблем.       Они ещё долго вот так стояли у окна. Потом долго гуляли по саду. Обедали. Снова гуляли. Им было так хорошо вместе. Драко думал о том, что не хочет уходить к себе. Без неё. Он теперь вообще ничего не хотел без неё. А Гермиона?       Она не поднимала больше тему чувств. Но…       — Поздно уже. Пошли спать. — она осторожно посмотрела на него.       — Спать? Пошли? — он не мог поверить своим ушам.       — Не делай вид, что ты не услышал. Да. Пошли. Семейная спальня давно готова. И знаешь? — она продолжала, в то время, как Драко, словно рыба беззвучно открывал и закрывал рот. — я дико устала и очень хочу спать. Я понимаю, что ты долго спал и… вроде как отдохнул. Но… Я прошу тебя… Посиди со мной. Хотя бы до того момента, пока я не усну.       Она опустила голову ему на плечо. А ошарашенный Драко только и смог, что выдавить из себя:       — Мг.       Гермиона облегчённо вздохнула и, взяв его за руку, повела к выходу из гостиной.