Часть 9

***

      Сигаретный смрад вперемешку с алкогольными парами заполняли его внутреннее, отключали мозг. Оставляли трудности позади. Он забывал о том, зачем вообще был здесь: то ли в клубе, то ли в борделе. Тут и там мелькали силуэты распутных женщин. Эти дамочки на ломаном английском соглашались на всё. Если конечно у клиента что-нибудь звенело в карманах. Желательно, чтобы это что-то было золотым. У помощника Министра Магии Англии Рональда Уизли золота было более, чем достаточно: взятки, «подарки» благодарных просителей, командировочные от Министерства. Здесь, в одном из притонов Софии, он пытался выкинуть из головы то, как обложался. Кто бы мог подумать, что долбаный Крам настолько принципиален. Неподкупный, гадёныш. Можно подумать ему каждый день такие деньги предлагали. А эта дебильная фраза: «Я хочу узнать если эта идея нравится Гемини». Конечно, блин, Гемини поддерживает эту идею.       Ну, или поддержит.       Естественно, так и будет.       Идеи Гарри даже не обсуждаются, и Грейнджер это знает. Вопрос был в том, как сообщить Поттеру о том, что Крам хочет лично «спросить Гемини». Рональд очень сомневался, что Министру это понравится. Но он — Рональд Уизли сделал всё, что мог. Ведь «переговоры» могли закончиться совершенно по-другому.       Всё началось с того, что идиотка-Браун с порога начала строить глазки лучшему игроку в квиддич не только Болгарии, но и всей Европы. Естественно, тому были до девятой звезды её соблазнения. Тут бы ей остановиться и оставить решать серьёзные дела Рональду. Но, ни тут-то было: эта дура практически разделась перед ним. Распустила перья как самка единорога: и так крутилась, и эдак. Даже для Уизли её поведение было слишком мерзким. Надо, кстати, отдать должное Краму — долго продержался. Он терпел её тупые шуточки, её вечно (якобы случайно) вываливающиеся сиськи. Терпел, когда она оставила Рона и пересела к нему, имея острое желание «познакомиться поближе». Терпение болгарина лопнуло, когда Лаванда пересела к нему на колени.       — Нет, ну а что такого, — говорила она после, — Гарри сказал любыми способами.       Лицо Уизли исказилось в угрюмом оскале.       «Любыми вменяемыми способами».       Слава Мерлину, что фамилия Грейнджер до сих пор имела значение для Виктора Крама, и он согласился-таки выслушать предложение Уизли. После того, как тот собственноручно, грубо и не церемонясь, выставил наглую девицу вон из ресторана. Рональду понадобилось ровно пять минут, чтобы вкратце изложить суть да дело, рассказать причины и намекнуть на щедрое вознаграждение. Последнее, впрочем, Виктора не интересовало. Посидев ещё некоторое время в одном из лучших ресторанов Софии, постоянным гостем которого и был Крам, молодые люди сошлись на том, что Виктор в ближайшее время прибудет в Англию и обсудит с Гермионой его участие в «организации образовательного процесса».       И вот теперь, сидя в странном злачном заведении, Рональд Уизли пытался решить две задачи: как уломать Грейнджер встретиться с болгарином и что делать с Лавандой, которая чуть не сорвала такую важную для Министерства сделку.

***

      «Джинни, мы улетаем в Нормандию завтра. На пару дней. Но, до этого я хочу поговорить с Дафной. Пришли сову, когда можно будет это сделать безопасно. М.»        Уизли держала в руках письмо от подруги.        «М.», — она улыбнулась. Умела Гермиона загадками писать. Так она стала подписываться пару недель назад. «М.» по словам самой Грейнджер, означало «Мать». Это нимало веселило Джинни: Гермиона снова пыталась запутать всех, а главным образом саму себя. Как будто Уизли не понимала, что на самом деле означало это «М.»        Но было что-то, что волновало Джинни.       Во-первых, «Мы улетаем…». Кто такие мы? Гермиона и Малфой? Она рассказала, конечно, что приняла его, и про ночь с костром тоже. Но, неужели она потащит его с собой? Это запрещено. Пленников нельзя вывозить за пределы страны. На это нужно особое разрешение, подписанное лично Министром. Даже при всём влиянии Гермионы на Поттера, последний никогда не даст ей такого разрешения. Да и не нужно Гарри знать, почему именно Грейнджер тогда зашло в голову купить обязательно Малфоя.       Во-вторых, зачем ей говорить с Дафной? Джинни постоянно была на чеку — с девочками всё было в порядке. По крайней мере в плане физического здоровья. Уизли заметила, конечно, что с Дафной что-то происходит, да и Блейз постоянно говорил об этом. Джинни пыталась у неё выведать информацию, но девушка упорно твердила, что всё хорошо.       И вот теперь это письмо…       Гермиона что-то узнала? Но откуда? Хотя … — глупый вопрос. У парочки, что обитала в самом величественном поместье Англии были ответы на все вопросы. Ну, или Гермиона могла найти эти ответы в библиотеке. Опять же самой большой и самой старой частной библиотеке.       Джинни на секунду задумалась. Ей пришла в голову гениальная идея:       «К чёрту сову. У меня есть для тебя новости».       Девушка вышла из дома брата и аппарировала в Мэнор.

***

      Он расслабленно сидел в любимом кресле у камина, потягивая огневиски. На душе было так спокойно, как не было… никогда. В детстве он о спокойствии и не думал: его окружали друзья, сотни друзей (ой-ли?). После поступления в Хогвартс ему приходилось думать о том, что он лучший, должен быть. Он жил в постоянном страхе не оправдать ожиданий семьи, по большей части отца. Боялся опозорить, испортить репутацию. Отец всегда играл его эмоциями — знал, что он не посмеет пойти против. Знал, что хорошо исполнил роль воспитателя-идеолога, и величие рода для Драко важнее всего.       Малфой усмехнулся:       «Как же ты боялся, что я уничтожу репутацию семьи. Кто из нас это сделал, отец? Ты был жесток в своих идеях и убеждениях. Ты до конца дней был уверен в своей правоте, ты следовал тем идеалам, что Малфои из поколения в поколение вкладывали в головы своих наследников. Эта схема работала веками. Но, на мне всё рухнуло, и тебя это бесило. Ты не мог вынести того, что знал. Того, о чём говорилось в ставшей твоей настольной книге: история рода, предание. Ты думал, что найдёшь способ изменить предначертанное, обойти его стороной, отменить, в конце концов. Но я влюбился. Именно в неё. И этим сделал твою задачу практически невыполнимой. Мерлин, как же ты ненавидел Гермиону. Как же ты радовался, когда её притащили сюда: такую маленькую, испуганную, но, при этом, невероятно сильную. Ты видел, насколько плохо мне было, но не сделал ничего, чтобы хотя бы избавить меня от обязанности на всё это смотреть. Белла пытала её, убивая этим меня. Она резала её, уничтожая, кромсая моё сердце. Я видел, как тяжело было маме. Она знала, что ты не сможешь повлиять на мои чувства, как бы ни старался. Она не сомневалась ни секунды — предание сбудется. В любом случае. Мама понимала, что своими действиями ты только ускорял этот процесс. Это ведь могла быть любая маглорождённая. Но ты сделал всё, чтобы именно Гермиона уничтожила наш род. Ты хотел обойти предание. И ты бы мог это сделать. Нужно было немногое — просто подчиниться ему. Принять всё как есть. Да, по-прежнему, была бы война, да, я по-прежнему мечтал бы жениться на Гермионе. Да, у тебя бы были полукровные внуки (и будут). Но мы, возможно, были бы на другой стороне. Или мы бы попытались. Мы бы спасли свою репутацию… или попытались бы… И у меня был бы выбор… И я выбрал бы… её».       От невесёлых воспоминаний его пробудил хлопок аппарации. Он осмотрелся.       «Ну, привет!»       — Привет, будущая миссис Забини! Готова к покорению Италии? — Не глядя на появившуюся девушку, поздоровался Драко.       — Привет, Малфой! Малфой?! Ты что здесь делаешь?       — Как что? Ты вообще-то сейчас ворвалась в поместье со скромным названием Малфой Мэнор. Поэтому, принимая во внимание, что будущая миссис Забини не отличается высокими интеллектуальными способностями, как, впрочем, и её благоверный, отвечу — я здесь живу, Джиневра.       Драко откровенно ржал.       — Я знаю где я, придурок. И знаю кто ты. Ты — пленник. Вроде как, — она усмехнулась, — и как-то слишком… развалился.       — Видишь ли, — парировал Драко, — моя хозяйка — человек настолько великодушный, что перевела меня из пленников в домашние питомцы. Везёт вот меня на экскурсию, так сказать. Подробностей, правда, когда, во сколько и как надолго не говорит.       — Я как раз по этому поводу. Так ты летишь с ней?       — Ну, естественно.       Драко отпил огневиски и посмотрел в сторону лестницы. С верхних этажей спускался Невилл. Это удивило Джинни ещё больше. Про права и свободы Малфоя она, по крайней мере, знала. А вот Невилл… Что её коллега делал в Мэноре? И… Он вообще за кого?       — О! Невилл, — Драко встал и поприветствовал Лонгботтома. — Спасибо, что подлечил.       — Эээ…       «Благодарность? От Малфоя?»       Увидев удивлённый вид парня, Драко подошёл к нему и пожал руку:       — Серьёзно. Я тебе очень благодарен. Реально, ты мог отказаться. Мы вообще-то никогда не были друзьями. Я не был к тебе добр.       — Не за что, — к Невиллу вернулся дар речи. — Гермиона попросила. У меня не было выбора.       После этой фразы Драко немного стушевался.       «Не было выбора».       — Неправда. Гермиона никогда бы от тебя не отказалась и не прокляла. При любом раскладе. Она не Поттер. Да и мне ты точно не обязан был помогать. — Драко выдержал паузу. — Так что выбор у тебя был.       «Определённо, эту версию Малфоя я обнаружить не ожидал».       — Ну, — Невилл вдруг улыбнулся и похлопал Драко по плечу, — считай, я свой выбор сделал.       Он перевёл взгляд на Джинни, которая так и мялась у камина.       — Привет, Джинни. Я так понимаю, твой выбор тоже очевиден? Тоже поддалась чарам нового Малфоя?        Он подошёл к девушке и заключил в объятия. Как давно они не виделись.       Уизли не успела ответить, как за спиной раздался саркастический голос прежнего Драко.       — Прямо уж. Чары нового Малфоя. На старого Забини она повелась, — он показательно скривился. — Не устану повторять, у семейства Уизли проблемы: у братцев с мозгами, а у Уизлетты со вкусом.       — Малфой, ты сукин сын. Ты в курсе? — отреагировала Джинни.       — Слышу слова негодяя Забини. Видал? — он повернулся к Невиллу. — Спелись. Теперь на пáру будут меня доставать.       Он подмигнул Джинни. Девушка одарила его недобрым взглядом и переместилась на диван.       — Было бы смешно, Малфой. Но, как ты помнишь, Блейз в пленении. И будет там восемь лет. — она вздохнула и потупила взгляд.       Драко вернулся в кресло, а Невилл присел напротив. Оба молчали. Каждый думал о том, что принесли им эти два года. Невиллу — после победы, Драко — после поражения. Они отстаивали противоположные интересы во время войны. Теперь, спустя два долгих года, бойцы двух лагерей оказались в одном — отличном от тех.       «Малыш, а ты не промах, — ухмыльнулся своим мыслям Драко, — мы могли бы справиться вдвоём, но заручиться поддержкой других волшебников не помешает».       Он был прав: на их стороне оказывалось всё больше магов. В некоторых случаях даже без ведома самой Грейнджер.       Малфой перевёл взгляд на Джинни и, заметив в уголках глаз слёзы, тихо позвал:       — Крини.       Эльфийка, которую Гермиона лично приставила к Драко, тут же появилась рядом с ним.       — Крини, принеси, пожалуйста, для мисс Уизли бокал вина. На твой вкус. И… взбитые сливки с ягодами. Мисс Уизли переживает.       Он снова перевёл взгляд на, судя по всему, будущую родственницу — иначе, как Гермиона собирается распространить великолепные Малфоевские гены?       — Джинни, — Драко обратился к девушке, которая уже набросилась на принесённый Крини десерт.       «Девушки. Сладости лечат всегда и от всего».       — Чего тебе? — Джинни злилась на него.       «Ничего удивительного».       — Послушай. Блейз не будет восемь лет в пленении. Гермиона работает над этим вопросом.       Джинни и Невилл с неподдельной заинтересованностью посмотрели на него.       — Что ты имеешь ввиду? Что она собирается делать? — озвучила их общий вопрос Уизли.       — Без понятия, — он развёл руками. — Повторяю, меня повысили из пленников всего лишь в домашние питомцы.       — Ой, не прибедняйся уже, — прокомментировала Джинни.       — И правда, Малфой, — добавил Невилл. — А то мы дебилы и ничего не знаем?       — Хм, — усмехнулся Драко, — ладно. Но, о подробностях операции с кодовым названием «Потти» я, действительно, не в курсе. Могу сказать одно: Гермиона собирает армию.       Армию. Неудивительно, что это делала Грейнджер. Странно слышать об этом именно от Малфоя. Удивительно, как быстро и насколько сильно всё изменилось. Как вдруг Гермиона Грейнджер — чуть ли не самый преданный Поттеру человек, стала воевать против него? Да, да, именно воевать. Не так, как Волдеморт, естественно. И тем не менее, она готовилась к войне: к долгой, изматывающей, пусть и холодной войне.       С другой стороны, сложно было представить, что честные, справедливые, самотверженные гриффиндорцы все как один до конца будут следовать идеям Поттера. Безоговорочно подчиняться человеку, который предавал идеалы своего же факультета. Хотя, чего греха таить, Гарри Поттер никогда и не был гриффиндорцем. Да, выбор ему предоставили, но распределяющая шляпа в Хогвартсе не ошибалась. Никогда, за сотни лет. Гарри был расчётливым, самовлюблённым человеком, привыкшим к избранности, вселенской любви и повсеместной бесконечной опеке.       За него выиграли войну. Его войну. Только его. Маглы? Маглорождённые? Хотел бы Волдеморт с таким остервенением поймать Гермиону не будь она «подругой Гарри Поттера»? Её грязнокровность была слишком отвратительна, чтобы Великий волшебник опустился до неё. Грейнджер как всегда прикрыла Поттера собой. Избранный воспринял это как само собой разумеющееся. Воевать за спинами других? Что может быть проще?!       Единственное, что мешало ему стать идеальным представителем змеиного факультета — его горячность. Ну, ещё тот факт, что коронованными особами Слизерина поколениями были Малфои и, судя по всему, тенденция будет продолжаться ещё пару сотен лет. Учитывая планы Грейнджер и, главное, методы, которым она следует, её и Драко потомкам вряд-ли светит попасть на Хаффлпафф.       Кстати, о Грейнджер.       — А вообще, где Гермиона? — спросила Джинни.       — Носится где-то. Последние указания раздаёт на время, пока нас не будет.       — Понятно, — усмехнулась девушка, — Гермиона никогда не остановится. У меня дело к ней. Важное.       — Ты по поводу Дафны?       — Эм?..       — Она по моей просьбе хочет с ней поговорить.       — Почему? Что случилось? И причём тут ты? — Джинни была невероятно заинтригована. — Дафна одна из твоих бывших?       Драко прикрыл глаза и глубоко вздохнул.       «Ну, точно. Классическая Уизли».       Невилл решил, что явно был тут лишним. Он встал и направился к выходу:       — Прогуляюсь, пожалуй. Сообщите, когда понадоблюсь.       Две пары глаз проводили его до двери.       — И ты ещё смеешь о чём-то просить Гермиону? — шипела Джинни.       «Видимо совсем у тебя, девочка, крышу снесло на нервной почве».       — Я не буду отпускать оскорблений в твой адрес по двум причинам: во-первых, ты помогаешь моему лучшему другу; во-вторых, ты подруга моей бывшей, настоящей и будущей, — Драко многозначительно на неё посмотрел.       — Хочешь сказать, у тебя никого до Гермионы не было? То есть никогда не было? — Джинни издевательски усмехнулась. — Драко Малфой девственник? В двадцать лет?       Девушка заливалась смехом.       — Очень смешно, — Драко одарил её скептическим взглядом. — Нет. Естественно у меня был секс. Но девушки как таковой у меня не было никогда. Я разделяю, знаешь-ли, эти два понятия. Как, кстати, и твой Блейзито.       — О чём ты? — не поняла Джинни.       — О том, что то, что мы творили на пятом и шестом курсе не в счёт. Это были не отношения, но поиски способа выкинуть из головы двух ведьм… — он наклонился к Джинни, — которых нельзя было любить. Которые презирали нас.       Джинни смотрела ему в глаза. Сейчас она понимала, что именно Гермиона нашла в этом заносчивом придурке. В его глазах можно было обнаружить Драко настоящего. Реального, не скрытого слоями непробиваемых масок. Нужно было просто присмотреться. Сейчас она увидела там студента пятого курса Хогвартса.       Он был абсолютно одинок, безнадёжно влюблён и от этого очень несчастен. Единственная девушка во всём мире, которая была ему нужна, ненавидела его (пыталась ненавидеть), и это убивало его. Сейчас Джинни поняла, Драко не выбирал сторону Волдеморта. Ему было всё равно. Или он просто пытался спрятаться. От неё. Но от себя-то не убежишь.       Ей вдруг захотелось обнять его. Как брата. Захотелось стать ему другом.       — Можно я буду называть тебя «Драко»? — спросила она срывающимся голосом.       Она думала о том, сколько же им всем пришлось вынести. Они были слишком малы для всего этого. Глядя сейчас на Драко, она понимала: Блейз был таким же. Таким же одиноким. Таким же разбитым. Они не заслужили той ненависти, того презрения, которое на них вдруг обрушилось.       Драко снова откинулся на спинку кресла:       — Ты можешь называть меня как тебе заблагорассудиться. Как насчёт… — он почесал подбородок, — о, Красивейший?       Джинни хохотнула, а Драко продолжил:       — Вот только как к этому отнесётся один темпераментный итальянец? — он подмигнул Уизли.       Улыбка снова сошла с её лица:       — Я серьёзно, вообще-то. Мы же можем быть друзьями?       — Можем. Что на это скажет твой невменяемый братец?       — НевменяеМЫЕ братцы ты хотел сказать? Удивишься. Мне всё равно.       — То есть ты примкнула к «Армии Грейнджер»? — он показал воздушные кавычки и прищурился.       — Вообще-то, меня заверили, что это «Армия Малфой», — она ответила тем же жестом.       Драко кивнул и пригубил огневиски.       — Серьёзно, Малфой. Неужели ты думаешь меня волнует мнение братьев, тем более, Рональда или его обожаемого Министра после того, что они сделали с Блейзом? — она снова вздохнула. Воспоминания о Забини уничтожали все положительные мысли, которые хоть иногда появлялись в её неспокойном сознании.        — Кстати, — Драко решил сменить тему, — зелье как? Сработало?       — О! Да! Забыла совсем! Спасибо тебе огромное.       — Да ладно. Гермиону благодари. Её заслуга, что я не избит, не изнасилован и вообще способен варить это зелье.       — Ну… пункт про изнасилование думаю тебе бы понравился, извращенец, — заметила девушка, и они громко искренне расхохотались.       Драко вернул лицу серьёзное выражение:       — Давай подумаем, как ему выдержать то время, пока нас не будет в стране. В Нормандии есть лаборатория, конечно, но она не на должном уровне. К сожалению.       Он сделал себе мысленную пометку сказать Гермионе о необходимости улучшения всех лабораторий в принадлежащих ей поместьях. Грейнджер окружает себя сильнейшими волшебниками. Многие из них чистокровные, а значит владеют ещё и Родовой Магией. Если она планирует то, о чём он думал, не выходить ему из этих лабораторий долгие ночи. Поэтому, нужные ингредиенты и оборудование должны быть всегда под рукой.       — Драко, с этим новая проблемы. Рональд в Болгарии. Поехал встречаться с Крамом.       Он поперхнулся.       «А этот откуда взялся?»       — Ччто? — откашливаясь, спросил Малфой.       — Не спрашивай. Я не знаю, что Рональд там забыл. Мне известно только, что это была идея Гарри.       — Ясно, — Драко сжал кулаки. Каждый раз, когда речь шла о любом из бывших (или нынешних) ухажёров Гермионы, его тело и разум реагировали одинаково.       Малфой был собственником и ничего не мог с этим поделать. Она принадлежала ему с самого начала, даже когда они «ненавидели» друг друга.       — Так почему отсутствие… Рональда — проблема?       — Он оставил вместо себя гоблина.       Драко взорвался:       — Твою мать! Он совсем долбанулся!       Он подскочил с кресла и заметался по гостиной. То, что делал Уизли не укладывалось в голове. — Я знал, что он тупой как горный тролль, но, чтобы вот так? Что, блин, он делал в Хогвартсе? Он хоть одну книгу прочёл вообще? Или только Гермиону щупал, мечтая залезть ей в трусы? Окей, — он выдохнул, но поток сознания, точнее всего того, что в его сознании накипело, было не остановить, — хрен с ним с Хогвартсом. Но сейчас, когда у него есть власть, можно, пикси ему в уши, заняться своим образованием? Репетитора бы нанял! Но, нет! Дебил Рональд притащит свою задницу сюда, на мою территорию. Будет права тут свои качать, орать на мою женщину…              — Драко! Подожди! Остановись на минутку!       Малфой прервал гневную тираду и оглянулся.       — Что? — он огрызнулся.       — О чём ты сейчас говоришь? — Джинни была в замешательстве.       Драко выдохнул, посчитал до десяти и вернулся в кресло.       — Я говорю, что твой недоразвитый брат пару недель назад явился сюда с придурком Потти на пáру. Вытащили меня из комнаты. Они, знаешь, недовольны недостаточными пытками, точнее их отсутствием. Не даёт им, видишь-ли, покоя моя грязная душонка, — он снова налил себе огневиски.       — И? — Джинни ждала продолжения. Ей стало казаться, что ей известно, чем в конце концов закончилась эта история.       — И одного «Круцио» от Ронни я, всё-таки, удостоился. Вот с подарком от самого Министра не повезло. Гермина отбила.       — А дальше? — сердце Джинни замерло.       — А дальше всё, как всегда. Твой братец верещал, что Гермиона должна выйти за него, потому что он, видите-ли, чистокровный. Мэнору нужен хозяин, всем деньгам тоже, естественно, — оскалился. — Видишь, чего удумал: запустить свои щупальца в Малфоевские деньги, мои деньги. Ну, окей. Были мои. Но меня, как бывшего владельца, более чем устраивает нынешняя хозяйка моего добра. А Рональда тут точно никто не ждёт. Гермиона ему так и сказала.       — Что сказала?       — Что лучше выйдет замуж за какого-нибудь пленника, чем за него. И попросила… — Малфой резко замолчал.       —Что попросила? Малфой? — она знала ответ.       — Прости… она попросила продать ей Забини, рассказала, как он ей нравится… Рональд психанул и…       — Отправил в Блейза четыре «Круцио»… подряд, — закончила Джинни. Она закрыла руками лицо и тяжело вздохнула. — Так вот, что тогда произошло.       Малфой сделал то, от чего Уизли буквально впала в ступор: он убрал её руки от лица и накрыл их своими. Такого Драко Джинни уж точно видела впервые.       — Джинни, пожалуйста, не сердись на неё. Твой брат на самом деле перешёл черту. Я ведь был там. У Гермионы не было времени подумать. Выпалила, что в голову пришло.       — Я не сержусь. На неё не сержусь. Я зла на Рона. Его одержимость деньгами когда-нибудь доведёт его до могилы, — она замолчала, давя в себе поступающие к горлу рыдания.       Она вдруг подумала о маме. Если вы хотите узнать, кто такая настоящая гриффиндорская женщина, вспомните Молли. Она львицей стояла на защите своей семьи. Она готова была разорвать каждого, кто обидит её единственную дочь. Но сейчас, после войны, она на сто процентов была за Поттера. Миссис Уизли называла это «быть на стороне семьи». Понято, насколько сильно не поддерживала она Гермиону в её стремлении к собственной независимости. Она была «За!» объединение семей Уизли и Грейнджер. Она совершенно искренне считала, что для маглорождённой Грейнджер брак с чистокровным Рональдом станет более чем выгодным и желанным. Для Уизли такой расклад также был удобен, учитывая репутацию и материальные возможности Гермионы. Стоит ли упоминать с какой яростной активностью Молли Уизли выступала «За!» фамилию Поттер рядом с именем её дочери. Чем отчаяннее Джинни сопротивлялась этой затее, тем сильнее мать (да и братья) сводили её с Министром.       Джинни вздохнула.       Сейчас перед ней сидел человек, на которого она возлагала последние надежды. От него зависело, будет ли Гермиона бороться. От его поддержки зависела её сила.       — Стоп! — Драко вдруг осенило. — А какие отношения у Рональда с гоблином?       — Что ты имеешь ввиду?       — Он ему платит?       — Не думаю. Скорее всего нет. Он добивался согласия на сотрудничество другим путём.       — Силой?       Уизли кивнула. Драко облегчённо вздохнул, что крайне взволновало Джинни.       — Рональд и правда безнадёжно туп. Гоблины не сотрудничают просто так, тем более если к ним применять силу. Если этот согласился, значит чего-то ждёт. И мы, — он расплылся в хитрой улыбочке, — точнее, Гермиона, может ему это что-то дать.       — Что же это? — она не поняла к чему клонил Малфой.       — Джиневра, единственный язык, который понимаю гоблины — это язык золота.       Он буквально светился от счастья. Это была их первая совместная победа над Рональдом Уизли.       Джинни не успела обдумать сказанное Драко и уж тем более ответить, как в гостиной появился третий человек.       — Малфой! — Гермиона была рассержена. — О, Джинни, привет!       — Привет, я…       — Секунду, Джинни. Мне тут надо… — она резко повернулась к Драко, — Скажи мне, какого чёрта ты тут расселся?       — А что мне делать?       — Что тебе делать? Мини весь день бегала по магазинам — притащила тебе кучу вещей. Иди, разберись, что ты берёшь с собой во Францию, а что нет. Совершенно без меня не можешь!       — Даже не буду спорить. — Драко в сдающемся жесте поднял руки, — тем более, это правда. Не могу без тебя, ты права.       Он встал, улыбаясь ей особой улыбкой. Такая предназначалась только Грейнджер.       — Кстати, малыш, — он знал, что её бесило, когда он так её называл, — Джинни нужны деньги. Много денег.       Он послал ей поцелуй и удалился.

***

      Утром три волшебника сидели в небольшой спальне.       — Так, давай ещё раз проговорим наши действия. Пошагово.       — Гермиона, она же нетупая, — возмутился Драко. — Вы уже три раза всё проговорили.       — Слушай, я просто хочу, чтобы всё прошло хорошо, — защищалась Гермиона.       — Да всё пройдёт отлично. Я уверен. Гоблины любят деньги больше, чем родную мать. Их подкупить — нечего делать. Я сто раз так делал. — его лицо так и кричало об уверенности в собственном великолепии, хитрости, и высоком уровне умственных способностей.       Джинни прыснула:       — Пфух, Слава Мерлину! Я уже было испугалась. Думаю, что за чары Гермиона на тебя применила. Ан-нет. Всё нормально. Вот он — Малфой. Самовлюблённый, высокомерный мудак.       — Этот мудак, — парировал Драко, — спасёт твою задницу и задницы тех людей, что сидят у тебя в темнице.       — Ну да, ну да, — скептически заметила Джинни.       — Так. Хватит, — остановила их Грейджер. — Успокойся уже, герой. Если уж на то пошло, то их задницы спасу Я. А ты, — она указала на него пальцем, — пойдёшь сейчас в лабораторию варить зелье. Невилл пойдёт с тобой — тебе явно нужна будет помощь.       — Я понял. Может пойдёте уже? Или… — он усмехнулся, — ты не хочешь уходить из моей спальни?       — Малфой не неси чушь, — такой же усмешкой ответила ему Гермиона. — Джинни, готова?       — Давно.       Девушки закрыли дверь спальни и направились на выход из поместья, к ближайшей точки аппарации.

      ***

      — Кто такая? — гоблин озлобленно смотрел на Гермиону.       Она протянула руку в знак приветствия:       — Добрый день, мистер…       — Герд, — ответил опешивший гоблин. Он не помнил, когда в последний раз людей интересовало его имя.       — Очень приятно, мистер Герд. Мисс Грейнджер.       «Будь с ним любезна».       — Но вы можете называть меня Гермиона. Гоблин прищурился, но руку всё же пожал. Грейнджер еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли. Рукопожатие такого существа как гоблин трудно назвать лёгким или мягким. Но сейчас она готова была терпеть. Этот здоровяк нужен был им.       — Гермиона! — обратился к ней Герд, — Что тебе понадобилось в темницах мистера Уизли? Сюда запрещено заходить посторонним.       — О, я по поручению из Министерства, — заявила Гермиона, делая вид, что не замечает три пары глаз с удивлением прожигающих её глазами. Блейз, конечно, рассказал девочкам, что именно Грейнджер присылала исцеляющее зелье. Но явное лебезение перед гоблином? Здесь что-то было не так. Забини перевёл взгляд на стоящую поодаль Джинни. Нежный взгляд и лёгкий кивок головы девушки успокоили его.       «Что задумала эта ведьма? Малфой принимает участие?»       — Что хочет Министерство? — с презрением выплюнул Герд.       «Он ненавидит Министерство. Отлично. Более, чем отлично».       — Мистер Герд, — Грейнджер смотрела ему в глаза (пыталась, учитывая разницу в габаритах), — давайте пройдём куда-нибудь — обсудим подробности.       — Не положено, — буркнул Герд.       — Мистер Герд, мисс Грейнджер, — вмешалась Джинни, — позвольте на правах хозяйки дома предложить вам малый зал для вашей беседы.       Гермиона театрально кивнула.       «Гермиона, ты совершенно не умеешь вести деловые переговоры».       «Ну что, учитель? Посмотрим, как сработает экспресс-курс имени «короля» дипломатии Драко Люциуса Малфоя?»       — Хорошо, — Герд перевёл взгляд на пленников Уизли. — Если я услышу хоть один лишний звук: разбираться не буду — накажу всех.       Пленники попятились к дальней стене: гоблин был ещё более невменяемым, чем Рон Уизли. Герда, действительно, было лучше не злить или просто сидеть тихо. Его бесил любой посторонний звук, при гробовой тишине он был совершенным душкой. Если гоблина вообще можно было так назвать. Герду явно не нравилось то, что ему приходилось делать. Уизли имел на него влияние, уж, как он его добился, не понятно. Но факт оставался фактом — Герд служил Рональду.       — Я проконтролирую их, — предложила Джинни.       Герд в последний раз посмотрел на пленников, не удосужив взглядом девушку.       «Джинни слишком мягкая для этого дела», — он хорошо помнил слова «босса».       — Ладно, — согласился Герд и вышел вслед за Гермионой.       — Детка, что это было? — конечно Блейз был первым, кто подал голос.       Джинни с нежностью посмотрела на него и потянулась за ключом.       — Выходите, — сказала она, открыв дверь так называемой камеры.       Девочки смотрели на неё во все глаза, даже Забини опешил:       — Детка?       — Вы плохо слышите?       Видя, что они не реагируют Джинни смягчила тон:       — Послушайте, сколько вы уже не были на воздухе? Месяц, два? — она смотрела на Блейза. Похоже, лишь он был способен хоть как-то соображать.       — С Азкабаном — год, — сказал парень.       «Мерлин!»       — Ну, так что сидите? — она улыбнулась. — Выходите. Когда ещё Рон смоется из страны?       — Девочки, — Блейз обращался к Пэнси и Дафне, — Джиневра нам точно не враг. Пэнси, вставай. Дафна.       Девочки подчинились и вышли. Блейз был последним. Он вышел и прикрыл то, что здесь называлось дверью.       — Это что, побег? — он приобнял Джинни.       — Пф, — девушка усмехнулась, — нет, конечно. Мы ещё не совсем с ума сошли. Вы прогуляетесь, отдохнёте, наберётесь сил, и я запру вас снова. Сейчас у вас есть время забыть про Рона.       — А гоблин? — отозвалась Пэнси, — он вернётся ведь.       — Предоставь это Гермионе. Она решит вопрос.       Никто ничего не ответил. Всех троих пленников мучил один вопрос: «что происходит?». Они впервые после суда увидели Грейнджер собственной персоной. Это, по их общему мнению, сулило перемены. Что-то теперь явно будет по-другому. Но, что? Все трое мечтали, что, если когда-нибудь их продадут, покупателем будет Гермиона. Она, в отличие от Рональда, в сознании. Но это было что-то из жанра фантастики — Уизли на это точно не пойдет. Только если Гермиона его прибьёт к черту — а вот на это уже не пойдёт она. Не сговариваясь, пленники сосредоточились на том, куда вела их Джинни. Они поднялись по лестнице, ведущей из темницы в дом. Ноги плохо слушались. Долгая изоляция в относительно одинаковом положении дала о себе знать. Они двигались по длинному коридору большого дома. Ни девочки, ни Блейз не поднимали глаз: неприятно было смотреть на место, где жил Уизли. На дом, в темнице которого регулярно пытали их — чистокровных отпрысков влиятельных семейств.       Никто из них не понял, сколько они шли, когда упёрлись в ничем не примечательную дверь.       — Алохомора! — Джинни указала палочкой на дверь, и та открылась. — Прошу.       Перед глазами пленников был газон, аккуратно постриженный, можно сказать, выутюженный. Посреди него пленники увидели маленький прудик. Недостаточный для удовлетворения эго обеспеченного волшебника, но вполне подходящий на роль места уединения и отдыха после тяжёлого дня. Они ступили на узкую дорожку, на магловский манер выложенную узорной плиткой. Края дорожки обрамляли аккуратно высаженные розовые и белые маргаритки.       — Нам туда, — Джинни указала на маленький, словно кукольный домик. Пэнси и Дафна, улыбаясь, переглянулись и направились прямо к нему. Блейз, затормозив, взял Джинни за локоть:       — Джиневра, подожди.       — Что такое? — её голос был нежен и мягок.       — Что это за место? — он посмотрел на неё строгим взглядом. — Ни за что не поверю, что Уизли способен с таким вкусом обустроить двор.       Она улыбнулась:       — Правильно думаешь. Это моя территория.       Джинни взяла его за руку и повела в направлении дома.       — Подожди. — Блейз снова остановился, — ты говорила, что твоя здесь только одна комната и та тебе не принадлежит и, ты вроде как… квартирант.       Задумчивый взгляд девушки застал Забини врасплох. Он ошибался на её счёт? Она просто издевается на ним? Это развлечение такое? А Грейнджер? Что она там делает с этим гоблином? Она вообще та, за кого себя выдаёт?       Джинни заметила в любимых глазах злость, обиду, непонимание, презрение.       "Глупый. Я никогда тебя не предам".       — Блейз…       Он подался на шаг назад.       — Блейз, я не врала тебе. У меня на самом деле только одна комната. Ну, — она улыбнулась, — и кресло в гостиной.       Он помотал головой.       "Верь мне".       — Рон не знает о существовании этого места. Для него это просто задний двор — грязный, с кучей всякого хлама.       Он скептически произнёс:       — Ты хочешь меня убедить в том, что твой братец настолько туп, что не проверил собственный дом на скрывающие чары? Я не идиот, Джиневра!       — Я не считаю тебя идиотом, Блейз. Рон не дурак. Просто он слишком уверен в своей правоте, и правоте Гарри. Ему и в голову не приходит, что кто-то из друзей или, тем более, из семьи может его предать.       Забини смотрел широко раскрыв глаза.       — Ты же понимаешь, что после того, что мы делаем, у нас с Гермионой нет пути назад. Это предательство, Блейз. И если, — она запнулась, — когда Гарри Поттер с командой поймут что происходит… Думаю, не надо объяснять, что начнётся?       Блейз обнял девушку и задумался.       Откуда в двух на миллион процентов гриффиндорских ггриффиндорках это? А как же дружба, верность, преданность? Они не думают перед тем, как броситься в огонь, или в воду, хоть в Адское Пламя. Это да. Но предательство? Они готовы пойти против друга, с которым были близки почти всю сознательную жизнь. Зачем? Из-за чего? Ради двух слизеринских идиотов? Ради себя и своих чувств? Это не похоже на представителей львиного факультета от слова совсем. Или именно так проявляется врождённое чувство справедливости Уизли и Грейнджер. Если это так, то ему и Малфою придётся несладко. Ибо как только Поттер узнает и проанализирует (если он, конечно, способен анализировать) то, что задумали эти две ведьмы, первыми под удар попадут два небезызвестных волшебника. Гермиона и Джиневра начнут рвать глотки всякому, кто покусится на чужое. Сердца, как и всё остальное, Блейза и Драко — собственность гриффиндорок. А значит, биться они будут отчаянно и до последнее вдоха. Поэтому защита им понадобится в любом случае. В первую очередь от самих себя. Защитить любимых девушек от их желания защитить своих любимых парней — это задача не из лёгких, и требует осмысления. Он подумает об этом позже, когда их с Дафной и Пэнси снова запрут в темнице. А пока…       Он наклонился к Джинни, взял её лицо в руки и поцеловал:       — Прости… я идиот… — сквозь поцелуй просил Блейз.       — Полный придурок, — она буквально повисла на нём и растворилась в нежном, но требовательном поцелуе.       — Может вы уже прекратите миловаться, и мы войдём в дом? — услышали возлюбленные раздражённый голос Пэнси.       — Да, да. Конечно.        Как бы сложно ни было оторваться от любимых губ, Джинни повернулась в сторону дома, у дверей которого мялись Дафна и Пэнси. Сейчас дело было превыше всего — у них ещё будет время полностью отдаться чувствам.       — Не завидуй, детка, — не удержался от реплики Блейз.       Не очень порядочно с его стороны было шутить на эту тему именно сейчас, но слизеринский цинизм никаким «Круцио» не выбить.       Какая-нибудь Хаффлпафка расстроилась бы, расплакалась или, по крайней мере, обиделась бы. Но только не отъявленная слизеринка Пэнси Паркинсон. Она будет не она, если не оставит за собой последнее слово.       — О, да! Блейз, я так тебе завидую. Смотрю на тебя и думаю: «Блейз Забини прекрасно проводит время: считает звёзды, пишет стихи. Слизеринский холодный мерзавец, стал романтичным зайчиком». Фу, на тебя противно смотреть, Блейзито, — она нарочно произнесла такое ненавистное ему прозвище и одарила парня высокомерным взглядом.       Блейз опешил.       "Ты сам нарвался, Блейзито".       — Ладно, вам, — примирительным голосом произнесла Джинни. — Пойдёмте внутрь.       Она двинулась вперёд, на ходу доставая ключ.        — Прошу.       Дафна тут же проскользнула внутрь, в то время как Пэнси посчитала забавным продолжить развлечение. Она остановилась у открытой двери, сделала вид, что усердно думает и, глядя подошедшему Блейзу прямо в глаза, отступила на шаг назад:       — Девочки вперёд, — она указала рукой ко входу в дом.       — Пф, — хмыкнул Забини, — очень остроумно. И, кстати, я не пишу стихов.       Он всё-таки вошел внутрь первым, чем невероятно потешил самолюбие веселящейся девушки.       Все четверо, наконец, вошли в дом. Их взорам предстала совершенно милая картина. Здесь было совершенно не много места: гостиная, в которой они сейчас находились, и кухня. Из кухни, видимо ещё в одну комнату, вели две непримечательные двери: вероятно это были спальня и санузел. Посреди гостиной стоял большой диван и два кресла. Рядом был небольшой столик. Чуть поодаль гости заметили высокие книжные полки — даже не заполненные, забитые книгами. Всё это великолепие было выполнено в светлых тонах. Забини определил их для себя как белый и светлокоричневый. Дафна и Пэнси — как сливочный, и цвет насыщенного капучино.       — А здесь мило, — заметила Паркинсон.       — Спасибо, Пэнси. Рада, что вам понравилось. Значит так, за этой дверью, — она показала направо от кухни, — ванная комната. Сейчас она полностью в вашем распоряжении.       Джинни вошла в другую дверь и тут же вышла оттуда с тремя большими полотенцами в руках.       — Вот, — она аккуратно положила их на столик, — кто первый? Дафна? — Джинни повернулась к девушке.       — Я с удовольствием, — девушка светилась от предвкушения наслаждения. Как мало нужно человеку, которого год "мыли" заклинанием.       — Там найдёте всё необходимое. Если что, я на кухне — готовлю. Блейз, на столе "Пророк" за последний месяц. Пэнси, для тебя и Дафны "Ведьмополитен" там же.       Блейз и Пэнси переглянулись и, не говоря ни слова, уселись каждый в своё кресло, прихватив парочку журналов. Оба сделали вид, что не заметили, как Уизли подошла к двери в ванную и замерла. Только через несколько минут, когда все трое услышали плеск воды из-за закрытых дверей, Джинни с удовлетворённым облегчением вздохнула и отправилась на кухню.       "21 апреля в четверг пройдет заседание комитета по образованию Министерства Магии. Председателем заседания выступит начальник отдела образования Оливер Вуд. На повестке: "Использование современных технологий в преподавании дисциплины "История Магии" в школах".       — Это что такое?! — Блейз в недоумении тряс "Пророком".       Из кухни, выпачканная в муке, выскочила перепуганная Джинни:       — Что случилось? Чего ты кричишь?       — Что это такое? — он протянул ей газету, — я не понимаю.       Удивленно-возмущенный тон голоса Забини заставил Джинни подойти. Заглянув ему через плечо, она поняла, что тот начал с последнего номера "Пророка". Уизли вздохнула. Это получилось так очевидно и так громко, что парень мгновенно обернулся:       — Что?       — Это? — Джинни не знала с чего начать, — могу только догадываться почему они собираются в этот раз, но такие заседания проходят раз в два месяца точно. Мы уже как-то не удивляемся. Она пожала плечами, как будто в подтверждение своих слов.       — Так, это понятно. Что за "новые технологии"?       Джинни растерялась. По-настоящему. Этого они с Гермионой не обсудили. Что сказать? Как объяснить? Какой будет его реакция? Понятное дело, он будет в бешенстве. Но как это повлияет на его дальнейшее поведение? Джинни боялась, что эмоции излишне темпераментного итальянца возьмут верх, когда в следующий раз он встретиться лицом к лицу с Рональдом? Она была уверена, Блейз совершит какую-нибудь глупость. А Пэнси? А Дафна? Стоит их посвящать в эти подробности? Почему-то девушка была уверенна, что Грейнджер с Малфоем об этом пока даже не думали. Эти двое были королями стратегии — хладнокровными, непробиваемыми шахматистами. Если Гермиона не давала команду посвятить всех в суть их борьбы, значит это не было необходимо. По сути дела, борьба-то сейчас только на стадии подготовки, так что… Но ему она врать не могла. Она обещала ничего не скрывать.       Джинни нагнулась и почти шёпотом попросила:       — Пойдём, поможешь мне на кухне.       Он аккуратно сложил "Пророк", готовый взять его с собой. Блейз был кем угодно, но глупцом его назвать было сложно. Он умел складывать два и два: если его зовут на кухню, значит девочек (он посмотрел на увлечённо читающую Пэнси и выходящую из ванны Дафну) посвящать не стоило, или было просто рано.       Забини уже встал было, когда Дафна задала вопрос, который и его немало интересовал:       — Как круто ты всё организовала! Как будто готовилась, что здесь будем именно мы. Даже халаты — один мужской, два женских. Да там, в ванной, в принципе всё по такой системе: один — мужской, два — женских. Как эльфы Уизли… — при упоминании этой фамилии Дафну передёрнуло, что не ускользнуло от внимания ни Блейза, ни Джинни, но никто из них не предал этому значения. В конце концов, Рональд Уизли далеко не был добродетельным молодым человеком.       — Это не эльфы Рональда, — перебила её Джинни и под вопросительными взглядами троих волшебников добавила, — это Мини подсуетилась. Носилась тут весь день.       "Так вон оно что!"       Блейз ухмыльнулся:       — Почему меня это не удивляет? Можно было сразу допереть, — он отложил газету и откинулся на спинку кресла.       — Я хотела занять ванну, — отозвалась Пэнси, — но воздержусь пока. Хочу услышать продолжение. Причём тут эльфийка Нарциссы? — она смотрела на Джинни в упор.       — Эм, — она замялась, но потом подумала, что эта информация достаточно безопасна и продолжила, — не совсем. Она уже почти год как эльфийка Гермионы.       — Но…       — Пэнси, я тебя умоляю, — Блейзу после осознания того, откуда ноги растут в происходящем здесь сегодня, заметно полегчало, — ты на самом деле не понимаешь почему мы здесь?       Не дожидаясь ответа Паркинсон, он обратился к Джинни:       — Я так понимаю, Малфой приложил руку (или другое место), — он повёл бровями, — к тому, что мы тут коллективно релаксируем?       — Нуу, — она улыбнулась, — вообще-то да, это была именно его идея.       — Подожди, — практически одновременно сказали Дафна и Пэнси. — Драко? Так он жив?       Джинни перевела недоумённый взгляд на Блейза. Тот покачал головой:       — Ну конечно, он жив. Я вам рассказывал же про зелье. Думали, я врал?       — Честно? Да. Думали, ты просто нас успокаиваешь, — скрывая улыбку, заметила Дафна.       — И зачем мне, интересно, это надо было, скажи на милость?       — Ну, не знаю. Пожалеть нас?       Блейз усмехнулся:       — За кого ты меня принимаешь? Блейз Забини — отборная сволочь. Жалость — явно не моё. Я сказал абсолютную правду: этот мерзавец Малфой живее всех живых. Джиневра?       Джинни искренне улыбалась. Ей нравилось то, что она видела. Такие милые перебранки когда-то были нередки и в гостиной Гриффиндора. Они ругались также искренне, как сейчас это делали тогдашние их враги. И… также искренне они любили друг друга. Тогда! Когда всё было хорошо…       — Джиневра?       Голос Забини вернул девушку в реальность:       — А?       — Подтверди мои слова. Эти дурочки,.. — он указал на девушек напротив, — Малфой жив?       — Пхах, — засмеялась Джинни, — не просто жив. Я его сегодня застала в гостиной Мэнора, потягивающим огневиски.       Она замолчала. Словила на себе два неверящих взгляда и усмехнулась:       — Светится, как новый котёл.       — То есть тайные (нетайные) желания Малфоя сбылись? — Блейз решил сам выяснить подробности, заметив насколько зависли девочки.       Джинни вдруг расхохоталась:       — Ну, пока не все, — она повела бровями, — но это вопрос времени.       Она обратилась к девочкам:       — Вам же не надо рассказывать, насколько сильно эти двое болеют друг другом?       — То есть, — оживились Пэнси, — Грейнджер влюблена в Драко?       — О, Мерлин, — Блейз закрыл лицо рукой, — это же очевидно. Всегда было.       — Ну, — как-то расстроено заметила Дафна, — тебе было. Нам нет. Я вот всегда думала, что Грейнджер выйдет за Поттера. Поэтому, я до сих пор не понимаю, почему она нам помогает.       — Ну… — протянула Джинни, — потому что Гермиона за справедливость. Вы невиновны — она это знает. Поэтому вы сейчас здесь, а не в темнице.       — Что она попросит взамен? — Забини прищурился.       "Мерлин, они стали ещё более подозрительными, чем были в Хогвартсе".       Джинни вздохнула:       — Она ничего не попросит. Но я, именно я, — она снова посмотрела на Блейза, — надеюсь, что когда всё начнётся, вы будете на нашей стороне.       — Что начнётся? — осторожно спросила Дафна.       — Война, Дафна, война, — со вздохом предположил Блейз.       В комнате повисла гробовая тянущая, гнетущая тишина. Трудно было предположить о чём они думали. Но было ясно — каждый из них принял для себя решение. Уже сейчас — вот так сразу.       — Так, — Пэнси встала и пошла к ванной, — пока войны нет, пойду расслаблюсь. Тем более, — она потянула носом, — я определённо хочу попробовать то, что так пахнет с кухни, — она улыбнулась.       — Ой, чуть не забыла, — Джинни буквально подскочила на месте, — Блейз, пойдём, поможешь мне.       Забини кивнул и вместе с девушкой направился в сторону кухни. Дафна осталась одна, что совершенно её не расстроило. Она откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Ей было хорошо. Впервые за долгое время. Ей было спокойно.

***

      — Зачем он тебе это рассказал?       Дафна билась в истерике, заламывая руки. Её душа болела — это было видно. Гермионе было ясно, что именно сейчас происходило с девушкой. Она так долго хранила всё в себе, что казалось почти нереальным увидеть хотя бы отблески надежды в её глазах.       — Чтобы защитить тебя. — Гермиона говорила тихим, спокойным голосом.       — Как? Как? Как ты это сделаешь? Он… у него… — было почти невозможно разобрать, что говорила девушка, — власть… он… — сквозь рыдания Грейнджер могла разобрать только отдельные слова, — меня…       Не в силах больше вынести мучения Дафны, Гермиона опустилась рядом с ней на пол и обняла. Они молчали. Дафна уже не тряслась, не вырывалась, не пыталась что-нибудь говорить. Она застыла. Просто плакала. Безмолвные слёзы крупными каплями падали на плечо Грейнджер. Она со стопроцентной уверенностью могла сказать, какие именно "отношения" были между хозяином и пленницей, что делал Уизли. Подозрения закрались ещё тогда, когда Драко рассказал о неудачном "подвиге" её бывшего друга. Малфой не питал иллюзий по отношению к Рональду. Он прекрасно понимал, что ждёт Дафну, когда Уизли попробует власть на вкус.       Это тысячелетний понятный всем сюжет: больше всех любят играть в Богов те, кто получил власть за счёт других, "ради мира во всём мире". Гермиона считала справедливым, чтобы Уизли получил своё. Но, для этого у неё должны быть хоть какие-то воспоминания о том, что здесь происходило. Да и Дафне станет легче если она выскажется, вывалит всё то дерьмо, которое накопилось в душé, освободится. Ей нужны были уши. И жилетка. Иначе ей не спастись.       — Даф, — Грейнджер аккуратно гладила её по волосам, — я могу тебе помочь. Я хочу помочь. Но мне нужно знать, что происходит. Всё, до последней подробности. Позволишь? — она достала палочку.       — Мг, — Дафна кивнула, и Гермиона вытянула тонкую серебряную нить воспоминаний, легко дотронувшись до виска девушки. Когда нить запечаталась в колбе, Гермиона взглянула на Дафну, находившуюся в явном смятении.       — Это, — она указала на колбу, — доказательства. А теперь, — Гермиона привстала, — давай украдём с кухни кофе, и ты постараешься мне всё рассказать. Помни, я, Джинни, Невилл и Луна — мы все вместе уладим твои проблемы. Заметь, я не говорю, мы постараемся, потому что мы не постараемся, мы уладим. И не забудь про Нарциссу. Эта женщина воскресит половину Блэков, если их помощь будет полезна.       Она замолчала.       Дафна подняла на Грейнджер заплаканные глаза:       — Я… готова…       — Мг, — произнесла Гермиона, поднимаясь, и направилась за кофе.       В маленькой уютной гостиной по-прежнему сидели трое. Пэнси медленно пила чай, казалось, её вообще не волновало, что происходит вокруг. Она с радостью ухватилась за надежду, поданную Джинни и Гермионой, и расслабилась. Полностью. Паркинсон прекрасно понимала — против них была большая половина Англии, и если кто-то и мог им помочь, это была Грейнджер. А посему, либо они сгниют в темницах Уизли (восемь лет — не шутка), либо будут свободны. Третьего не дано, поэтому Пэнси и приняла единственное правильное, по её мнению, решение — не думать ни о чём и просто плыть по течению. Будь, что будет.       Джинни сидела тесно прижавшись к любимому итальянцу. Тот, воодушевлённым шёпотом ей что-то рассказывал, отчего счастливая улыбка не сходила с лица мисс Уизли.       Никто из них не обратил внимания на вышедшую из спальни Грейнджер. Они потом зададут ей все такие важные вопросы.       Гермиона окинула взглядом гостиную. Увиденное, полностью удовлетворило её. Когда она только собиралась к Уизли, её главным переживанием был вид и состояние пленников. Она боялась, что Рональд успел сделать из них безвольных существ, подчинившихся своей судьбе. Это значило бы, что ей и её команде будет ой, как непросто вытащить их, привести в порядок, вернуть в себя.       Грейнджер думала об этом каждую минуту, но Драко заверил её, что слизеринцев не так просто сломать, уничтожить. Он смог убедить её, что даже если им очень плохо, пусто, одиноко, больно, они никогда не покажут этого. Они не покажут своей слабости. Они до конца будут казаться стойкими, уверенными в себе. Они мгновенно избавятся от всего, что съедало души, как только на горизонте затеплится надежда. Они быстро превратят этот призрачный шанс в абсолютную уверенность, и это навсегда вырвет из их душ медленно пожирающего их червя безнадёжности.       Сейчас, глядя на Пэнси и Блейза, она поняла, что Драко был прав. Кто знает, о чём кричало их внутреннее. Но со стороны их маленькая компания выглядела как обычные посиделки добрых друзей.       "Да, внутренней силе слизеринцев можно только позавидовать".       С Дафной всё было иначе. Всё было не просто так. Ей не повезло приглянуться Рональду. Кому, как ни Гермионе знать, насколько Уизли сносит крышу, если он не получает того, что уже считает своим. У Грейнджер была репутация, деньги и влияние на Поттера. Это давало ей право относиться к Рональду Уизли так, как он того заслуживал. Кто знает, чтобы было бы с Гермионой, окажись она на месте Дафны.             "Спокойно, Грейнджер. Хватит думать о всяких ужасах. Делай кофе и иди решать проблемы".       Пока магловская кофемашина пыхтела, готовя ароматный "напиток богов" (по мнению Грейнджер), она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Она сама взялась варить кофе не только потому, что у Мини он получался отвратительным, но и Дафне нужно было время подготовиться, поверить, понять, что всё — помощь пришла, скоро её муки закончатся.       Гениальное изобретение маглов издало характерный звук, и красная кномка сменилась зелёной. Пора. Гермиона поставила две чашки на поднос и направилась в спальню, где её ждал очень непростой разговор.       Дафна по-прежнему сидела на полу, невидящим взглядом глядя перед собой.       Гермиона села рядом, поставив поднос на стол.       Она молчала. Давала время. Ждала.       Дафна тяжело выдохнула. Она была готова рассказать историю своего падения.       — Когда нас купил Уизли я ожидала, что буду первой над кем он начнём издеваться. Но… — она горько усмехнулась, — я была не настолько ему интересна. Я, как он сказал "заслужила особого наказания". Я ждала, реально ждала когда наступит этот день. С одной стороны, хорошо было, что он не приходил за мной. А с другой, когда всё началось, моё будущее стало вполне определённым: восемь лет пыток, насилия, терзаний.       Дафна вдруг замолчала. Она уставилась на халат, который надела после ванной. Сейчас он словно скрывал её от всех проблем, впитывал все её секреты.       Она словно рассматривала несуществующий узор на белоснежной ткани. По какой-то непонятной причине её это успокаивало. А может это просто была безоговорочная вера в Грейнджер и её помощь. Если подумать, в кого или во что ей ещё было верить? Только Мерлин... и Грейнджер. Мерлин помогал выжить, пережить, не сойти с ума. А Гермиона… она что-нибудь придумает. Обязательно.       — Даф, — почти шёпотом позвала её та, кого девушка мысленно только что определила в одну команду с Мерлином. Дафна подняла глаза и внимательно посмотрела на Гермиону. Её лицо не выражало ни чрезмерной грусти, ни слабости, ни жалости, ни злости. В её глазах было только бесконечное желание помочь и абсолютная уверенность в реальности осуществления задуманного.       "Спасибо, Гермиона".       Пока мисс Гринграсс задыхалась в потоке невесёлых мыслей, Мини заменила остывший кофе на успокаивающий чай. Собственно, его сейчас и держала в руках девушка. Она сделала несколько осторожных, медленных глотков, наслаждаясь нежным ароматом полевых цветов. Как в последний раз. После войны, всё, что делали и не делали она и её друзья было как в последний раз.       — Когда он пришёл за мной — это была ночь. Да, — она сделала ещё глоток, — окон же нет у нас. Но, Пэнси он пытал тогда всего один раз и сам сказал, что ему нужно получить дозу адреналина перед работой. Значит, это было утро. Над Блейзом он издевается после работы… обычно. Когда он пришёл за мной, Блейз уже лежал после пыток. Значит была ночь. Он повёл меня куда-то по коридору темниц. Мы недолго шли, но мне было очень страшно. Когда мы дошли до нужной камеры, он указал на странное ложе посреди и приказал мне туда лечь.       Девушка замолчала и снова посмотрела на Гермиону — сейчас её лицо пронизывал смертельный ужас.       "Мерлин, Рон. И это тот человек, который был мне чуть ли не самым близким другом всё время учёбы? Это тот человек, который так настойчиво зовёт меня замуж? Чтобы что? Творить вот это же? Это представитель самого когда-то добродушного семейства во всей магической Англии? Неужели Драко был прав и Рональд-таки изнасиловал её?"       Дафна ещё с минуту смотрела Гермионе в глаза и, словно получив подтверждение, что та всё поняла, продолжила.       — Я сразу поняла, что он хочет закончить начатое тогда… Я знала, что он так и не смирился, что я отказала ему. Он не простил меня за то, что Драко тогда помешал ему. Я попросила его не трогать меня, я просила поговорить. Он…       Дафна закрыла глаза и тяжело вздохнула:       — Он наложил на меня "Силенцио", сорвал одежду и кинул на… кровать. Потом кинул связывающее заклинание. Я не могла двигаться, не могла кричать, не могла молить его о пощаде. Он снял штаны. Смотрел на меня голую и… дрочил.       Девушка вновь замолчала, а Гермиона почувствовала сильный приступ тошноты. Как вообще она могла доверять этому человеку? Когда весёлый, добрый, свой в доску Рональд превратился в монстра? Он всегда был слишком впечатлительным, слишком несдержанным, всегда поспешно делал неправильные выводы и бросался в драку, не разобравшись. От него можно было ожидать оскорблений, мордобоя, особо болезненных заклинаний. Но чтобы вот так? Чтобы это? К такому Гермиона готова не была. Даже после истории, рассказанной Драко, она не теряла надежды, что всё было не совсем так, что Рональд на это не способен, что вся история — следствие особо ярой ненависти Малфоя к семейству Уизли, которая заставляет его всё воспринимать в превосходной степени.       Тихий голос, почти шёпот Дафны вырвал Героиню Войны из горестных размышлений.       — Когда его… ну… — она покраснела. Слово "член" не было тем, которое девушке её воспитания следовало произносить.       Гермиона кивнула, тем самым показав, чтобы Дафна продолжала.       — Он навалился на меня. Знаешь, он в квиддич играет. Он очень тяжёлый. Он… раздвинул мне ноги и… было больно… Грейнджер, мне было так больно. Я кричала… Я мечтала, чтобы он оглох от моего крика. Но… "Силенцио". Он долго… это делал… мне кажется… и он жал мне грудь… так больно… я плакала. А он всё продолжал и продолжал… потом он… он… оно лилось… горячее… я не знала, как это должно быть, я не успела выйти замуж. Но… я думала уже всё. Всё закончилось. А он всё лежал на мне и хрипел. Потом… он перевернул меня на живот и… снова… а потом…       Слова закончились. Она больше не могла говорить. Она подтянула ноги и спрятала лицо в коленях. Вдруг, почувствовав крепкие объятия, она снова захлебнулась.       — Ну всё, — Гермиона гладила девушку по волосам, — всё хорошо.       "Мерлин, что они с вами сделали?!"        — Даф, это был единственный раз? — спросила Гермиона, хотя прекрасно знала ответ.       Дафна отчаянно замотала головой.       — Нет. Я потом уже не пыталась кричать или сопротивляться. И он больше не связывал меня, — она горько усмехнулась, — он наверное подумал, что мне стало нравиться, что я… получаю удовольствие. Но, мне противно, гадко. Я просто научилась абстрагироваться, думать о другом. Я думаю о друзьях, о маме, вспоминаю детство. Гермиона, — она продолжала, не поднимая глаз, — я знаю, он твой друг. Он твой… будущий муж. Он говорил, что вы поженитесь.       Гермиона поперхнулась слюной и засмеялась:       — Даф, это он хочет быть моим мужем. Он мне неинтересен. Ты же прекрасно знаешь, кого я люблю на самом деле.       — Любишь? — Дафна наконец взглянула на неё.       — Давно, — улыбнулась Грейнджер.       Странно было услышать этот вопрос от Дафны. Именно сейчас. Но, вероятно, девушка хотела говорить о чём угодно, кроме "любви" Уизли к ней. Она рассказал всё, что могла. Большего требовать от неё Гермиона не имела права. Этого вполне хватит. Пока. Остальное мир увидит в воспоминаниях. Позже. Когда придёт время.        "Но, что же делать? Что придумать?"       — Скажу честно, Дафна. Я сейчас понятия не имею, как тебя отсюда вытащить, — она осторожно посмотрела на девушку, сидящую рядом, — когда я сегодня сюда шла, я была уверена, что просто выкуплю тебя, и всё. Но, — она отстранилась и села на диван, — после того, как я узнала подробности… Уверена, Рональд не продаст тебя. Сколько бы я не предложила.       — Я понимаю, — обреченно произнесла Дафна. Она держалась, но слёзы предательски потекли по щекам, — ты не должна…       — Должна, Даф. Я должна. И я сделаю это. Я обещаю тебе. Но пока, я не вижу никакого выхода, кроме как выкрасть тебя.       Дафна как-то странно усмехнулась:       — Тогда он убьёт Пэнси и Блейза… и тебя.       — Ну, за меня точно не волнуйся. Меня ему не уничтожить.       Это обречённое выражение на лице у (если всё получится) будущей родственницы, Гермиона выдержать не могла. Она обещала. Ей, себе, им. Она умнейшая ведьма поколения, и провалиться ей к Дракклу если она не вытащит её. Их. Их всех.       — Послушай, мы что-нибудь придумаем. Поручу это Драко. Ты же знаешь, Малфой спец по части мерзких интриг.       — Да уж, его план будет очень грязным и жестоким.       — Пф, — Грейнджер скривилась, сейчас она очень была похожа на отца своих будущих детей, — а не всё ли равно, что будет с Рональдом если тебе от этого будет хорошо. Пошли к ребятам?       — Идём.       Девушки вышли из комнаты и тут же их встретили три пары удивлённых глаз. Блейз, Пэнси и Джинни явно их заждались.       — Привет, ребят! Я не успела поздороваться, как пришла.        Они с Дафной прошли к дивану и заняли свободные места.       — Привет, Грейнджер! — первым подал голос Блейз, — как дела? Как ты? Как наш мерзкий, отвратительный друг?       Гермиона махнула рукой:       — Ой, нормально он. Что с ним будет?       — А… ты его не… — осторожно поинтересовалась Пэнси, — никакого насилия?       — К его сожалению, — Забини дико заржал, чем заслужил пинок в бок от Джинни.       Гермиона только хихикнула и помотала головой.       — Грейнджер, — не получив или не поняв ответа на свой вопрос, Пэнси решила сменить тему, — что с гоблином? Он будет в бешенстве, когда нас не найдёт, — она определённо нервничала.       — Не будет. Он вас не тронет. Более того, он прикроет вас перед Рональдом.       — Что? — сказать, что Блейз был удивлён, ничего не сказать, — как тебе удалось? Ты его пытала?       — Не неси чушь, Забини. Всё гораздо прозаичнее, — она подмигнула Джинни, — старый, добрый подкуп.       У всех трёх бывших слизеринцев глаза округлились до размеров галлеона.       — Что? Что удивительного я сказала?       — Ничего, — отозвалась Пэнси, — для слизеринца ничего. Но…       — Да, Грейнджер, — перебил её Блейз, — ты станешь отличной Малфой.       Гермиона раставила руки и в благодарном жесте поклонилась:       — Спасибо за комплимент, но идея не моя. Я просто исполнитель.       — Понятно же, что тут не обошлось без одной наглой аристократичной морды, — важно заметила Джинни, и все пятеро дружно рассмеялись.       — Ну, — Грейнджер снова направилась к кофемашине, — рассказывайте.       — Что рассказывать? — повернувшись к ней, спросил Блейз.       — Всё. Всё, что мне нужно знать для работы над планом вашего спасения.       "Спасибо, Грейнджер".       Мысленно поблагодарили её трое пленников и одна верная подруга, которая несла боль от их увечий в себе.