Часть 10
7 ноября 2024, 11:06***
— Твою мать, Гренджер! Какого хрена мы здесь делаем? — Драко, не истери. Нам лететь всего пару часов. Пойми, мы не можем аппарировать, — Гермиона взяла бокал шампанского со столика, — чтобы ты знал, я сейчас нарушаю закон — ты всё ещё осуждённый преступник, — она передала ему бокал, — выпей вот. — Издеваешься? Меня сейчас вывернет, а ты предлагаешь мне алкоголь? Оо! Лучше бы ты меня пытала, — Драко запустил пальцы в волосы и застонал. — Малфой, я понимаю — ты летишь впервые. Но, в этом нет ничего страшного. Маглы летают каждый день. Многие по пятнадцать часов подряд проводят в воздухе, и ничего не случается. — она посмотрела в иллюминатор и еле слышно добавила, — за редким исключением. Грейнджер любила летать. Особенно ей нравились короткие рейсы. Самолёт не поднимается слишком высоко, и в иллюминатор можно увидеть маленькие, неяркие пятна полей. Это зрелище завораживало. С некоторых пор Гермиона недолюбливала маглов, но не согласиться с тем, что они тоже творили волшебство не могла. Путешествия на самолёте, покорение космоса — была в этом какая-то особая магия. Маглы обладали огромным потенциалом, сами того не осознавая. Когда-то Грейнджер мечтала об установлении добрых отношений, тесных связей между магическим миром и миром обычных людей. Но... Ей понадобилось слишком много времени, чтобы понять всю абсурдность ситуации, всю несбыточность своих выходящих за рамки нормальности планов. Это невозможно. Странно было это осознавать, но она не могла винить только магов и ведьм в тех ужасах, которые претерпели и маглы и волшебники за всю историю их взаимоотношений. Как только магия проникала в неволшебную реальность, у маглов срывала крышу — они уничтожали всё, что, как им казалось, угрожало их миру. Гермиона жила чтением, изучением истории, анализом прошлых и настоящих событий. Долгими вечерами в библиотеке Хогвартса, а потом и Мэнора она изучала тонны информации из истории межвидовых связей всего волшебного со всем магловским. Вывод напрашивался сам собой: чистокровные волшебники имели право ненавидеть, проклинать маглов. Многие века необразованные фанатики воспитывали, взращивали эту ненависть. Совершенно справедливо её магловское происхождение воспринималось как грязь, вонь, нечто непотребное. Чистокровные волшебники презирали таких, как она. Имели право. Она вдруг почувствовала отчаянное движение справа от себя — Драко сидел, напряжённо выпрямив силу. Он с силой сжимал её руку. Гермиона готова была поклясться — останутся синяки. Она посмотрела на лицо Драко: он был смертельно напуган. Без того бледная кожа, сейчас была белее снега. Вся его фигура показывала насколько он был в ужасе. — Драко? — Гермиона накрыла его руку своей. Он не реагировал. — Драко, что с тобой? Малфой? — Ты сказала: "за редким исключением". Это значит, что эта железяка может упасть? А вдруг... — слова застряли в окутанном страхом горле. "О, Мерлин". — Я только нашёл тебя. Я не хочу умирать, — умоляюще шептал он. Гермиона протянула руку и повернула его лицо к себе. Заглянула в глаза. Драко не понимал как самолёт летит без магии. Ему было очень страшно. — Драко... Она сделала то, о чём мечтала со школы, то, о чём он мечтать и не смел. Она поцеловала его. "О, Мерлин. Как давно я этого хотела". Это был долгий, такой желанный поцелуй. Он ответил сразу. Не задумываясь. О чём тут было думать? Только о том, насколько он сейчас был счастлив. Она — его Гермиона, была рядом, здесь, с ним. Она целовала его отчаянно, самоотверженно. Её язык танцевал страстное танго с его языком. Она тяжело дышала, наслаждаясь поцелуем. Она позволяла ему мечтать. О ней, о будущем, о них. И он мечтал. Он давно отдал ей своё сердце. Сдался без боя. Привязал себя к ней. "Малфой, ты спишь". Он был её рабом. По собственному желанию. Навсегда. Она нехотя отпрянула от его таких манящих губ, взяла его лицо в свои руки: — Драко, если нам будет угрожать опасность, мы аппарируем. Я тебе обещаю. Веришь? Он посмотрел ей в глаза и прошептал: — Люблю. — Да, — такой же шёпот в ответ. "Спасибо, малыш". Его губы накрыли её, и мир изменился. Мир где были лишь двое. Только они: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Навсегда. Личный ад (или рай) Драко закончился со словами "Наш самолёт совершил посадку в аэропорту "Довиль Нормандия", спасибо что выбрали нашу авиакомпанию и добро пожаловать во Францию". "О, Салазар, я выжил". — Драко, — в голосе Гермионы он услышал командные нотки, — мы сейчас должны пройти контроль — делать всё точно, как я. Он кивнул. — На выходе из аэропорта нас будет ждать такси. Магловское, но водитель — волшебник. Драко вопросительно на неё посмотрел. — Наш человек, — поспешила заверить его Гермиона. Он снова кивнул. — Перед самым выходом я наложу на тебя дезиллюминационное. Маркус, конечно, скрыл машину, и территорию вокруг неё. Но, перестраховаться лишним не будет. Тебя не должны видеть. Пошли. И они покинули самолёт. — Герм? — решил уточнить свою догадку Малфой, пока они подходили к пункту контроля. Слава Мерлину, очереди для пассажиров бизнесс-класса не было в принципе. — Да? — А ведь у Поттера есть свободный доступ ко всем домам. И к твоему тоже. Ты не можешь ему запретить. — он смутился от её хитрой усмешки, но всё же продолжил, — он наведается в Мэнор и... — Найдёт там ублюдка Малфоя, — перебила его Гермиона, — обессиленного, помятого, и очень злого Малфоя. Она подмигнула Драко. — Иллюзия? — Ага. "Какая же ты Малфой, Грейнджер". Он улыбнулся в ответ, но вдруг его осенило. — Подожди, — волнение в его голосе заставило её остановиться, — иллюзия без обновления действует не больше восьми часов. Гермиона с облегчением выдохнула. — Я знаю. Драко прищурился. — Неужели ты скинула это на Джиневру? — Пф, Малфой. Не знаю, что произошло с этой планетой, но кроме Джинни, есть ещё те, кто готов помочь твоей наглой заднице. Он недоверчиво посмотрел на неё. — Кто? — Крини. Не знаю, что ты с ней сделал, но она без ума от "мистера Драко", — она передразнила эльфийку. — Скажи кому, не поверят, — засмеялся Драко, — но у меня действительно отличные с ней отношения. "Святой Годрик, что ты сделал с Малфоем?" — Мне начинать ревновать? — О, дааа! — он со смехом приобнял её и поцеловал.***
— Добрый день, Нарцисса. — Здравствуй, Гремиона, — Миссис Малфой поцеловала будущую невестку в обе щеки, - а где?.. — Фините. — Здравствуй, мама. Именно такой он её и помнил: гордой, величественной. Нарцисса Малфой была аристократкой от корней волос до кончиков пальцев. Кажется, не было ничего в этом мире, что могло бы её сломить. Она всегда была такой: холодной, безэмоциональной. Но, он чувствовал, что-то всё-таки изменилось, что-то не давало ей покоя. Ровно через мгновение он понял что. — Драко, — Нарцисса бросилась к нему, обняла крепкими материнскими руками. Она никогда так раньше не делала. Аристократам не пристало бурно выражать свои чувства. А впрочем, к чёрту всё. Миссис Малфой-Блэк послала всё к чёрту. Драко её единственный ребёнок, которого она чуть не потеряла, по своей же вине. Не настояла, не сопротивлялась, не уберегла. Опоздала. Его не смогла — спасала девочку. Грудью заслоняла от Яксли. До конца. Спасла. Мерзкий ублюдок не тронул её. Поплатилась. Своей гордостью, честью, силой. Подчинилась сумасшедшему убийце. От этой грязи Нарциссе не отмыться никогда, но она — смелая девочка, их Гермиона осталась чистой. Светлым, нежным ангелом. Мать выполнила свой долг: она спасла ту, кто способен спасти её сына. Ту единственную, от кого он эту помощь примет. — Привет, Луна, — Гермиона заметила стоящую поодаль девушку, — Невилл чуть позже будет. Им с Джинни нужно один вопрос решить. — Привет, Гермиона, — девушки обнялись, — ты Драко привезла. Давно его не видела. Хорошо выглядит. Грейнджер только кивнула в ответ. — Впрочем, как всегда, — Миссис Лонгботтом пожала плечами. — Гермиона, дорогая. Я вас оставлю, нужно дать последние указания домовикам. Располагайтесь, — Нарцисса улыбнулась, — это ваш дом. Перед прибывшими появилась эльфийка. Она с уважением посмотрела на высокого, молодого мужчину рядом с хозяйкой. Она догадалась, что это был сын второй хозяйки. Они всё время обсуждали его с Миссис Луной. Гермиона недавно наняла эту эльфийку, она не знала этого волшебника лично, но из разговоров поняла, что он очень любит мисс Гермиону. Для Нанси это значило, что он хороший — ему она тоже будет служить. — Мисс Гермиона, Нанси ждёт приказ. — Просьбу, Нанси. Отнеси, пожалуйста, вещи в мою комнату. И приготовь ванну. — А вещи?.. — Нанси кивнула в сторону Малфоя. — Это мистер Драко, Нанси. Его вещи туда же. Эльфийка кивнула и поклонилась новому хозяину: — Нанси будет служить мистеру Драко. Малфой округлил глаза. — Драко, — Гермиона обняла его и прошептала на ухо, — я приму ванну. Справишься сам? — Мг, только после допинга, — он хитро подмигнул. — Наглая ты морда, Малфой, — с улыбкой произнесла Гермиона и потянулась за поцелуем. — Привет, Драко. Рада тебя видеть. Когда Гермиона удалилась Луна подошла ближе к тому, кого другом она назвать пока не могла, но и врагом ей он тоже никогда не был. Она обняла его. Совершенно искренне. "Нет, ну а что такого? Нарцисса — моя подруга. Драко — сын подруги". Луна улыбнулась тому, как удачно в её голове сложился этот пазл. Драко недоверчиво прищурился: — Эм... — Я Луна. — А, да, — опомнился он, — я помню. Как дела? "Как оригинально, Малфой". Драко подошёл к огромному современному дивану, явно новому (он его не помнил), сел и, наконец, расслабился, откинувшись на спинку. Он по-прежнему не чувствовал себя дома. Оно и понятно: Грейнджер вывозила его из страны в тайне, незаконно, скрывала чарами на территории собственного поместья. У него не было палочки (наверняка, она тоже была у Гермионы), он не мог самостоятельно прогуливаться по саду, в Мэноре точно, здесь — возможно. Он не имел возможности отправлять письма (кому?), даже купить "Пророк" сам не мог (действительно, за какие деньги?). Он ничего не мог. Без неё. Драко Люциус Малфой был никем. Тенью Гермионы Грейнджер — что не могло ни радовать, учитывая обстоятельства. В предстоящей борьбе самой умной ведьме столетия — его ведьме — нужен тыл. И он этим тылом станет. Лишённый сил, он остался Малфоем — отличным стратегом в разработке грязных планов. Он по-прежнему презирал Поттера, по-прежнему не выносил Уизли. Он искренне желал министерской Dream Team обосраться и "Армия Грейнджер", как он сам их окрестил, сделает всё, чтобы так оно и произошло. У него возможностей было как у магла (Малфой — магл — смешно), но он всё ещё был саркастичным, хитрым, умным, не останавливающимся ни перед чем, потомственным магом. Он был нужен Гермионе, и он будет с ней до конца. Кроме того, он был счастлив. Невероятно. Гермиона впустила его в своё сердце. Поцеловала его. Позволила ему себя целовать. Мерлин знает, что он чувствовал в тот момент. Она позволила ему рассказать о своей любви. Он выпустил эмоции наружу, разрешил себе раствориться в мечтах. Он не мог выразить, что именно чувствовал, когда целовал её. Любовь? Это даже не обсуждается. Страсть? Самой собой. Желание? Естественно. Это все очень знакомые ему чувства. Он всю сознательную жизнь жил во власти этих чувств. Тогда, в самолёте было что-то ещё. То, во что он хотел и одновременно боялся верить. То, что делало его невероятно счастливым. То, что всё расставляло по своим местам. Это было чувство... правильности что-ли. Да. Драко Малфой целует Гермиону Грейнджер. Гермиона Грейнджер целует Драко Малфоя. Это правильно. Драко Малфой влюблён в Гермиону Грейнджер. Гермиона Грейнджер любит Драко Малфоя. Это правильно. Вот теперь всё так, как и должно быть. — Драко, — Луна прервала его раздумья. Он даже не заметил, как она оказалась в кресле прямо напротив его. — Я думаю, что быть пленником — плохо. Никого нельзя пытать, тем более ради развлечения. — Ну, мне повезло. Гермиона меня не пытала. — Даа, она тебя любит, — она посмотрела на него в упор и, немного подумав, добавила, — всегда любила. "Твою мать". — И ты знала? Луна посмотрела на него, как на ребёнка. "Ясно. Знала". — Драко. Об этом не знали только Рональд, Гарри, и ты, — она снова немного задумалась, — ну, и сама Гермиона. "Да уж. Идиот это навсегда, Малфой". — Ты не расстраивайся. У вас бы всё равно ничего не вышло тогда. Малфой вопросительно поднял бровь: — Почему? Я был готов пойти против отца. Он на минуту задумался. А, ведь и правда. Он долго сопротивлялся, даже слишком долго. Но однажды, наконец, понял, что в его напускной агрессии не было никакого смысла. Грейнджер была послана ему свыше. Как бы он не старался, она не хотела покидать его мысли. Он видел Гермиону даже там, где её не было, даже там, где её быть не должно было по определению. Она приходила к нему во сне, в видениях, когда он мучился после "воспитания" отца. Она была везде, в каждой клеточке его больного мозга. Вот тогда он перестал обманывать себя. Он нуждался в ней, и ему было всё равно, что скажет отец. Друзья? Почему-то он был уверен, что они приняли бы его выбор. Они любили его, а значит полюбили бы и её. Но Луна говорила не об этом. Они были не настолько близки, чтобы она могла так уверенно кидаться такими предложениями. Миссис Лонгботтом медленно протянула: — Она не была готова. — К чему? — К реакции Гарри и... возможно, Рональда. Они бы точно были против ваших отношений. Рональд до сих пор, наверное, уверен в их с Гермионой совместном будущем. Драко сжал кулаки и процедил сквозь зубы: — Она его презирает. Луна кивнула и как-то странно улыбнулась. Впрочем, это же Луна — самое магическое создание во всей магической Англии. — Луна? — Драко был нужен ответ. — Да? — А что случилось сейчас? — она молча смотрела на него, явно не поняв вопроса. — Почему сейчас Гермиона?.. Ну, я заметил, что её как-то не сильно волнует, что о ней подумает Поттер. Она из-за меня закон нарушает. Я уже молчу про выкуп, моё, так называемое, пленение, наши... её отношение ко мне. Луна пожала плечами и хмыкнула: — Гарри её разочаровал. Такой короткий и понятный ответ погрузил Драко в раздумья на долгие минуты. Но, как всегда вовремя, в гостиной появились две лучшие женщины на земле: его мать и его... всё. Гермиона плюхнулась на диван рядом с Драко, и он поспешил взять её за руку. Он последнее время всегда так делал, словно боялся, что она исчезнет, что это сон или мечта, или галлюцинация. Гермиона только хихикала, мол, никто же её не украдёт. Но Драко было всё равно, он должен был быть уверен. Он и так слишком редко её видел: его генерал постоянно раздавала команды своей ещё такой маленькой, но уже Армии. — Драко, сынок, — не скрывая улыбку спросила Нарцисса, — как ты? Мы не говорили целую вечность, — она нахмурилась. — Ещё до смерти отца тебя забрали в Азкабан. Ты и на похоронах его не был. — Мам, — Драко знал, что матери будет неприятно это слышать, но больше скрывать истинные чувства он был не намерен, — не обижайся, но, вот честное слово, мне всё равно. Не уверен, что будучи на свободе, сильно бы скорбел. — Я... я не обижаюсь, Драко. Люциус был жестоким человеком. Тебе сильно от него доставалось. Но... Весь род Малфоев такой. Я знала это, когда соглашалась выйти за него, — она горько усмехнулась. — Я даже умудрилась в него влюбиться. Хотя, — она посмотрела на Гермиону и улыбнулась, — в Малфоя нельзя не влюбиться. Гермиона хохотнула: — Вот полностью согласна. И может когда-нибудь я пойму, почему к ним так влечёт всех девушек без исключения. — Почему всех? Я вот Малфоя не люблю, — абсолютно серьёзно сказала Луна. — Потому что ты очень странная, Лавгуд, — так же серьёзно ответил Драко, и Гермиона с Нарциссой от души рассмеялись. Луна не обиделась (это же Луна), только с интересом посмотрела в сторону окна — в стекло во всю стучала сова Невилла. Девушка улыбнулась, подошла к окну и, сняв с лапки письмо от любимого, извинилась и удалилась к себе в спальню. Тем временем, Нарцисса поспешила сменить тему. — Дети, — она смотрела прямо перед собой, чтобы видеть обоих, — я, надеюсь, вы понимаете, насколько тяжело вам придётся? Оба кивнули. — Особенно тебе, Гермиона. Драко ничего не может, — она встретилась с обиженным взглядом сына, — я имею ввиду, он лишён магии полностью. Ну... или пока род не обретёт былую мощь. И снова, это зависит во многом не от тебя, сын. Уж прости. Драко, по-прежнему, хмурился, но кивнул. "Да знаю я, и мне даже нравится, что она главная". — Я так понимаю, вы здесь из-за Маргариты? — Да, — ответила Гермиона, — я прочла все летописи, что вы мне рекомендовали, но про костёр там сказано не было ни слова. Не понимаю, почему? — Если ты откроешь летописи сейчас, там будет немного другой текст, — она замолчала, дав девушке самой догадаться. — Драко должен был сгореть? Ей не надо было долго думать: ответ был слишком очевиден, и Нарцисса подтвердила это, кивнув. — Но, — Гермиона сделала паузу, — всё равно, что-то не сходится. Я не могла узнать всего про Маргариту. Тогда почему вам информация доступна? Вы не маглорождённая, да и Люциус был Малфоем в пятнадцатом поколении — ему не грозило падение рода. — Да, не грозило. Поэтому он хотел во что бы это не встало предотвратить судьбу Драко, — она вздохнула. - А, впрочем, поговорим об этом позже, — она обернулась к появившейся эльфийке. — Нанси, всё готово? — Да, хозяйка. Нанси приглашает всех во двор ужинать. — Отлично. Не знаю как вы двое, а я очень проголодалась. — Эм, — Драко растерянно посмотрел на Гермиону, — а мне... Гермиона встала и, не отпуская его руки, повела к выходу. — Мы с Нарциссой уже это уладили. Та часть дома и двор — имущество Блэков, и защищено родовыми чарами. То есть Нарциссу и тебя, даже при большом желании, там не увидеть, меня и Луну — да. Но, кому какое дело до наших девичьих посиделок? — Матушка, — Драко подмигнул Нарциссе, — ты плохо влияешь на чистую гриффиндорскую душу. — Как будто я против, — высказалась Гермиона, и все молча отправились ужинать.***
В окно светила полная луна, опуская тени на кровать. Со стороны могло показаться, что два человека, лежащие на кровати, мирно спят. Но о молчании их душ сказать было нельзя. Они лежали, повернувшись на бок, каждый со своей стороны. Шоколадные глаза внимательно изучали голубые озёра напротив. Время для них словно остановилось. Каждый думал о том, что произошло сегодня: они были вместе, они растворились друг в друге. Наслаждались своей любовью. Они думали о разном, но об одном. Они искали причины того, почему потеряли столько времени. Каждый искал причины в себе. Гермиона винила во всём свою гордость, горячность, слепость, непонимание, предубеждение. Драко — трусость. Он никогда не говорил ей о своих чувствах. Трусил. Был уверен в её равнодушии, ожидал отказа, боялся услышать четыре роковых слова: "Ты мне не нравишься". — Драко... — прошептала Гермиона и вдруг почувствовала нежное прикосновение тёплых рук на скулах. "Какая ты красивая, малыш". У него голова шла кругом от счастья, он до сих пор не мог поверить, что вот она — рядом. С ним. Всё закончилось. Да, всё только начинается, им предстоит война; сколько она будет длиться никто даже представить не мог. Но его мучения закончились, она сказала "да". Грейнджер выбрала Малфоя, сделав его самым счастливым, самым сильным, самым могущественным. Испытания? Он их переживёт. Что такое какой-то костёр (и тот ненастоящий), по сравнению с тем, что он вынес вдали от неё. — Драко, — Гермиона потянулась к его губам, но он отстранился. — Герм... Она удивлённо посмотрела на него. — ... не надо, — Драко прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Гермиона молчала, прожигая его обиженным взглядом. — Я не смогу остановиться, — он открыл глаза и тихо произнёс. — Поцелуя мне будет недостаточно. — Я знаю, — сказала она с улыбкой и накрыла его губы своими. Драко был ошарашен. "Это правда? Я не умер?" Он не был готов к такому повороту событий. Ждал. Мечтал. Но именно сегодня, именно в эту минуту, он не был к этому готов. Мерлин! Серьёзно? Можно подготовиться к тому, что все твои мечты — одна неприличнее другой — могут стать реальностью? Вот так вдруг? За один день? Поцелуй становился требовательнее, настойчивее. "Малфой, ты придурок. Не тормози. Она даёт тебе зелёный свет". Он обхватил её за бедра и придвинул к себе. Губы переместились к уху девушки. Драко улыбнулся, услышав первый страстный стон. Первая чувствительная точка найдена. Задыхаясь от счастья, он продолжил своё долгожданное путешествие по такому дико манящему телу. Он приподнял её ногу и уложила себе на бедро. Одним движением перевернул Гермиону на спину, оказавшись сверху. Она тут же обхватила его за голову, прижимая к себе. "О, Святой Салазар, какая ты..." Он никогда не был нежен с девушками. В этом он и правда был девственником. Он никогда не занимался любовью. Он трахался. Много, жёстко, грязно. Всегда. Нежно — никогда. Сейчас всё было по-другому. Сейчас это была она. Он обожал её, боготворил, он болел ею. Он любил её. Она любила его. Драко ощущал это, чувствовал. Она сказала ему об этом. Она доверилась ему. Подарила ему своё тело. Доверила жизнь. Свою. Его. Их. Гермиона оживила его. Вошла в зал суда, изящным движением руки открыла запертую наглухо дверь и выпустила настоящего Драко, забрав его себе. Только для себя. Таким его не видел, не знал, и никогда не узнает никто. Такой Драко существовал только рядом с ней. Для неё. С ней он будет нежен. С ней он не хотел секса. С ней он хотел любви. Губы спускались ниже и ниже. Рука Драко осторожно проникла ей в трусики, накрывая самое ценное, самое желанное. Он продолжал исследовать её тело, и вот уже он целует пупок, ловит её тихие, стеснительные стоны. — Расслабься, малыш. Снова тихий стон. "Не бойся меня. Я не чудовище. Только не с тобой". Он снова поцеловал нежную кожу внизу живота. Он больше не мог терпеть. Его разрывало от возбуждения. А она... Она стеснялась. Он нащупал губами клитор и жадно поцеловал. Драко был в диком, возбуждающем восторге от того, какая она была мокрая. Из-за него. От его прикосновений. Его поцелуев. Не отрывая губ, он аккуратно ввёл палец внутрь. Гермиона задрожала. — Драко... Он поднял глаза и затуманенным взглядом посмотрел на неё. На её таком красивом, таком любимом лице читался испуг. "Сам виноват, Малфой. Не торопись". Драко вдруг прекратил ласки и придвинулся к её лицу. — Гермиона, — рука опустилась ей на волосы, — ты боишься меня? Она отчаянно замотала головой и накрыла его руку своей: — Нет. — Я делаю что-то не так? Снова отрицательный жест. — Ты дрожишь. — Я... — Гермиона вздохнула. Ей, почему-то, вдруг стало жутко неловко сказать правду. В конце концов, им почти по двадцать лет. Она вся такая независимая, свободная, крутая, а на деле просто маленькая девочка. — Я хотела, чтобы это был ты, — выдала она на одном дыхании. "Что?" И без того огромные глаза Драко расширились до таких размеров, что, казалось, вылезут из орбит. Сказать, что он был удивлён — ничего не сказать. Что за день сегодня такой? Быть первым мужчиной Гермионы Грейнджер. Да он не то, что думать об этом не имел право, он убил эту появившуюся когда-то мечту ещё в зародыше. — Гермиона, — он, наконец, пришёл в себя и снова поцеловал её. Сейчас он никуда не спешил, стараясь одним поцелуем, всего одним, передать всю свою любовь, всю нежность, всю благодарность. Он пытался сказать что-то кроме её имени: например, какая она потрясающая, насколько сильно ему льстит, что она берегла себя для него. Но ничего не получалось — слова не складывались в предложения, мысли покинули мозг. Была только она — его Гермиона. Теперь уже точно только его. Она первая прервала поцелуй и прошептала: — Давай сделаем это. Она едва улыбнулась, видя его странный взгляд. Он был такой... испуганный что-ли, недоверчивый. — Ты уверена? — он прошептал в ответ. — С шестнадцати лет, — она снова улыбнулась. "Ни хрена себе". — Охренеть. Какой же я придурок! — он так негодовал, что даже подскочил с кровати. — Как я мог не замечать?! Придурок! Идиот! — Гермиона хохотала — забавно было наблюдать как суровый Малфой мечется по спальне как загнанный зверёк. Он буквально рвал на себе волосы. — Я бы... Мы бы... О! Салазар! — он обессиленно упал в кресло и схватился за голову. Гермиона могла бы подойти к нему в этот момент, но взвесив все "за" и "против", предпочла остаться в постели. — Драко?.. Нет ответа. — Малфой! — Мм?... — он не смотрел в её сторону. — Может ты уже трахнешь меня? — спросила она с ухмылкой, — или великий и ужасный Малфой испугался девственницы? Он резко поднял голову: — Ты дура? Забыла о чём читала? Гермиона ничего не ответила на его выпад, только с вызовом смотрела на него. "Я помню всё, до последней запятой". Он вздохнул. — Нет. Я не буду тебя трахать. Малфой ехидно ухмыльнулся. — Я не хочу тебя трахать. Гермиона нахмурилась. Драко подошёл к ней, взял её лицо в свои руки и, глядя в глаза, прошептал: — Я хочу заниматься с тобой любовью. В крепких малфоевских руках, Гермиона опустилась в кровати и утонула в предвкушении новых ощущений. А он... Он снова начал путешествие по телу Гермионы, покрывая поцелуями, боясь пропустить даже сантиметр. Губы целовали, а руки спускались всё ниже и ниже. Когда её трусики исчезли где-то в темноте комнаты, Гермиона почувствовала как его язык проникает туда, где, по мнению приличной девушки Грейнджер, быть не должен. Он лизал её так остервенело и, в то же время, так нежно, что Гермиона улетела, растворилась. Лунный свет, нарушавший темноту спальни, полностью поглотил их обоих. Он вдруг поднялся и придвинулся к её лицу: — Готова? Она кивнула и утонула в удовольствии, когда почувствовала его палец внутри себя. Он двигался в ней, растягивая, а Гермиона не понимала, что происходит. Ей было странно и от этого ещё более хорошо. — Так надо. Доверься мне, — ответил на её немой вопрос Малфой и улыбнулся, почувствовав как осторожно и несмело раздвинулись ноги Гермионы. Она готова. Драко быстро снял с себя бельё и уместился между ног Грейнджер. Она боялась открыть глаза. Ждала. "Я буду аккуратен, малыш". Он пригнулся, подхватил Гермиону на руки, поцеловал и аккуратно насадил на член. Её глухой вскрик утонул в поцелуе. Из глаз потекли слёзы. Он не двигался. Просто целовал. — Скажи, когда боль пройдёт, — шептал он сквозь поцелуи. — Уже прошла. И Драко продолжил. Он снова уложил её на кровать, оставаясь внутри неё. Медленно, аккуратно двигался. Боялся причинить ещё больше боли. В ней было так хорошо. Она была такой узкой, от этого ещё более желанной. Он срывал с губ её стоны, старательно подавляя свои. Он хотел наслаждаться только ей. Только её ощущениями. Он был в экстазе, когда девушка легонько затряслась и, с громким стоном выкрикнув его имя, кончила. Впервые в жизни. На её лице отражалось блаженство. Это настолько завело его, что хватило буквально нескольких быстрых движений, и Драко рухнул рядом с ней. — Это,.. — она еле дышала, — это всегда так? — Нет. В первый раз немного неприятно, в следующий раз будет лучше, обещаю, — он повернулся на бок и поцеловал её. — Ещё лучше? — она практически засыпала, — смотри, чтобы так и было. А то... — она прикрыла глаза, — кину в тебя что-нибудь непростительное. — Понял, — он обнял её и тоже уснул. Утром, когда эльфийка появилась, чтобы разбудить их, она застала двух молодых людей, которые спали в объятиях друг друга. Их счастливые улыбки на спокойных лицах вынудили Нанси ослушаться Нарциссу, которая просила поторопить пару к завтраку, и эльфийка испарилась. Она провалила задание. Впервые. Впрочем, в эту ночь многое случилось впервые.***
— Джинни, ты уверена, что с ним всё в порядке? Выглядит он не очень. Колдомедик Лонгботтом внимательно наблюдал за пациентом через окно палаты. Он знал этого человека. Когда-то его сын учился в Хогвартсе на два курса старше самого Невилла. Он хорошо помнил тот день. День, когда Седрика Диггори не стало. Это был финал Турнира Трёх Волшебников. Весь Хогвартс тогда шептался и строил догадки, как Гарри Поттер, не достигнув нужного возраста, умудрился попасть на соревнования. Он помнил, как весь Гриффиндор коллективно продумывал концепцию для достижения победы. Помнил девочек, которые плакали по углам, всей душой переживая за здоровье и даже жизнь будущего Чемпиона. Помнил праздники в честь победы Гарри на каждом этапе. Вот тогда он увидел настоящего Поттера. Человека, ценность жизни которого была выше других, человека, который помощь воспринимал как само собой разумеющееся, а молчание или неучастие как личное предательство. Именно с того момента Лонгботтом начал отдаляться от Гарри, всё больше отдаваясь учёбе. Да, он воевал бок о бок с Золотым Трио. Именно он, неудачливый мальчик Невилл уничтожил последний крестраж Вол-де-Морта. И что в ответ? По сути это было что-то типо: "Ты молодец, Невилл. Спасибо, что помог мне стать Великим". Тогда всё, что произошло воспринималось совершенно под другим углом. Он защищал не Поттера, но школу, друзей, Луну, в которую был без памяти влюблён, себя, в конце концов. Его не интересовала слава или признание — ему было хорошо. Всё закончилось, и он был счастлив. Сейчас, глядя на этого несчастного человека, Невилл с ужасом признавал — тогда, почти два года назад всё только начиналось. Он рад, что Луна уговорила его тогда покинуть Англию. Она сложила два и два раньше его, или мозгошмыги ей подсказали. Он мысленно благодарил Гермиону за то, что приняла в команду, за то, что у него появился шанс вернуть мир и справедливость. Война изменила их всех. Одни почувствовали себя королями, ощутили силу власти. Другие испытали не только ужасы войны. Их разрывали, их изменяли — тюрьма, суды, приговоры. Они все были просто детьми, все слишком рано оказались в этой мясорубке. Кто-то вынес для себя главное: признал свою неправоту и делал всё, чтобы больше не ассоциироваться со злом. А кто-то в это зло превращался. Невилл не мог этого понять. Он не мог этого простить. — Что с ним произошло? — не отводя взгляд от пациента, спросил он Джинни. Она вздохнула: — После суда Финниган лично приволок его сюда и не ушёл, пока я при нём Диггори не "усмирила", — она показала воздушные кавычки, — магловским способом. — Мерлин. Я так понимаю, он невиновен? — Он, наконец, посмотрел на девушку рядом с собой. — Абсолютно. И ненавидит Министра, — Джинни усмехнулась. — Что требуется от меня? — Слушай, у нас с Гермионой есть секретная кафешка, — она подмигнула ему и улыбнулась, — в магловской части города. Как насчёт свидания? Невилл хитро прищурился: — Предпочитаешь женатых мужчин? — он приобнял её одной рукой, — я согласен. Расскажешь мне всё.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!