Часть 11

***

      — Доброе утро, Нарцисса. Драко скоро спустится.       Гермиона резко замолчала, увидев игривую улыбку на лице миссис Малфой.       — Добрый день, дорогая. Как спалось? — женщина нарочно выделила последнее слово, хитро усмехаясь. Гермиона выглядела слишком красивой, слишком счастливой. Она, казалось, не шла — летела. Нарцисса была на седьмом небе от счастья — Мерлин услышал её молитвы. Не зря она отдала всю себя за эту малышку. У её мальчика, наконец, появился шанс принять правильное решение.       Появившаяся вдруг Нанси прервала затянувшуюся паузу:       — Хозяйка, Нанси готова подавать обед. Насколько персон прикажете накрыть?       — На пятерых, — она кивнула в сторону обалдевшей Гермионы.       "Обед?"       — Добрый день, мисс Гермиона. Вы присоединитесь?       — Д-да, — ей вдруг стало очень стыдно за своё поведение, за своё счастье. По сути, какое дело эльфийке чем занимаются хозяева? Но... Грейнджер всё ещё была слишком Грейнджер. Она была слишком порядочна.       — Дорогая, ну что ты там стоишь? — Нарцисса старалась избавить девушку от чувства смущения, которое сама же в ней и пробудила. —Спускайся к нам.       — Да. Извините, что пропустила завтрак.       Грейнджер присела рядом с Нарциссой.       — Гермиона, ты вольна делать, что хочешь. Это твой дом, и ты можешь спускаться к завтраку, к обеду, к ужину тогда, когда тебе удобно.       Она смущённо кивнула.       — А где Драко? — поинтересовалась Луна. Она вынырнула из журнала по психологии, в который была погружена настолько, что, казалось, и не заметила, как Гермиона появилась в гостиной.       — Он в дýше. Обещал спуститься через десять минут.       Луна кивнула и снова обратилась к чтению. Сейчас всё её внимание было направлено на статью какого-то, как успела заметить Гермиона, современного психотерапевта. Грейнджер улыбнулась тому, насколько они с миссис Лонгботтом были похожи. Обе были буквально помешаны на чтении. И если самая большая библиотека в Магической Англии носила имя Малфоев, то библиотека в этом поместье в Нормандии может с лёгкостью называться библиотекой Лонгботтомов. Луны Лонгботтом, если быть точным. Там была литература всех возможных жанров: романтические истории, детективы, ужасы, научная литература, журналы, которые они регулярно рассматривали с Нарциссой. И, конечно, каталоги. Благодаря им у поместья появилось совершенно иное лицо.       — Всем привет, — Драко уселся рядом.       Нарцисса незаметно пересела к Луне.       — Как дела? Я так понимаю раз почти все собрались, скоро обедать будем?       "Вот же зараза".       — Ты знал, что мы проспали? — возмутилась Гремиона, но так, чтобы её услышал только Малфой.       Драко придвинулся к её уху и с издёвкой в голосе прошептал:       — Ты проспала. Я встал ещё до завтрака.       Он замер предчувствуя беду.       Гермиона глубоко вдохнула, тяжело выдохнула и зашептала в ответ:       — То есть ты проснулся, позавтракал, обсудил новости с Луной и Нарциссой, вернулся в спальню, изнасиловал меня и, как ни в чём ни бывало, снова заснул?       Драко прыснул.       — Во-первых, не только с Луной и мамой. С нами был ещё Невилл. Он прилетел ночью, оказывается. Во-вторых, кто ещё кого изнасиловал? Но, — он взял её за руку и поцеловал, — в общем, да, так и было.       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты меня не разбудил?       — Ты так сладко спала, — он улыбнулся.       — Издеваешься?       — Гермиона, — он немного повысил голос. Всё-таки неприлично шептаться в обществе, — ты сутками пропадаешь с Джинни, изучаешь древние писания, составляешь программы, стратегии. Скинь на меня всё, что возможно и отдыхай. По крайней мере эти пару дней, пока мы здесь. Считай, что это отпуск — вот и отдыхай. Хотя бы высыпайся.       — Драко, у нас столько проблем.       — А то я не знаю. Я постоянно думаю, чем тебе помочь. Давай, хотя бы сейчас просто будем друг у друга. Хорошо?       Она молчала.       — Гермиона? — Драко старался поймать её взгляд, — Гермиона, посмотри на меня.       Она тяжело вздохнула:       — Да. Хорошо.       — Иди сюда, — он нежно прижал её к себе, — ничего не бойся. Мы со всем справимся. Давай договоримся: пока мы здесь — ты отдыхаешь. Гуляешь по саду, занимаешься шоппингом. Ну и, конечно, слушаем с тобой древнюю сказку о Маргарите Малфой.       — Если бы сказку, — с обреченной грустью прошептала она.

***

      — Подожди-ка, — Драко поражённо перевёл взгляд на Гермиону. Она была шокирована не меньше. — Ты хочешь сказать, что тот человек, который был на казни, тот, кого Маргарита приняла за своего отца... это был... Люциус?       По всему телу Драко, да и Гермионы тоже пробежала мелкая дрожь. Они, кажется, поняли, что пытался сделать Малфой-старший.       — Он хотел... — начала было Грейнджер, но слова будто застряли в горле.       Озвучить такое оказалось выше её гриффиндорских сил.       — Убить его.       Всё. Вот оно. Нарцисса только что подтвердила их странные догадки: Люциус Малфой не мог допустить, чтобы какая-то "грязнокровка" уничтожила древнейший род.       — Мама,.. — через силу произнёс Драко, — но ведь я бы даже...       — Да. Люциус всегда говорил, что не позволит единственному сыну опозорить, как он говорил, семью. Но предание было не обойти. Чары слишком сильны. Он нашёл для себя единственный выход: уничтожить род. Самостоятельно. Тогда, когда всё это началось.       На Драко было больно смотреть. Он был убит, уничтожен. В очередной раз это сделал отец. Даже на том свете он продолжает вмешиваться. Продолжает решать за него. Поверить сложно, что человек может отказаться от своей семьи, от самого себя, от стольких поколений до себя из-за, так называемой, чести.       — Прошу меня извинить, — он хлопнул ладонями по коленям, встал и удалился в сторону кухни.       — Нанси, — Гермиона, мгновенно сориентировавшись, решила подстраховаться.       — Я здесь, мисс Гермиона.       — Нанси, мистер Драко решил прогуляться. Он сейчас полностью под твоей ответственностью.       Она на секунду задумалась и добавила:       — Это приказ.       "Малфой, что ты со мной делаешь? У меня были принципы".       Нанси кивнула:       — Что Нанси должна делать?       — Просто следи. С ним ничего не должно случиться. Если что — используй любую магию. И сразу сообщи мне или миссис Малфой.       — Нанси всё сделает, — эльфийка поклонилась и исчезла.       Повисло тяжёлое молчание. Ни одна из женщин не решалась его нарушить. Обе думали ни о предании, ни о роде, ни о том, что пытался сделать Люциус. Сейчас главным был Драко. Для каждой он был единственно важным человеком. Всё то, на что решились обе, было ради него. А сейчас...       — Он ведь не сорвётся? — дрожащим голосом спросила Нарцисса.       Гермиона вздохнула:       — Я не знаю. Я боюсь, что он может не выдержать.       — Гермиона, помоги ему. От него зависит, получится ли у нас спасти род.       — Да. Если Драко не сможет успокоиться, всё напрасно, — Гермиона встала и подошла к окну.       — Нарцисса, я хочу, чтобы вы рассказали всё до конца.       Нарцисса подошла к ней:       — Прогуляемся?       Гермиона кивнула и направилась в сад.       — У меня не складывается эта история. У Маргариты был ребёнок. Прямой предок Люциуса и Драко. Но, ведь ей было всего семнадцать и насколько я понимаю, у неё был один мужчина — её Курт. Но... — она взглянула на волшебницу рядом, — он был маглом. Тогда... Первое, что не сходится: предание. Там говорится: "в шестнадцатом поколении придёт маглорождённая ведьма"... Маргарита была Малфой в шестом поколении. Да и Курт — не был волшебником. И что делать с частью "ведьма"? Род должна уничтожить девушка.       Гермиона замолчала. Она ждала ответа, но Нарцисса не спешила раскрыть все тайны.       — А второе?       — Что второе? — не поняла вопроса Грейнджер.       — Ты сказала: "первое, что не сходится". А что второе?       Гермиона смутилась. Хотелось выяснить всё по порядку. Но раз уж Нарцисса хочет рассказать историю полностью...       — Эм... второе, — она замолчала, словно готовясь произнести несусветную чушь или то, что оскорбит чистокровную аристократку, — если у неё был ребёнок от Курта, значит он был полукровкой. А это значит...       Она сама испугалась вывода, к которому пришла.        Нарцисса остановилась.       Она молчала, ждала окончания фразы, которую так боялась закончить Гермиона.       — Это значит, что Малфои не чистокровные?       Нарцисса усмехнулась и продолжила путь.       — Я была в таком же ужасе как и ты, когда всё это узнала. Хотя нет... Тебе-то по сути всё равно... А мне... Я была в гневе. Ты только представь, — она повернулась к Гермионе, — я — наследница древнего рода Блэков, вышла замуж за одного из самых влиятельных аристократов Англии, и через тринадцать лет выясняется, что он — полукровка.       — И... что вы сделали?       Нарцисса улыбалась:       — О! Я решила развестись. Но... — она развела руками, — не сошлось. Я, как оказалось, поторопилась.       Гермиона вопросительно на неё посмотрела.       — Сядем? — Нарцисса указала на беседку около пруда. Гермиона кивнула и последовала за ней.       — Итак, — женщина присела в кресло, укрывшись заранее подготовленным Нанси пледом. Гермиона присела рядом.       — Когда я узнала, что мой муж —великолепный Люциус Малфой — полукровка, гневу моему не было предела. Я решила развестись. Но, Малфои не разводятся, так что мне нужны были очень веские причины. Поэтому, я выследила когда муж собрался снова совершить путешествие во времени и отправилась за ним.       — Вы отправились в четырнадцать век? Это такой риск!       Нарцисса пожала плечами:       — Да. Но тогда моё возможное старение или смерть волновали меня меньше всего. Пойми, — она посмотрела на Гермиону, — меня так воспитали. Я отказалась от родного человека, от любимой сестры, именно из-за вопроса крови. А тут выясняется, что мой муж... — она вздохнула, — ты не представляешь, что с мной было. Я в своих собственных глазах была такой же предательницей крови, как и Андромеда. Тогда зачем это всё?       Она замолчала.       — Я понимаю.       Грейнджер действительно её поняла. Она сама переживала нечто подобное. В её случае, она всё больше уважала волшебников, а маглы... С каждой прочитанной книгой, с каждым изученным документом маглорождённая ведьма всё больше разочаровывалась в них — в простых людях. Да и родители, отказавшись от неё, только развили эту неприязнь. Было больно, странно, обидно. Но, такова её новая реальность. Она научится с ней жить. Гермиона посмотрела на женщину рядом. Она понимала её. Она знала её. Она была такой же.       — Итак, вы отправились в четырнадцатый век, — прервала затянувшееся молчание Грейнджер.       — Что? — Нарцисса как будто была где-то далеко, — а, да. Так вот, я хотела всё выяснить. Я ведь не могла прочесть всего в предании, — она посмотрела на Гермиону, та кивнула. — Когда я прыгнула, я оказалась в Малфой Мэноре за неделю до казни Маргариты...

***

      — Николас, она наша дочь! — женский голос был полон горечи. — Они убьют её!       — Для меня она давно умерла, — мужской голос был строг. Вероятно, это был глава семейства Малфой, — и я не понимаю, почему Вы до сих пор считаете её своей дочерью.       — Потому что, она мой единственный ребёнок.       — Не единственный! — мужчина был зол, — у нас есть Септимус.       — Септимус наш внук, а Маргарита его мать. Наша дочь. Она — Малфой.       Мужчина резко развернулся и быстро двинулся на женщину. Развивающаяся мантия напоминала крылья. Сейчас Николас Малфой напоминал разъярённого дракона. Он подошёл к жене очень близко, слишком близко. Он был так зол, что, казалось, ударит её. Но он лишь прошипел прямо ей в лицо:       — Среди Малфоев предателей крови нет. Вы, — он сделал акцент на этом слове, — сможете найти её на фамильном древе? Нет? Женщина опустила глаза. Она боялась своего мужа. Бесспорно. До смерти боялась. Это была Магдалена Малфой, урождённая Гримальди, — представительница самого странного, проклятого рода Европы*. Генуэзские аристократы были не в ладах с маглами, несколько раз изгонялись из родных краёв, лишались всего, но словно феникс из пепла возрождались снова и снова. Магдалену выдали замуж в пятнадцать лет за влиятельного английского аристократа — Николаса Малфоя — потому что роду приходилось думать как восстановить свои позиции в обществе. Конечно, никакой любви между ними не было — проклятье Гримальди работало как часы — но на то они и аристократы. Магдалена обрадовалась, когда отец сообщил ей о замужестве, ведь муж был старше всего на семь лет, что было невероятной удачей. Всего семь лет. Мужья сестёр были сорокалетними стариками. Миссис Малфой была безмерно благодарна своему мужу, очень уважала его, что, впрочем, не мешало ей его бояться. Она никогда не перечила ему, слово Малфоя не обсуждалось. Он решил — она подчинилась. Так было всегда. Она не смогла родить ему наследника, но муж не выгнал её, не завёл любовницу. Малфои не бросают своих женщин. Эта непреложная истина уходила корнями в далёкое прошлое. Таким был первый Малфой. Так воспитывали остальных. Магдалена была послушной женой — в конце концов, именно её муж спас род Гримальди от полного забвения — но именно сейчас она не хотела сдаваться просто так. Дело касалось её единственной дочери. Да, она предала род, да, она сбежала с маглом, да, она бросила своего ребёнка, но она по-прежнему была Малфой. Магдалена, по-прежнему, была её матерью.       — Николас, Септимусу нужна мать...       Слабый аргумент, но попробовать стоило.       Лорд Малфой рассмеялся каким-то странным, страшным смехом:       — У Маргариты нет сына. Она не помнит его. Вы, Леди, применили к ней Обливиэйт. Или Вас подводит память?       — Вы приказали...       — И Вы подчинились.       Сложно было спорить. Она действительно это сделала. Своими руками стёрла в памяти дочери любое упоминание о замужестве, о сыне, об умершем муже. Она сама лишила свою дочь материнства. Но... Таков этот мир. Он жесток, несправедлив, безжалостен. Она помнила каждую минуту жизни маленькой Маргариты, помнила, как впервые няня сообщила, что девочка пошла, помнила, как дочь впервые назвала её "Леди", как впервые присела в реверансе перед отцом. Помнила, как дочь плакала у неё на плече, когда отец сообщил ей о замужестве. Беременность. Смерть мужа. А потом её девочка влюбилась — в магла. Это был конец. Глупо было думать, что Маргарите позволят выбирать. Нет, конечно если бы она полюбила кого-то из "угодных", тогда бы ей и слова не сказали против.       "Конечно, дочка, этот союз укрепит наш род, Малфои станут ещё влиятельнее".       Но магл? Нет, нет и ещё раз нет. Это же какой-то абсурд. Ладно, оставим в покое магию. Но даже в этом случае... Наследница великого рода Малфоев, вдова графа Дюбуа, и плебей. Этого нельзя было допустить.       Николас Малфой был человеком, у которого всегда были варианты. Во всём: с кем вести дела, кого считать врагом, кого допустить к своим охотничьим угодьям. Вот и на то, каким будет будущее Маргариты у Лорда Малфоя был план. Точнее несколько. Несколько кандидатов в мужья. И если бы идиот-Дюбуа, как потом называл его Мистер Малфой — это надо было быть таким благородным, чтобы лезть разнимать двух в стельку пьяных волшебников — то Малфои объединились бы с Медичи, с Бурбонами, с Пруэттами, в конце концов. При упоминании последних глава рода всегда брезгливо кривился — слишком уж они были строптивыми. В каждом поколении кто-то из наследников обязательно шёл наперекор воле семьи — сбегал и по, видите-ли, большой любви заключал брак. И почему они всегда воспылали чувствами к какому-нибудь отщепенцу?** Хорошо хоть никто из них не связывался с полукровками, маглорождёнными или, драккл бы их побрал, маглами. Пруэтты были более чем нежелательны для создания родственных связей с Малфоями, но, на крайний случай, и они бы подошли. В конце концов, их чистокровность имела колоссальное значение и добавляла баллов в личном рейтинге Мистера Малфоя.       Когда Маргарита заявила отцу, что следующим его зятем будет магл, Николас Малфой пришёл в ярость. Но никакие угрозы, наказания и ультиматумы на девушку не действовали. Поэтому в эту же минуту из Малфой Мэнора в Италию вылетела сова. Нет худа без добра — Медичи только восходили на Олимп Магической Флоренции, но Малфой старший предрекал им большое будущее. Такой брак был бы отличным союзом для обеих семей.       Но не тут-то было. Как гром среди ясного неба домовики принесли новость: Маргарита пропала. Сбежала с маглом. Не одна. Она забрала Септимуса с собой.       Этого глава семьи стерпеть не мог. Септимус был единственным продолжателем рода. Во что бы то ни встало ребёнка нужно было вернуть.       — Напомню Вам, Леди, что это Вы отправились к ней, когда домовики нашли их. Это Вы применили Обливиэйт к ней и к этому... — Малфой поморщился. — Это Вы забрали Септимуса.       — Да, но тогда Маргарита была в безопасности. А сейчас... — она взяла мужа за руку, — Вы же знаете предание. В любом случае, через десять поколений наш Великий Род падёт от руки именно маглорождённой ведьмы, так может?..       Малфой выдернул свою руку из её:       — Уверен, мой потомок найдёт способ избежать этого.       — Только если самостоятельно уничтожит род до назначенного срока.       — Значит, так тому и быть.

***

      — Так вот почему на костре Маргарита не вспомнила о сыне, — Гермиона была разбита.       — Да. Но это не всё. Я знала, что Люциус планировал выкрасть Септимуса и убить его.       Гермиона смотрела на неё во все глаза.       — Мне пришлось выпить оборотное, превратиться в домовика и укрыть Септимуса. Я спрятала его, Люциус был зол, но ничего не смог сделать.       — Но, Нарцисса, будучи в далёком прошлом, вы выпили оборотное?       Нарцисса кивнула.              — Вы понимаете чем это могло для вас обернуться?       — Конечно, — она смотрела Гермионе в глаза, — но речь шла о жизни моего единственного сына. Я смирилась с тем, что в его жизни появится маглорождённая. С первого курса вашего с ним пребывания в Хогвартсе, я точно знала кто эта ведьма. И убедилась в этом, когда через год случайно прочла его дневник. Именно тогда я поняла, что мой мальчик вырос... И заболел... Тобой. Из тех же дневников я поняла, что это взаимно.       Она выдержала вопросительную паузу.       — Гермиона, — она знала ответ, — когда?       Грейнджер вздохнула. Ответ был очевиден:       — Сразу же.       — Первый курс?       — Хогвартс-Экспресс.       — Ох, девочка, — Нарцисса вдруг обняла её. Ласково, но крепко. Как мать. — Что вам пришлось пережить... Прости меня.       — За что? — Гермиона вдруг расплакалась, — Вы же ничего не сделали.       — За это и прости.       Грейнджер хлюпала носом на груди у Миссис Малфой.       — Я очень виновата перед тобой. Я знала кто ты, я знала, насколько ты дорога Драко. Но ничего не сделала.       Гермиона подняла заплаканные глаза:       — Вы сделали для меня больше, чем кто-либо.       Нарцисса вопросительно молчала.       — Я знаю про Яксли. Спасибо.       Миссис Малфой вздохнула и крепче обняла девушку.       — Нарцисса, будьте рядом, пожалуйста. Я имею ввиду...       Женщина гладила её по волосам:       — Конечно, я буду. Вам с Драко сейчас очень тяжело. А будет ещё хуже. Но, ты знаешь, я всегда здесь. И всегда помогу. У Нарциссы Блэк есть секреты о которых никто, даже Люциус не догадывались. Моя сила с вами. Я люблю тебя также, как и Драко. Я не позволю им вам навредить. Только не теперь.       Грейнджер успокоилась.       — Можно я задам вопрос, Гермиона? Не очень корректный.       — Мг.       — Что с твоими родителями?       Гермиона не шелохнулась:       — У меня их нет, — она вздохнула и добавила, — больше нет. Они отказались от меня. И... Можно я не буду говорить почему? Я не готова это вспоминать.       — Конечно, девочка. У нас у всех есть тайны. Но, теперь ты не одна против всего мира. У тебя есть семья.       — Да, — Гермиона, наконец, отпрянула от груди Нарциссы, — можно я буду считать вас мамой?       "Мерлин!"       Нарцисса уставилась на неё, в глазах заблестели слёзы. Гермиона умоляюще смотрела на неё.       — Конечно, дочка.       Грейнджер снова упала в объятия теперь уже почти самого близкого ей человека. Это был последний раз, когда Гермиона Джин Грейнджер в последствии Малфой показала свою слабость.       Они были прерваны громким хлопком аппарации.       Нанси.       — Мисс Гермиона...       Эльфийка была в ужасе.       — Что случилось? — они одновременно подскочили.       — Мистер Драко, — Нанси тряслась от страха, — он...       — Гермиона, бежим, — Нарцисса потянула её за руку и они на всех порах помчались в дом.